Равнодушие.

***

             Вокруг захлопали двери и застучали каблуки сотен ботинок — ученики бежали куда глаза глядят. Вдруг часть шагов стала ближе и громче. Троица сжалась — они чуяли — нагрянули профессора.       Так и оказалось. На них с отвращением взирал Северус Снегг, боязливо выглядывал из-за его спины профессор Квирелл и, конечно же, Минерва МакГонаголл — куда без нее, смотрит на них ястребиным взором, словно сейчас сожрет. — Я просто не могу себе представить. — голос у нее дрожал, губы превратились в тонкие полоски. — Трое учеников Гриффиндора, и из них двое мальчики, в женском туалете! Вам было приказано идти в свою гостиную, но Гарри Поттеру закон не писан! Он со своим верным подпевалой Уизли всегда найдет приключение на пятую точку! Тролль мог вас убить, вы не задумывались?!       Гермиона открыла было рот — но Гарри ее опередил. — Вы уж простите нас необразованных, профессор. — Гарри говорил нарочито вежливо, словно желая разозлить МакГонаголл. — Но вы видимо, совсем ослепли или, может, отупели? Тролль валяется в отключке, и мы все живы-здоровы! А ведь, не явись мы в туалет с Роном, Гермиона могла погибнуть! — И Поттер выразительно тыкнул пальцем в сторону Грейнджер. - Тролль расшиб бы ее в лепешку, а вы, наши любимые учителя, пошныряли бы по подземельям и решили, что тролль ушел! Поэтому это моя заслуга, профессор, а не ошибка.       Минерва не находила слов, чтобы высказать свое возмущение. У нее на лице было написано — она очень зла на Гарри Поттера.Никто еще не позволял себе разговаривать с ней в таком тоне.       Однако выход нашел Северус Снегг. — Мой дорогой мистер Поттер. — заговорил он елейно, но в глазах его полыхал огонь. — Минус двести баллов с Гриффиндора.       Гарри задохнулся. Двести баллов… Да за всю историю Хогвартса еще не отнимали столько баллов разом. Злость и обида встрепенулись в его гриффиндорском сердце. Он оглянулся на друзей — у них в глазах было написано тоже самое — руки Рона сжались в кулаки — в глазах Гермионы стояли слезы. — Да-да, Северус, полностью с вами согласна. Поттер это заслужил. Я пожалуй, тоже руку приложу. Минус сто баллов с Гриффиндора.       И она жутковато улыбнулась. Гарри больше не узнавал в ней ту немного строгую, но справедливую даму, их куратора. Его охватывал ужас. — А знаете… Знаете. — сбивчиво заговорил он; белки глаз наливались кровью. — Я тогда больше. Больше не буду никого спасать. — Что вы сказали, Поттер? — Я СКАЗАЛ, ЧТО НЕ БУДУ НИКОГО СПАСАТЬ. К ЧЕМУ ОНО МНЕ, ЕСЛИ ОТ ЭТОГО ОДНИ ПРОБЛЕМЫ? СПАС — ПЛОХОЙ, А ВЕДЬ ЕСЛИ МЫ С РОНОМ ПОСЛУШАЛИСЬ ДАМБЛДОРА, ВЫ БЫ СЕЙЧАС ОПЛАКИВАЛИ ТЕЛО ГЕРМИОНЫ! ЗАДУМАЙТЕСЬ! — Поттер… — ЗАЛАДИЛИ, ПОТТЕР ПОТТЕР! НЕТ БОЛЬШЕ ВАШЕГО ЗАЩИТНИЧКА ПОТТЕРА!       Северус Снегг осклабился. — Весь в отца. — Что вы сказали? — Гарри остановился и перестал орать. — Весь в отца. — Снегг злорадствовал — все шло как он и хотел. — Заносчивый, всеобщий спаситель, гордый… — ЗАКРОЙТЕ РОТ! Нервы Поттера не выдержали.Он, схватив за руку Рона Уизли, а тот в свою очередь вцепился в Гермиону, поволок в коридор, безостановочно проклиная профессора зельеварения на чем свет стоит. — Гарри, успокойся… Все наладится… — лепетала Гермиона, не успевая за размашистым шагом разозлившегося в край Гарри Поттера. — Ничерта. Ничерта больше не получат. Никого больше не спасу. Ни единую живую душу.       Рон и Гермиона молчали, не в силах противоречить.

…Год спустя…

— Это опять случилось. — сказала профессор МакГонаголл в наступившей тишине.- Монстр напал на ученицу. На сей раз утащил в Тайную комнату. — Откуда такая уверенность? — резко спросил Снегг — он с силой сжал спинку кресла. — Наследник Слизерина оставил еще одну надпись на стене, прямо под первой. «Ее скелет будет пребывать в Комнате вечно». — И кто на этот раз? — спросила мадам Трюк дрожащим голосом. — Джинни Уизли. Гарри услышал, как ахнул Рон. Он поглядел на Поттера и спросил тихо-тихо: — Гарри… Ты же поможешь спасти Джинни? — Нет. Комната открыта, Джинни найдена мёртвой. На Роне и Гермионе нет лица, а Гарри абсолютно спокоен. — Гарри… — тихо зовет Рон. Поттер равнодушно оборачивается. — Ты… Ты мне больше не друг.