этот чертов celine boy

— чонгук, стой, — голос пак чимина на полупустой парковке под зданием фотостудии звучит как гром среди ясного неба. — какого хрена ты ведёшь себя как дитё пятилетнее блять?! — отвали, я не пойду туда, — тот, кого назвали чонгуком, сейчас пытается спрятаться от разгневанного менеджера среди редко стоящих машин. — пойдешь как миленький. — ноги моей в этом здании не будет пока он там. — чон, мать твою, чонгук, — еще пара минут и чимин действительно перейдет на ультразвук. — ты этой сраной фотосессии сколько ждал, напомни мне, а? а сейчас устраиваешь детский сад! — чимин, пожалуйста, ты же меня любишь, не заставляй меня идти туда, — чонгук все еще пытается спрятаться. — ну давай подождём минут двадцать, он уйдёт, а мы сразу поднимемся. — чон, — тон, который не терпит возражений. — пак, — умоляюще. — хорошо. — правда? — чонгук с недоверием выглядывает из-за чьей-то белой ауди. — да, конечно, сейчас я позвоню в агентство и скажу, что контракт отменяется, — чимин тянется в карман брюк за телефоном. — надеюсь, ты найдешь деньги на уплату неустойки? — нет-нет, ладно, я согласен, черт, пошли, — выражение лица за секунду меняется с радостного на испуганное. — я звоню, да? — вопросительно вскинутая бровь. — хватит издеваться, манипулятор хренов, пошли уже в здание, — загробным голосом цедит чон. — чимин, ну все, прости, пойдем. — так бы сразу, — удовлетворенно хмыкает менеджер, шагая за чонгуком в сторону лифта, ведущего с парковки. на самом деле, у чонгука есть море аргументов в защиту своего поведения. когда calvin klein предложили ему контракт, он определенно был на седьмом небе от счастья, потому что всю его недолгую (теперь он обязательно добавляет к этому «успешную») карьеру модели, он из кожи вон лез и брался за все возможные проекты, которые могли открыть ему больше перспектив в этом бизнесе. слава богу, с лицом хорошим он родился, чимин порой говорил что-то вроде: «треснул бы тебя, но жаль мордашку портить, денег много приносит». но вот над своим телом он упорно работал в зале с девятнадцати лет, поэтому сейчас, в свои двадцать три, чонгук действительно гордится тем, что его работа над собой начала окупаться отличными предложениями от разных брендов. возвращаясь к этому самому контракту от calvin klein, чонгук действительно был счастлив, что сможет поработать с этим брендом: он и так его носит постоянно, а тут еще и деньги платить будут. но счастье закончилось ровно в тот момент, когда он узнал где и когда будет проходить его фотосессия. нет, у него нет никаких проблем со студией, в которой они будут работать, он даже знаком с фотографом, который будет его снимать. просто главная проблема чон чонгука тридцать минут назад выложила историю в инстаграм с геолокацией именно этой самой фотостудии, в здание которой он сейчас поднимается. по правде говоря, вероятность личной встречи равняется почти нулю, чонгук хорошо знает, как устроены подобные здания: в них всегда действительно огромное количество помещений и зон для работы, что случайно столкнуться в коридоре с кем-то просто невозможно. но чонгук также хорошо знает уровень своего везения, поэтому и бегал от чимина по парковке, в надежде, что ким тэхёна в здании уже не будет, когда они поднимутся. с тэхёном чонгук пока что лично не знаком, потому что тот в модельном бизнесе немного дольше и мероприятий, а тем более общих проектов, на которых они могли бы пересечься, ему еще не предлагали. но чонгук считает, что за своими врагами надо всегда внимательно следить лично, поэтому и подписан на него в инсте. и именно поэтому поставил уведомления на его истории и публикации. чимин однажды увидел, как ему пришло одно такое о том, что юзер thv выложил новую сторис, и потом стебал его, называя влюбленной школьницей, пока чонгук не перестал с ним разговаривать на целых два дня (дольше не смог — чимин купил ему банановое молоко). причины считать тэхёна своим врагом у чонгука тоже были. во-первых, он знал, что ким тэхён — самая настоящая сука: пару месяцев назад он где-то прочитал о том, как тэхён относится к людям, с которыми работает. сам конечно свечку не держал, но интернет определенно точно врать не будет. во-вторых, каждый поход чонгука по магазинам или просто выход на улицу всегда сопровождался лицом ким тэхёна: тот был на всех возможных рекламных баннерах у celine, а также на всех обложках журналов вроде elle и vogue. короче, куда ни глянь — везде это смазливое (по нескромному мнению чонгука) лицо. ну и напоследок, ким тэхён просто его бесил: ему было двадцать пять, из которых работал моделью он всего три года, а уже носил звание самого красивого лица кореи и прозвище celine boy. чимин однажды сказал, что чонгук просто завидует, но чон тогда очень зло пробубнил «было бы чему». в общем, чонгук заранее ким тэхёна терпеть не мог, но зато, благодаря своей ненависти, начинал работать усердней после каждого нового рекламного поста кима. здание фотостудии было абсолютно пустым, когда они вышли из лифта, и навевало приятные воспоминания о предыдущих фотосессиях в подобных местах, ибо последние четыре месяца, по большей части из-за теплой погоды, все проекты чонгука снимались на свежем воздухе. поэтому сейчас, отбросив мысли о ким тэхёне и воодушевившись предстоящей работой, чонгук уверенно шагал по светлому коридору за чимином. недолго музыка играла, недолго фраер танцевал. чонгук забыл. чонгук совсем забыл как устроены подобные здания. точнее, он помнил, что тут всегда безумно длинные коридоры, куча переходов, уровней, лестниц и этажей, в которых возможно ни с кем не пересекаться. но прежде чем отправиться в студию, надо привести себя в порядок. и чонгук забыл, что эти самые гримерки являются просторными комнатами, рассчитанными на огромное количество рабочих мест для визажистов и моделей. ну и, естественно, являются общими на несколько фотозон. поэтому сейчас, когда чимин открыл ему дверь в одно из таких помещений, чонгук проклинал себя, свое везение, то, что он вообще родился на свет, сегодняшнюю фотосессию и ким тэхёна, который сейчас сидел на высоком стуле, и вокруг которого суетилась девочка-визажист. блять. блять. блять. тэхён сидел спиной, но он сидел напротив огромного зеркала с лампочками, поэтому не узнать его было просто невозможно, тем более тому, кто смотрит каждую его историю. — ой, — это, кажется, раздался голос чимина. — здравствуйте, — чонгук боковым зрением увидел, как он поклонился присутствующим в помещении. и тут же почувствовал боль в правой ноге: чимин пнул его в голень. — здравствуйте. ладно, поздороваться это же не так страшно? а вот тэхён, который приоткрыл один глаз, чтоб посмотреть на вошедших, это, кажется, страшно. — привет, ты же чонгук? — названный вздрогнул от этого низкого расслабленного голоса. — юнги предупреждал меня, что я сегодня делю гримерку с кем-то из моделей, рад, наконец, познакомиться с тобой лично. — да, я, — злобно пробубнил чон и направился к стулу, на столике у которого уже лежала косметика: видимо наоми, его визажистка, уже была в здании. тэхён на такое поведение лишь усмехнулся. какого хрена он усмехается? и вообще, что значит «рад познакомиться лично»? чонгук вот совсем не рад. и кончики ушей у него краснеют, потому что жарко тут, а не потому что ким тэхён, сидящий на соседнем стуле сидит с голым торсом. кто вообще разрешил ему сидеть без верха? еще и эти цепочки на этой крепкой шее, которые так идеально стремно подчеркивают ключицы. это определенно точно от жары. — не знал, что ты такой бука, — какого хрена тэхён вообще разговаривает с ним, тем более этим дурацким низким голосом? — я нормальный, — коротко и ясно. чонгук на самом деле и правда нормальный: добрый, общительный и веселый, всегда готов прийти на помощь и поддержать любой движ, а с друзьями вообще белый и пушистый. но с тэхёном то они ни разу не друзья. и почему тот опять усмехается чему-то? погрузиться в глубокие размышления не дает сначала чимин, который говорит, что пойдет выпить кофе с мин юнги, который является менеджером кима, а потом и наоми, которая своей болтовней всегда могла поднять настроение чону. когда макияж закончен, а на голове специально небрежно уложенные кудри, чонгук осматривается, но его вынужденного соседа уже не наблюдается. он облегченно вздыхает и идет в студию, номер которой ему заранее скинул чимин. наряды меняются один за другим, чонгук сосредоточен, он все-таки профессионал, поэтому не позволяет лишним мыслям о тэхёне проникнуть в голову. когда последний образ в светлой джинсовой рубашке поверх белой футболки и свободных джинсах отснят, чимин сообщает ему, что его срочно вызвали в агентство, поэтому чонгуку придется добираться домой на такси, на что он просто кивает: если срочно, то паку нет смысла его ждать, ибо переодеваться и смывать макияж процесс небыстрый, да и ему все же не пять лет, доедет сам. когда чимин, несколько раз извинившись, выбегает из студии, чонгук спокойным шагом возвращается в гримерку, но снова застывает на входе. какого хрена ким тэхен все еще тут? по подсчетам чона, тот должен был закончить еще час назад, но почему-то он лежит на цветастом диванчике в центре комнаты, прикрыв глаза и закинув ноги на спинку. чонгук даже не обратил внимания на то, что тут был этот гребаный диван. и вообще, что на нем надето? когда он выходил из студии то был топлесс, но сейчас… — о, чонгукки, а я тут тебя жду, — тэхён приоткрывает один глаз и поворачивает голову в сторону вошедшего. — не думал что твоя фотосессия будет такой долгой, юнги аж послал меня нахер и сказал, что так долго ждать не собирается. что значит ждать не собирается? они тут что, одни остались? — з-зачем? — черт, почему его подвел собственный голос. — ну, наше знакомство получилось каким-то скомканным, вот я и подумал, что надо сделать это по-человечески, — улыбка искренняя, но чонгук продолжает держать в голове мысль о том, что тэхён, вообще-то, сука. — не горю желанием, — бубнит себе под нос. — почему ты такой колючий? — тэхён плавно опускает ноги со спинки, а чонгук залипает на то, как длинная юбка с узором каких-то пальм обтягивает его бедра. блять? чонгук кажется прирос к полу и абсолютно не знает, куда смотреть, потому что медленно встающий с дивана и приближающийся к нему ким ощущается как хищник. чон не привык чувствовать себя добычей, но под этим взглядом ему просто хочется спрятаться. какого хрена у тэхёна такая аура? смотря на его инстаграм, чонгук никогда в жизни не подумал бы, что у человека может быть такая аура. за экраном телефона тэхён ощущался как богатенький выебистый мальчик, но в реальной жизни… чонгук не может подобрать правильных слов, хотя, наверное, «ким тэхён» просто является синонимом к слову «секс», но определенно точно может действия — очень хочется опуститься на колени. — ну же, гуки, — как он блять его назвал? — я же просто хочу познакомиться и подружиться. да, клоун из «оно» тоже хотел. чонгук переводит взгляд себе под ноги, но, видимо, это тоже было ошибкой. весь сегодняшний день уже кажется ошибкой. на тэхёне гребаные черные высокие ботинки на платформе. на толстой платформе. блять. почему он не обратил на это внимание сразу? — я много о тебе слышал, золотой ребенок, сейчас ты прям нарасхват, всего два года в этом бизнесе, а тебя уже готовы с руками и ногами оторвать, — тэхён шепчет ему почти на ухо. — я даже удивлен, что ты подписал контракт с calvin klein, а не сразу с кем-то вроде prada. по спине пробегают мурашки. какого хуя они стоят так близко? — не хочу дружить с таким человеком, как ты. — пытается сделать голос грубее, но, кажется, выходит лишь слабенький писк. — правда? — опять эта гребаная усмешка. — и поэтому ты сейчас так трясешься и краснеешь из-за того, что я просто стою рядом? — тут душно, и вообще, что ты доебался, я тебе прямо сказал, что не хочу знакомиться. могу повторить еще раз, если ты не понимаешь, отъ-е-бись, — чонгук цедит сквозь зубы и снова переводит взгляд в пол. опять эти гребаные ботинки… — ох, чонгукки, разве тебе не говорили, что хорошим мальчикам не положено ругаться матом? — шепчет тэхён, а после проводит носом вдоль шеи, вдыхая запах. у чонгука от этого обращения кончики ушей предательски краснеют, а по спине снова бегут мурашки. он старается держать себя в руках, смотря в пол, но это не особо помогает, потому что эти ебаные черные ботинки тоже там, и чонгуку, кажется, хочется, чтоб ким тэхён наступил ими на него. — и вообще, что значит с таким человеком, как я? — чонгук затылком чувствует его улыбку. — что тебе успели наговорить? — с чего ты взял, что я не могу сам наблюдать и делать выводы? — знал бы ким тэхён, сколько концентрации понадобилось чонгуку, чтоб сказать эту фразу… — хорошо, золотой мальчик, тогда расскажи мне, а я дополню, — тэхён вкрадчиво шепчет куда-то в волосы и кладет руки ему на плечи, слегка надавливая подушечками пальцев на ключицы. — может быть ты ошибся, и мы все-таки можем быть друзьями? нет. кажется, “друзьями” они никогда не смогут стать, потому что фразы тэхёна ощущаются, как электрический разряд, затрагивающий каждую частичку внутренних органов, а член чона начинает предательски твердеть в узких джинсовых штанах. чонгук пиздецки слаб перед такими прикосновениями. — т-ты… — чон запинается, когда тэхён пальцами касается его загривка, царапает ногтями, оставляя слегка красные полосы и начинает выводить какие-то одному ему известные узоры, перебирая шейные позвонки, как клавиши на фортепиано. — продолжай, — тоном, которого невозможно ослушаться. — ты всег… ах… — предательский стон слетает с губ, он не в силах контролировать это. шея всегда была слабым местом чонгука. — ох, малыш чонгукки, ты можешь только тихо беситься на меня, а как высказать в лицо, так сразу мяукаешь котёнком. зря. чонгук ненавидит, когда над ним в открытую стебутся. он дергается, пытается избежать прикосновений, разворачиваясь лицом к киму и делает глубокий вдох, чтоб выдать все свое возмущение, но не успевает произнести ни звука, потому что тэхён цепляет своими пальцами воротник его рубашки и притягивает к себе, бесцеремонно захватывая чужие губы своими. чонгуку кажется, что его просто жрут. вся спесь, гонор, гнев и вся ненависть куда-то исчезают, растворяются в прикосновениях тэхёна, который проводит языком по нижней губе, цепляясь за колечко пирсинга и прикусывая его. чонгук чувствует его улыбку своим ртом и пытается найти в себе силы, чтоб оттолкнуть человека, который так грубо нарушил его личное пространство, и не важно, что он хотел, чтоб тэхён наступил на него. безуспешно. полный провал. на деле у него получается лишь цепляться руками за предплечья кима, как утопающий цепляется за соломинку, пока тэхён проникает мокрым языком ему в рот, проводит по кромке зубов, щекочет нёбо и касается языка чонгука. горит сарай — гори и хата. чонгук отвечает на поцелуй, принимает каждую ласку, которую тэхён дарит ему. уже насрать на то, что тэхёна он, вообще-то, терпеть не мог. в данный момент ему кажется, что чимин был как никогда прав, называя его влюбленной школьницей, потому что ощущает себя именно так, пока ким тэхён так и-де-аль-но мокро целует его, пока он буквально трахает рот чонгука своим языком, пока засасывает металическое кольцо, пока пересчитывает своими длинными пальцами его, чонгука, ребра поверх белой футболки от calvin klein, пока прикусывает его нижнюю губу, оттягивая ее зубами, и начинает весь этот цикл заново. тэхён отстраняется, чтоб сделать вдох и позволить то же самое чонгуку, а между их ртами тянется ниточка слюны, которую чон обрывает, проводя языком по своей нижней губе, прикусывая пирсинг. и тут же притягивает тэхёна обратно, вплетая пальцы в темные волнистые пряди. ему мало. ему хочется чтоб тэхён был везде. этот поцелуй как кислород, как глоток свежего воздуха, и чонгуку кажется, что до этой минуты он вообще никогда не дышал. губы тэхёна мягкие, сладкие, как сахарная вата со вкусом клубники, которая раньше продавалась в кинотеатрах. они касаются его губ идеально, как будто недостающие кусочки пазла встают на места. чонгук сам лезет своим языком в чужой рот, пытаясь ухватиться руками за все, до чего может дотянуться. возможно худи тэхена в расцветке американского флага после этого поцелуя придет конец, но чонгук тоже хочет быть везде, лишь бы чувствовать горячую кожу тэхена своей. он чувствует себя фениксом, чувствует, как рассыпается пеплом от прикосновений к своей шее и талии, но уже не уверен, что хочет воскресать. все, лишь бы этот момент длился вечно. тэхён без особых усилий забирает контроль и пальцами левой руки зарывается в кудри чонгука, слегка оттягивая их назад. мокро. чонгук чувствует, как по его подбородку стекает их общая слюна. чертовски мокро. чонгук, кажется, сейчас задохнется. — такой голодный, — шепчет прямо в рот, а чонгук снова чувствует его улыбку. — строил из себя такую суку, а сейчас таешь в моих руках, как мороженое на солнце. громкий стон срывается с губ, когда правая рука кима сжимает его обтянутую плотной джинсой ягодицу, а сам тэхён отрывается от его губ и переходит с поцелуями на скулу, спускаясь ниже вдоль челюсти. — сладкий, — шепот в шею. — ты такой сладкий и податливый для меня, — цепочка поцелуев ложится вдоль ключиц. от этого голоса, который, кажется, стал еще ниже, от всех касаний, которые ощущаются как раскаленные угли даже через ткань футболки, чонгук улетает куда-то далеко за пределы стратосферы. он пытается сказать что-то в ответ, но получается лишь жалкий скулеж. чон даже не сразу понимает, что его куда-то ведут, пока не теряет равновесие, оказываясь у уже опустившегося на диван тэхёна на бедрах. руки тэхёна везде: мнут ягодицы, сжимают бёдра, перебирают ребра как струны, сжимают тонкую талию и царапают позвонки. губы тэхёна оставляют мокрые дорожки поцелуев на шее и вдоль острых ключиц, и чонгук надеется, что там останутся метки. он хочет потом рассматривать их в зеркале, надавливая пальцами до легкой боли, и вспоминать этот момент. абсолютно насрать на контракт, по которому его тело ему не принадлежит, он попросит наоми все замазать, лишь бы тэхён кусал сильнее, оставляя следы. все смазано. зрение не фокусируется. проще держать глаза закрытыми. чонгук снова скулит и ерзает на крепких бедрах, обтянутых юбкой, когда тэхён прикусывает колечки в его ушах, оттягивает их зубами, а после всасывает мочку в рот и шепчет: — хороший мальчик, чонгукки, так правильно скулишь на моих коленях. чонгук вздрагивает. — нравится, когда тебя хвалят? — произносит тэхён, пальцами проникая под его футболку и надавливая на вставшие от возбуждения соски. чонгук не может вымолвить ни слова в ответ, а истекающий член уже болит от узости джинс. он трется задницей о бедра тэхена, и тот, кажется, понимает его, потому что правой рукой цепляет пуговицу штанов, расстегивает его ширинку, и оттягивает резинку трусов с надписью “calvin klein”, чтоб она со звонким шлепком оставила красный след на коже, пока левой снова сжимает обтянутую джинсой ягодицу. — гу, побудешь еще немного хорошим для меня? — голос проникает сразу в душу, минуя остальные органы чувств, пока тэхён слегка подталкивает его вниз с дивана. — хочу увидеть, насколько по-блядски ты будешь выглядеть на коленях. ким тэхён в этой гребаной длинной юбке выглядит как произведение искусства, хотя чонгуку никогда не хотелось отсосать статуе аполлона, но вот тэхёну хочется. он опускается на пол, сводит колени вместе, чтоб создать хоть какое-то трение для собственного истекающего смазкой члена. касается руками икр тэхёна, приподнимает подол юбки и начинает покрывать поцелуями коленные чашечки. самые грязные желания вылезают наружу, поплывший мозг играет против чонгука. хотя, возможно, конкретно это желание возникло в тот момент, когда чонгук впервые увидел обувь тэхёна… в любом случае, противиться ему чонгук не будет. и не хочет. он царапает ногтями по голени и зализывает свои же следы, спускаясь языком ниже от правого колена, цепляется зубами за металлическую холодную пряжку и лижет носок ботинка, оставляя на искусственной коже мокрый след. — фак, гук~а, — тэхён, наблюдающий за этим грехопадением с дивана, стонет в голос. — ты такая блядь… чонгук никогда не чувствовал себя настолько испорченным. он растворяется в этом чувстве, позволяет ему полностью взять контроль над телом и разумом, отпускает себя и раскрывает перед тэхёном ту сторону себя, которую до этого момента не показывал ни единой живой душе, потому что все что было до кима теперь кажется жалким подобием удовольствия. а после облизывает второй ботинок, проводя языком от носка и выше по переплетению черных шнурков, и снова возвращается к острым коленкам, начиная прикусывать выпирающие хрящики, поскуливая от удовольствия. черт, чон никогда не думал, что его будет возбуждать эта часть тела, но вы блять видели колени ким тэхёна? руки скользят дальше под юбку. тэхён приподнимает бедра, чтоб задрать ее выше. снимать одежду ни у кого нет сил. и раздвигает ноги шире, чтоб чонгук мог удобней уместиться между ними. чон лижет бедра, как самый сладкий леденец, оставляя на них дорожки засосов, которые к завтрашнему дню обязательно превратятся в яркие синяки. ему ни капельки не жаль. пальцами проникает под резинку трусов, слегка приспускает их и обхватывает ладонью мокрый от естественной смазки член. тэхён рычит, вплетает пальцы в волосы чонгука, окончательно портя укладку, и подталкивает его быстрее приступить к делу. — блять… да-а… ох, фак, — стон тэхёна, раздавшийся, когда чон опаляет горячим дыханием головку и на пробу проводит языком по ней, звучит как самая приятная мелодия. чонгук всегда считал, что минет не его сильная сторона, но сейчас, доверяясь какому-то шестому чувству, скользит губами вниз по стволу, обводя языком каждую венку, а после снова и начинает аккуратно посасывать головку, помогая себе рукой, и плавно толкается языком в уретру, собирая терпкую смазку. — бери глубже, гук~а, — тэхён возбуждается еще сильнее от таких простых махинаций. — я знаю, прелесть, ты сможешь принять его целиком. чонгук стонет от ласкового обращения и опускается ниже, оставляя больше слюны и втягивая щеки, а после прикрывает глаза и начинает двигать головой вверх-вниз, с каждой фрикцией пропуская член все глубже в горло. хватка на волосах становится сильнее. чон скулит, пуская вибрации по стволу. — позволь… ах, блять… гук~а.. — бедра тэхёна дергаются в погоне за удовольствием от узости, а его взгляд падает на растянутые вокруг собственного, влажного от слюны и смазки, члена припухшие губы. — расслабь ротик, прелесть, я уверен… фак… я хочу трахнуть тебя. чонгук отстраняется с громким чмоком и пытается расслабиться еще сильнее, когда тэхён, аккуратно придерживая свой член одной рукой, а другой голову чона, очерчивает членом его губы и начинает постепенно проникать внутрь. — да, вот так, хороший мальчик, дыши носом. чонгук стонет от очередной похвалы, пытается подавить рвотный рефлекс, сглатывая и пропуская немаленький член еще глубже. вновь хватается за чужие бедра, на которых точно останутся отпечатки его рук. чувствует носом чужой гладкий лобок, а после и длинные пальцы на собственной шее, царапающие его кадык. — посмотри на меня, — хриплый голос тэхёна это новый фетиш чон чонгука, который поднимает свой поплывший взгляд и встречает точно такой же кима. — столько спеси было, а скулишь вокруг моего члена как маленькая блядь, посмотри, он весь в тебе, — и надавливает пальцами на горло. слезы катятся из глаз, но тэхён не позволяет отстраниться, начиная аккуратно толкаться в податливый рот, периодически отстраняясь, чтоб дать возможность сделать вдох. чонгук снова скулит, когда чувствует прикосновение массивного ботинка к своей промежности. неожиданно. грязно. чувствительный член скрыт лишь тонкой тканью брендовых боксеров, поэтому касание грубой подошвы приносит удовольствие, граничащее с болью. — чонгукки, ты даже не заметил насколько ты мокрый, — обманчиво ласково шепчет тэхён, нежным движением заправляет короткую прядь чону за ухо и оглаживает костяшками скулу. — трись, если хочешь кончить, иначе оставлю тебя в таком виде, — тон не терпит возражений, но чонгук бы и не смог ничего возразить. частью разума чон понимает, что тэхён не оставит его неудовлетворенным, он все же показал себя как довольно внимательный любовник, но та часть чонгука, которая сейчас правит балом и хочет быть максимально использованной и униженной, заставляет его скулить, пуская вибрации по стволу, который так приятно распирает его горло, и толкаться бедрами в кожаный ботинок, чтоб получить хоть какое-то трение. макияж давно поплыл, и чонгук уверен, что выглядит сейчас как настоящая шлюха. он в абсолютном восторге. в ебаном экстазе. еще ни один человек в постели не мог превратить его в такое стонущее нечто. — самый лучший мальчик для меня, — тэхён снова стонет, а чонгук чувствует, как пульсирует в глотке член. — не смей глотать, пока я не разрешу. тэхён делает несколько финальных толчков, и чонгук чувствует, как рот наполняет вязкая сперма, которая начинает частично стекать с уголка губ, пока тэхён осторожно вытаскивает опадающий ствол. но он не убирает ботинок с члена чонгука, и позволяет ему и дальше толкаться в твердую подошву пахом в попытке достичь собственного удовлетворения. — открой рот, — пальцы тэхёна на челюсти ощущаются так пиздецки правильно, когда тот наклоняется к лицу чонгука и позволяет слюне стекать с языка на язык чона, по которому затем мажет большим пальцем, смешивая слюну и сперму. — глотай, — и сильнее давит ногой на пах чонгука, который в тот же момент буквально видит звезды перед глазами и изливается прямо в боксеры от всех этих грязных действий. чонгук приходит в себя уже сидя на коленях тэхёна на диване. он, если честно, даже не помнит, как оказался там. но слышит ласковый шепот тэхёна ему на ухо о том, какой он хороший и замечательный, как великолепно он справился. — гу? — тэхён говорит очень тихо. — ты тут? возвращайся ко мне, ты был таким умницей, — руки тэхёна нежно гладят его поясницу, а губы оставляют аккуратные маленькие поцелуи по всему лицу. — д-да, — горло болит. кажется чонгук будет без голоса ближайшие пару дней. — давай, прелесть, нам надо переодеться и привести тебя в порядок, — остаётся поцелуем на лбу. это прозвучавшее «нам» ощущается почему-то очень правильно. — я не хочу с тобой дружить, ким тэхён, — тихо хрипит чонгук, наслаждаясь лаской. — ч-что? — тэхён напрягается, движения рук прекращаются, а в голосе явно слышны нотки непонимания и… испуга? — я не хочу с тобой дружить, — звучит немного уверенней. — но я готов сделать новые выводы о тебе, если ты позовешь меня на свидание, — бубнит чон куда-то в шею, чувствуя, как выдыхает тэхён, расслабляясь и обнимая его крепче. это все ощущается так правильно, и чонгук впервые надеется, что ошибался во всех своих мыслях на счет этого человека, и хочет, чтоб это правильно стало навсегда, но только вслух он об этом никогда не скажет. по крайней мере не сейчас.