Панк и балерина

Андрей был на отчетнике у Василисы в училище. Девушка танцевала партию черного лебедя, а ее светлые волосы в свете софитов отливали золотом. Ему было так хорошо и спокойно, как будто бы он попал в рай. Но идиллия резко закончилась. Выступление завершилось, а зрители, в свою очередь, начали аплодировать. Гул, нарастая, стал давить на мозги, вызывая пронзающую насквозь головную боль. Миха, сидящий рядом с ним в зрительном зале, разрезал этот монотонный шум аплодисментов своим отчетливым криком: – Андрюх, проснись. Я без тебя не пойду. Андрюх, проснись. Я без тебя не пойду. Князев резко подскочил на месте. Он не мог понять, где находится. Последнее, что Андрей помнил, было то, что он ложился спать в концертном автобусе. Но окружающее пространство мало походило на автобус. Князев лежал на обычной металлической кровати в комнате, где было еще две таких же, правда, пустых, койки. По антуражу Князь понял, что он, скорее всего, в больнице. Парень окинул себя взглядом – он был весь перемазан кровью. Оказалось, что он случайно выдернул себе катетер из вены. В голову начали лезть закономерные мысли. Что с ним случилось? Почему он в больнице? Где парни? – Ну что ты шумишь, касатик. Очнулся наконец. А то сутки в отрубе валяешься, переживать уже начали, вдруг и правда помрешь. Бабуля в медицинском халате убрала с руки следы его преступного поведения, заменив катетер. Очнулся наконец. А то сутки в отрубе валяешься, переживать уже начали, вдруг и правда помрешь. – Что со мной произошло? Андрей еле промямлил ей что-то в ответ. Сил совсем не было. Медсестра посмотрела на него с жалостью во взгляде: – Фура в вас врезалась, внучок. Ты много крови потерял, в стекло втемяшился. Скорее всего и сотрясение заработал, раз так долго без сознания был. Сейчас к тебе врач придет, посмотрит. Зашибись, блять. Минут через десять в палату ворвались мужчина в белом халате и родители Андрея. – Андрюша, сынок, как ты себя чувствуешь? Мама села на стул возле него, взяв сына за руку. Она выглядела грустной и заплаканной, будто бы вся тяжесть этого мира разом легла ей на плечи. Он как будто бы уже помереть успел, что его так активно оплакивали. Андрей только из-за прикосновения матери и заметил, что у него есть большая повязка на левой руке. Выходит, он втемяшился в стекло левой стороной. – Я в порядке, мам, не плачь только. Все хорошо. У меня ничего не болит, правда. Папа стоял рядом со стулом, на котором сидела его супруга. Он тоже взял сына за руку в знак поддержки. – Ничего, Андрей, ничего. Главное, что ты жив остался, как и все остальные. Ни у кого серьёзных травм нет, не переживай. Князь не успел что-то ответить, как вмешался врач. – Так, молодой человек, есть какие-то жалобы? Что-то болит? Ответ оказался отрицательным. Ему лишь немного отдавало в голову, только и всего. – Тогда поступим следующим образом. Сегодня отдыхай, завтра с утра, как проснешься, будем тебя обследовать. Там будет видно. Родители пообещали вернуться к нему завтра, после обследования. Так оно и вышло. С утра Андрея протаскали по всем врачам, которым можно, и заставили сдать все существующие в этом мире анализы. Он даже и не знал, что их может быть так много. Вечером, когда пришли родители, врач объявил результаты. У Андрея, как верно заметила бабуля-медсестра, подтвердили сотрясение мозга, не считая мелких ушибов, порезов и синяков. Врач, поздравив родителей и больного, отметил, что он еще легко отделался. Если бы кровотечение вовремя не остановили, умер бы от потери крови. Князю сказали, что его еще на недельку оставят в больнице, будут капать нужные лекарства и вести наблюдение. Мало ли что. Но самой радостной новостью для него стала озвученная матерью фраза. «Завтра к тебе Васенька придет, она сегодня концерт отыграла, у нее как раз выходной. Жди ее к обеду. Друзья твои тоже рвались, но врач сказал, надо нагрузку на мозг дозировать. Будут к тебе потихоньку по одному ходить» Андрей, проводив родственников, не мог перестать улыбаться. Завтра к тебе Васенька придет, она сегодня концерт отыграла, у нее как раз выходной. Жди ее к обеду. Князь вспомнил, как мать впервые увидела Ваську. Не вживую, правда, а через призму его художеств. Он, под впечатлением от отчетника, нарисовал тогда свою балерину в черной пачке на сцене. Этот рисунок так никто и не видел, только мать. – Это твоя новая подруга, которая танцевала сегодня? Андрей, не успевший спрятать рисунок, коротко кивнул в ответ. Мать понимающе посмотрела на сына, явно не собираясь его смущать. Ей уже все было понятно. Андрей, в силу своей натуры и сложившейся ситуации, опять стал вдаваться в рассуждения. Эта авария… была будто бы щелчком по носу. Он всегда думал, что у него еще много времени. Чтобы продумывать каждый шаг и осторожничать. Если бы не Анфисина истерика, то, выходит, Васька и не узнала бы ничего. А если бы он умер в этой аварии, то и подавно не узнала бы. «Андрюха, пойми, ладно, если к ней кто-то там клинья подбивать будет. А вот если ей кто-то другой понравится, ты сможешь это пережить и не чокнуться? Я вот в этом не уверен» Слова Михи снова возникли яркой вспышкой в сознании и вызвали непрошенное воспоминание. Это произошло еще когда они учились. Мишка тогда должен был встретить Василису из училища, чтобы доставить в клуб, где они играли. Ее одну никто бы ни за какие коврижки без билета не пустил. Горшенев тогда ворвался в гримерку в далеко не спокойном расположении духа. Если Миха был неспокоен, это сразу всем бросалось в глаза. Он на повышенных тонах поведал, что какой-то придурок возле училища докапывался до Василисы. Андрей даже порадовался, что у них должен был быть концерт. Несмотря на свою нетемпераментную натуру, он прибил бы этого идиота собственными руками в ту же секунду. Горшенев, конечно, ему успел немного вломить, но Мишке казалось, что самоубийца не до конца его понял. Поэтому они решили разыграть сценку для закрепления результата. Разумеется, они ничего не сказали балерине. Парни, одетые в свои панковские одежки, подкараулили самоубийцу возле училища, и сам Князь, пока ребята спокойно курили неподалеку, популярно объяснил бедолаге, что бывает, когда связываешься с кем-то из Купчаги. [1] Стереотип о том, что в Купчино живут одни криминальные элементы, опасные для общества, в такие моменты работал, как надо. От одного воспоминания об этом Андрея до сих пор трясло. Какой-то придурок смел зариться на его Василису. У нее даже фамилия говорящая, «Андреева». Будто бы принадлежащая Андрею. Куда лез этот суицидник? Невероятная идея долбанула по голове со всей мочи. Учитывая, что у него сотрясение, он даже не удивился такому раскладу. Эту шальную мысль нельзя было списать и на подаренный матерью волчий клык. Он пал смертью храбрых в аварии, оставив на груди Андрея небольшой шрам. Парень связал пришедшую на ум мысль с тем, что недавно написал песню под названием «Забытые ботинки». «Дальний путь зовет меня, но уйти я не могу, возвращаюсь снова я, твой облик в сердце берегу.» [2] Песня-то автобиографичной оказалась. Князев ведь тоже вернулся к своей возлюбленной. Решив во что бы то ни стало воплотить свою идею в жизнь, Андрей с нетерпением ждал прихода балерины. Часы тянулись, как сутки, пока наконец в дверь палаты не заглянула светлая макушка. – Андрей, привет, как я рада, что с тобой все хорошо. Я тебе немного фруктов и орехов принесла, ты ведь много крови потерял, восстанавливать надо. Как самочувствие? Мне твои родители сказали, что у тебя сотрясение. Князь даже не думал, что будет когда-то с такой радостью наблюдать, как Васька ставит на тумбочку пакет со съестным и садится на стул рядом с его кроватью. Она улыбалась, но Андрей заметил, что девушка накрашена и у нее довольно грустный заплаканный взгляд. Какого ей было все это время, пока «Король и Шут» временно стал «Костылем и Рентгеном»? Явно совсем не сладко… – Васька, привет, спасибо. Я так рад тебе. Сядь ко мне, пожалуйста. Василиса без лишних слов села к нему и наклонилась, чтобы обнять. Он положил ей на спину левую руку, которая была свободна от катетера. На волосы девушки с окна падал солнечный свет, и Андрей непроизвольно заулыбался. Они отливали золотом, прямо как тогда, на отчетнике. Василиса клюнула его в губы, решив, видимо, помочь его кровообращению восстановиться побыстрее. Прийти в тонус и разогнаться до невиданной скорости. Он первый раз после аварии ощущал себя так спокойно и умиротворенно. Все потому, что она была рядом. Она всегда была рядом, когда ему нужна была помощь. Андрей решил поделиться своим то ли бредом, то ли сном до того, как он очнулся в больнице. – Ты не переживай, у меня ничего не болит. Сказали недельку полечат и домой отправят. Представляешь, я, пока был в отключке, видел твое выступление в училище, ты тогда была черным лебедем. Потом начались аплодисменты, они стали словно на голову давить. Мишка, он рядом со мной в зрительном зале сидел, крикнул, чтобы я просыпался и что он не пойдет без меня. Так я и пришел в себя. Василиса подняла на него васильковые глаза и улыбнулась. У него в душе цвели полевые цветы от ее улыбки. – У меня вчера как раз отчетник был, я эту партию и танцевала по старой памяти – снова была Одиллией из «Лебединого озера». Яшка, Балу и Поручик пришли поддержать, сказали, их мелкие увечья не повод пропустить мое выступление. И еще сказали, что вы бы с Мишкой убили их, если бы узнали, что они не поддержали меня. Приколисты вы у меня, конечно, даже наругать вас не могу! Андрей погладил любимую по волосам. Он как будто бы не видел ее миллион лет. – Я уверен, ты танцевала как всегда потрясающе. Как они там? Как Мишка? Есть какие-то новости? Василиса тяжело вздохнула, что не укрылось от внимания больного. Все произошедшее будет им еще долго аукаться. – У Яшки нос сломан, Балу повредил шею, а Поручик теперь на костылях, он ногу сломал. Но нос не вешают, скоро и к тебе придут, как их врачи пустить согласятся. Мишка держится молодцом, уже хохмит вовсю. Он не знает ничего про вас. Я Лешку встретила в больнице, когда Мишу навещала, он был в курсе, но тоже ничего пообещал не говорить. Поддержал меня очень сильно, спасибо ему. Андрей наблюдал, как Васька убирает за ухо прядь своих золотых локонов. – Я тут про Сеньку вспомнил. Вот ведь Ванга кошачьей наружности, все знал! И остановить меня пытался. Балерина улыбнулась, поправив больному одеяло. – Он на нас не злится, будь уверен. Я перед ним уже извинилась. Ждет тебя в гости. Князь засмотрелся на балерину. Она сидела лицом к окну, солнечный свет делал из нее персонажа из сказки, покрывая золотом волосы и добавляя синевы глазам. Делая настоящей Василисой Прекрасной. Больной помнил о своей гениальной идее, которая не так давно проникла в его малость покоцанную голову. Он понимал, что, если сейчас этого не сделает, будет еще десять лет взвешивать все «за» и «против». И он решился. – Вась, мне кажется, тебе нужно взять псевдоним. Твое имя скоро будет на афишах в Мариинке, а ты без псевдонима, это не дело. «Андреева», конечно, тоже хорошая фамилия, но, я думаю, тебе уже давно нужна другая. Как насчет того, чтобы стать «Князевой»? Василиса в удивлении смотрела на протянутую Андреем руку.