«Двойные звёзды»

      Вера влепила по экрану телефона, перевернулась на другой бок и подтянула одеяло повыше. Пяти минут — подумала она — вполне хватит. Но ни пяти, ни десяти минут ей в итоге не хватило бы, поэтому пришлось подняться сию секунду. А осознание того, что первая пара — астрономия, и вовсе застало врасплох.       — Дима-а-а! — Прохрипела девушка сонным голосом, — Включи чайник!       — Я в туалете. — Пробасил парень в ответ.       Из окна обдало прохладным сентябрьским воздухом. Вера всегда распахивала окно с утра, и даже зимой приоткрывала, чтобы слышать, когда проедет трамвай на 7:30. Ее маршрутка подъезжала через десять минут после.       На кухне пахло блинами, но девушка не могла понять, откуда. Блинов нигде не наблюдалось. Лишь грязная тарелка в гордом одиночестве лежала в раковине.       — Дим, мама блины пекла с утра? — крикнула Вера, не прекращая поиски.       — Да.       — И где они?       — Я их съел.       К этому моменту нашлось подтверждение его словам — открытая банка сгущенки в холодильнике.       — Ты охренел? — возмутилась девушка, — Дим, мне некогда наготавливать!       — Кто рано встает, тому Бог подает, — последовал незамедлительно ответ.       — Придурок…       Вера хлопнула дверцей холодильника и выудила из шкафчика коробочку с чайными пакетиками. На кухню зашел Дима в одних носках и шортах. Ехидно улыбнувшись, он сложил руки на груди.       — Ходи по кухне, а я буду говорить «горячо» или «холодно».       — Чего? — хмыкнула девушка.       — Ищи блины. Либо с тебя пятьсот рублей.       Вера нахмурилась, отпустила ниточку пакетика и сделала шаг в сторону.       — Тепло, — растянуто кивнул брат.       Вера сделала второй шаг.       — Еще теплее.       — Блять, Дим, иди нахер, ладно?       Парень потрепал себя по волосам и прошел к самому дальнему шкафчику. Взору Веры предстала тарелка, прикрытая бумажной салфеткой.       — Ты идиот? — смех вырвался сам собой, — Что за выходки?       — Ешь, пока я не передумал.       Вера не могла сказать, что любила блины, но с утра на нее нападал такой жор, что разницы в еде никакой не было. Именно поэтому она, усевшись за стол, подняла одну ногу на стул и с вопросом во взгляде посмотрела на брата, все еще стоящего рядом.       — Чего стоишь? Школа не ждет.       — То есть ты серьезно села завтракать? Я не понимаю, когда ты начала вставать к первой паре…       — С появлением в моей жизни астрономии! — всплеснула руками девушка, — Кто бы мог подумать, да?       Дима в недоумении приподнял брови.       — Зачем вам астрономия на третьем курсе?       — Мне бы тоже хотелось узнать.       Вера затолкала в рот целый блин и шумно отхлебнула чай. Лекцию по астрономии она даже спросить не удосужилась, не говоря уже о ее прочтении. От этого ей вдруг стало так тревожно, что блин застрял где-то в горле и заставил правый глаз заслезиться. Еще никогда она не просыпалась с мыслями о каких-то проверочных и уж тем более не переживала из-за них, но чертова астрономия… Она всю систему разом сломала!       — Али-и-ин, — протянула Вера жалобно в трубку, — скинь лекцию по астрономии. Гляну хоть.       — Ты все-таки к первой паре? — удивилась девушка.       — Можно подумать у меня есть выбор!       — Ну да… Вообще, я вчера распечатала всю лекцию на маленьких листочках, тебе тоже, но у меня нет скрепок, а листочки, сама понимаешь, рассыпаться могут…       Эта новость привела Веру в самый настоящий восторг.       — Мирончик, ты лучшая! Скрепки будут!       — Отлично. Тогда встретимся в туалете во втором корпусе. Там все сделаем.       — Добро!       Последний блин оказался лишним, но Вера настолько воодушевилась мыслью о шпаргалках, благодаря которым они в случае чего смогут преспокойно сдать телефоны, что проглотила его махом и залпом допила остатки чая.       На сборы ушло около двадцати минут без учета макияжа, которым девушка последние полгода полностью пренебрегала — уж слишком много времени он занимал. И когда нужные на сегодня тетради пристроились в рюкзаке, за окном раздался оповещающий об автобусе грохот трамвая. Как же все-таки удобно жить недалеко от нужной остановки!       — Дим, я ушла!       Из глубины квартиры послышалось тихое «угу», но Вера не услышала, потому что уже торопливо спускалась вниз. А торопилась она не просто так, пропуская сразу по две ступени. Ей хотелось успеть покурить перед приездом автобуса, ведь они, как известно, по закону подлости прибывали сразу же, как только огонь схватит сигарету. Во всяком случае, у Веры это случалось далеко не единожды.       Выпустив первую струйку дыма, девушка протолкнулась между людьми и встала на самом краю остановки, чтобы узреть заветный автобус раньше большинства людей и обеспечить себя сиденьем до конца поездки. Да, именно утренняя толкучка являлась одной из причин, по которым к первой паре она никогда не ездила.       И вот неожиданность — громкий сигнал машины справа. Вера дернулась и на автомате спрятала руку с сигаретой за спину. Родители, конечно, уже давно подловить не пытались, но привычка по сей день никуда не делась. Только это были не родители. Из приоткрытого окна на нее смотрела Вероника Игоревна.       — Тебя подвезти? — спросила она, оглядев толпу.       Так же незаметно Вера бросила окурок в сторону и в привычной манере засунула руки в карманы ветровки.       — Нет, спасибо.       Женщина не возражала. Кивнула быстро и приготовилась поднять стекло, но прежде добавила:       — Там пробка от Октябрьской и вплоть до Ильинской, поэтому первым делом можешь смело шагать за объяснительной.       — Вообще-то, это уважительная причина, — возмутилась девушка.       — Может быть, но я не считаю эту причину уважительной. Это тебе тоже придется запомнить.       Точка. Фигуровская поняла, что лучше этот разговор не продолжать, напротив, лучше как можно быстрее его закончить. Что, собственно, и сделала, промолчав. Вероника же не уехала и окно все еще не закрыла. Вздохнув, Вера напоследок взглянула в сторону, откуда должен был приехать автобус, пнула раздраженно ногой небольшой камушек и нехотя, будто на каторгу, направилась к машине.       — Пристегнись. — Скомандовала женщина и проследила за тем, как ее просьба выполняется, а после продолжила: — Ну что, к проверочной подготовилась?       Вера различила в ее голосе совершенно неприкрытую издевку, потому и отвечать желанием не горела. Села ровно, уставилась в багажник машины, едущей перед ними, и кивнула.       — Расскажешь что-нибудь по теме?       — Вы, блин, серьезно? — возмутилась девушка, — Двойная проверочная? Что ж мне так везет-то…       По салону разлетелся грудной беззлобный смех. Вера же совершенно не понимала, что это такое. Почему бы не доехать в тишине? Зачем вести какой-либо разговор? Кому это надо? Точно не ей.       И Вероника, будто прочитав ее мысли, замолчала и чуть прибавила музыку — не любит, видимо, в тишине ездить. Вскоре достала тонкую сигарету, приоткрыла окно на небольшую щель и щелкнула кнопочкой зажигалки.       Девушка старалась не смотреть в ее сторону. Она старалась вообще не смотреть куда-то, кроме как на машину перед ними и мысленно молилась тому, чтобы пробка быстрее рассосалась. Однако глаза в момент скользнули влево, а за ними и голова двинулась.       Сначала Вера попыталась пресечь свою ненужную заинтересованность, оглядела панель приборов, странную собачку, прилепленную над ней, но не так уж это было занимательно, особенно когда совсем рядом, буквально на расстоянии вытянутой руки сидела абсолютно непонятная ей женщина, вызывающая куда более острый интерес. И откуда он взялся — ясно не было.       Взгляд. Ее взглядов, цепких, всегда надменных, насмехающихся, Вере хотелось избегать. Вере вообще не нравилось ощущать, как она становится центром ее внимания. Поняла это она еще вчера, когда соврала о том, что забыла студенческий. Да, преподаватели — тоже люди, но таких ей встречать не доводилось, и пытаться наладить с ней отношения — ровно то же самое, что ходить по лезвию ножа.       Впрочем, отбросив в сторону все размышления, отбросив личную неприязнь и прочее, девушка осознавала, что наладить отношения все же придется. Пятьдесят два часа астрономии — пятьдесят два часа сумасшествия и сплошной нервотрепки, а это — так себе бонус к семестру, отведенному на подготовку к написанию диплома.       Дорога тянулась бесконечно долго. Сколько прошло времени, Вера не знала. Может, десять минут, а может — все сорок, но вот вдалеке вспыхнул зеленым последний перед поворотом к университету светофор, и напряжение, сковывающее все внутренности, ощутимо спало.       Уже заглушив машину, женщина снисходительно улыбнулась и сказала:       — Передай группе, что пара сегодня в семнадцатой аудитории.       Вера сразу догадалась, что к чему. Семнадцатая аудитория, получившая от студентов название «мертвая зона», где писались либо демонстрационные, либо вступительные экзамены, была забита глушителями, да так, что, если тебе вдруг позарез понадобится поймать хотя бы одно деление связи, нужно будет как минимум подойти к самому дальнему окну.       — Вы это специально?       Вероника напечатала что-то быстро в телефоне, на секунду сдвинула брови и взглянула на девушку такими невинными глазами, что той захотелось влепить ей чем-нибудь по лицу.       — Ты о чем? Тридцать вторая занята на две первые пары.       — Неужели Вы правда считаете, что Ваш предмет кому-то нужен? — вспыхнула Вера, — Мы экономисты, а не астрономы, так, может, позволите нам отдавать предпочтение предметам, которым действительно положено?       — Я всего лишь выполняю свою работу, и выполняю так, как должна, а не делаю вид. — Терпеливо пояснила женщина.       — Но Вы ведь сама прекрасно понимаете, что я права!       — Повторюсь еще раз, я просто выполняю свою работу.       Вера стиснула зубы до скрипа и, не отводя от женщины взгляда, нащупала дверную ручку. Та тоже смотрела на нее, но совершенно безразлично, а когда по ушам ввалил дверной хлопок, сильный и трескучий, усмехнулась, выкручивая руль.       Возле забора топтались студенты. Что-то оживленно обсуждая, они, казалось, вовсе не обратили внимания на минутную перепалку, отлично слышимую из приоткрытого со стороны Вероники окна, и только пара человек без особого интереса обернулись, когда Вера крайне неспокойно покинула машину.       — Ты со Змеевой приехала? — Взвизгнула ошеломленная Вика, вынырнув из толпы.       — К сожалению. — Кивнула девушка и нервно захлопала руками по карманам ветровки в поисках сигарет. Закурив, она сумела-таки переварить произошедшее, поэтому уверенно добавила: — Сука она.       Вика негромко хохотнула и махнула рукой кому-то позади Веры. К ним приближались Катя с Полиной. Вторая несла в руках черный подарочный пакет.       — Доброе утро! — бодро воскликнула Поля и приподняла пакет, — Я все-таки подумала, что стоит попробовать.       — То есть ты купила все за свой счет? — хмыкнула Вера, — Тебе делать нечего?       Забрав пакет из рук девушки, она заглянула внутрь: бутылка шампанского в белой сетке, конфеты и что-то по мелочи на самом дне — стандартный набор.       — Размечталась, Вер! — протянула Полина, — Скинете на протяжении дня.       — С какой стати? Я не собиралась ничего ей дарить, тем более мы даже не обсуждали это. — Завелась Вера тут же. — Почему ты ни с кем не посоветовалась?       — Советовалась, вообще-то. Просто нужно проверять беседу группы хотя бы раз в месяц. — Довольная собой, Полина забрала пакет обратно, но вдруг нахмурилась и тихо спросила: — Блин, а ничего, что пакет черный? Какой-то мрачный, да?       — Какой получатель — такой и пакет, — пожала плечами Вера.       Хотелось бы ей постоять здесь еще, но перед смертью, как говорится, не надышишься, да и телефон как раз пискнул уведомлением от Алины, уже пришедшей на место встречи.       Собравшись уходить, Вера неожиданно вспомнила о просьбе Вероники Игоревны.       — Кстати, пара в семнадцатой аудитории. Да, знаю, в расписании не указано, но только лишь потому, что Змея так решила.       — Змея? — расхохоталась Катя, — Анаконда Игоревна!       Вика моментально подхватила.       — Королевская кобра!       — Королевская? Максимум армянская гадюка. — Посмотрев на Вику, подытожила Вера.       Но Катя не унималась.       — Давайте Анаконда Игоревна!       — Давайте, пусть будет Анаконда Игоревна.       Когда прозвище было выбрано, и все, кроме Веры — все-таки ей больше нравилось «гадюка», — остались им довольны, пришло время заняться шпаргалками, к тому же темно-синяя машина вновь заняла одно из парковочных мест, а это значило, что медлить нельзя.       Алина уже расположилась на подоконнике в туалете и забаррикадировала один его угол своей сумкой, чтобы в случае чего никто не смог застать их за подготовкой к паре по астрономии.       — Ты где была? Блин, десять минут осталось, Вер!       — Не факт, что я вообще успела бы ко времени, если бы Анаконда Игоревна со всем своим великодушием не предложила мне доехать с ней, — Вера широко улыбнулась и буквально выпотрошила свой рюкзак, откуда вывалилось всего пять тетрадей, пара ручек и то, ради чего все это вывалилось — две скрепки.       — Анаконда Игоревна? А что, звучит! — Алина одобрительно кивнула, — Так ты с ней приехала?       — Да, и…       Но договорить Вера не успела — дверь туалета внезапно открылась. Алина дернулась, сгребла все листочки в одну кучу и потянула Веру на себя, чтобы перекрыть их по максимуму. Так и встали — руки по швам.       Вошедшая в этот крайне неподходящий момент Вероника, окинула девушек равнодушным взглядом и качнула головой в непонятном жесте — вроде осуждающем, но в то же время совершенно ничего не значащем.       — Д-доброе утро, — промямлила Миронова, туго сглотнув.       Вера же глаз не подняла, блуждая взглядом по своим кроссовкам. Она знала, что женщина смотрит не на Алину, а на нее, и была железно в этом уверена, потому что не просто так сердце снова зашлось тошнотворными толчками.       — Ты передала, что я просила?       Вроде бы вполне ожидаемый вопрос, но Веру будто подкосило, а слова комом встали в горле. И вот ведь какой парадокс — наедине с ней она чувствовала себя в сотни раз увереннее, чем сейчас, в туалете университета рядом со своей подругой. Куда же она делась, эта уверенность?       — Не всем.       Алина не понимала, о чем речь, но решила пока не вставлять свои три копейки, продолжая, как и Вера, мысленно молиться скорейшему уходу женщины. Но та, кажется, никуда не торопилась.       — Кто у вас староста? — поинтересовалась она.       Отвечать Вера совершенно не хотела.       — Ну, я. — Бросила снисходительно, так, что кончики губ Вероники дрогнули в улыбке.       — Успеешь за пять минут дойти за журналом в первый корпус? Как думаешь?       — Ясное дело, нет!       — А если пойти прямо сейчас?       — А если напомнить Вам о том, что это не входит в мои обязанности?       Сказала Вера быстрее, чем успела подумать. Верно, в обязанности старосты это не входило. В прошлом году. Этот год был напичкан новыми правилами, о которых, естественно, Ирина Викторовна всех проинформировала.       Дверь снова открылась, и за спиной Змеевой показалась фигура Анны Максимовны. Она зашла набрать воды в свою маленькую леечку для единственного в ее кабинете цветка, что стало ясно как раз по наличию в ее руке этой самой лейки.       Улыбнувшись, женщина воскликнула:       — Доброе утро, девочки! — закашлялась и уже тише добавила: — Вероника Игоревна, подойдите на отделение после этой пары.       Но Змеева, сверкнув своими темнющими глазами, встала к ней в пол оборота и нарочито громко произнесла:       — Анна Максимовна, я хочу попросить Вас, как завуча, напомнить Фигуровской о ее прямых обязанностях старосты, а в частности о том, что конкретно она должна делать перед началом каждой пары.       — А что, Вер, забыла? — Хохотнула женщина, но, заметив крайне серьезное выражение лица Вероники, встрепенулась, — Кхм… ты должна зайти за журналом на отделение и отметиться в списке.       Алина не выдержала. Развернулась к подоконнику и принялась неторопливо, но и не медленно загребать бумагу в свою сумку. Впрочем, особого внимания на это никто не обратил: Анна Максимовна уже занялась набором воды в лейку, Вера не могла отвести злобного взгляда от абсолютно бесстыжих, полных злорадства глаз, а Вероника, всматриваясь в серо-голубые, всего лишь в очередной раз тешила свое самолюбие. Никто, кроме Веры, эту ситуацию всерьез не воспринял.       — Две минуты до звонка, Вер, — Алина ткнула девушку в плечо и сунула ей рюкзак, — пойдем.       И Вера послушно сдвинулась с места, стискивая рюкзак в руках. Ей хотелось сказать что-нибудь, хотелось показать, что сказанное Анной Максимовной совершенно ее не взволновало, и что за журналом этим гребаным ходить она по-прежнему не намеревается, но стоило чужим глазам оказаться ближе, чем полминуты назад, нутро скрутило в узел, а в груди вдруг все вспыхнуло страшным огнем, поэтому Вера немедленно опустила взгляд, сославшись на поиски чего-то в рюкзаке.       Только теперь она заметила, как сильно дрожат ее руки, и только теперь поняла, что питает к этой женщине самую настоящую ненависть. Таких людей, самолюбивых и эгоистичных, Вера терпеть не могла, но ее, эту наглую, мерзкую, опротивевшую всего за сутки женщину — просто напросто не переваривала. И не в астрономии тут было дело, не в ее ненужности на третьем курсе, а в этой чертовой змеюке, превратившей собственный предмет в кусок дерьма.       — Нам в семнадцатую? — удивилась Алина, рассматривая что-то в телефоне, — Почему?       — Да, забыла сказать. Тридцать вторая занята на две первые пары. — Пояснила Вера.       Шли они недолго — с третьего этажа на второй. У семнадцатой аудитории топталась вся остальная группа. Негромко переговариваясь, некоторые косились на дверь шестнадцатой. Там вела пару Екатерина Николаевна — заведующая отделением. Получить от нее нагоняй желанием никто не горел.       Вика, заметив Веру и Алину, вытянула из-за Кати шею и спросила негромко:       — А где Анаконда Игоревна?       — Блин, надеюсь в унитаз смылась…       — Вер, тише! — одернула подругу Алина.       Повторять свой вопрос Вике не пришлось, поскольку на другом конце коридора застучали каблуки. Группа совсем утихла, а Вера, кажется, даже дышать перестала. Прикрыв на секунду глаза, она решила протиснуться к самой стене, чтобы оказаться от женщины как можно дальше.       — Ну что, готовы? — спросила Вероника без интереса и вроде бы изначально совершенно не планируя.       С иным преподавателем группа загалдела бы радостно, делясь своим мнением о материале, но сейчас откуда-то донеслось только глухое «угу» и пара-тройка вздохов.       Когда дверь с тихим скрипом открылась, женщина зашла в аудиторию первой, прошла к окнам и раскрыла все три настежь, впуская в душное помещение свежий, еще прохладный утренний воздух. Затем сняла пиджак и расположила его на спинке преподавательского стула, оставшись в свободной белой рубашке, аккуратно заправленной в длинные, сужающиеся на бедрах широкие брюки.       Вера пусть и не особо хотела, но еще в туалете подметила, что костюм ей идет.       Освободив волосы от хватки заколки, Вероника запустила в них пальцы и принялась слегка массировать голову. Заговорила она тут же, ничуть не медля.       — Миронова, твоя парта — первая третьего ряда, вперед.       Алина медленно подняла взгляд сначала на женщину, затем перевела на обалдевшую Веру, а уже теперь на названную, пустующую парту.       Змеева, усмехнувшись, добавила:       — Твоя подружка тоже сейчас пересядет, не переживай.       Вера от напряжения вцепилась руками в края стула и сжала их так, что ногти со скрежетом прошлись по дереву.       — Серова, — продолжала женщина, — первая второго ряда.       Вика звонко шикнула, но послушно поднялась с места и направилась к первой парте, оставив растерянную Катю одну-одинешеньку.       Сердце улетело куда-то в пятки, когда по ушам ввалило хриплое:       — Фигуровская, — пауза, — передо мной.       Кто-то тихо ахнул, и явно не восторженно. Вера ощущала на себе чужой взгляд почти физически, а пока продвигалась к нужной парте, вообще захотела разрыдаться. Не от страха — от злости, распирающей изнутри.       — Остальные рассаживаются в шахматном порядке. Молча. — Подытожила женщина и двинулась в другой конец аудитории, схватив в руки стопку листов.       Вера не слышала, что происходит вокруг, не видела взволнованных взглядов Вики и Алины, не ощущала порывов ветра из окна в метре от себя — не брала во внимание ничего. Ей было плевать на эту проверочную, на двойку за нее в последствии, плевать на все. Она осознала, что то, что происходит — происходит не просто так.       На парту приземлился лист с заданиями, тут же приведший девушку в чувства. Однако взгляд первым делом остановился не на нем, а на краю парты, послужившим для бедра женщины точкой опоры. Вера остолбенела от такой наглости.       — Даю вам двадцать минут. Последнее задание — устное, вопрос я задам сама. Отвечаем у доски.       За этим тишина. Вера рассчитывала, что теперь эта чертова гадюка точно отойдет, но не тут-то было. Мотнув головой, она опустила на девушку взгляд, сложила руки на груди и усмехнулась.       — Начинай.       — Я начну, — сконфуженно кивнула Вера, — но Вы не могли бы… отойти?       Мгновение — женщина отошла от парты Веры и уселась за преподавательский стол. Девушка бесшумно выдохнула, обвела губы языком и взглянула на первое задание.       — Космология Аристотеля? Чего, блин? — одними губами.       Осторожно Вероника снова перевела на нее взгляд. Не могла не перевести. Видела, конечно, вчера, что лекция ее не писалась, притом не писалась намеренно, назло. Не впервой ей с такими студентами сталкиваться приходится, но этот случай — из ряда вон выходящий и на что не похожий. Сейчас было ясно, что это воплощение наглости совершенно не готовилось, что слова эти видит впервые, хлопая растерянно своими длинными ресницами и покусывая нервно ручку зубами.       Вдруг из глубины аудитории прозвучал тихий голосок Кати.       — Можно выйти?       Вера тут же подняла свой взгляд и почему-то вздрогнула, столкнувшись с чужим. По телу пронесся легкий холодок, то ли от странного ощущения внутри, то ли от очередного дуновения ветра из окна, а в голове вдруг пронеслось «Двойные звезды». Вероятно, из третьего вопроса о вселенной.       — После сдачи теста. — Спокойно ответила женщина, но взгляда от серо-голубых не отвела.       Катя не возражала. Еще бы посмела!       Вера сдалась первой. Моргнула и подняла глаза на часы, висящие на стене у Вероники за спиной. Стрелка часов не сдвинулась, как показалось девушке, ни на миллиметр, будто издеваясь. На самом же деле прошло уже около десяти минут. Вера ответила всего на четыре вопроса, и то наугад, а впереди ее ждало еще семь и один устный. О последнем она старалась даже не думать. Вчитывалась в вопросы, пыталась уловить хоть каплю связи с вариантами ответов, но мозг категорически отказывался соображать, а глаза так и соскальзывали с листа, плавно переходя на гладкую поверхность парты.       — В третьем два варианта ответа. Читай внимательнее. — Шепнула Вероника неожиданно, и Вера снова вернулась к третьему вопросу, чтобы обвести еще одну рандомную букву.        В действительности, она откровенно удивилась внезапной попытке помочь. Разве ей не плевать? Разве она затеяла все это не для того, чтобы счастливо вывести в журнале жирную двойку напротив имени Веры? В чем тогда смысл? Впрочем, все равно. В любом случае двойка уже у Веры в кармане, но только лишь по ее собственной вине.       Женщина взглянула на часы, прочистила горло и объявила:       — Через пять минут переходим к последнему заданию.       По аудитории разлетелись недовольные вздохи. Вероника же, улыбнувшись, откинулась на спинку стула и закинула ногу на ногу. Она будто питается негативом — подумала Вера, — будто заряжается, как батарея телефона от электричества в розетке. Энергетический вампир, точно, правильно Катя сказала вчера.       Первой выполненное задание сдала Настя. За ней подтянулась Поля и Даша с Кристиной. Алина с Викой еще сидели на местах, понурые и совершенно растерянные. Вера решила, что сдаст свой тест одновременно с одной из них, потому принялась бессмысленно водить ручкой по бумаге, будто что-то внимательно читая.       — Сдаем! — Змеева хлопнула в ладоши и махом поднялась на ноги.       Остальные вяло зашевелились. Кто-то нес тест сам, а кто-то просил передать, не в силах справиться с неминуемой участью двойки. Вера осторожно передвинула лист со своего стола на преподавательский и, поджав губы, кивнула Алине, мол «Да, это конечная».       Вероника сложила листы в аккуратную стопку и медленно обвела группу взглядом. Зацепилась им сначала за Катю, но почему-то передумала, потом за Алину, но, заметив странные копошения за первой партой первого ряда, сразу о ней позабыла и полностью развернулась к Вере.       — Фигуровская, выходи.       У той даже возмущаться сил не осталось.       — Почему я-то? — тихо и спокойно.       — Потому что я так сказала. Выходи.       И Вера вышла. Терять ей было нечего. Змеева же, усевшись обратно за стол, на секунду задумалась и вскоре выдала:       — Расскажи нам о метагалактике.       — Мне нечего о ней рассказать. — Пожала плечами Вера, — Я не знаю, кто это такая.       Вика громко прыснула сквозь зубы и слегка повернула голову в сторону Алины, спрятавшей улыбку в кулак.       Вероника медленно поднялась на ноги, с грохотом задвинула стул и двумя шагами оказалась у Веры за спиной. Та моментально напряглась, вытянулась, как струна, но не шелохнулась — смелости не хватило.       — Придется познакомиться. — Хрипотцы в голосе больше, чем обычно, а шаги совсем рядом.       — Познакомите?       — Познакомлю. — Буквально в затылок, — Два. Завтра на пересдачу.       — Как пожелаете, Анаконда Игоревна.       Под бешеный рев с задних парт Вера сорвалась с места и быстрым шагом направилась к своей парте, не собираясь оставаться здесь более ни на минуту. Схватила рюкзак, неизвестно зачем с грохотом задвинула стул, но не обернулась, предполагая, какой может оказаться картина за спиной.       Тишина коридора обрушилась на ее голову огромной лавиной, на долю секунду поднявшей в ушах дикий звон, но на пухлых губах играла легкая улыбка.       Если уж играть, то по своим правилам.