Равнодушие.

      ***

Шел уже третий год обучения Гарри в Хогвартсе, а пересуды все не смолкали. Казалось бы, пора уже начать обсуждать что-то новое — побег убийцы Сириуса Блэка из колдовской тюрьмы Азкабан, новую привилегию третьекурсников — возможность посещать деревню Хогсмед. Но кажется, у учащихся Хогвартса совсем не осталось стыда, потому как им мнилось, что Гарри Поттер — лучший источник сплетен. И если бы эти сплетни были более или менее правдивы, еще куда ни шло. Но фантазии школьников (а в особенности — слизеринцев под руководством Драко Малфоя) превратили Гарри в «мальчика, предавшего колдовской мир». Несправедливость жгла со всех сторон. — Гарри! Мальчик вздрогнул, резко опомнившись от мыслей, наполнявших голову, и повернулся назад. Его уже достаточно долгое время не звали по имени и лично, поэтому он уже давно отвык. Сзади стояла девочка с грязными, нечесаными светлыми волосами до пояса, с очень бледными бровями и глазами навыкате — на лице её навеки застыла удивленная гримаса. За ухом у девочки торчала волшебная палочка, а на шее висело ожерелье из пробок. Короче, она выглядела совершенно чокнутой, и Гарри уже хотел идти дальше своей дорогой, но что-то в последние несколько мгновений заставило его остаться, и он, полностью развернувшись в сторону собеседницы, вопросительно на неё уставился, слегка насупившись. — Привет. — протянула девочка, разглядывая мальчика, словно он картина на выставке — выпученные глаза словно оценивали его. — Не хочешь пойти прогуляться? Такого поворота Гарри явно не ожидал. — Быть может, ты сначала представишься? — несколько грубо спросил мальчик. Но девочку, кажется, это ничуть не смутило, поскольку она величественно подняла подбородок и заявила: — Меня зовут Полумна Лавгуд. Так что насчёт прогулки? — непринуждённо продолжила она. Гарри немного опешил от такой смелости, так что кивнул в знак согласия, и отправился за новоявленной спутницей к выходу из замка.

***

— Это же кот, Рон, это заложено в его природе! Перед Гарри непонятным образом объявились Рон и Гермиона. Они о чем-то яростно спорили, кажется, дело было в коте Гермионы и крысе Рона. Гарри уже не раз слышал их препирательства в общей гостиной Гриффиндора — ему изредка приходилось в ней появляться, поскольку уроки все же делать надо, хоть это и не доставляло ему прежнего удовольствия, когда рядом сидел Рон и Гермиона, когда-то его лучшие друзья. Сейчас дело у них уже доходило до серьёзного скандала. — Твоя идиотская кошка сожрала Коросту! — Он этого не делал, Рон! — Конечно, видела бы ты его нахальную морду! — У Рона кажется, проблемы? — обратилась Полумна к Гарри, усмехаясь. Улыбка была широкой и странной, но Гарри постарался не подать виду, поэтому просто пожал плечами и тоже улыбнулся. День был необыкновенно хорош, уже начиналось лето, ученики валялись на траве, пили тыквенный сок со льдом, или просто болтали. Гигантский кальмар лениво плыл по озеру, а близнецы Уизли чесали ему палкой брюхо. — Куда направимся? — поинтересовался Гарри, когда Уизли и Грейнджер скрылись в направлении к хижине Хагрида — у него была назначена апелляция по делу гиппогрифа Клювокрыла, и они мчались его поддержать. — Может, посидим возле того дерева? — предложила Полумна, указывая в сторону огромного дуба, который рос неподалёку от озера. — На улице так жарко, посидим в тени. — И она снова улыбнулась, но на этот раз улыбка странной Гарри не показалась.

***

— Давайте, я вас на зады выпущу… — буркнул Хагрид. Его лицо из румяного стало пергаментным — приближались «министерские». — Но нельзя, чтоб так случилось… — Хагрид, мы им не позволим, мы расскажем, как все было… —Ну как можно его убить? — А ну, ступайте! — прикрикнул Хагрид, отворяя дверь заднего хода. — Не хватало еще вам в беду угодить!       Выбора не оставалось. Гермиона и Рон с Коростой в руках вышли из хижины и направились к опушке Запретного леса — в кустах их не должны были заметить. Недалеко на привязи сидел Клювокрыл — бедное животное словно чувствовало свою скорую кончину — гиппогриф то и дело тряс птичьей головой, издавая страшные звуки, махал звериным хвостом. Гермиона утерла неожиданно навернувшиеся слёзы.       Из хижины вышел палач Макнейр. В его руках блистал и отсвечивал вечерним солцем огромных размеров топор. Рон схватил Гермиону за руку, оттаскивая подальше. — Мы ничего не можем сделать… — еле выговаривал он — в другой руке у мальчика извивалась крыса, кусаясь и царапаясь. — Они уже всё за нас решили. Короста… Сиди… Смирно…       Пока Рон возился на месте, в воздухе раздался звук, который невозможно ни с чем спутать — стук топора. Гермиона закричала. — О боже… Они… Они его казнили! — лепетала она, сползая на землю. В образовавшейся тишине пронесся дикий вой. — Хагрид… — Гермиона рванулась было в сторону хижины, но Рон взял девочку за локоть и потащил в противоположную сторону, тяжело дыша. Ему тоже нелегко далась смерть гиппогрифа.       Ребята быстро зашагали по опушке, иногда срывались на бег, но быстро останавливались. Вдруг Рон споткнулся, и растянулся на земле. — Рон… вставай… скорее… — пропыхтела Гермиона. — Дамблдор… министр… вот-вот…       Но они не успели спрятаться, не успели даже перевести дыхание — послышался глухой стук гигантских лап. Что-то мчалось на них из темноты — огромная, светлоглазая, угольно-черная собака.       Рон вскочил. Когда собака прыгнула, он оттолкнул Гермиону, и зубы сомкнулись на руке мальчика. Чудовище с легкостью поволокло Рона, как тряпичную куклу…       И вдруг что-то ударило Гермиону по лицу, она завизжала и упала. Еле как поднявшись спустя несколько мгновений, она нашарила палочку и прошептала заклинание света — на улице уже стемнело Лучик осветил толстый ствол. В бегах они оказались возле Гремучей ивы. Ветви скрипели и хлестали по земле, не подпуская Гермиону.       А под деревом пес тащил Рона головой вперёд в большую нору меж корней. Мальчик отчаянно сражался, но его голова и грудь уже исчезали из виду. — Рон! — закричала девочка и кинулась следом, но тяжелая ветвь страшно рассекла воздух и пришлось отскочить.       Рон уже скрылся в расщелине. Сердце Гермионы сжалось от страха. Стиснув прутики в кулак, рядом опять хлестнула ветвь. — Если пес пробрался, то и я смогу… — прохрипела Гермиона, метаясь туда-сюда, в обход грозных ветвей, но не могла подобраться ни на дюйм ближе.       Тут кто-то рванулся вперед, змеей проскользнул меж озверевших ветвей к стволу и нажал на узловатый нарост. И дерево замерло, словно обратившись в мрамор. Даже листья застыли. Существо вышло на лунный свет, и Гермионе удалось его разглядеть. Она не поверила глазам. — Живоглот! — прошептала она. — Как ты догадался?       Но некому было дать ответ на её вопрос, поэтому она покрепче сжала волшебную палочку и проскользнула в нору. Дальше шел тоннель. Она торопилась как могла в полусогнутом состоянии — впереди мелькал кошачий хвост. Гермиона думала о Роне — что с ним сделает страшный пёс… Болезненно глотая воздух, она бежала почти что на корточках, вся измазанная землей и кровью…       Но вот тоннель начал подниматься, а затем резко свернул. Живоглот исчез. Гермиона разглядела отверстие и пятно сумеречного света.       Тоннель вывел её в комнату — сплошь беспорядок и пыль. Обои висят лохмотьями, весь пол заляпан. Мебель разломана, словно кто-то нарочно её крушил.Окна заколочены. Гермиона выбралась из тоннеля и осмотрелась. Её расширенные глаза перебегали от окна к окну. В комнате никого не оказалось, но справа распахнута дверь в темный коридор.       Очень-очень тихо она прокралась в коридор и вверх по шаткой лестнице. Всё кругом толстым слоем покрывала пыль, но на полу сиял широкий след — здесь что-то тащили наверх волоком.       Она взошла на темную верхнюю площадку. На втором этаже была открыта одна лишь дверь. Подкравшись, Гермиона уловила внутри движение — тихий стон, затем низкое и громкое рычание. Стискивая палочку, Гермиона пнула дверь.       На постели под пыльным балдахином лежал Живоглот. Увидев девочку, он громко замурлыкал. На полу у кровати, схватившись за ногу, торчавшую под странным углом, лежал Рон. Гермиона бросилась к нему. — Рон, ты как? А где пес? — Не пес, — застонал Рон, от боли скрипя зубами. — Гермиона, это ловушка… — Что?.. — Он и есть пес… Он анимаг…       Рон посмотрел Гермионе за спину. Та развернулась. Из теней выступила чья-то фигура, с грохотом захлопнула дверь. По спине девушки пробежала струйка холодного пота.       Копна грязных свалявшихся волос свисала до самых локтей. Если бы не глаза, блиставшие в глубоких черных глазницах, он вполне сошел бы за труп. Восковая кожа туго обтягивала лицо — оно походило на череп. Перед ними стоял Сириус Блэк. — Экспеллиармус! — хрипло рявкнул он, тыча палочкой Рона. Палочка вылетела из рук Гермионы и перелетела в руку преступнику. Он шагнул вперед. Ребята, как могли, вжались в стенку. Рон опять застонал — нога болела нестерпимо. — Что вам нужно?! — спросила Гермиона, тщетно пытаясь унять дрожь в голосе.Блэк, кажется, заметил это, потому что криво усмехнулся, продемонстрировав ряд желтых зубов и ответил: — Не волнуйтесь, сегодня здесь произойдет только одно убийство… За которое я и был заточен в Азкабан… — Питер Петтигрю мертв, вы сами убили его! — Вы бы знали, как глубоко ошибаетесь… — Глаза преступника угрожающе сверкали. — Петтигрю здесь, в этой самой комнате.       Блэк неожиданно прыгнул на Рона, на лету обращаясь в черного пса… Гермиона завизжала. Пес приземлился на больную ногу мальчика, Рон в ужасе заорал, а крыса выскользнула из ослабевших рук прямо в пасть анимагу. — Отдайте Коросту! Идиот поехавший!       Блэк захохотал — он снова обратился в человека. Волшебная палочка была направлена на крысу. Ребята затаили дыхание. — Вы в самом деле думаете, что это крыса? Нет. Это Петтигрю, жалкая тварь, предатель… — У Блэка затряслись руки — он был похож на безумца. — Выложил местоположение Поттеров Волан-де-Морту и слинял…       Сириус Блэк швырнул крысу на пол и направил палочку. Короста по непонятным причинам не двигалась, словно умерла. Живоглот поднялся с кровати и недовольно зашипел. — Авада Кедавра!..       На мгновение мелькнула зеленая вспышка, и Короста уже лежала ничком, словно окаменев. В глазах у Гермионы потемнело, она начала хвататься рукой за шершавую стенку, чтобы не упасть. Но силы окончательно оставили её, и девочка потеряла сознание. Рон не заставил себя долго ждать, и вот двое ребят тринадцати лет валяются бесформенной кучей в ногах у убийцы, который теперь не зря был посажен в тюрьму Азкабан. А из-за тучи медленно выходила Луна.