Bring me back to life

Beyonce Avenue — One More Day       — И тогда отважный Додоко сказал рыцарю: «Ничего не бойся. Вместе мы победим рыбовоинов!». Храбрый рыцарь решительно посмотрел на Додоко, готовый защищать свой дом, и…       Дилюк с улыбкой поглядывал на сидящих на диване возле окна Кэйю и малышку Кли, которая с комфортом разместилась на коленях капитана и чуть ли не с открытым ртом слушала новую сказку, что им передала Лиза.       Главный библиотекарь, стоит признать, постаралась на славу, сделав не только игру для ребёнка, но и написав историю про её любимого Додоко. И это было как нельзя кстати, ведь им было необходимо чем-нибудь занимать маленького энергичного рыцаря, чтобы она не мчалась глушить рыбу на озере, поджигая флору и пугая не только местную фауну, но и жителей. Сейчас Кли находилась на попечительстве Лизы, но та тактично передала девочку в заботливые руки вернувшегося капитана кавалерии и отправила их на винокурню, чтобы в городе ничего не разнесли за время отсутствия Джинн и той не пришлось всё это разгребать после возвращения. Кэйа особо и не возражал, ведь сам соскучился по малышке, к которой относился как к младшей сестре. Он, конечно, хотел вернуться на службу, снова побегать по поручениям, зачищая лагеря монстров, но и был не против ещё провести время дома с Дилюком и понянчиться с Кли. Девочку он просто обожал и относился, как к родной, с удовольствием приглядывая и обучая её чему-то.       Действующий магистр отправилась на плановую проверку территорий Мондштадта, чтобы выяснить, увеличилось ли количество монстров за последнее время, сократилось или же осталось примерно тем же. Ну это была официальная версия для подчинённых и жителей города, чтобы те не переживали из-за отсутствия второго магистра, недавних волнений из-за состояния капитана кавалерии и господина Рагнвиндра хватило с головой. Лизе и Кэйе же это виделось как шанс отдохнуть от бумажной работы и не просто отдохнуть, ведь отправилась Гуннхильдр не одна и не с отрядом рыцарей, а с Дайнслейфом. Он, к слову, сам предложил помощь с этим. Были ли Альберих с Рагнвиндром удивлены? О да, ещё как! Ведь до этого хранитель не особо проявлял интерес к другим людям и, тем более, делам рыцарского ордена. Но Кэйа радовался уже тому, что подруга наконец-то хоть немного расслабится и проведёт время в хорошей компании. Дайн всё же отличный компаньон и собеседник, а также отменный мечник, так что оба в полной безопасности и нет нужды в беспокойстве.       Сам же винодел читал документы, которые вновь успели скопиться за время их отсутствия во время охоты на чтеца Бездны и пока отлёживались после сражения. Эльзер хоть по возможности разбирал их, но не являлся хозяином винокурни и не мог ничего утверждать и принимать самостоятельные решения, не посоветовавшись с господином, а тот был не в состоянии, чтобы вернуться к делам. Хотя сейчас Рагнвиндр часто отвлекался, любуясь тем, с какой нежностью кавалерист посматривает на ребёнка, как бережно придерживает за пояс, чтобы ей было удобно, и она не скатилась на пол, и как мягко отвечает, когда ребёнок прерывает чтение вопросами и воскликами, тыкая при этом на очередную картинку в книжке. Такой домашний Кэйа только для самых близких и больше никто не увидит его таким, не будет знать, что у экстравагантного капитана есть подобная сторона. И также Дилюк понимал, что Кли ни за что бы не вела себя так спокойно в месте и с людьми, с которыми ей некомфортно. Сердце радовалось, что он нравится этой малышке, хоть она и зовёт его хмурым взрослым. И сейчас она проводит дни в его, их с Кэйей доме, создавая новые прекрасные моменты вместе, и нарушая привычную тишину особняка детским задорным смехом.       — Додоко самый отважный! И он победил всех рыбовоинов прыг-скок бомбами! — девочка радостно захлопала в ладоши, когда сказка закончилась.       — Да, храбрый Додоко помог рыцарю всех спасти, — капитан поцеловал малышку в макушку, закрыв и отложив книгу на подоконник. — Понравилась история, которую написала Лиза?       — Очень! Спасибо, братик Кэйа, что прочитал её для меня! Кли обещает быть послушной и не кидаться бомбочками в слаймов, пока она в гостях у мастера Дилюка, — улыбнулась Искорка, а затем посмотрела на сидевшего за столом хозяина дома. — Тут растёт самый вкусный виноград! А можно мне его поесть прямо с кустиков?       — Ох, Кли, боюсь этот виноград…       — Можно. Но не с кустов. Хочешь пойти вместе собрать корзинку, а затем посидеть на берегу озера и съесть его? — Дилюк вклинился в разговор, уловив неуверенную интонацию капитана, который не хотел обижать ребёнка, но должен был отказать, ведь виноград растили для напитков и продажи, а не подобного.       — Правда-правда? Хочу! — малышка активна закивала и спрыгнула на пол, подбегая к виноделу и беря его за руку, потянув к двери.       Мечники обменялись понимающими взглядами. Рагнвиндр кинул взгляд на стопки документов и махнул на них рукой, решая сделать перерыв и провести время в обществе возлюбленного и маленького рыцаря. Они с Альберихом двинулись за ребёнком на улицу, и капитан параллельно попросил Аделинду принести им корзинку для сбора ягод на виноградники. Женщина кивнула, проводив троицу широкой улыбкой, радуясь, что невзгоды для её воспитанников закончились и началась белая полоса, где они наконец-то могут наслаждаться каждым мгновением жизни.

***

NF, Britt Nicole — Can You Hold Me       Находясь за собором Барбатоса можно было приглушённо слышать хоровое пение монахинь на полуденной службе, а также представить недовольно-обречённое лицо Розарии, которую снова поймала и притащила Барбара. У этой девчушки получалось находить необычную монахиню на удивление быстро и всякий раз уговаривать вернуться в храм, хоть старшей и не хотелось. В просторном зале почти не было ни единого свободного места на лавочках, ведь большая часть горожан находилась внутри за исключением несущих службу рыцарей, ушедших за город искателей приключений, главного библиотекаря и двух мечников. Они выкроили время до обеда, чтобы наконец-то сделать кое-что, что давно откладывали.       И вот стоят на кладбище при соборе возле одной из могил, смотря на надгробную мраморную плиту.

«Крепус Рагнвиндр, любящий отец и муж» — гласила надпись на камне.

      Оба молодых человека положили к надгробию букеты из сесилий и ветряных астр, что так любил мужчина при жизни. Лёгкий ветерок колыхал нежные лепестки, наполняя воздух цветочным ароматом, что часто витал в особняке Мондштадта, что когда-то принадлежал Рагнвиндрам, ведь горничные следили, чтобы в доме всегда были свежие цветы, когда приезжали господа.       Что в карминовом, что в синем взгляде читалась светлая тоска по тому, кого можно теперь отыскать лишь на фотографиях и воспоминаниях, что оба юноши хранили в своих сердцах.       Альбериху казалось, что ему тяжело сделать даже один вдох. Грудную клетку болезненно сдавливало, воздуха не хватало, а к глазам подступали горячие слёзы, грозящиеся побежать по загорелой коже щёк. Перед глазами проносились картины из его комы, принося этим ещё больше боли: широкая улыбка и ласковый взгляд бордовых глаз, даже фантомно ощущались крепкие, тёплые отцовские ладони на плечах, словно мужчина стоял прямо за ним, выражая так свою поддержку. И прямо сейчас ему жутко хотелось вновь нырнуть в эти объятия, ещё раз вдохнуть родной запах, что всегда успокаивал, но Кэйа не жалел о своём выборе вырваться из сладких грёз. Ни в коем случае. Его место рядом с Дилюком. Его Дилюком.       Младший Рагнвиндр уже легче переносил приходы сюда, ведь приходил несколько раз со дня своего возвращения. Он давно смирился со своей потерей и чувствовал лишь лёгкую тоску, дышать было проще и уже не возникало желания выть от разрывающей на части душу боли. Время и правда лечит, учит жить несмотря ни на что. И было немного проще от того, что в отличие от Кэйи он не видел отца живым с того самого дня, а вот Альберих… Он жил с Крепусом всё то время, что пребывал в коме и винодел понимал, что тот чувствует, ведь то же самое он и сам ощущал по возвращению в родной город. Но сегодня они пришли не скорбеть, а порадовать Крепуса, так что Дилюк решил начать первым.       — Отец, мы наконец-то пришли к тебе вдвоём. Прости, что заставили ждать и волноваться, но мы решили все свои разногласия, объяснились друг перед другом и больше не расстанемся, — младший Рагнвиндр приобнял рыцаря за плечи, показывая, что он рядом и поддержит, смотря на имя родителя. — Я больше не отпущу руку Кэйи ни за что на свете и буду его оберегать.       — Мы будем оберегать друг друга, мастер Крепус, — искренне улыбнулся синеволосый, положив свою руку на талию пиро-мечника, мысленно благодаря того за проницательность. Ему действительно необходима сейчас поддержка, ведь он не смел приходить сюда всё то время, пока они были в ссоре с Дилюком, да и сам капитан винил себя в смерти их отца, в постыдных мыслях об освобождении, словно он предал свою семью. — Я всё же стал капитаном кавалерии, представляете? И теперь занимаю кабинет Дилюка ха-ха!       — Кэйа, — пламенные глаза посмотрели с лёгким укором, но взгляд тут же смягчился, когда получил быстрый поцелуй в щёку. — Отец, я надеюсь, вы приглядите за нами и дадите своё благословение, ведь мы решили связать свои жизни перед лицами Архонтов.       — Ха-а, да, этот пройдоха всё-таки добился своего и сделает меня своей невестой, — наигранно вздохнул капитан и дёрнулся от тычка в бок. — Я больше не оставлю Дилюка одного, мастер Крепус, и буду идти с ним рука об руку. Обещаю вам. Я люблю его больше жизни.       — Как и я люблю его. Мы смогли справиться со всем, что свалилось на нас, — винодел уткнулся носом в висок рыцаря, прикрыв глаза и вдыхая любимый запах. — Мы хотели рассказать вам об этом первым перед отъездом.       — Мастер Крепус, спасибо, что стали мне отцом, которого у меня никогда не было, что подарили мне дом и семью. Вечность буду благодарен. Я никогда не был так счастлив, как в годы, когда мы жили все вместе. Вы растили меня словно родного, всегда поддерживали и подбадривали, когда у меня что-то не получалось, многому научили. С вами я узнал, что такое настоящая семья и как важно ценить тех, кто дорог, — Альберих прижался ближе к аловолосому, собираясь с силами наконец кое-что сказать о чём почти забыл. — Дилюк, отец, просил кое-что тебе передать перед тем, как я вернулся.       — М? Что? — удивлённо спросил Рагнвиндр, вскинув брови вверх. Об этом Кэйа упоминал впервые. Скорее всего, это предназначалось тому Дилюку, а не ему, но раз Альберих считает, что ему нужно это услышать, то он сделает это.       — Он просил сказать следующее, — рыцарь закусил губу, вспоминая момент последней встречи с Крепусом, когда прощался, и только открыл рот, но внезапно вокруг них закружился ветряной поток и очертания собора и пейзажа смазались, отрезая молодых людей от мира.       Открыв глаз, кавалерист замер, раскрыв рот от шока, но так не проронил ни звука, смотря за спину Дилюка.       Тот заметил остекленевший взгляд и побежавшие по щекам ручейки слёз, блестевших на солнце, и резко обернулся, готовясь защищать дорогого ему человека, но тоже застыл каменным изваяние. Сердце пропустило удар, из лёгких словно вышибли весь воздух и дыхание перехватило. Руки мелко затряслись, а мозг отчаянно отказывался верить глазам, ведь это просто невозможно.       Перед ними стоял тот, кого ни один, ни второй уже не надеялись увидеть. Всё та же белая жилетка, черные короткие перчатки, выбившиеся из хвоста прядки у лица. Он выглядел точно также, как в восемнадцатый день рождения Дилюка, ничуть не изменившись. Мужчина смотрел мягко, нежно улыбаясь и распахнув руки. Не сговариваясь, оба мечника тут же бросились к отцу, ныряя в крепкие объятия, по которым тосковали все эти годы и которых так не хватало в моменты слабости, когда становилось совсем невыносимо. Ни одного из них не волновало, как это возможно, было лишь важно то, что представилась возможность ещё раз увидеть того, кто так далеко от них теперь.       Старший Рагнвиндр тихо рассмеялся, поглаживая сыновей, которые доверительно жались к нему совсем как в детстве, по волосам. Он и сам не понял, как оказался перед ними, но радовался возможности прижать к себе своих мальчиков и сказать то, что не успел из-за несчастного случая.       — Вы оба — моя гордость и радость. Самое дорогое, что есть у меня, — в давно забытом голосе чувствовалось столько любви, что у обоих юношей сжались сердца, а горлу подкатил ком, но оба сдерживали рвущиеся наружу слёзы. — Люк, Кай, я так счастлив увидеть вас снова. Вы стали прекрасными людьми. Я надеюсь, что с этого момента вы будете всегда вместе и все невзгоды обойдут вас стороной, что вы будете следовать своим сердцам. Наслаждайтесь жизнью, цените друг друга, любите. И помните, что я люблю вас больше всего.       Образ постепенно стал тускнеть, пропадать на глазах, пока не исчез также неожиданно, как и появился. Ни Кэйа, ни Дилюк не успели и слова сказать Крепусу за эти секунды, что длилась их встреча, но слова отца отпечатались в памяти и мысленно оба пообещали пройти через эту жизнь, не отпуская друг друга.       С крыши собора раздался радостный смех, и бродяжка-бард исчез из поля зрения, не позволяя себя увидеть вскинувшим головы мечникам.

***

Payton Parrish — Fall In Love       От дуновения ветра нежные лепестки сакуры розовым дождём посыпались на прогуливающихся по тропинке мечников, которые замерли и подняли головы, любуясь этим прекрасным цветочным танцем. В воздухе витал лёгкий, ненавязчивый аромат, который хотелось вдыхать вечно, как и находиться в этом райское месте, любуясь тем, что нельзя увидеть в родных землях.       От охоты на Глаза Бога не осталось и следа, так что регион Электро Архонта предстал совсем иным, нежели в слухах и представлениях, что складывались в голове после некоторых рассказов тех, кто там бывал, или же информации из книг. Умиротворение и покой окутывали с ног до головы. Дети бегали от одного прилавка на острове к другому, совсем как капитан кавалерии несколько минут назад, теряясь в своих желаниях, что хочет попробовать первым. Его спутник следовал за ним, тихо посмеиваясь и изредка закатывая глаза, с лёгкой улыбкой смотря в спину. В душе чувствовалась безмятежность от нахождения предмета обожания рядом, а также из-за отсутствия каких-либо рабочих дел и иных проблем. Только он, Дилюк, Кэйа и незнакомый фестиваль региона Вечности. Сейчас они оба могли позволить себе расслабиться и насладиться временем вдвоём, ведь для этого они и уехали в отпуск, как только разобрались с делами, оставив всё остальное на доверенных лиц.       Выбор пал на Иназуму, так как это полная смена обстановки, далеко от дома и ни один, ни второй туда ещё ни разу не ездили, а по прибытию и вовсе узнали, что попали на время проведения фестиваля. Так что не могли упустить эту редкую возможность насладиться местной культурой и их блюдами. Кэйа даже про алкоголь не вспоминал, таская Дилюка лишь туда, откуда вкусно пахло едой, или же к лавкам с сувенирами, чтобы выбрать для каждого из их друзей что-нибудь. Рагнвиндру вспоминалось, как Альберих в детстве точно также бегал от одного торговца к другому, когда те приезжали в Мондштадт и Крепус брал сыновей с собой, покупая им всё, что бы те не попросили. Раньше Рагнвиндр мысленно ругал отца, что так потакает им, особенно Кэйе, но сейчас делает абсолютно точно также. Ну просто невозможно устоять перед этим сверкающим восторгом и детской наивностью взглядом!       Внезапно рука в перчатке коснулась алых кудрей, вырывая винодела из мыслей. На синей макушке находилась лисья маска, которую они купили сразу, как пришли сюда, ведь это одна из местных традиций, на макушке винодела находилась такая же маска, только кошачья, точнее, нэко, как им сказал торговец.       Рагнвиндр вскинул бровь на жест кавалериста, без слов задавая вопрос. Сам капитан нежно улыбался и показал лепесток, который снял.       — Тут прекрасно, правда? Даже не верится, что совсем недавно люди тут дрожали от страха перед своим Архонтом, а сейчас так беззаботно веселятся, — протянул капитан, взяв своего спутника за руку, и хотел двинуться дальше, но его дёрнул назад. Кавалерист врезался в широкую грудь и вопросительно вскинул брови, посмотрев в горящие тёплым пламенем алые глаза.       — Верно, тут волшебно, — кивнул хозяин винокурни. — И я так рад, что мы решили вместе куда-нибудь съездить. Никакой работы, никаких рыцарей, никаких обязанностей и статусов, только ты и я.       — Как это никаких рыцарей? А как же я, мастер Дилюк? — ухмыльнулся капитан, с прищуром смотря на возлюбленного, который фыркнул на его реплику.       — Сейчас ты не капитан Альберих, а Кэйа Альберих, мой возлюбленный и жених, — аристократ поднял руку рыцаря и поцеловал красующееся на безымянном пальце помолвочное кольцо, которое он подарил в первую ночь на корабле, когда они отбыли в Иназуму.       Ночь выдалась ясной, небо горело тысячами звёзд, а полная луна светила ярче солнца. Море тихо шумело, неся корабль в далёкие земли. На палубе не было никого, а не спящие мечники любовались удаляющимся родным городом, так что хозяин винокурни решил, что это просто идеальный момент для предложения. Кэйа даже не смог сдержать слёз и что-то нелепое ляпнуть, лишь пробормотав согласие и бросившись на шею пиро-мечнику, шепча о том, насколько сильна его любовь.       — Фату не надену, даже не надейся, — рыцарь перехватил руку хозяина винной индустрии и сцепил их пальцы в замок, не обращая внимание на косящихся в их сторону коренных жителей. — Я люблю тебя, Люк. Всегда любил: сначала как друга и брата, затем как возлюбленного. Как бы ты не ненавидел меня и не отталкивал, я ни разу не допустил мысли, чтобы отречься от тебя. И я клянусь всегда быть на твоей стороне.       — Большего мне и не нужно, Кай, просто будь рядом.       Рагнвиндр с нежной улыбкой посмотрел в васильковый глаз, дёрнул рыцаря за руку на себя и втянул в поцелуй в тот же момент, что раздались залпы фейерверков, свет которых освещал землю разноцветными всполохами. Но ни капитана, ни винного магната не волновало это зрелище, лишь человек, чью руку он держит и чьи губы сминает в немного жадном, но наполненном любовью поцелуе, от которого оба сердца заходились в бешенном ритме, а щёки окрашивал лёгкий румянец.       Это определённо можно считать отличным окончанием фестиваля и началом нового пути, по которому они отныне пойдут вместе, крепко взявшись за руки, не позволяя друг другу упасть.