Bring me back to life

Down & Dirty — Forever       Тело пронзило болью от столкновения спины с каменной поверхностью полуразрушенной стены, из-за чего воздух вышибло из лёгких вместе с хрипом, а перед глазами на мгновение потемнело. В ушах звенело, голова шла кругом от недавних ударов, но капитан не дал себе времени на передышку и почти сразу предпринял попытку подняться на ноги. Чуть шатаясь и придерживаясь за те же остатки стены, но у него выходит выполнить задуманное. Переводя взгляд на надвигающегося на него младшего Рагнвиндра, тело пробивает дрожью, словно он оказался в водах возле Драконьего хребта, ведь тот смотрел с ненавистью и горящей в глазах злобой. И такой взгляд Кэйа последний раз видел в день, когда рассказал Дилюку правду о своём происхождении, и надеялся больше никогда не увидеть, ведь больно становилось не физически, он умирал морально. И повторно такое видеть просто ужасно и невыносимо.       — Дилюк, прости… Прости меня, — хрипло произнёс кавалерист, не в силах поднять меч на брата по оружию, хоть и понимает, что должен хотя бы для защиты собственной жизни. Но как это сделать, когда этот человек для тебя дороже всего на этом свете?       — Ты меня бросил, бросил, Кэйа! — выкрикнул юноша.       Столь любимый голос был пропитан ядом, отвращением и презрением, а каждое слово похоже на нож, болезненно вонзающееся в сердце. Не давая капитану ответить и хоть как-то прийти в себя, аловолосый стремительно бросился в его сторону.       Отпрянув, Альберих увернулся от клеймора, от которого исходила чёрная аура, а не привычное алое пламя, что выглядело столь чужеродно и отталкивающе. В карминовых глазах было отражение самой Бездны и о этого тело прошибало дрожью. Что-то было не так и сознание кричало об этом, но Кэйа не мог понять, что именно, да и времени ему на это не давали. Все силы уходили лишь на оборону.       — Я не бросал. Дилюк! — оправдываясь, крикнул рыцарь и вновь отлетел, от удара ногой в живот. Он даже понять не смог, как Рагнвиндр оказался так близко к нему.       Меч отлетел в сторону, рубашка на локтях порвалась, а кожа содралась от встречи с шершавым каменным полом. Альберих болезненно простонал и стал отползать. Он попросту не мог поднять клинок на этого юношу, что всегда тепло смотрел на него, и для которого он был самым дорогим человеком, как и он для рыцаря. Кэйа дышал Дилюком и для него он был целым миром. И он не мог поднять оружие даже когда тот сам нападал на него с желанием убить и проклинал. Это же его Люк…       — Кэйа, очнись! Это не Дилюк! — внезапный крик Дайнслейфа вырвал из странного транса, и Альберих в последний момент откатился в сторону от лезвия меча. — Это не твой Дилюк!       Хранитель никак не мог прорваться к другу через проклятую стражу, что пришла вместе с Чтецом. В голове было множество вопросов, и мечник не понимал, откуда они взялись, ведь тогда они убили всех, кто был в той крепости. Было понятно лишь то, как воскрес сам Чтец, но стража... Кэйа не говорил, что их призраки были в подпространстве. К сожалению, ни одного ответа не находилось, да и времени на это не было совершенно.       Параллельно он прикрывал спину девушки, что стояла рядом с ним и с помощью Анемо стихии не позволяла противникам разом наброситься на них и задавить количеством. Воздушные потоки отбрасывали их на расстояние, давая возможность отбиться от тех, кто уже прорвался сквозь оборону. Мысленно Дайн благодарил Гуннхильдр, что стояла с ним спина к спине, сам бы он вряд ли справился.       Кэйа тоже был рядом с ними, разбираясь со стражами, пока непонятно откуда не возник Чтец, атакуя рыцаря заклинанием и отбрасывая того от друзей подальше, чтобы те не могли помочь. После него Альберих стал вести себя странно. Он ушёл в глухую защиту и говорил так, будто перед ним был Рагнвиндр, а не порождение Бездны, и второй этим пользовался и старался добраться до своей жертвы. Добраться и отнять жизнь.       Самого хозяина винокурни от них отделили ещё в самом начале и пока не получалось найти взглядом, как бы не старался каэнриец, хотя сейчас он был просто необходим! Раз у Дайнслейфа не получалось достучаться до Кэйи, то у Рагнвиндра обязательно выйдет. Нужно только…       — Осторожно!       Из-за внезапного толчка Дайн рухнул на землю вместе с действующим магистром, которая моментально среагировала, бросившись к потерявшему бдительность мечнику, и спасла его от удара со спины. Хранитель и не заметил приближение ещё одного, тем более сзади, будучи поглощённым поиском алой макушки в этом хаосе. Что ж, это могло стать роковой ошибкой для него, если бы не Джинн.       Распахнув синие глаза, хранитель ветви обнял девушку и откатился с ней в сторону, когда чуть ли не в последний момент увидел блеснувший клинок. Она же только и успела позорно пискнуть, оказавшись под рыцарем падшего королевства, не сразу сообразив, что произошло и почему они в таком положении.       Проклятый страж промахнулся, вонзив тяжёлый меч во землю, где они только что лежали, после озлоблено зарычал, с трудом вытаскивая клинок.       Дайн резво подскочил на ноги и поднял растерянную столь стремительными действиями блондинку, вновь отпрыгивая с ней и уворачиваясь от яростных атак, не давая ранить ни себя, ни её. Она уже от стольких ранений спасла его за время этого сражения, что мужчина просто не мог дать навредить этому человеку. Пусть он и видел, на что она способна, но в его глазах выглядела по-прежнему хрупкой и смутно кого-то напоминала. Особенно светлыми прядями…       Волосы на загривке встали дыбом и вдоль позвоночника пробежали мурашки от внезапного чувства опасности. Не отдавая себе отчёта, на одних лишь рефлексах он оттолкнул рыцаря Одуванчика в сторону, а в следующую секунду последовала резкая боль в плече от прилетевшей стрелы.       Рыкнув, мечник собрал тьму в кулак и бросил сгусток в лучника, сбивая того с колонны. И как он его не заметил?       — Кэйа!       Женский крик заставил развернуться, не обращая внимания на вспышку боли. Но это было последним, что волновало хранителя в данный момент.       От увиденной картины сердце замело от ужаса.

***

«Тремя днями ранее»       — Но почему ты пришла не с Джинн, Кли? — хоть Дилюк и задал вопрос ребёнку, но смотрел на стоящего рядом каэнрийца.       — Дядя путешественник сказал, что ему нужно увидеться с братиком Кэйей и он может меня отвести. Но он странный, говорит странные вещи, которые Кли не понимает, — малышка недовольно надула губы и все трое уставились на блондина.       — С возращением, Кэйа, нам нужно поговорить, — наконец-то подал голос блондин.       — Дайнслейф, привет, — Альберих широко улыбнулся. — Это настолько важно, что не может подождать?       — К сожалению, нет, — блондин согласно кивнул головой.       Кэйа переглянулся с Дилюком, полностью разделяя его нежелание прерывать этот момент ради какого-то разговора, который точно ничего хорошего не сулит. Рыцарь только недавно вернулся в родной мир и наконец-то проводит дни дома рядом с близкими людьми, наслаждается каждой минутой, откинув все тревоги куда подальше, и вот снова что-то хочет разрушить это хрупкое спокойствие. Всё внутри противилось этому, но по серьёзному взгляду хранителя стало понятно, что он не уйдёт просто так и проще дать ему то, чего он так хочет.       — Кли, посидишь немного с Аделиндой? Она накормит тебя блинчиками с ягодным вареньем, — Кэйа вновь улыбнулся ребёнку.       Который, к слову, тоже был не сильно рад перспективе расстаться с любимым братиком, когда только увидела его спустя столько времени. Девочке не терпелось столько всего рассказать и не отлипать от Кэйи до глубокой ночи, а тут его снова забирают! В глазах ребёнка это выглядело как вселенская несправедливость и она недовольно посмотрела на блондина.       — Это ненадолго, малышка, а потом мы пойдём смотреть на кристальных бабочек и собирать цветы, чтобы сплести красивые венки, — рыцарь погладил девочку по волосам, увидев её взгляд, что не предвещал ничего хорошего. И лучше её сразу успокоить, ведь речь шла не о простом ребёнке, а об ускользающем солнце рыцарского ордена, от которого проблем порой было больше, чем от хиличурлов за городскими стенами.       — Обещаешь? — Кли протянула мизинчик, серьёзно глядя на братика.       — Обещаю, искорка, мы даже на мастера Дилюка венок наденем! — Альберих мягко рассмеялся и закрепил их обещание, протянув свой мизинец.       Рагнвиндр наблюдал за этой картиной затаив дыхание и никак не мог наглядеться на такого ласкового капитана кавалерии. Всем в городе известно, что о маленькой рыцаре-искорке Кэйа заботится словно родной отец, когда она не с Альбедо. Капитан любил баловать ребёнка и гулять с ней, показывая настоящие эмоции, откидывая маску подальше. Он делал всё для этой малышки, и та отвечала ему той же искренностью.       Но слышать и наблюдать это — разные вещи. Рыцарь говорил мягко, смотрел с нежностью и в каждом жесте и слове чувствовалась забота. Рядом с Кли Альберих был абсолютно расслаблен и счастлив, и от такого Кэйи сердце винодела сходило с ума.       Но все тёплые моменты заканчиваются быстро и девочку передали в заботливые руки главной горничной, которая повела маленького рыцаря на кухню, расспрашивая её о том, какое варенье ей бы хотелось. И это очень быстро переключило внимание ребёнка на Аделинду, которая всегда умела занять детей.       Оставшись наедине, улыбки с лиц сошли на нет и повисло тяжёлое молчание, которое никто не решался нарушить первые минуты, лишь прожигая друг друга взглядами. Кэйа не особо хотел начинать неприятную тему, максимально оттягивая этот момент, а Дилюк попросту не хотел разговаривать с каэнрийцем, несмотря на то, через что они прошли вместе. В его голове крутилось одно неприятное предположение, что тот пришёл за Альберихом и уже только это заставило брови сойтись на переносице, и появилось желание сию же секунду выставить нарушителя спокойствия за пределы винокурни.       — Что за спешка такая? И где ты был всё это время? — всё же поинтересовался капитан, посчитав, что молчание затянулось.       Ему действительно было интересно, ведь в последний раз он видел хранителя в своём сне, а вот после пробуждения ещё ни разу, хотя прошло уже довольно приличное количество времени. И никто не знал, куда тот исчез. Как говорила Аделинда, в день, когда Кэйа пришёл в себя, Дайнслейф попросту убежал куда-то никому ничего не говоря и даже не дожидаясь, когда друг, за которого он так переживал, откроет глаза. Этот момент вызывал множество вопросов, но обо всём по порядку.       — Кое-что произошло, и я должен был проверить, прав ли я в своих догадках или же это пустое беспокойство, — уклончиво ответил блондин, но делать этого не стоило. В чём он убедился в следующую же секунду и даже успел пожалеть о своём ответе.       — Дайн, я рад с тобой побеседовать, но не сейчас. Нас ждёт ребёнок, которого надолго одного оставлять нельзя, так как это может быть попросту опасно абсолютно для всех, — кавалерист тяжело вздохнул и потёр переносицу. Сейчас ему было совершенно не до загадок. Хотелось скорее завершить разговор и вернуться к спокойной реабилитации в компании Рагнвиндра и малышки Кли. — Давай ближе к теме. Что случилось?       — Сначала расскажите мне, где вы были, когда ты вошёл в дверь, а Дилюк отправился тебя вытаскивать, и как вам удалось выбраться оттуда, — каэнриец снова ушёл от темы, ведь ему сначала нужно было получить ответ на свой вопрос, чтобы дать точный ответ, а не предположение.       — Я не знаю где мы находились. Повсюду был лишь снег и бескрайняя тьма. Не было ничего, даже звёзд, — вспоминать то место неприятно, да и не особо хотелось. Даже от одних мыслей о нём всем телом ощущался сковывающий мороз, хотя на улице тепло. — Там за мной гнались монстры, но не такие, как тут. Они словно были сотканы из самой тьмы. Я думал, что это иллюзии, но ранили они вполне реально и болезненно.       — Как вы выбрались? — напряжение читалось в каждом движении и слове каэнрийца, и было тяжело даже предположить, с чем это связано.       — За Кэйей гнался призрак Чтеца Бездны и пытался убить. Когда я увидел это, побежал ему навстречу и успел взять за руку до того, как тот нанёс удар, а затем земля ушла из-под ног. Треснула, будто это было просто стекло или тонкий лёд. После падения мы оба пришли в себя, — Дилюк ответил за Альбериха.       Весь разговор он наблюдал за эмоциями их общего знакомого и мог с уверенностью сказать, что ему совершенно не нравилось его выражение лица, словно в этот момент он услышал нечто ужасное, чего опасался. Особенно если учитывать то, что он пропал куда-то ещё до того, как Кэйа пришёл в себя, и не появлялся всё это время, хотя ждал его возвращения наравне со всеми на винокурне. А если сложить это с тем, что блондин сейчас задаёт подобные вопросы, вывод напрашивается совершенно неутешительный.       — Он что-то тебе говорил, Кэйа? — каэнриец уставился на рыцаря, который нахмурился, ведь не понимал к чему весь этот допрос, и он от него уже успел устать.       — Дайнслейф, может лучше ты поведаешь, где ты был всё это время? С того самого дня я не видел тебя, ведь ты куда-то убежал. А сейчас, внезапно вернувшись, требуешь лишь ответы на свои вопросы и ничего не объясняешь, — хмыкнул капитан, сложив руки на груди, как это обычно делал Рагнвиндр. Даже хмурый взгляд напоминал хозяина винокурни. — Не думаешь, что честнее будет, если и ты дашь нам ответы на наши вопросы? Иначе тебя выставит не Дилюк, а я.       Хранитель удивлённо вскинул брови, глядя на непривычно серьёзного и хмурого капитана кавалерии. Во взгляде синего глаза не получалось найти ни намёка на радость от встречи, лишь холод и недовольство от того, что его отдых прервали и оторвали от дорогого человека. Хоть они и называли друг друга друзьями, но Дайн знал, что никто никогда не сможет стать для Кэйи настолько же важным и значимым, как Дилюк Рагнвиндр. Эту привязанность и преданность ничто не смогло разрушить, ни время, ни ссоры. Пусть и не очень приятно ловить такой взгляд, но блондин понимал, что это вполне заслуженно. Он понимал, его друг сейчас нуждался в хорошем отдыхе и желательно в родных стенах, рядом с близкими. Ему следовало восстановиться не только физически, но и морально. Однако ситуация требовала обратного. И, как бы противно не было от самого себя, блондин должен был просить помочь ему, ведь все его опасения подтвердились их ответом о том, что происходило в подпространстве и как они выбрались.       — Спустя небольшое количество времени, после того как я помог Дилюку войти в мир, где находился ты, меня словно пронзило холодом и сковал ужас. Лишь мгновение, но ощущалось это словно вечность, — вздохнув, синеглазый решил, что лучше самому сразу рассказать всё, чем отвечать на вопросы, особенно когда оба молодых человека в не очень хорошем расположении духа и действительно могут послать его далеко и надолго. — Сначала я думал, что мне показалось, но решил проверить на всякий случай. Не знаю с чего, но отправился я в ту самую башню. Не могу объяснить, но что-то подсказывало, что следует идти именно туда. И там я обнаружил, что тела Чтеца Бездны нет, как и стражи.       — Что ты хочешь этим сказать? — Альбериху совершенно не нравилось то, что он слышал и всё внутри холодело от ужаса.       — Он вернулся к жизни. Вырвался из того пространства вместе с вами, так как вы вышли не через дверь, а сломали проход, — блондин мрачно смотрел на замерших мечников и сложил руки на груди, так как не знал куда от нервов деть руки.       — И ты хочешь, чтобы мы отправились с тобой на его поиски? — Рагнвиндр хмуро смотрел на каэнрийца, и тот видел в алых глаза разгорающееся пламя гнева. Дилюк в принципе не понимал, как у хранителя вообще язык повернулся просить о таком, когда он сам знает, кто стал причиной попадания Альбериха в кому. Из-за той твари рыцарь находился на грани смерти. Дважды. Руки чесались прямо сейчас выкинуть этого безумца за пределы винокурни. — Кэйа ещё не восстановился до конца.       — Возможно его не придётся искать. Полагаю, он идёт за Кэйей, так что нам нужно подготовиться и уйти от города, чтобы никто не пострадал, — Дайнслейфу самому не нравился тот факт, что Альберих снова подвергнет свою жизнь опасности едва придя в себя, но судьба не оставила им иного выбора. И нужно разобраться с этой проблемой раз и навсегда, чтобы они могли жить дальше.       — Я спрячу Кэйю там, где этот выродок Бездны его не найдёт, — хозяин винокурни вскочил на ноги, сжав руки в кулаки, едва сдерживая гнев и желание врезать по этому отрешённому лицу. Он не может позволить родному человеку умереть, не может позволить этому блондину подвергать драгоценную жизнь опасности, ведь они с таким трудом вернули Кэйю в реальность!       — Он найдёт его везде, но так ты и других подвергнешь опасности, а вечно в бегах вы быть не сможете. Это не жизнь! — воскликнул блондин, не желая отступать. Маска холода шла трещинами.       Да, ему тоже не хотелось, чтобы его друг вновь встретился с существом, что его едва не убило, но выход у них действительно один — убить чтеца. Тогда все смогут жить спокойно. И его злило, что мальчишка перед ним не понимал этого из-за эмоций, что мешали мыслить трезво. Он в принципе не понимал, как тот может поддаваться им в моменты, когда нужна холодная голова.       Кэйа молча наблюдал за ними, сидя на траве и переваривая полученную информацию. Сердце сжималось от страха лишь от воспоминаний о том монстре. Хотелось быть от этой твари как можно дальше и больше не слышать и не думать об этом, оставить всё, как есть. Он действительно мог бы скрыться, но… Головой понимал, что хранитель прав. Да и жизнь в страхе и вечных скитаниях не для него. Это был бы уже не он. Рыцарь привык встречать опасность лицом к лицу. Ходить каждый раз по лезвию ножа, балансируя над пропастью.       И сейчас убегать он не собирался.       Вздохнув, капитан поднялся на ноги и взял винодела за руку, переплетая пальцы, чем привлёк внимание, а то он точно сейчас бы врезал Дайну.       — Дилюк, это действительно единственный выход. Давай отправим его обратно в Бездну и отправимся в путешествие, м? — Альберих мягко улыбнулся, смотря на растерянное лицо перед собой. Он прекрасно понимал, что сейчас чувствует мастер, ведь в его душе творилось всё то же самое. — Я не хочу и не смогу всю жизнь убегать, словно трус. Я знаю, что это опасно, но вся моя жизнь такая. С самого моего рождения.       — Кэйа!.. — Дилюк хотел возразить, но в голову не приходил ни один аргумент, способный вразумить рыцаря.       В синеве взгляда плескалась вина и грусть, но и уверенность в своём решении, тот не собирался отступать. И Дилюк знал, что уже ничто не сможет переубедить упрямого кавалериста. Собственное бессилие било под дых, ведь сейчас ему только и оставалось, что сдаться и принять решение Альбериха, с которым он совершенно не был согласен. Мастеру это совсем не нравилось, но сейчас выбора у него действительно не осталось, а одного он Кэйю больше не оставит. За ним он готов пойти в Бездну и сгинуть там же. Что-угодно, лишь бы больше не расставаться с его капитаном.       — Всё будет хорошо, — Кэйа погладил винодела по бледной щеке. — Мы справимся. И я попрошу у Джинн помощи. Уверен, она поможет нам.       — Ладно… Это разумно. Действительно будет лучше, если нас будет больше, — тяжёлый вздох сорвался с губ пиро-мечника, а в мыслях он проклинал хранителя. Лучше бы тот и вовсе не возвращался.

***

David Fanning — Breathtaker       Звон стали разлетался по разрушенному амфитеатру вместе со стуком невысоких каблуков мужских сапог. Негромкий смех звучал неуместно в подобной ситуации, но один из мечников ничего не мог с собой поделать, ведь ему так этого не хватало и сейчас он наслаждался каждым мгновением долгожданного спарринга с человеком, с которым он уже и не надеялся на подобное времяпровождение. В ответ на смешки и восхищённые вздохи слышалось лишь беззлобное хмыканье второго мечника, по лицу которого нельзя было понять эмоции, но во взгляде читался азарт. И этот азарт отлично видел крио-мечник, от чего на душе становилось тепло. Дилюк наслаждается этим поединком, как и сам Кэйа, и не пытается скрыть.       Синий взгляд внимательно следил за каждым движением оппонента, стараясь не отвлекаться на изгибы фигуры и натренированные мышцы, что красиво поступали сквозь кожу, ведь сейчас руки не были скрыты длинными рукавами сюртука. Редкие моменты, когда винодел расставался с излюбленным предметом гардероба, но не с белой жилеткой, что так напоминала ту, которую носил их отец. И картина это настолько редкая, что упустить её — настоящее кощунство! Хотя в подобных условиях приходилось прикладывать усилия, чтобы ещё под удар не попасть. Тяжёлый клеймор разрезал воздух при каждом взмахе, но зачастую находил лишь пустоту, ведь противник весьма проворен, даже отвлекаясь на что-то. Отработанные до автоматизма рефлексы дают о себе знать.       Разминаться после долго отдыха прекрасно, но сражаться с Дилюком в разы лучше, хоть и трудно вот так сразу. Это давно не тот юный капитан, следующий рыцарскому кодексу. Это закалённый в десятках схваток воин, который на собственном опыте испытал всю тяжесть реальных сражений, а не рыцарских поединков или бои с глупыми монстрами. Он множество раз бывал на волосок от смерти и об этом свидетельствуют шрамы на бледной коже. Даже на руках их много и, Кэйа уверен, под чёрной тканью рубашки сокрыто ещё больше. Даже на нём самом их точно меньше, хоть Альберих порой специально шёл в самое пекло, осознавая все риски.       Его Дилюк почти не ведётся на уловки, которыми Кэйа не гнушается пользоваться, лишь бы перетянуть лидерство на себя. От пламенных глаз не ускользает ни единое движение, ни один взгляд капитана, который на ходу продумывает свои действия и как бы получше использовать пространство. Но не только он это умеет, Рагнвиндр умело теснит его, старается загнать в угол и никак не реагирует на ухмылки и колкие фразочки, которые должны были вывести его на эмоции и начать совершать ошибки. Дилюк как никогда собран и сосредоточен. Его движения быстрые, точные. Кэйе приходится прикладывать усилия, чтобы уйти от них, но в душе сильнее разгорается азарт, и капитан с новым рвением нападал из раза в раз. Пусть он долго не брал меч в руки, но тело всё помнит, да и выносливость в этом мире у него лучше, чем нежели в его семнадцать лет, когда он ещё толком не познал все свои возможности.       Кэйа танцевал вокруг Рагнвиндра, стараясь запутать его и сбить с ритма, но тот отлично читал его и продолжал в своём темпе, и капитан невольно подстраивался под него, вызывая слабую улыбку на холодном лице. Даже так он невольно следовал за виноделом и ритм этого боя отдавался в сердцах обоих. Пусть кавалерист и не замечал, но хозяин винокурни тоже засматривался на его яростные, но изящные выпады и плавные шаги, словно он катался по льду, а не ходил по земле.       Альбериха же всегда восхищало то, с какой лёгкостью винодел орудует клеймором и насколько быстрым может быть, хотя оружие довольно увесистое. Попробуй его так поперекидывать из одной руки в другую или попрыгать, удерживая только одной. Или же перекатываться с ним, когда падаешь на землю. Хотя Дилюка совсем нельзя назвать накаченным, большинство рыцарей и искателей приключений в Мондштадте выглядят мощнее, но даже с их мускулатурой они так и не могут угнаться за винным магнатом.       «Смертоносен, словно его родное Пиро» — с улыбкой подумал кавалерист, отпрыгнув в сторону, еле отразив удар, так как немного отвлёкся на стук женских каблуков.       — Давно они так? — действующий магистр посмотрела на хранителя, что стоял немного в стороне от схлестнувшихся мечников.       Она только прибыла, закончив со всеми делами в орден и смогла оставить его на Лизу и Эолу, пока не поможет своим друзьям разобраться с нависшей угрозой. Конечно, её посвятили во все подробности произошедшего с Альберихом от их схватки с Чтецом в древних развалинах до того, что он пережил, находясь в коме. Сначала девушка даже не знала, как ей реагировать на это, да и верилось с трудом, но если Кэйа и любил придумывать какие-нибудь истории, то Дилюк не стал бы заниматься подобным. Хоть это и шокировало её, но и бросить товарищей магистр не могла. Ей больше не хотелось видеть ни Кэйю, ни Дилюка в том состоянии, в котором они пробыли целый месяц. Да и если это создание Бездны могло пусть и косвенно угрожать их городу, Гуннхильдр не могла стоять в стороне. Как действующий магистр она просто обязана защитить Мондштадт и его жителей любой ценой.       И прибыв в храм тысячи ветров, уже застала Кэйю с Дилюком за дружеской дуэлью, которую они никак не хотели завершать, хотя даже на расстоянии видно, что оба вспотели от столь интенсивной тренировки.       — Минут десять-пятнадцать где-то, — блондин наблюдал за сражением и, можно сказать, даже любовался развернувшейся картиной, ведь выглядело это на самом деле прекрасно.       Джинн легко поняла его мысли, хоть он и не произнёс ничего вслух, и была с ним полностью согласна. Кэйа с Дилюком действительно гармонично смотрелись вместе, будто они и были воплощением своих стихий, что прекрасно сочетались в бою, пусть и были абсолютными противоположностями. Даже спустя года они не забыли чужие привычки и любимые приёмы. Хотя нет ничего удивительного в этом, ведь они выросли в одном доме и совершенствовались вместе.       — Когда мы ещё все вместе служили в ордене, мне так и не довелось сразиться с Дилюком. Кэйа всегда отговаривал меня, говоря, что он меня сломает, ведь он не обращал внимание на пол, относясь ко всем одинаково, — заговорила девушка, сложив руки на груди.       Кэйа упал на землю недалеко от них, не устояв на ногах от мощной атаки Рагнвиндра, хоть и смог её отразить. И нет бы сдаться и остановиться, ведь было видно, что он устал, вместо этого рыцарь перекатился в бок и подхватил упавший на землю клинок, вновь нападая на винодела, который легко заблокировал удар.       — Думаю, Кэйа делал абсолютно верно. Мастер Дилюк действительно мог бы ненароком навредить вам в пылу сражения, — подметил хранитель и осмотрел девушку. — Я понимаю, что вы совсем не слабая, но молодой мастер, он…       Блондинка не нуждалась в каких-либо дальнейших пояснениях. Она и сама прекрасно понимала, что хотел сказать тогда ей Альберих и сейчас этот загадочный рыцарь. Да сам Дилюк довольно эпично выбил одноручный клинок из рук капитана, не сильно, но ощутимо пнул того, из-за чего тот упал. Но тот сдаваться не собирался и в этот раз. Рыкнув, капитан сбил хозяина винокурни с ног и забрался на его бёдра, стараясь удержать в лежачем положении.       Больше это не походило на рыцарский поединок, скорее на драку двух подростков, которые попросту пытались занять лидирующую позицию, катаясь по пыльным каменным плитам, сквозь которые уже прорастала трава. Одежда обоих была безнадёжно испорчена, будучи перепачканная грязью и пылью, а волосы всклочены. Снизу оказывался то один, то другой, но в итоге бёдра капитана оседлал один известный всем аристократ и прижал руки кавалериста над его головой, сразу затыкая все невысказанные возмущения и протесты поцелуем. Хоть Кэйа и пытался его сбросить с себя, взбрыкиваясь, но быстро сдался под натиском этих сводящих с ума губ, рвано выдыхая и признавая своё полное поражение.       — Если Вы хотите, мы можем с вами немного размяться, — предложил каэнриец, видя смущение девушки и то, как она отвернулась.       Ей было крайне неловко становиться свидетелем подобной интимной сцены и сейчас была крайне благодарна новому знакомому.       — Буду рада. И можете звать меня просто Джинн, — Гуннхильдр улыбнулась, направляясь за мужчиной в противоположную от друзей сторону. И желательно подальше, ведь она успела заметить как Рагнвиндр отпустил руки кавалериста и обнял того за талию, второй рукой уперевшись в землю, чтобы не наваливаться всем телом.       — Тогда можете звать меня Дайн, — блондин лишь мельком посмотрел на двух мечников на земле, после чего полностью сосредоточился на своей спутнице. Этим двоим явно нужно побыть наедине без лишний глаз

***

      Тяжёлые серые тучи затянули ясное небо и скрыли за собой солнце. Отдалённо можно было услышать нарастающие раскаты грома и увидеть тусклые вспышки молний. Хоть и был полдень, но потемнело так, будто уже вечер и скоро наступит ночь. Казалось, сама природа хмурилась и злилась на то, что вырвавшаяся тварь бродит по земле.       Порывы ветра подхватывали собранные в высокий хвост огненные волосы, путая пряди между собой. Вся поза мечника говорила о его напряжении от ожидания и готовности в любой момент вступить в схватку, которая обещает быть ожесточённой. Мастер стоял посреди амфитеатра, сжимая в одной руке клеймор, а рядом находился Альберихом, который заплетал лазурную прядь в косу, чтобы не мешалась. По лёгкой дрожи изящных пальцев Рагнвиндр мог сделать вывод, что Кэйа нервничает, а может даже боится, хоть и не показывает этого. Что ж, это вполне оправдано. Однажды этот монстр уже почти отобрал его жизни и вот снова им предстоит встретиться лицом к лицу.       Когда тот закончил и опустил руку, Дилюк переплёл их пальцы и несильно сжал ладонь, посмотрев на капитана. Тот тут же поднял на него взгляд и закусил губу, ничего не говоря. Знал, что Рагнвиндр и без слов прекрасно понимает, что творится в его душе. Становилось спокойнее лишь от одного присутствия Дилюка рядом, хоть страх полностью не желал уходить.       — Я с тобой, — молодой мастер поглаживал ладонь в перчатке большим пальцем, желая хоть как-то успокоить и поддержать. — Сразу, как закончим, отправимся домой, я достану вино, которое делал отец. Помнишь, ты хотел попробовать?       — Это ты про тот его эксперимент со вкусами, когда нам было по пятнадцать? — на лице рыцаря появилась слабая улыбка. Сердце грело, что Дилюк старался его отвлечь даже в такой ситуации, когда он сам напряжён.       — Именно. Оно самое, — аловолосый согласно кивнул. — Я не трогал эти бутылки и никогда не выставлял в «Доле Ангелов». Хотел однажды открыть их с тобой.       — Ты даже со мной выпьешь по стаканчику? — заинтересованно спросил Альберих. Чтобы Рагнвиндр добровольно согласился пить ненавистный ему алкоголь? Вот это новость! Но такой шанс капитан точно не может упустить.       Винодел успел лишь кивнуть, как послышались приближающиеся тяжёлые шаги, которые явно не принадлежали стройняшке-Джинн или Дайнслейфу, который всегда ходил почти бесшумно, где бы не находился. Да и они разместились с разных сторон, чтобы оценить численность противника. А значит это могло означать лишь одно.       Он здесь.