Адвокаты и Мафиози.

'Нью-Йорк, 4 сентября 1969 года' Охотники сжимали круг, готовясь прикончить добычу. Две тысячи лет назад, в Риме, состязания устраивались бы в Цирке Нерона или Колизее, где ненасытные львы крались к жертве по арене с пропитанным кровью песком, готовясь растерзать несчастных. Но пришел цивилизованный двадцатый век, и цирк устраивался в зале заседаний номер тринадцать здания уголовного суда в деловой части Манхэттена. Роль Светония выполнял секретарь суда, который запечатлевал происходившее для вечности. Кроме того, здесь присутствовали десятки представителей прессы и любопытные, привлеченные броскими заголовками газетных статей, кричавших о суде над убийцей. Эти уже с шести утра толпились за дверью зала заседаний, чтобы занять место. Добыча, Рюноске Акутагава, молчаливый красавец лет двадцати пяти - тридцати, сидел за столом ответчика: высокий, стройный, с поистине красивым лицом и черные волосами на кончиках становившиеся белыми, глаза цвета стали поблескивали. Одет Акутагава был в черный костюм, белую рубашку с шелковым тёмно-серым галстуком и сверкающие, сшитые на заказ туфли. Все это время он был неподвижен, если не считать глаз, бегающих по аудитории. В роли льва, атакующего его, выступал Мори Огай – свирепый окружной прокурор Нью-Йорка, представитель народа. Если Рюноске Акутагава излучал покой, то Мори Огай излучал динамизм. Он мчался по жизни, как будто опаздывал, и находился в постоянном движении. Он был высок и крепко скроен, с длинным волосами. Однажды он убил человека, но никогда не жалел об этом. Он был болезненно честолюбив, и прокладывал себе путь к сегодняшнему своему положению, не имея ни денег, ни связей, которые помогли бы ему. За время своего восхождения он приобрел оболочку цивилизованного слуги народа, но под ней скрывался мститель, который ничего не забывает и не прощает. При других обстоятельствах окружной прокурор, возможно, и не был бы в этом зале в этот день. У него был большой штат, и любой из его помощников смог бы вести это дело. Но Мори Огай с самого начала знал, что будет вести дело Акутагавы сам. Рюноске Акутагава, чье имя не сходило с первых страниц газет, был зятем Рьюро Хироцу, главы самой большой из пяти восточных семей мафии. Рьюро Хироцу старел, и поговаривали, что Рюноске Акутагаву изберут на место его тестя. Акутагава был замешан во многих преступлениях, от простого избиения до убийства, но окружной прокурор ничего не мог доказать, так как между Акутагавой и теми, кто выполнял его приказы, была солидная прослойка. Мори Огай в течение трех лет бесплодных усилий не мог собрать улик против Акутагавы. И вот, наконец, ему повезло. Анго Сакагучи, одна из пешек Акутагавы, был уличен в убийстве, совершенном во время ограбления. В обмен на свою жизнь Сакагучи согласился «запеть». Это была самая прекрасная музыка, которую Огай когда-либо слышал, песня, которая должна была поставить на колени самую могущественную семью мафии, послать Акутагаву на электрический стул и вознести Мори Огая в резиденцию губернатора. Губернаторы Нью-Йорка Федор Достоевский, Александр Пушкин и Иван Гончаров поменяли свои места на Белый дом. Мори Огай собирался сделать то же самое. Время было подходящим. Выборы губернатора должны были состояться в следующем году. Мори Огай был удостоен аудиенции у наиболее влиятельного политического босса штата. «Со всей рекламой, которую вы заработаете на этом деле, вы, несомненно, станете кандидатом и будете выбраны губернатором. Расправляйтесь с Акутагавой, и вы наш кандидат». Мори Огай не хотел рисковать. Он скрупулезно готовил дело против Акутагавы, заставлял своих работников трудиться, собирая свидетельские показания, уточняя все неясности и отрезая все возможные пути для спасения, которые адвокат Акутагавы мог использовать. Одна за другой все лазейки были закрыты. В течение двух недель подбирался состав присяжных, причем Мори Огай настоял на назначении шести запасных присяжных, как предосторожность против возможного отвода. Во время судебных процессов, в которые были вовлечены видные члены мафии, присяжные зачастую пропадали или с ними происходили необъяснимые происшествия с фатальным исходом. Мори Огай следил за тем, чтобы с самого начала присяжные были изолированы и охранялись так, чтобы никто не смог к ним добраться. Ключом к делу Акутагавы был Анго Сакагучи, и этот главный свидетель находился под усиленной охраной. У окружного прокурора стоял перед глазами пример Тэтте Суэхиро, правительственного свидетеля, который «выпал» из окна шестого этажа отеля, хотя его охраняли полдюжины полицейских. Мори Огай лично выбрал охранников для Сакагучи, и перед процессом Анго каждую ночь тайно перевозили, всякий раз в другое место. Сейчас, во время процесса, он находился в отдельной комнате под охраной четырех вооруженных полицейских. Никому другому не разрешалось находиться рядом с ним, поскольку желание Сакагучи дать свидетельские показания основывались лишь на его вере в то, что окружной прокурор способен защитить его. *** Это было утро пятого дня процесса. День для Ацуши Накаджимы начался ужасно. Церемония приведения к присяге в офисе прокурора была назначена на восемь утра. Накануне вечером он заботливо разложил одежду и поставил будильник на шесть часов, чтобы успеть вымыть голову. Но будильник подвел, он проснулся в половине восьмого и не знал, что делать дальше. Одеваясь, он порвал носок и сломал каблук на туфлях, так что пришлось срочно переодеваться. Захлопнув дверь своей небольшой квартиры, вдруг вспомнил, что ключи остались дома. Он собирался ехать к зданию суда в автобусе, но сейчас ему пришлось взять такси, хотя это было ему не по карману, а шофер в течение всей поездки объяснял ему, почему наступит конец света. Когда, наконец, Ацуши, запыхавшись, добрался до здания суда на Леонард-стрит, 157, он опаздывал уже на пятнадцать минут. В кабинете окружного прокурора собралось двадцать пять адвокатов, в основном, недавние выпускники юридического факультета. Они были молоды и горячи. Кабинет производил впечатление своей изысканной отделкой. К большому письменному столу с удобным креслом-качалкой за ним примыкал длинный стол, окруженный дюжиной стульев. Вдоль стен шли полки, заполненные юридической литературой. На стене, заключенные в рамки, висели портреты с автографами. Когда Ацуши с извинениями ворвался в кабинет, речь Мори Огая была в разгаре. Он остановился, повернулся к нему и сказал: – Какого черта! Вы что, думаете, это дружеская вечеринка? – Мне очень неудобно, я… – Меня не волнуют ваши извинения. Не дай вам бог опоздать еще раз! Присутствующие смотрели на Ацуши, тщательно скрывая свою симпатию. Мори Огай повернулся к аудитории и резко произнес: – Я знаю, зачем вы здесь. Вы будете крутиться достаточно долго, чтобы, пользуясь моими мозгами, изучить несколько судейских хитростей, а затем, когда вы сочтете это нужным, уйти отсюда, чтобы стать уголовными юристами. Но лишь один из вас, возможно, будет достаточно хорош, чтобы занять когда-нибудь мое место. Мори Огай кивнул своему помощнику. – Приведите их к присяге. Они дали клятву, их голоса дрожали. Когда все было позади, Мори Огай сказал: – Ну вот, теперь вы полноправные судейские чиновники. Да поможет вам бог! Но не радуйтесь слишком. Вам придется закопаться в юридические бумаги и строчить документы: повестки, ордера, все те замечательные штучки, которым вас учили на юридическом факультете. Вам не придется вести судебные процессы в ближайшие год или два. Мори Огай остановился, чтобы зажечь короткую сигару. – Я сейчас веду дело, вы, наверное, читали о нем… Его голос был полон сарказма: – Мне нужно человек шесть из вас, чтобы выполнять мои поручения. Ацуши поднял руку первым. Мори, поколебавшись, выбрал его и пять остальных. – Отправляйтесь в зал 22. Выйдя из кабинета, они получили удостоверения личности. Ацуши не был обескуражен тем, как к нему относился окружной прокурор. Он должен быть строгим – такая у него работа. Теперь он был в штате окружного прокурора штата Нью-Йорк. Бесконечные годы зубрежки на юридическом факультете были позади. В представлении его профессоров юриспруденция была чем-то абстрактным и древним, но Ацуши всегда видел вдали манящую землю – настоящее право, имеющее дело с живыми существами и безрассудными поступками. Он закончил университет второй по успеваемости в своей группе и сдал экзамен в адвокатуру с первой попытки, в то время как трое других, сдавших вместе с ним, потерпели неудачу. Он чувствовал, что понял Мори Огая, что справится с любой работой, которую он ему поручит. Ацуши знал, что существует четыре отдельных бюро под руководством окружного прокурора: судебных процессов, прошений, по рэкету и по мошенничеству. Он хотел бы знать, к какому из них его прикрепят. В Нью-Йорке было пять окружных прокуроров и двести их ассистентов. Но наиболее важным округом, конечно, был Манхэттен – Мори Огай. Ацуши находился сейчас в зале, у стола обвинителя, наблюдая, как работает Мори Огай, могущественный и безжалостный инквизитор. Он взглянул на подсудимого Рюноске Акутагаву. Даже прочитав столь много о нем, он не мог убедить себя, что он был убийцей. Похож на кинозвезду на скамье подсудимых, думал он. Он сидел там неподвижно, лишь его глубокие глаза цвета стали выдавали смятение, которое он должен был испытывать. Они беспрестанно двигались, ощупывая каждый уголок в зале, как бы пытаясь найти путь к спасению. Но спасения не было, Мори Огай предусмотрел все. Анго Сакагучи давал свидетельские показания. Если бы он был животным, то был бы лаской. На его узком, лице выделялись тонкие губы, белые выступающие зубы и мечущиеся из стороны в сторону вороватые глаза. Он вызывал недоверие к себе, еще не открыв рта. Мори Огай сознавал недостатки свидетеля, но это не имело значения. Имело значение лишь то, что Сакагучи говорил. У него в запасе было несколько историй, о которых никто раньше не слышал, и они, несомненно, были правдивыми. Окружной прокурор прошел к свидетельской скамье, где Анго Сакагучи готов был дать клятву. – Мистер Анго, я хочу, чтобы присяжные знали, что вы вынужденный свидетель, и для того, чтобы убедить вас дать показания, штат разрешил вам ходатайствовать о смягчении приговора по обвинению вас в непредумышленном убийстве. Это так? – Да, сэр, – правая рука Анго подергивалась. – Мистер Анго, вы знакомы с обвиняемым? – Да, сэр, – он старался не смотреть туда, где сидел Акутагава. – Какова была природа ваших отношений? – Я работал на Рюноске. – Как давно вы его знаете? – Около десяти лет, – у него начала дергаться шея. – Были ли вы близки к обвиняемому? – Возражаю! – Томура Колфакс вскочил со своего места. Адвокат Акутагавы Рюноске, высокий седой мужчина сорока с лишним лет, был из синдиката и считался одним из наиболее проницательных юристов в стране. – Окружной прокурор оказывает давление на свидетеля! – Возражение принято, – сказал судья Доппо Куникида. – Я сформулирую вопрос по-другому. В качестве кого вы работали на Рюноске Акутагаву? – Я был, если можно так сказать, спец уполномоченный по налаживанию конфликтов. – Не могли бы вы объяснить подробнее? – Если возникала какая-то проблема, что-то шло не так, Рюноске говорил мне, что дело надо исправить. – И как вы это делали? – Известно как… силой. – Могли бы вы привести примеры для присяжных? Томура Колфакс встал. – Возражаю, Ваша честь! Подобные вопросы не имеют отношения к делу. – Отклоняется! Свидетель может отвечать. – Ну, Рюноске занимается ростовщичеством, понятно? Пару лет назад Джиро Паркер задержал платежи, и Рюноске послал меня, чтобы дать ему урок. – И что представлял собой этот урок? – Я поломал ему ноги. Понимаете, если хотя бы одному позволить такие вещи безнаказанно, то и остальные начнут делать то же самое. Уголком глаза Мори Огай мог видеть выражение шока на лицах присяжных. – Чем еще занимается Рюноске Акутагава, помимо ростовщичества? – Боже мой, да скажите сами! – Я хочу, чтобы это сказали вы, мистер Сакагучи. – Ладно… У Рюноске хорошенькое дельце в профсоюзе портовых рабочих и в швейной промышленности. Он замешан в азартных играх, игорных автоматах, сборе мусора и белья. – Мистер Сакагучи, Рюноске Акутагава обвиняется в убийстве Наоко и Альина Рамос. Вы знали их? – Да, конечно. – Вы присутствовали при их убийстве? – Да. – Кто убил их? – Рюноске. На секунду его взгляд встретился со взглядом Акутагавы, и он сразу же отвел его. – Рюноске Акутагава? – Да. – Почему обвиняемый хотел убрать братьев Рамос? – Ну, Нао и Аль принимали ставки… – Это букмекерские операции? Незаконные ставки? – Да. Рюноске узнал, что они обманывали его. Он должен был проучить их, так как это были его ребята, понимаете? Он думал… – Возражаю! – Принято. Свидетель придерживайтесь фактов. – Рюноске приказал вам пригласить этих ребят? – Да. На маленький вечер в «Пеликано». Это частный платный клуб. Его рука стала дергаться, и Анго, внезапно осознав это, прижал ее другой рукой. Ацуши взглянул на Акутагаву. Он наблюдал совершенно бесстрастно, его лицо и тело были неподвижны. – Что было потом, мистер Сакагучи? – Я взял их и привез на стоянку. Рюноске уже ждал там. Когда ребята вышли из машины, я отошел в сторону. Рюноске начал стрелять. – Вы видели, как братья Рамос упали на землю? – Да, сер. – Они были мертвы? – Похоронили их как мертвых. По залу пронесся шепот. Мори Огай подождал, пока воцарится тишина. – Вы свидетельствуете, что подсудимый Рюноске Акутагава хладнокровно убил двух человек за то, что они удержали деньги? – Возражаю! Он направляет свидетеля. – Принято. Прокурор посмотрел на лица присяжных, и то, что он увидел, сказало ему, что дело выиграно. Он повернулся к Анго Сакагучи. – Мистер Сакагучи, я знаю, что нужно было обладать большой смелостью, чтобы прийти в этот зал и давать показания. От имени людей нашего штата я благодарю вас. Он повернулся к Томура Колфаксу. – Свидетель ваш для перекрестного допроса. Адвокат встал. – Благодарю вас, мистер Мори Огай. – Он взглянул на часы на стене, потом повернулся к судье: – Ваша честь, сейчас почти полдень, я бы не хотел прерывать свой допрос. Могу я попросить суд сделать перерыв на ланч, а затем приступить к перекрестному допросу? – Очень хорошо. – Судья Куникида ударил своим молотком. – Заседание суда прерывается до двух часов. Все присутствующие встали вместе с судьей, который прошел через боковую дверь в свою комнату. Присяжные тоже вышли из зала. Четверо вооруженных охранников окружили свидетеля и провели его в комнату. Мори Огай был немедленно окружен репортерами. – Вы хотите сделать заявление? – Как вы собираетесь защитить Сакагучи, когда все закончится? Обычно он не выносил подобного вторжения в судебный зал, но сейчас, учитывая его политические амбиции, ему было необходимо, чтобы пресса была на его стороне, и поэтому он старался быть с ними вежливым. *** Ацуши Накаджима находился рядом, наблюдая, как окружной прокурор парирует вопросы журналистов. – Вы уверены, что он будет осужден? – Я не предсказатель судьбы, – услышала он ответ Мори Огая. – Для этого у нас существует суд присяжных. Они решат, виновен или нет мистер Акутагава. Ацуши видел, как Рюноске Акутагава встал. Он выглядел спокойным и расслабленным. Мальчишеский, такое слово пришло ему на ум. Ему тяжело было поверить, что он виноват во всех тех ужасных вещах, в которых его обвиняли. Если бы мне пришлось выбирать виновного, подумал он, я бы выбрал Сакагучи Дергунчика. Репортеры отошли, и Мори Огай начал беседовать со своими помощниками. Он не слышал, о чем они говорили, но увидел, как человек, что-то сказавший Мори Огаю, отошел от группы и направился к нему. У него в руках был большой конверт. – Мистер Накаджима? Ацуши удивленно посмотрел на него. – Да. – Шеф хочет, чтобы вы передали это Сакагучи. Скажите, пусть он освежит воспоминания об этих датах. Мистер Мори собирается разорвать его на куски во время перекрестного допроса. И шеф хочет быть уверен, что Сакагучи не спасует. Он посмотрел на прокурора. Он помнит мое имя, подумал он, это хороший признак! – Лучше поторопитесь! Шеф считает, что ему нужно время, чтобы все обдумать. – Да, сэр, – сказал он и встал. Он подошел к двери, через которую вывели Сакагучи. Охранник преградил ему путь. – Чем могу быть полезен? – Служба окружного прокурора, – отчетливо произнес он. Он вынул свое удостоверение и предъявила его. – У меня конверт для мистера Сакагучи от мистера Мори Огая. Охранник тщательно изучил удостоверение, затем открыл дверь и он вошел. Это была небольшая комната. Сакагучи сидел на кушетке, его рука заметно подергивалась. В комнате находилось четыре охранника. Когда он вошел, один из них сказал: – Эй! Никто не должен входить сюда. – Все в порядке. Служба прокурора.