Чернила

Лорд Ветинари, настоящим Патриций города Анк-Морпорк был человеком, в общем и целом, неглупым. С той же уверенностью можно утверждать, что он был человеком достаточно трезвомыслящим. На самом деле, он был примерно настолько неглупым и трезвомыслящим, что один его взгляд (особенно после назначения на место, собственно, Патриция) в последнее время приобрел эффект, в анк-морпоркском быту достигаемый только пинтой специального пустынного клатчского кофе. От одного этого взгляда самый опьяненный властью идиот, недавно еще процветавший при лорде Капкансе Психопатическом, неожиданно становился мудрее и лишался малейших иллюзий относительно прочности своего положения сейчас или в будущем. Так вот. Вероятно, именно в силу таких полезных свойств Патриций Ветинари достаточно быстро понял, что он совершил огромную, просто чудовищную ошибку. Да, персона его второй половины оказалась несколько неожиданной. Ну так что ж? С этим можно работать. Такого человека следовало как минимум изучить. К сожалению, приходилось признать, что крайнее разочарование и вызванные установкой Связи эмоции практически лишили Ветинари на недолгое время его здравого рассудка. Увы, даже теперь, когда упомянутый рассудок вернулся, Хэвлок отчаянно не желал ничего знать о новоиспеченном капитане - Ваймс оставил не лучшее впечатление. Существует предположение, что родственные души часто очень сильно похожи, если не по внешним проявлениям (хотя когда такое случается, это как правило, поразительные пары) то внутренней сутью. Много же это говорит о нем, Ветинари. Увы, Хэвлок в свое время изучал данную тему крайне пристально. Поэтому осознавал и другое: узнать этого человека придется. Связь установлена, слова произнесены, Чернила Ваймса изменили цвет, теперь уже ничего не попишешь (Патриций про себя с мрачным удовлетворением отметил получившийся каламбур). Ваймс во время их первой - и пока что единственной - встречи был, увы, прав в одном: так не делается. Ветинари, говоря тому об имевших место прецедентах, умолчал, что ни один из них не закончился хорошо. По поводу болезненности от смерти партнера капитан тоже не ошибался. Не то, чтобы такое обстоятельство стало препятствием - Патриций был практически уверен, что выживет и быстро оправится - но времени на слабость у новоявленного правителя нет. Проницательность капитана вызывала досаду. Сам факт этой досады - тревожил. Несмотря на принятое решение действовать, едва ли не впервые в жизни проблема Хэвлока Ветинари была во внутреннем сопротивлении. Он велел своим клеркам собрать данные обо всех капитанах всех подразделений городской стражи - но боги знают, чего ему стоило вчитаться как следует в дело Ваймса. Мысль стопорилась уже на первых строках досье. ________ Ее - мысль - можно было понять - все, что касалось капитана Ваймса, было новой, неразведанной, опасной территорией. С мыслями, ступившими на данную местность, происходили ужасные вещи. Они становились несколько путанными, а иногда даже менее связными. Иногда - о ужас, они привлекали как хищников, Неуместные Чувства. Разумеется, в таких условиях бедолаги начинали скакать и метаться, пока их, наконец, просто не Подавляли. Теперь, ради элементарного самосохранения мысли начинали стопориться и топтаться, едва понимали, куда это их занесло. К сожалению, фокус с топтанием проходил только первое время. Сейчас уже Второй Помысел стал ненавязчиво подталкивать мысли в нужном направлении - одновременно приглядывая, чтобы те не выкинули чего-нибудь этакого. _________ Поначалу Патриций испытал облегчение, смешанное с недоумением - это был простой парень из трущоб, сын стражника, живший с матерью на Заводильной улице; никогда не был лейтенантом, из сержантов махнул прямиком в капитаны его, Ветинари, милостью. Взяток не брал - впрочем, никто и не давал в наши времена взяток Ночной Страже; это был удел Дневной и немного Дворцовой. Дрался капитан неплохо, но ничего выдающегося; был грамотен и не совсем идиотом - но, опять же, ничего выдающегося; частенько угрюмо напивался - но и тут ничего особенного. Дочитав до конца отчета, Патриций поразмышлял немного над собственным облегчением. Едва заметно нахмурился. Если верить досье, по меркам Анк-Морпорка капитан Ваймс был едва ли не святым. Лорд Ветинари не верил в таких людей. Его глубокое убеждение заключалось в том, что любой гражданин, в том числе и гражданин Анк-Морпорка (в особенности Анк-Морпорка) был в чем-нибудь да виновен. Кроме того, беспокоило вот это "дерется неплохо, но ничего выдающегося". Патриций до сих пор помнил, как его собственные волосы и запястье оказались зажаты в чужих кулаках. Да, у капитана была серьезная фора, из-за воздействия Чернил в ту их встречу самое тело Ветинари безобразно медленно повиновалось командам разума - и все же, даже с учетом этого его состояния, Патриций мог свидетельствовать о хитрости, отменных рефлексах, неожиданной силе и почти самоубийственном бесстрашии новоявленного капитана. Это воспоминание заставило Ветинари моргнуть лишний раз. Мысль явно двинулась не в ту сторону. Он несколько раздраженно уставился на досье. Похоже, в будущем ему предстояло удовольствие прочесть эту историю еще раз, и помоги боги следующему автору, если второй вариант не будет лучше. Подумать только, раз такие агенты являлись ведущими людьми лорда Капканса, не удивительно, что... сменить его было так легко. С другой стороны, возможно, капитанов сочли настолько несущественной темой, что отдали задание каким-нибудь стажерам? Патриций позвонил в колокольчик. Вошел временный секретарь. Он дрожал. Вероятно от холода - лорд Ветинари не любил топить камин, и стылые осенние вечера никак не влияли на эти его предпочтения. Впрочем, возможно, секретарь трясся просто по привычке - это был, в конце концов, секретарь, занимавший это место еще при лорде Капкансе. Очевидно, Ветинари нужны были досье новых претендентов на эту должность, и срочно. - Подателю сего, - бесстрастно произнес Патриций, указывая на отчет, - вырази благодарность и выдай двадцать долларов на дорожные расходы. - Д-дорожн-ные р-расходы, в-ваша м-милость? - Да. Пусть его известят, что его новым заданием будет досье... - он немного поколебался, - скажем, досье Игоря. - Игоря, с-сир? Но какого и-именно Игоря? Уголки губ его светлости еле заметно дрогнули. - Это автор должен выяснить сам. Что касается этого... произведения, - он брезгливо взглянул на бумаги, - должен признаться, что я ожидаю от него большего. Секретарь тупо уставился на досье. Патриций тихонько вздохнул. - Забери и попроси переделать. - Но ведь шпи... к-клерк отбывает в Уберва-альд, в-ваша м-милост-ть. - Ничего. Пусть этим займется кто-то другой. Не столь... оперативный. - Д-да, в-ваша м-милость. Секретарь вышел, пятясь и прижимая злополучные документы в сердцу, словно письма возлюбленной. Патриций постарался не морщиться. Самое сложное - не отправить в Убервальд самого секретаря до того, как получит список новых кандидатур. Он каждый день ужасался бардаку, оставшемуся от предыдущего владельца Дворца. Проблема кадров была самой худшей. Если подумать, на фоне прочих этот Ваймс был почти потерей. Может быть... нет. Нет, нет смысла думать об этом. Еще не сейчас. ________ Мысль печально мигнула электрическим импульсом и угасла, не успев осуществить бегство через ближайший аксон. А ведь почти получилось. Как здорово бы было продолжать постоянно сворачивать на другие, безопасные темы. Не обязательно о служащих Дворца - например, можно было бы припомнить, когда будет следующее полнолуние и успеет ли клерк добраться до Убервальда, и какой политический сигнал подаст этот растяпа, когда попадется молодому барону, и... Второй Помысел бесстрастно констатировал неудачу. Таким темпом область "капитан Ваймс" еще долго останется неисследованной. В этом месте карта разума Патриция с тем же успехом могла бы быть помечена фразой "тут водятся драконы". Запретные области, конечно, не были абсолютно неслыханными. Но неисследованные предварительно... Второй Помысел беспокоило - что еще может там обитать? Если не взять ситуацию под контроль, это "что-то" так и будет там прятаться, бесконтрольно расти и однажды - неизбежно и определенно - вырвется на свободу. ______ Второе досье включало в себя уже новые факты. К примеру, мать Ваймса по роду занятий была учителем. Эта уважаемая профессия обеспечивала ей и ее сыну достойную жизнь на улице по соседству с Тенями в уютном домике размером немногим больше сторожки, а также роскошные обеды, раз в пару недель даже включавшие в себя тощую курицу. Отец Ваймса, так же как сын, был стражником - но "был" нынче стало ключевым словом. Сам Ваймс в детстве состоял в банде - название которой показалось Патрицию смутно знакомым - одновременно, впрочем, посещая благотворительную школу, где работала его матушка. В Стражу он поступил в нежном возрасте семнадцати лет и почти сразу же оказался замешан в волнениях, сопровождавших приход к власти Патриция лорда Капканса... _________ Мысль ощутила, что теряется. Она была новенькой - своего рода новобранцем в разведовательном отряде, созванном специально для исследования "Ваймской" темы. Бдительный контроль Второго Помысла обеспечивал медленное, но упорное продвижение по этому опасному краю, и мысль, освоившая несколько удачных путей для отступления и последующей перегруппировки, почти поверила, что однажды придет к заветному Логичному Умозаключению - а может быть, даже к Приемлемому Решению. Но сейчас перед ней вдруг оказалось совершенно другая местность пересеченного мысленного ландшафта. Пересеченного настоящими баррикадами - и телами. Здесь была заповедная территория. Сюда было нельзя. Это не свежеоткрытая Ваймская область - для этого места существовали правила. Никаких Лишних Чувств и Недостойных Эмоций. Никакого позорного метания. Здесь недостаточно рациональную, логичную, смелую и одновременно взвешенную мысль Обрывали без проволочек. Здесь всегда незримо присутствовал не только Второй, но и Третий помысел. А еще иногда, поговаривали, здесь все же допускались Определенные Чувства. Страшно сказать - по слухам, здесь иногда даже замечали Мечты. Мысль осторожно огляделась. Это было насыщенное пространство, в воздухе витали воспоминания о запахах сирени, табака, свежей крови и чего-то ужасного, ассоциирующегося со смертью от удара мечом в живот. На земле, как и сказано, были разбросаны мертвые и умирающие тела. Одно из них как бы существовало в центре композиции, и вокруг него витали знаки вопросов и клочья дымки Отрицания. На глазах изумленной мысли рядом с трупом из общего фона выделилась новая фигура. Это был юноша в форме стражника. На лице у него, - возможно, если память не подводила - были слезы, - и точно было страдание. У него были светлые волосы, выбивающиеся из-под шлема, и суховатые мышцы плохо питавшегося, но много двигавшегося человека. Он, казалось, был ранен, поскольку упал на колени рядом с основным объектом воспоминания и теперь корчился, крепко сжимая левой рукой плечо. Мысль уставилась на это самое плечо, - это самое место!- замерла, вспыхнула совершенно иным воспоминанием, судорожно дернула за недавно образованный аксон и... была резко Оборвана. Второй помысел очень тщательно выбрал среди поредевшего отряда самую холодную и логичную мысль и направил ее продолжить дело павшего товарища, снабдив добытыми сведениями, но запретив приближаться к воспоминаниям о Славной Революции, а также проинструктировав пробираться к разведываемой территории через отдел Кадров. Третий помысел отметил, что потревоженное воспоминание все же всколыхнуло загнанное в щели баррикад Горе, и сделал пометку обязательно разобраться с этим во время ночного сна. _________ Ветинари положил второй экземпляр досье на стол. Какая досада. Начиналось не так уж и плохо - умеренно грамотное письмо, столько подробных сведений при лаконичном изложении - но клерк неизвестно зачем решил добавить собственные выводы о благонадежности стражника, участвовавшего в преступных бандформированиях, и способствовавшего приходу к власти ныне отстраненного от нее (и от жизни в целом) правителя. Как будто кто-нибудь его спрашивал. Тем не менее следовало кое-что проверить. Его светлость выдвинул ящик стола и достал оттуда другую стопку бумаг. Поворошил их, пока не нашел нужное. Ага! Волч Воунз, родился на Папоротниковой улице у дочери священнослужителя одного из омнианских культов, объявленных еретическими в силу чрезмерной нетерпимости, после чего вместе с молодой матерью переехал на Заводильную улицу, где та прожила следующие двадцать лет, принимая белье в стирку. В детстве был участником банды... ну да. Да, конечно. Ветинари на всякий случай проверил имя клерка, составившего отчет о Ваймсе. В. Воунз. Значит, личная неприязнь. Замечательно! Это может быть очень полезно. Патриций аккуратно сложил и убрал документы, после чего устроил локти на столе, а кончики пальцев сложил перед своим лицом. Такие жесты всегда помогали ему укрепить самообладание. Помимо этих бумаг было много других. Жалобы из Гильдии Воров - слишком много. Выражающее смертельно вежливое недоумение письмо доктора Проблемса из Гильдии Убийц. Желчный рапорт капитана Квирка из Дневной Стражи. Благодарственное письмо молодой вдовы недавно погибшего при исполнении констебля Ночной Стражи за назначенную ей пенсию в пять долларов. Больше всего Ветинари беспокоила именно пенсия. С Ваймсом придется иметь дело. Он напрашивался на неприятности так нагло и откровенно, что выбора попросту не было. Конечно, правильный секретарь был бы очень хорошим подспорьем, но поначалу указать капитану на его место необходимо лично. Рука Ветинари поднялась к затылку и зависла, почти касаясь его волос. Ах, какая досада, что пришлось изменить прическу. Впрочем, как бы то ни было. Итак, стоит вызвать этого Волча. Расспросить его о былых деньках в банде и отношениях с юным Ваймзом. Указать на недопустимость в документах лишних мнений и признаков личного отношения. Для начала уволить, велеть передать задание более компетентному клерку, а когда испугается - сделать секретарем. А потом вызвать Ваймса и поставить на место. Место. Это было то самое место. На руке. Проявляясь впервые, Чернила приносят боль. Ветинари в то время, когда его собственная надпись - такое короткое слово, - прорезалась, только страшным усилием смог сдержать крик, и почти что лишился чувств. Но ему помогли. Очень может быть, Ваймс получил свою надпись на его, Ветинари, глазах. Удивительное совпадение. Но должно было быть не так. Хэвлок взял из лотка со "входящими" следующий документ. У него никак не получалось прогнать эту настырную мысль. Все должно было быть по-другому. _________ Третье досье было собрано собственным агентом Хэвлока. Итак, капитан Сэмюэль Ваймс. 29 лет, капитан Ночной Стражи, не женат и бездетен, имеет Чернила, местоположение - правое плечо, надпись скрывает, цвет надписи - красный. Родился на Серебряной улице в семье стражника Томаса Ваймса и выпускницы Гильдии Учителей Элис Ваймс (в девичестве Скоб). Отец погиб при неуточненных обстоятельствах (возможно, сбит телегой), матери сочетание неудачной (слишком миловидной) внешности и некоторых еще более неудачных (честность, а также верность памяти покойного мужа) черт характера помешало сделать карьеру в качестве гувернантки в богатом доме, в результате чего она с сыном переехала на Заводильную, что поблизости от Теней, где и живет до сих пор. Происхождение по линии матери почти не представляет интереса, а по линии отца предположительно восходит к Праведнику Ваймсу по прозвищу "Камнелиц". Можно с уверенностью утверждать, что фамильные черты проявлялись как в детстве, когда Ваймс участвовал в деятельности подростковых банд, уделяя внимание не столько мелкому рекету, характерному для кварталов, прилегающих к району Теней, сколько охране территории банды от других подростковых формирований (см. отчет клерка Аттенборо "О вкладе криминальных структур в саморегулирование экосистемы города Анк-Морпорк"), так и в юности, когда оный Ваймс стал первым из стражников, добровольно присоеденившихся к сержанту Килю во время "Славной Революции". В настоящее время капитан Ваймс продолжает с болезненным упорством пытаться противостоять всему, что он лично относит к несправедливости или угрозе для общества, как то: деятельность Гильдии Воров, деятельность Гильдии Убийц, деятельность Гильдии Алхимиков, деятельность Дневной Стражи; Дворцовой Стражи, частично Ночной стражи (см. отчет клерка Дарвина "Дж. Шноббс - человек или хуманоед?"), экспансия Теней на соседние улицы; а также периодически: аристократы; волшебники; жрецы гедонистических культов и темные клерки (см. счет за лечение гематомы на ребрах и легкого сотрясения). Дерется, как и следовало ожидать, подло, с использованием приемов, характерных для квартала Теней (см. отчет... ) Патриций приподнял брови и еще раз бегло пролистал досье. К последней странице была приложена серая тряпка, в которой можно было узнать обрывок затрепанного бинта. На нем жидкостью для письма, в которой, в свою очередь, узнавался очень крепкий кофе, было написано: "А вот этот уже ниплох. Если жилаете что-то узнать, ваша милость, можно просто спросить". Его милость вернулся к чтению досье. С неудовольствием отметил, что в характеристиках капитана Ваймса так и не указали любовь к эпатажу. Хотя, применительно к выходцу из Теней это все же, скорей, "показуха". Что ж. Все было сложнее, чем он ожидал. Этот человек, кажется, просто создан, чтобы создавать проблемы. И не те, что были бы сейчас к пользе города. Тем не менее, слабое место есть у каждого. В случае Ваймса это, со всей очевидностью, вдовы. А точней, вдовы и сироты стражников. Также старые стражники, ожидающие свою пенсию. Ночная Стража как таковая. Вероятнее всего - Славная Революция... но ее лучше не трогать. Ветинари подумал немного и затем позвонил в колокольчик. В комнату проскользнул осторожным подпрыгом Воунз. - Будь так добр, прикажи затопить камин, Волч. После этого вызови ко мне капитана Ночной Стражи. - Да, милорд. Сделать ему внушение в связи с последней жалобой доктора Боггиса, ваша милость? - Нет, не стоит трудов. Проводи его в кабинет, я с ним сам разберусь. - Через какое время после прихода, милорд? - Полагаю... семнадцати минут будет довольно. Для начала. Воунз понятливо кивнул. - Это все, сир? - Да, ты можешь идти. Волч. Этот человек был в своем роде находкой. Изобретательный (но не слишком) ум, замечательный набор навыков по вульгарной манипуляции, скрытность, мелкая мстительность, неизбытое чувство отверженности... если его использовать с толком, будет очень полезен. Слуга, присланный секретарем, всей согбенной спиной выражая почтительность, хлопотал над камином. Ваймса так не используешь. И что самое неприятное, даже не из-за самого Ваймса, хоть характер там не из легких. Но он кажется верным сострадательным человеком. Это было бы очень просто. Если бы Хэвлок всего лишь... приблизил его. Перевел бы в Дворцовую Стражу. Постепенно повысил до... да хоть телохранителя. Да, революционер, да - из рода революционеров - так что? Врагов следует держать ближе друзей. В случае со второй половиной - ближе будет в итоге попросту уже некуда. Мысль была с отвращением отброшена и теперь отползала, стараясь казаться невидимой. Второй помысел только вздохнул. Это ведь была дельная мысль, хладнокровная и по существу. Территория Ваймса казалась порой совершенно непредсказуема. Третий помысел тихо, вкрадчивым шепотом намекнул, что все могло бы выйти не так уж и просто, как кажется прямо сейчас. А четвертый бесстрастно заметил: "Но ты снова об этом думаешь". И тогда наконец-то пришли Бессилие и Вина. И густо запахло сиренью. Досье Ваймса горело недолго.