Панк и балерина

Князев после своего прихода из армии перестал понимать, что происходит. Он дембельнулся пару месяцев назад и уже успел вернуться «на гражданку» от воинской жизни, но осознать, как все это могло произойти с Михой он просто не мог. За эти два года он превратился из нормального парня в нарка, оторванного от реальности. Пока Князь был в армии, никто, абсолютно никто… Ни Яшка, ни Поручик, ни Балу… Ни даже Васька… ни словом не обмолвился, что с Горшеневым происходит лютый кошмар. Мол, а что бы ты сделал в своей армии. С Мишей у них и взаправду ситуация складывалась совсем не развеселая. И родители, и друзья, когда Миша стал часто употреблять, встали единым фронтом за то, что надо лечиться. Горшок упирался, говоря, что он не зависим и бросит в любой момент. Но не тут-то было. Некритичные разногласия, которые у них с Михой иногда случались в творческом процессе, дорастали до размеров атомной войны из-за того, что Горшенев злился на Князя за его такую позицию. Миша считал, что тот зря принимает его за зависимого. И просто выживает из группы в желании забрать все лавры себе. Последний гвоздь в крышку их дружбы пыталась забить Анфиса, науськивая Мишу против Андрея. Потому что тот всеми силами пытался вытащить друга из болота под названием «Анфиса Крючкова». Князь старался не лезть в личную жизнь кого бы то ни было, тем более своих друзей. Но как тут не влезть, когда она вместо того, чтобы помочь Михе, да и себе заодно, выкарабкаться, только усугубляет ситуацию? Когда Андрей ушел в армию, конфронтация сгладилась. Миша всегда первый встречал его на перроне, когда Князь приезжал в отпуск, писал другу письма, вносил свою лепту в те посылки, которые ему отправляли Васька и парни с группы. Но, когда Князев вернулся, конфликт воскрес, как Феникс из пепла. Ситуация на дне рождения Горшка была тому явным подтверждением. Стало еще в разы хуже. Днюха Михи была пару дней назад, но Андрей так и не мог найти себе места. Ты никогда не хотел, чтобы мы были вместе. Че, я не знаю, что ли. Ты просто завидуешь нашей любви. Потому что у тебя на личном полная жопа. Никому ты на хрен не нужен, а уж тем более твоей балериночке из высшего общества. Ты же ее для альбома на обложке нарисовал, а она тебе даже не дала за это ни разу. Лох ты, Андрюха, полный лох. Андрюх, не слушай ее. Ты же знаешь, что это неправда. Васька тебя тоже любит. Просто разберитесь в своих отношениях, и все будет хорошо. А теперь иди, потом поговорим. Из всего этого разговора Князь сделал свои выводы. Мишу надо было разводить с Анфисой и лечить любой ценой. Во что бы то ни стало. Пусть Горшок злится на него, считает его предателем, выживающим его из «Короля и Шута». Плевать. Так он хотя бы живым останется. Если с Мишей все было предельно понятно, то, что касалось Василисы… Ты просто завидуешь нашей любви. Потому что у тебя на личном полная жопа. Никому ты на хрен не нужен, а уж тем более твоей балериночке из высшего общества. Ты же ее для альбома на обложке нарисовал, а она тебе даже не дала за это ни разу. Лох ты, Андрюха, полный лох. Ты же знаешь, что это неправда. Васька тебя тоже любит. Просто разберитесь в своих отношениях, и все будет хорошо. Князь ходил кругами сначала у себя дома, потом на студии. Скурил за эти два дня около четырех пачек сигарет. Нервы расшалились не на шутку. С Василисой они познакомились случайно, в училище, когда он подавал документы, чтобы учиться на художника. Сначала он ее просто пожалел, потому что девушка, падая с лестницы, повредила себе ногу. И решил ее поддержать. А потом они и взаправду подружились. Андреева была какой-то «неправильной» балериной – не навязывала никому любовь к классике, поддерживала парней в их панковских начинаниях, ходила на их концерты, даже иногда ездила с ними на концерты в другие города. Ему всегда казалось, что балерины не такие. Он до сих пор помнил, как первый раз пошел на ее отчетник в училище. С ним тогда пошли Миха, Балу и Поручик. Вася танцевала партию Одиллии в балете «Лебединое озеро» Чайковского. Была черным лебедем. Конечно, на отчетнике в училище показывали не полную версию балета, а какой-то эпизод. Но на Андрея он произвел неизгладимое впечатление. Андреева танцевала с неброской элегантностью, так, как, по его скромному мнению, танцуют люди, у которых врожденный талант. Каждое движение было четко выверено и содержало какой-то определённый смысл. Смысл смыслом, но его больше поразило тогда другое. Василиса была черным пятном на фоне своих одногруппниц, одетых в белые пачки. Как балерина потом рассказала, мама сшила для нее пачку специально для этого выступления – она была кружевной и очень красивой, украшенной россыпью блесток и страз. В свете софитов в концертном зале Андреева казалась какой-то нездешней, как из сказки. Настоящая Василиса Прекрасная. Больше всего в этой живописной картине Князева зацепили Васины волосы. Они в свете софитов казались настоящим золотом, аккуратно убранным в пучок. Позже, уже в армии, он изобразил именно такой блеск на ее волосах на портрете. Миша все понял сразу. До Андрея дошло гораздо позже. Как Анфиса сказала, он же «полный лох». Горшенев вида не подал и не стал как-то подкалывать друга на этот счет. Ну влюбился, ну с кем не бывает. Все там будем. Князев, в силу своего темперамента, а точнее, его отсутствия, решил не пороть горячку и немного подождать. Может быть, ему просто показалось. Терять Василису в качестве друга ему уж точно не хотелось. Тем более, у группы деятельность пошла в гору, было много концертов. Плюс к этому, они учились… Ну как учились, скорее, числились и иногда что-то там делали… в реставрационном, а потом и эта армия… В общем, так «полный лох» и дотянул до сегодняшнего дня. Переворот в его скромном сознании произошел в армии. Он понял, что Миха может быть прав. Горшенев почему-то всегда считал, что Васе Князь тоже нравится. Сваха из Горшка вышла та еще. Мишка сказал одну фразу, которая два года армии не выходила у него из головы. «Андрюха, пойми, ладно, если к ней кто-то там клинья подбивать будет. А вот если ей кто-то другой понравится, ты сможешь это пережить и не чокнуться? Я вот в этом не уверен». Тем более, прецеденты с подбиванием клиньев за время их дружбы все-таки были… – Будь как дома, путник, я ни в чем не откажу. [1] Андрей подскочил с качели, на которой сидел. Он решил-таки извиниться перед Васькой. Кроме того, ему было так плохо, что Князь уже просто не мог находиться со своими переживаниями один на один. Они жрали его примерно так же, как мужики жену конюха. [2] Василиса смотрела на него с легкой доброжелательной улыбкой на лице. Князь только сейчас осознал, что промок под дождем, пока ждал ее. Дождь хоть немного привел его в чувство. – Множество историй, коль желаешь, расскажу. [1] Андрей обратился к подруге так же, как и она к нему, строчкой из «Лесника», намекая на то, что им надо поговорить. Он подошел к ней, протягивая уже насквозь вымокший букет полевых цветов. Василиса любила их больше всего. Она всегда пользовалась духами, которые содержали запах полевых цветов, в особенности, васильков. Когда он был в армии, Андреева брызгала ими письма. Чтобы он ее не забывал. Как будто бы он мог… – Спасибо, они очень красивые. Пойдем, поднимемся, там поговорим, ты уже весь промокнуть успел… Василиса открыла перед ним дверь, запуская в подъезд. Они поднялись в квартиру, которая, как Князь уже хорошо знал, была на третьем этаже. – Ой, Сенька, привет. Все не могу привыкнуть, что ты так вырос за два года. Привет, дружище! Встречать Андрея выбежал рыжий кот, который еще пару лет назад был маленьким комком, которого Васька нашла на улице. Котище, успевший вымахать и увеличиться в ширину, обтерся парню об ноги, выпрашивая, чтобы его погладили. Князь взял кота на руки, получив в ответ громкое мурчание мохнатого. – Андрей, иди пока в папин чистый халат переоденься, он теплый, хоть согреешься. А то не хватало еще заболеть. Одежду мне отдашь, я ее сохнуть повешу. Халат действительно был очень теплым. Васька поставила цветы в вазу, заварила чай с шиповником, и, переодевшись в домашний костюм, села пить чай с гостем. Ее родители были на даче, а она из-за репетиций по субботам редко туда выбиралась. – Вась, прости меня, пожалуйста. Я был не прав. Не хотел тебя обидеть. Нервы сдали. – Как ты могла не сказать мне? Ладно парни, у них мозги через раз работают, но ты? Почему я узнал, что Миша уже давно на человека перестал походить, только тогда, когда вернулся? Князю казалось, что он разгромит все, что стояло в гримерке. Ему было больно осознавать, что он, выходит, был плохим другом для Миши. Раз позволил всему этому случиться. Андреева стояла возле окна, опираясь на подоконник. Она прятала свои голубые глаза, видимо, не хотела показывать свои эмоции. – Андрей, что бы ты сделал? Дезертировал, чтобы решить его, а заодно и наши, проблемы? Ты бы все равно не помог ему, даже если бы очень хотел. Мы это сделали в первую очередь для тебя. Ты узнал бы по приезде, как и вышло в итоге, так хоть отслужил спокойно. Парня захлестнула волна гнева. Для его спокойной натуры такое было несвойственно. Но и такое состояние Миши тоже было из ряда вон. – Зашибись, блять. Спасибо, удружили. Князев стремительно покинул гримерку, с грохотом захлопнув за собой дверь. Васька подняла на него голубые глаза. Они были чуть темнее у зрачка, поэтому глаза на свету казались ярко-синими, почти как васильки. Может, ее и назвали Василисой из-за василькового цвета глаз? Князь не успел погрузиться в размышления, как ему ответила хозяйка дома: – Все хорошо, я на тебя и не злилась. Я все понимаю. Ты переживаешь. Ты хороший друг для Миши, Андрей, что бы ты там не думал. Ты борешься за него как можешь. И всегда боролся. Твои слова бы да Богу в уши. Парень уже сожрал себя этими мыслями до основания. Услышать такое, тем более от Василисы, было, как бальзам на душу. А ее голос был, как услада для ушей. Андрей протянул ей руку в знак перемирия, она, ни секунды не колеблясь, протянула ему свою в ответ. – Посиди со мной как обычно, мне всегда с тобой спокойно. Мне всегда с тобой спокойно. «Посиди со мной как обычно» из уст Андрея подразумевало посидеть у него на коленях. Бывало, что гримерки и закулисье были довольно маленькие, поэтому Василиса периодически сидела на коленях у Андрея. Все как-то к этому привыкли и не обращали на это внимание. Васька перекочевала на его колени с соседнего стула, который тут же занял рыжий обормот. Котище внимательно наблюдал за происходящим своими желтыми глазами. Вот же секретный агент под прикрытием. Девушка приобняла Андрея за плечи и положила голову ему на плечо. Парень, в свою очередь, решил перебрать ее светло-русые волосы. Она всегда их распускала, когда не танцевала. Князев только сейчас осознал, как на самом деле ему не хватало этого. Он два года жил без нее. И не готов был никому ее отдавать. Слова Миши снова возникли в сознании. «Андрюха, пойми, ладно, если к ней кто-то там клинья подбивать будет. А вот если ей кто-то другой понравится, ты сможешь это пережить и не чокнуться? Я вот в этом не уверен». Он бы точно чокнулся. Как пить дать. – Это что у тебя такое? Я не видела у тебя его. Это настоящий волчий клык? Василиса с интересом рассматривала подвеску, которую ему не так давно привезла мама из своей очередной экспедиции. Мать подарила ему этот клык, чтобы сын «стал по-мужски смелее». Уж кто, как не она, должен был четко понимать, что Андрей будет до скончания веков осторожничать и перестраховываться. А так можно упустить что-то важное. Свою любовь, например. – Да, мама привезла из экспедиции. Василиса, рассматривая клык, дотронулась рукой до оголенной мужской груди. И, как назло, жар от ее прикосновения докатился до сердца, спровоцировав взрыв. Он мягко дотронулся до ее шеи, откинув прядь длинных волос. Ты просто завидуешь нашей любви. Потому что у тебя на личном полная жопа. Никому ты на хрен не нужен, а уж тем более твоей балериночке из высшего общества. Ты же ее для альбома на обложке нарисовал, а она тебе даже не дала за это ни разу. Лох ты, Андрюха, полный лох. Андрей так и не мог однозначно ответить себе на вопрос, что его толкнуло на то, что произошло после. Невозможность больше держать свои чувства при себе? Боязнь потерять Василису, «отдать» ее другому? Задетое Анфисиной пылкой речью мужское самолюбие? Или, может, все дело в клыке, и он правда помог? Князев отогнал от себя эти мысли. Сейчас ему совсем не хотелось рефлексировать. Василиса, казалось, была так увлечена клыком, что и не заметила его такого жеста. Но потом она подняла на него голубые глаза, в которых будто бы отпечатался вопросительный взгляд. Но вопрос в итоге задал Князь. – Я могу тебя поцеловать?