«Двойные звёзды»

      — Блин, ты бы видела ее рожу!       Вику, крутившуюся возле парты Веры, буквально рвало на части от восторга уже на протяжении десяти минут нахождения в двадцать первой аудитории. Впрочем, не одна она все еще находилась под впечатлением. Катя тоже то и дело хихикала, попискивая в параллель словам подруги, а Поля, плюнув на заготовленный для Вероники подарок, достала из пакета конфеты и одолжила у Ирины Викторовны чайник с пятью чашками, чтобы устроить «праздничное» чаепитие.       — Тебе что, правда неинтересно, как она отреагировала? — щурилась скептически Вика.       Вера закинула в рот очередную конфетку с помадной начинкой, скрутила пальцами фольгу в маленький комочек и вздохнула.       — Вик, не поверишь, но да, мне совершенно все равно.       — А мне показалось, что она даже улыбнулась. — Алина пожала плечами и собралась было тоже взять конфету, но почему-то передумала, — Ее смешит происходящее, и это неудивительно. Не думаю, что ей не приходилось иметь дело с такими оторвами.       — Это я оторва? — оторопела Вера, — А тебя не смущает ее поведение по отношению ко мне?       — Ну, ты тоже хороша, Вер! — Отозвалась Настя с пятой парты второго ряда, — Она теперь не только тебе, но и нам никакого житья не даст.       — Ой, я тебя умоляю! — Вера скривилась в непонятной эмоции, — Думаешь, ей очень это нужно? Сама же потом от директрисы пизды получит за низкий уровень успеваемости по своему предмету.       — А ты опять по стипендиальным таскаться будешь, — продолжала Настя, — и никакая Ирина Викторовна не заставит ее поставить тебе хотя бы пару пятерок или закрыть несколько двоек.       — Иринка-то? Ага, конечно! — Вклинилась Вика, — Ее даже директриса боится! Никогда первого сентября к микрофону раньше не подходит, я лично наблюдала!       Настя покачала головой и закатила глаза, но ничего не ответила. Вера же вообще больше не хотела это обсуждать.       Отсиживая остаток пары Змеевой на подоконнике в туалете, она сама не понимала, что ощущала. Не восторг, конечно, как некоторые сейчас, но и не жалела о содеянном. Да и какой смысл жалеть, когда дело уже сделано? Притом сделано со всей на тот момент уверенностью.       — Ну что, куропаточки, — протянула Ирина Викторовна, показавшись в дверях аудитории и уперев руки в бока, — у меня для вас прекрасные новости.       — Неужто Змеева уволилась? — пробубнила Вера.       — Что, не получилось общий язык найти? — Рассмеялась женщина, — Я почему-то ни на секунду в этом не сомневалась.       Девушка поняла, что выходка ее осталась без огласки и до Ирины Викторовны не дошла. Однако делать какие-либо выводы было еще слишком рано — сейчас не дошла, но до конца дня вполне может.       — Увы, она на метагалактическом своем шпарит.       Ирина Викторовна протопала важной походкой к заставленной чашками парте, прихватила из коробки парочку конфет в блестящих обертках и направилась к своему столу, чересчур весело приговаривая:       — Вер, тогда для тебя эта новость хороша вдвойне! Догадайся, почему?       — Понятия не имею, но я заинтригована, — переглянувшись с Алиной, улыбнулась Вера.       — С дипломом тебя будет вести Змеева, начиная с октября и вплоть до полного его написания.       Вера буквально ощутила, как сердце с силой громыхнуло по ребрам — ее аж передернуло. Звуки на секунду стали какими-то отдаленными, глухими, словно звучали из-за стены, а Ирина Викторовна тем временем продолжала:       — К ней же Исакова, Миронова и… так, по-моему, еще Серова с Сафоновой. — По лицу женщины было ясно, что в своих словах она не совсем уверена, — Ладно, я уточню, но Фигуровская точно у нее.       — Бли-и-н, — захныкала Вика, — да она ж нас ненавидит, а мы как раз этим составом к ней попадаем!       — Я не в вашем составе! — Воскликнула Сафонова, — Ко мне вообще в таком случае не подходите!       — Слышишь, — мотнула головой Алина, явно недовольная услышанным, — Даш, не зарекайся раньше времени. Или забыла, как тебе курсовые давались? Думаешь, с дипломом легче?       — Миронова! — Прервала Ирина Викторовна, — Вы вместо того, чтобы границы между собой выстраивать, подумали бы лучше о том, как будете со Змеевой отношения налаживать.       — А Змеева сама-то в курсе, что дипломников ведет? — Огрызнулась Алина.       — В курсе, Алин, не волнуйся.       — И чего она?       — Обрадовалась несказанно. — Хмыкнула женщина, — Часто, что ли, такая честь выпадает — выпускать юбилейную группу обалдуев?       На этих словах она скрылась за дверью небольшой комнатушки — ее личной разработки, — отделенной от кабинета тонкой перегородкой. Разделять ее ей приходилось со своей подругой — Татьяной Васильевной, преподающей аудит и два междисциплинарных курса, преподавателем психологии общения и преподавателем экономики. Вся группа отлично помнила, как два года назад парни с четвертого курса технологов орудовали здесь молотками, отгораживая часть кабинета. При этом пары проходили точно по расписанию и без перерывов — в нескольких метрах от происходящего. Кажется, за это Ирина Викторовна отблагодарила их договоренностью с преподавателем по химии о пятерках для них в семестре автоматом.       Вера, до этого момента все еще пребывающая в шоковом состоянии, пробормотала невнятно:       — Алин…       — Плевать! — Раздраженно махнула рукой девушка, — Надоела мне эта Змеева уже!       — Она ж валить меня будет, Алин… — Продолжала Вера полушепотом, будто не услышав слов подруги.       Она хотела услышать от кого-то, что это — неудачная шутка, над которой они обязательно посмеялись бы, повертела головой, но группа молчала, ошеломленная новостью не меньше, а перед глазами у Веры вдруг все поплыло, смываясь в несуразную, нелепую картинку.       Лицо полыхало, щеки горели от злости и безнадежности, и только лишь благодаря словам Алины, прозвучавшим еле слышно на фоне адского звона в голове, ей удалось догадаться, что пелена эта — слезы.       — Ты чего, Вер? Ты плачешь?       Девушка медленно приподняла руку и провела ладонью от лба к подбородку, проморгалась, но подругу должным образом различила не сразу.       — Да не будет она тебя валить! — заволновалась Алина, — Это ж диплом! Ну чего ты? Вера!       На громкие попытки девушки успокоить Фигуровскую внимание обратила почти вся группа. Кто-то закатил глаза с негромким возгласом «Сама виновата!», кто-то разделил опасения Веры, ведь ни к кому из группы Змеева приязни не питала, но кое-кто, а вернее Катя с Викой, придумали, как им казалось, идеальный вариант решения проблемы.       И озвучила его Вика.       — Может, стоит извиниться? За Анаконду…       — Думаешь, поможет? — нахмурилась Алина, — Это… это было слишком… необдуманно…       Настя снова подала голос, негромко хохотнув.       — Мягко сказано!       — Ты за Змееву, что ли? Тогда ты мазохистка. — Вынесла вердикт Катя.       — Но вы же тоже считаете, что она херню сделала! — Настя бросила телефон на парту и развернулась к девочкам, — Ненавидеть преподавателя — это одно, а намеренно показывать эту ненависть — рыть себе могилу своими же руками.       Катя с Викой в недоумении переглянулись и заорали наперебой:       — А почему ей можно так себя вести?!       — …Ты сама прекрасно видела, что она специально Верку к доске вызвала, и за первую парту посадила тоже специально!       — И нас тоже! — добавила Алина.       Вика согласно кивнула.       — Вот именно!       — Ну и что? — Спокойно продолжала Настя, — Чего она добилась своей выходкой?       — Федотова, бога ради, закрой рот. — Промямлила Вера.       Половина группы, сидящая ближе к двери, внезапно затихла, и это было так заметно и ощутимо, что Вера вдруг напряглась, сама не понимая, почему. Уже знакомый стук каблуков будто пустил разряд тока по ее телу, отдался в голове омерзительно громким звоном и заставил кулаки сжаться до побеления костяшек.       Ей не хотелось смотреть в ту сторону, не хотелось видеть эту женщину, не хотелось существовать с ней в одном городе, в одном здании, в одной плоскости. Не хотелось вообще думать о том, что придется пересекаться с ней в стенах университета, на улице в перерывах, на парах, из пятидесяти двух часов от которых прошло всего три, или хуже того — готовиться с ней к написанию диплома, что попросту вынудит их находиться вместе по несколько часов в неделю стабильно.       Это казалось Вере какой-то издевкой, чем-то таким, чего не должно было случиться ни при каких обстоятельствах. Но нет, оно случилось, свалилось из неоткуда, как снег на голову, и делай теперь с этим, что хочешь. Или вовсе ничего не делай — себе дороже.       — Ваши результаты. — Тихо произнесла женщина и бросила на парту Полины с Кристиной стопочку листов, — Тех, у кого двойки, жду завтра в три часа.       Вера покосилась на нее осторожно и согнулась за рюкзаком, который валялся за два метра от парты. Не заметив на себе чужого взгляда, она смогла выдохнуть, но чужой взгляд, как оказалось, скользил по ней еще более осторожно, подбирая момент. И подобрал, когда девушка вернулась на место с рюкзаком в руках.       — Фигуровская, зайди ко мне после этой пары.       Молния рюкзака громко скрипнула под бешеным давлением пальцев Веры, и ручка, ради которой проделывались все эти манипуляции, с треском покатилась под парту. В аудитории повисла такая тишина, что единственным звуком, нарушающим ее, стало, как показалось Вере, ее собственное сердцебиение.       Ответить. Ей нужно было ответить. Нужно было хотя бы взглянуть на нее.       — Нет. Я не успею. Меня Анна Максимовна просила зайти, по поводу первокурсного квеста что-то…       И отвела взгляд. Сразу. Раскрыла снова рюкзак, прочистила горло, делая вид неотрывных поисков чего-то на дне, а сердце забарабанило так, что стук его теперь противно отдавался в ушах, висках, горле — везде, сбивая с мысли и мешая сосредоточиться хоть на чем-то, кроме присутствия этой женщины в трех метрах от нее.       — Тогда после следующей.       — Нет. — Уже увереннее, но все еще не глядя, — У меня нет на это времени. Предпочитаю заниматься действительно нужными мне вещами, а именно, посещением пригодных к моей специальности пар.       Вера ощутила, как Алина легонько пнула ее под партой. Но пути назад уже не было.       Вероника же, кивнув, развернулась и направилась к двери.       — В таком случае, ты отстранена от трех последующих моих пар. За допуском на отделение. Под печать директора.       -А как же завтрашняя пересдача? — Устало поинтересовалась девушка, провожая женщину взглядом.       — Только с допуском.       Дверь закрылась.       — Вер, ты дура? — Сквозь зубы прошипела Алина.       Вера ничего не ответила. Да, дура. Идиотка. Абсолютно ненормальная. Просто совладать с собой при виде этой женщины у нее не получалось. Головой понимала, что пора остановиться, но хотелось уколоть, показать, что свет клином не сошелся на ее астрономии, что не нужна она никому и нужна не будет. А диплом… а черт с ним, с дипломом!       — Ты до конца жизни это не разрулишь, Фигуровская. — Покачала головой Настя.       Вера снова промолчала и бросила на девушку короткий взгляд, краем глаза заметив, как Вика берет в руки принесенные Вероникой листы.       Первый разочарованный вздох принадлежал как раз-таки ей.       — Охренеть просто! Один из одиннадцати правильный! Ну вот откуда я знаю, кто такой Клавдий Птолемей?       Группа загудела. Каждый готовился увидеть на своем тесте жирнющую двойку, а Вера решила, что выбросит свой сразу же, как только он перейдет ей в руки.       Катя, получив лист, закатила глаза.       — У тебя хотя бы один правильный! У меня вообще ни одного!       — А у меня три! — Рассмеялась Полина, — Блин, рекорд!       Вдруг Вика замолчала, округлила глаза и медленно перевела взгляд сначала на Веру, потом на Катю, а затем обратно, на тест.       — Вер… у меня очень, о-о-чень много вопросов…       Осторожным движением она положила лист перед до смерти перепуганной Верой, но в руки первой его схватила Алина. В правом нижнем углу была выведена размашистая четверка с длинной полосой под ней, говорящая о том, что женщина очень торопилась, ставя ее. Перечеркнутыми оказались ответы в третьем и четвертом задании, а сверху, рядом с «Фигуровская ЭКО-10Д» красовалось небрежное «Могла бы придумать что-нибудь пооригинальнее. Анакондой я уже была.»       Прочитав это послание — если его можно так назвать, — Вера почему-то улыбнулась и представила, как Вероника писала его. Наверняка, улыбаясь и сомневаясь, стоит ли вообще. Проще было бы просто проигнорировать, или же поднять этот вопрос, но она не сделала ни того, ни другого. И теперь девушке было интересно, почему так произошло.       — Это как? — Ошарашенная Алина захлопала глазами и даже отложила в сторону начатую минуту назад булочку с малиной.       — Странно, — согласилась Вера, ошарашенная не меньше, — особенно, учитывая то, что двойку мою она озвучила еще на паре.       — Вы чем там занимаетесь после пар? — Вика по-дурацки сощурилась и заговорщически подмигнула Кате, — Даже приехали сегодня вместе!       — Исключительно астрономией! — приподняв руки, хмыкнула Вера, — А ты что подумала?       — Она не умеет думать. — Тихо бросил кто-то с третьего ряда.       — Вер, ты что-то темнишь! — Не унималась Вика, проигнорировав услышанное, — Ты готовилась? Нет, серьезно, каким образом?       — Да не знаю! — Отмахнулась девушка, — Может, я в душе́ астроном? Вот, интуиция подсказала.       Вика задумчиво почесала затылок и отправилась дальше по аудитории, чтобы раздать оставшиеся тесты, но теперь куда торопливее, потому что за дверью раздался звонок, оповещающий о начале пары статистики.

***

      Вера топталась за дверью тридцать второй аудитории, не решаясь постучать. Голос Змеевой она отчетливо слышала. Та, вероятно, разговаривала с кем-то по телефону и даже не догадывалась о студентке, уже пять минут находящейся за дверью.       Но когда Вера набралась смелости и занесла руку, дверь открылась, да так резко, что еще сантиметр, и на лбу девушки засиял бы как минимум синяк, если не шишка. Голова, конечно, осталась нетронутой, но мысли из нее улетучились моментально.       — Ты что-то хотела? — Спросила женщина таким снисходительным тоном, будто вовсе не просила Веру зайти после этой пары, будто она сама от нечего делать решила прийти в тридцать вторую аудиторию и пожертвовать перерывом, вместо того, чтобы спокойно покурить.       — Я? — Растерялась девушка, — Это Вы просили меня подойти.       — Извиниться не хочешь? — ключ в замочной скважине громко хрустнул, и Вероника, дернув за дверную ручку, теперь полностью развернулась к Вере.       — Не хочу, — честно ответила та, пожав плечами, — или Вы рассчитывали на другой ответ? Вы за этим меня сюда позвали?       — Я ни на что не рассчитывала. — Усмехнулась женщина, — Ты слишком остро реагируешь на мои слова, Вера. Почему?       — Потому что Вы сама так себя поставили в моих глазах.       — Ох, уж прости! — Вероника беззлобно рассмеялась и попыталась взглянуть в чужие глаза, которые упорно ее избегали, — Как я могу исправить ситуацию?       Вера нахмурилась, не понимая, несет ли этот вопрос в себе хоть каплю серьезности, и быстро метнула взгляд на лицо женщины. Нет, не несет. Захотелось даже ногой от злости топнуть — насколько взбесила ее эта идиотская ухмылка.       — Что Вам нужно? — Не выдержала девушка, — Что Вы ко мне пристали-то, я не пойму никак?       — Во-первых, больше не убегай с моих пар, а во-вторых, вот, — Вероника протянула ей сложенный пополам лист, что лежал где-то в середине журнала на протяжении всего времени, — к следующей паре вы готовите доклады. Твоя тема здесь.       — Так я же отстранена! — сощурилась Вера, забирая лист.       — Точно! — Кивнула женщина с улыбкой, — Допуск не забудь!       Кое-как сдержавшись, чтобы не выматериться, девушка выхватила лист и побрела в противоположную от тридцать второй аудитории сторону. Нет, находиться с этим человеком наедине ощущалось чем-то невыносимым. Вере казалось, что она становится бессильной против нее, что все слова, произносимые ею, превращаются в абсолютно пустые звуки. Еще никогда преподаватели не вызывали в ней столько эмоций, и еще никогда ей не хотелось прикончить кого-то собственноручно. Даже физрук, вредный, лысый метр с кепкой не успел переступить эту тоненькую грань, хотя именно от него Вера могла ожидать этого в первую очередь.       Уже сворачивая к лестнице, она вдруг вспомнила о незаданном вопросе и тут же засомневалась, стоит ли вообще его задавать, но женщина, как оказалось, шла следом, а Вера, погруженная в свои размышления, даже не заметила этого. Слегка сбавив скорость, она дождалась, когда Вероника поравняется с ней, и спросила будто невзначай:       — Почему у меня четверка?       — Не нравится выделяться? Мне казалось, наоборот, — коротко бросила женщина, не отрываясь от телефона.       Девушка резко остановилась, чтобы хоть как-то привлечь внимание, выпрямилась и повторила:       — Почему у меня четверка?       Если бы они находились не на третьем этаже первого корпуса, где собрана вся администрация, начиная от директора и заканчивая отделением по специальностям, то Вера переспросила бы куда громче, так, что вопрос ее разлетелся бы эхом не только по первому корпусу, но и по второму.       Вероника вздохнула, опустила телефон и обернулась, явно того не желая:       — Честно, мне не менее интересно, почему у тебя четверка, но, если тебе до такой степени хочется — я могу это исправить. Прямо сейчас, — она рывком открыла журнал и снова взглянула на Веру, — ручка есть?       — Есть, — кивнула та, предполагая, что дальше примитивного запугивания это не зайдет, стянула с плеча рюкзак и уже через долю секунды протянула женщине ручку. Однако все предположения рассеялись сразу же, как только ручка коснулась желтоватой страницы и действительно оставила на ней свой темно-синий след.       — Все? — Осведомилась Вероника, звонко хлопнув журналом и буквально впихнув Вере ручку.       Минуты не прошло, а девушка уже осталась в коридоре одна. Ни звуков, ни голосов студентов — лишь отдаляющийся стук каблуков на лестнице.       — Дура, блять, — буркнула Вера, сжимая ручку в руке.       Она даже не сразу сообразила, что ей делать и куда идти, но, взглянув на свои спортивные штаны, поняла — сейчас физкультура, поэтому немедленно двинулась к лестнице. Опозданий физрук, как и Вероника, на дух не переносил, но из-за адской толкучки у дверей спортзала он не всегда замечал опоздавших.       Так случилось и в этот раз.       Звонок уже прозвенел, и целых три группы у двери в спортивный зал ждали прихода физруков. Обычно, если на пару выпадало больше двух групп, то одна из них занималась в спортивном зале, вторая — в тренажерном, а третью выводили на уличную площадку. Даже зимой! Вера, приближаясь к скоплению студентов, буквально взмолилась — уж очень не хотелось ей торчать целую пару на улице.       Однако опасаться было нечего. К тому моменту, как девушка пробралась к двери раздевалки, один из физруков громко объявил:       — Двадцать третья! Выходим на улицу!       Со всех концов коридора начали подтягиваться студенты, и уже буквально через пару минут вокруг стало значительно тише. Вера проследила за удаляющейся группой, огляделась и ухватилась за дверную ручку.       — О, — заулыбалась Алина, — ты где была?       — К Змеевой ходила, — швырнув пакет со сменной одеждой на лавочку, Вера присела рядом, — хотела спросить, каким образом у меня вышла четверка, а эта идиотка поставила мне двойку в журнал прямо в коридоре.       — За что? — Вика живо перебралась к девушке и сложила руки у подбородка, — Опять поссорились?       — А они мирились, чтобы опять ссориться? — усмехнулась Настя.       — Помирятся! — подмигнула Вика, — Да, Вер?       Та отмахнулась.       — После пар.       Раздевалку заполнил громкий смех. Однако Вере смешно не было совершенно. Поначалу — может быть, но точно не сейчас. Теперь она понятия не имела, как со всем этим разбираться.       Не сговариваясь, девушки потихоньку поднялись с лавочек и стали пробираться к выходу.       — Вот они! — Протянул физрук, стоявший в этот момент за дверью, — А я уж думал, бойкот мне решили объявить!       — После футбола на улице — вполне могли бы, — заметила Поля, — у меня штаны теперь не отстирываются!       Вера предпочла отмолчаться. Стоя в самом конце толпы, переминалась с ноги на ногу и все думала над произошедшим. Хотя, могла бы, конечно, не думать, но с каждым разом это давалось все сложнее. Она не любила, когда мысли о чем-то подобном затмевали собою все остальное. Не то чтобы ей было плевать на учебу, нет, учебу она старалась оставлять в приоритете, но в пределах разумного. Сейчас же у нее попросту не получалось выкинуть эти мысли из головы. А ведь двойка эта, по идее, ничего не значит. Ее не должно быть! Выходит, и исправлять ее не нужно! Да, больше всего на свете Вере хотелось бы остановиться на этом этапе размышлений, но даже при всем вселенском желании она не могла этого сделать, понимая, что эта двойка — только начало пути, предстоящего ей.       Группа тем временем выстроилась в шеренгу. Физрук что-то громогласил на весь зал, распинался, как в последний раз, покручивая в руке свисток на длинной веревочке, и, заметив, что взгляд Веры прикован вовсе не к нему, а к полу, ехидно улыбнулся.       — Фигуровская, о чем задумалась?       Вера мотнула головой, будто хотела вытрясти из нее все мысли.       — О Ваших штанах, надетых задом наперед, Михаил Сергеевич.       — Чего? — физрук усмехнулся, взглянул на ноги и захлопал растерянно глазами под волну негромкого смеха, — Блин, это я уже третью пару так хожу?       — Что ж Вам коллеги-то не подсказали? — Поинтересовалась Алина.       — Придурки потому что! Так, я сейчас вернусь, — Михаил Сергеевич подорвался с места и направился к лестнице, ведущей в комнатку физруков, но попутно добавил: — а тебе, Фигуровская, тридцать приседаний за руки в карманах. Миронова, следи!       — Спасибо бы хоть сказали! — Крикнула Вера.       — Спасибо! — донеслось уже еле слышно вперемешку с торопливым топотом.       Приседать Вера, ясное дело не собиралась, но руки из карманов вытащила. Воспользовавшись отсутствием преподавателя, она прошла к лавочке, на которой уже скопилось приличное количество телефонов. Вздохнув, свой положила туда же. Насколько ей помнилась, эту пару физрук собирался отвести волейболу. Пришедшая внезапно мысль слегка приободрила девушку. Волейбол она любила, а значит, могла уйти в игру с головой и дать себе возможность отдохнуть от навязчивых размышлений.       Вера не прогадала. Откуда-то сверху вдруг свалился волейбольный мяч. Следом за ним, как попрыгунчик, выскочил физрук.       — На команды делитесь сами!       Впрочем, «уйти с головой» — это мягко сказано. Уже с первых секунд Вера начала носиться по всей доступной площади, как заведенная, хотя изначально встала на подачу. Каким-то удивительным образом за считанные секунды ей, уже напрочь вспотевшей и запыхавшейся, удавалось перехватывать мяч у сетки, тут же перебегать к стене, обратно, и так по кругу, не давая никому возможности даже коснуться мяча. Девочкам, хмурящим брови, оставалось только переглядываться и претерпевать толчки с ее стороны. Кисти рук вскоре начало противно жечь, но эта боль была чем-то вроде успокоения для Веры, больше походящей на бомбу замедленного действия. Будто попробуй ее тронь — взорвется, ведь спустя десять минут беспрерывного метания по залу она осознала, что мысли о Веронике никуда не пропали, напротив, их стало еще больше.       В какой-то момент кроссовок предательски поехал в сторону, и по залу разнесся оглушающих грохот.       — Су-у-ука! — Буквально взревела Вера.       — Фигуровская! — Завопил физрук в возмущении.       Вера не обратила на этот вопль никакого внимания. В ушах зазвенело, лоб горел, а из глаз вдруг брызнули слезы. Но не от боли. По крайней мере, не от физической.       — Я ненавижу эту суку! — Стиснув зубы, девушка перевернулась на спину и обессилено захныкала, пока девочки обступали ее вокруг.       — Да в тебе тоже мало приятного, но ведь необязательно орать об этом на весь универ, — прозвучало вдруг со стороны.       Тишина. Даже физрук, выпучив глаза, выплюнул свисток. Вера от неожиданности сначала напряглась, смахнула с лица слезы и медленно поднялась на ноги. Вероника смотрела на нее с полуулыбкой и отчетливым вызовом во взгляде. Она определенно провоцировала Веру на необузданные действия, делая это так искусно, что избежать их у той попросту не получалось.       Казалось, что сейчас ситуацию сгладить мог только присутствующий здесь физрук, но нет. Веру так несло, так разрывало от злости изнутри, что ноги сами потащили ее к выходу. Вероника даже не шелохнулась, когда девушка оказалась на расстоянии полуметра от нее. Лишь приподняла голову, взглянув на нее свысока. Однако Веру мало взволновал этот жест. Ее бы воля, она бы врезала ей от всей души, прокатила бы ее лицом по полу, пересчитав каждую дощечку — сделала бы, что угодно, если бы только могла.       — Пошла ты, дура. — Прошипела она сквозь зубы по итогу, приблизившись к чужому лицу больше, чем нужно.       — Мне задуматься над своим поведением? — Издевательски усмехнулась женщина.       — Задумайся над своей никчемностью. — Шепнула Вера, — Черная дыра херова.       Если бы Вера увидела, как они выглядят со стороны, стоя друг другу буквально впритык, то едва ли смогла бы укрыться от волны отвращения. Так близко, что от чужого дыхания ей уже становилось жарко, но увеличивать расстояние ей совершенно не хотелось. Она еще сотню раз с удовольствием сказала бы то, что уже было сказано, повторяла бы снова и снова, до тех пор, пока злость не отступит. Вере казалось, будто она теперь жалит не только внутри, но и снаружи, выбираясь за пределы тела.       — Тебе достаточно было долбануться лбом об пол, чтобы вспомнить ответ в третьем задании? — Дернула бровью женщина.       Вера была уверена, что успела только дернуться, но запястье вдруг оказалось в крепкой хватке чужой руки. Взгляд устремился туда и зацепился первым делом за ногти, впившиеся в кожу до яркой красноты. Осознание пришло, правда слишком поздно. Девушка попыталась выдернуть руку, но тонкие пальцы сжимали запястье так сильно, что даже подрагивали.       — Ты хотела меня ударить? — уж чего-чего, а улыбки на лице женщины Вера увидеть точно не ожидала. Оттого даже растерялась.       — Ни в коем случае! — помотала головой девушка, — Помада вон, размазалась, поправить хотела.       Бросив короткий взгляд на группу, Вера встретилась глазами с Алиной, прикрывшей рот рукой. Хотела было усмехнуться, да не вышло.       — Поправь. — Тихо произнесла Вероника, выпустив из руки чужое запястье.       — Что?       — Поправь. — Кивок, — Или пойдем к директору.       — Серьезно?       Ответа не последовало. Сердце будто остановилось, а воздух сгустился, становясь каким-то резиновым. Вера занесла руку, задержала ее в воздухе буквально на пару секунд и опустила снова. Оглядела девочек беспомощным взглядом, но на женщину взглянуть побоялась. Решила, что не станет вовсе. Во рту почему-то пересохло, и дрожь в руке, которую со второй попытки удалось поднять повыше, теперь была отлично различима.       — Смелее. — Шепнула женщина, выжидающе глядя в чужие глаза.       Пусть Вера зарекалась не смотреть — не вышло. Взгляд плавно скользнул сначала на бледную шею, затем на острый подбородок, и уже после, когда большой палец коснулся теплой кожи, перешел на приоткрытые губы. Вздох застрял где-то в горле, образуя колючий ком, дыхание совсем сбилось, а глаза резко поднялись в чужие. Может быть, Вере показалось, но, кроме извечной насмешки, было в них что-то еще. Что-то непонятное, что-то такое, чего быть не должно. Вера была готова поклясться, что не планировала вести палец дальше, чем нужно, и уж точно не собиралась касаться им нижней губы. Это получилось само собой, но зарядило низ живота совершенно ненужным, тянущим ощущением.       Отдернув руку, Вера молча открыла дверь и выбежала в прохладный коридор. Ей хотелось окунуть лицо в ледяную воду — настолько сильно оно полыхало.       И почему на улице не зима? Улеглась бы в первый попавшийся сугроб.