Счастливая сигарета

Спустя 3 дня после инцидента в кофейне Джисон все же решился написать Ыну. Чувство вины настолько разрослось в груди, что он не мог больше терпеть. Примерно час ушел на то, чтобы превратить мысли в цельные логичные предложения. Еще полчаса заняли раздумья о необходимости всех этих объяснений. Итак, в конце концов, спустя еще пятнадцать минут, он смог отправить лишь один процент того, что собирался. "Мне очень жаль, что я ничего не рассказал." Это было неправдой. Джисону не было жаль. И если он винил себя, то точно не за это. Тем более учитывая, что в действительности и рассказывать было не о чем. Все это было и остается враньем. Джисон отбрасывает телефон подальше от себя и принимается мерить шагами комнату. Он хотел написать, что Ыну не заслуживает этого. Не заслуживает той ситуации в кофейне, не заслуживает игнорирования и такого к себе отношения. Хотел уверить, что он ни в чем не виноват. Что вина лежит полностью на плечах Хана. Но не смог. Изначально он даже хотел рассказать правду. Объяснить, что тот парень, которым он продолжал грезить во время их отношений, сейчас помогает ему отомстить за то, что он выдумал. Хотел попросить понимания и может быть даже помощи. Но о какой помощи может идти речь? С чего вдруг он станет ему помогать? Джисон запутался. Погряз во лжи и теперь не знает, что ему делать. Он уже настолько глубоко, что ему даже поговорить не с кем, кроме своего отражения в зеркале. Разве что с Сынмином, и он думал об этом, но пришел к выводу, что просто не хочет. Ему сложно признаться себе, что он стыдится. Если по началу и казалось, что план гениален, то теперь так думать с каждым днем все сложнее и сложнее. Джисон падает спиной на кровать и закрывает глаза. Если бы Ыну узнал все из фотографии, которую они с Минхо собирались сделать, все было бы иначе? Чувство вины сдавливало бы сейчас его грудь? Кажется, тогда все бы шло по плану, и ему было бы спокойней. Но, с другой стороны, что от этого изменилось бы? Ему все равно приходится притворяться. Интересно, Ыну написал бы ему что-то? Что-то гневное или требующее ответов или радостное. Он ведь все понимает. Но почему? Единственный вопрос, на который Джисон так и не может ответить. Из всех неприятных моментов вокруг парня, этот – самый непонятный. Возможно, если бы ему хватило смелости, он бы так прямо и спросил. Телефон вибрирует где-то возле его лодыжки, и он слишком быстро подскакивает на кровати. "Все хорошо. Ты правда встречаешься с тем парнем?" Сердце Джисона неосознанно ускоряет темп. Он глубоко вздыхает и дрожащими пальцами быстро печатает ответ, не давая себе задуматься ни на секунду. Начнет вновь анализировать – пройдет еще час. "Да. Прости." Ему, должно быть, стоит перестать извиняться, но ничего не выходит, сколько бы он ни пытался. Руки нервно сжимают плед, до этого аккуратно сложенный в углу кровати, и парень ловит себя на том, что не может оторвать взгляда от телефона. Ыну уже печатает ответ. Зачем он так быстро отвечает? С другой стороны, если бы он отвечал чуть дольше, волосы Хана уже бы стали седыми. "Я рад, Джисон :) Ты ведь этого хотел." Джисон ненавидит скобочки. До этого момента он никогда этого не осознавал, но сейчас на все сто уверен в этом. Что они значат? Что он имел в виду? Это усмешка? Или он действительно рад? Парень заставляет себя сделать глубокий вдох и выдох, чувствуя, как спокойствие медленно циркулирует по венам. Он убеждает себя в том, что это не усмешка. Ыну ни разу не насмехался над ним. Это было бы нелогично. Должно быть, он действительно рад. На душе становится немного легче, чувство вины медленно ускользает через пальцы, пока он продолжает медленно и глубоко дышать. Спокойствие отрезвляет мозг, и он внезапно остро чувствует, что ему все же необходимо объясниться. Пока мысли бегут вперед, он вновь хватает телефон в руки и быстро печатает одно большое сообщение. "Это началось недавно. Я не был уверен, что хочу тебе рассказать, потому что считал это странным. Все еще считаю, если честно. Но мне правда жаль, что ты узнал обо всем таким образом. Надеюсь, ты не сердишься на меня. Я также не хотел тебя игнорировать, но ситуация, которая произошла между нами, мешала мне отвечать. Я плохо с тобой поступил и все еще не могу до конца перестать себя винить, так что я заранее прошу прощения, если вновь буду отвечать редко. Большое спасибо за понимание, я ценю это." Джисон отправляет сообщение, не перечитав. А затем отключает телефон и убирает его под подушку. Сейчас ему нужно чем-то занять себя, чтобы успокоить бешено бьющееся сердце. Возможно, Ыну заслуживает не такого признания, но это все, что он сейчас ему может дать. Джисон принимает решение сделать генеральную уборку, и тревожные мысли покидают его уже на этапе протирания пыли. А в это время Ыну в своей квартире легким движением руки смахивает слезу, тонкой струйкой рассекавшую щеку. Лишь после того, как он перечитывает сообщение в четвертый раз, ему удается напечатать «Все хорошо» в ответ. Он никогда не сможет признаться Джисону, что на самом деле расставание не далось ему так легко, как могло показаться. Что парень стал единственным, с кем он общается. И что долгое молчание, одностороннее общение и внезапно вскрывшиеся отношения совсем не помогают ему держать себя в руках. Ыну, наверное, никогда не сможет признаться в том, что постоянно пишет ему только от того, что больше некому. *** За день до возвращения Минхо Джисон ловит себя на мысли, что слишком сильно по нему соскучился. До этого он мог отвлечь себя работой, но теперь, когда ему дали два выходных (он специально попросил один на возвращение Минхо), он не знает, что ему делать. Джисон наивно полагал, что этот день ему удастся посвятить полному успокоению и моральной подготовке к возвращению парня. Как бы глупо это ни звучало, это имело смысл. Если все это время Джисон мог отвлекать себя мыслями о других вещах, то теперь он должен полностью сфокусироваться на предстоящем общении. Младший должен быть уверен, что не станет сыпаться в первую же секунду встречи. Ну уж нет, теперь он должен, обязан вести себя спокойнее. Хватит этого поведения малолетней фанатки. Но сейчас, сидя на кровати и стараясь медитировать, он не может сфокусироваться ни на чем, кроме сердца, набатом бьющего где-то в горле. Если лишь мысли о Минхо сотворяют такое, как он справится завтра? Конечно, они разговаривали по телефону. Минхо сам звонил пару раз. Просто рассказывал, как ему город, и интриговал Джисона тем, что купил ему сувенир. Ситуацию в кофейне они не обсуждали, но младшему так, наверное, было даже спокойней. Но одно дело говорить по телефону, а совсем другое – лично. Здесь он может на несколько секунд выключить микрофон, чтобы сделать вдох, но в реальной жизни у него ведь не получится просто ненадолго выйти из комнаты. Джисон решает прекратить это подобие медитации спустя полчаса. Это невозможно. Когда мысли возвращаются к Минхо, он не может оставаться спокойным. Никакое ровное дыхание его не спасет. Он глубоко вздыхает и наконец признает, что ему придется учиться справляться с этими эмоциями сразу на практике. Когда он аккуратно застилает пледом кровать, все еще погруженный в свои мысли, в дверь квартиры кто-то стучит. Джисон в мгновение секунды застывает на месте. Он никого не ждал сегодня. Пока он на цыпочках медленно пробирается по коридору, в дверь стучат снова. В этот раз громче и настойчивее. Джисон чувствует себя маленьким мальчиком, которого мама оставила дома одного. Кто это может быть? Сейчас уже почти девять вечера, в окнах квартиры практически отражается луна. Маньяки и киллеры ведь не стучат в двери, так? Джисон медленно и максимально тихо приподнимает крышку дверного глазка и, немного нервно подергиваясь и переминаясь с ноги на ногу, заглядывает в него. Минхо. Минхо со своей широкой лучезарной улыбкой стоит по ту сторону двери и вглядывается прямо в глазок, как будто знает, что на него сейчас смотрит напуганный до чертиков Джисон. У младшего уходит несколько секунд, чтобы осознать все, а затем он быстро поворачивает замок и открывает дверь. И застывает на пороге. Карие глаза смотрят в карие. Они оба не двигаются, и разница заключается лишь в том, что на лице Минхо слишком самодовольная и слишком лучезарная улыбка, а лицо Джисона по-прежнему выражает шок и легкий испуг. – Та-дам! – театрально восклицает старший, поднимая вверх обе руки, и уже собирается сделать шаг вперед, как его почти сбивают с ног. Джисон прижимается к нему всем телом, руки крепко обхватывают плечи, и он буквально повисает на старшем, уперевшись лицом в его теплый светло-голубой свитер. Теперь запах парня окружает его целиком, и он практически перестает дышать, когда теплые руки обхватывают его тело в ответ. Минхо тихо хихикает ему на ухо, легко поглаживая напряженную спину. Джисон позволяет себе наслаждаться объятиями целых две минуты. Румянец украшает его щеки, когда он наконец отстраняется и с улыбкой смотрит на Минхо. – Я… – Джисон в миг теряется, слова застревают в горле, и он прокашливается, стыдливо отведя взгляд, прежде чем продолжить, – я думал, ты приедешь завтра. Минхо чуть подталкивает Джисона в грудь, и тот от неожиданности делает несколько шагов назад, обратно в квартиру. Лишь спустя несколько секунд он понимает, что таким образом старший побуждал его вернуться обратно. Минхо закрывает дверь на замок, и лишь потом вновь смотрит на смущенного Джисона. – Получилось освободиться пораньше, – он пожимает плечами, стягивая с ног обувь, – я ведь не помешал? – Нет, нет, конечно.. конечно, нет, – быстро тараторит младший, краснея еще сильнее и мысленно ударяя себя по лбу уже в третий раз за пять минут. – Отлично, – медленно и тягуче произносит Минхо, а затем вдруг протягивает парню цветной подарочный пакет, который тот не успел заметить. Когда Джисон с подозрением косится на пакет и ничего не говорит, тишину вновь разрезает легкий смех старшего. – Обещанный сувенир, – объясняет он, и с морщинками вокруг глаз наблюдает за тем, как лицо Джисона медленно озаряется пониманием. Тот быстро хватает пакет, не забыв пробубнить “спасибо”, а затем приглашает старшего на кухню. – Я бы не отказался от твоего кофе, – мелодично пропевает старший, тут же усаживаясь на один из стульев, – я ничего не ел с поезда, а это было слишком давно. Джисон почти роняет пакет, но вовремя решается поставить его на столешницу. Он оборачивается на парня с удивленным выражением лица. – Ты приехал сразу с вокзала? "Слишком детский тон" – ругает он себя в голове, поджав губы. Но, кажется, парня это совсем не беспокоит и не смешит. Он вновь пожимает плечами. – Я вспомнил, что ты говорил про свой выходной. Подумал, провести вечер лучше так, чем ехать в пустой дом, – медленно произносит он, немного потягиваясь, и Джисон тут же отворачивается, чтобы скрыть вновь покрасневшие щеки. Минхо поехал к нему, потому что это было лучшим вариантом. Сердце снова колотится где-то в горле, и он всеми силами пытается противостоять теплу, разливающемуся в груди, словно патока, но ничего не получается. Джисон решает отвлечь себя приготовлением кофе. – Знаешь, я… – не оборачиваясь, еле разборчиво проговаривает он, – я готовил пасту вечером. Там осталось немного, я могу подогреть. Если хочешь. Он слышит смешок позади себя, но делает вид, что слишком занят перемешиванием кофейных зерен. – Выглядит так, будто ты ждал меня. Джисон кое как перебарывает себя и буквально заставляет свои легкие принять больше воздуха, чтобы не задохнуться. "Спокойно, Джисон, это обычный дружеский подкол" – пытается вразумить себя он, и спустя минуту ему наконец удается посмеяться. – Наитие. – Конечно. Они молчат еще минуту, но затем Джисону все же приходится обернуться, чтобы достать чашки. Он аккуратно и достаточно быстро пробегает взглядом по парню, расслабленно сидящему на стуле и внимательно изучающему каждое его действие. От этого становится еще более неловко. – Так что насчет пасты? – мягко и максимально непринужденно спрашивает он, возвращаясь к кофемашине. Главное вести себя спокойно. Он не супер-звезда. "Просто парень, в которого ты влюблен, Джисон". – Я бы и правда не отказался, – после недолгого раздумья произносит Минхо, а затем младший чувствует движение совсем рядом с собой, – давай я сам погрею. Джисон хмурится и поворачивает голову, упираясь взглядом в карие глаза Минхо. – Ну уж нет, – ворчит он, вытирая руки о кухонное полотенце, – ты - мой гость, помнишь? Тем более, после такого путешествия. Он фыркает и ставит перед Минхо чашку свежесваренного кофе. Тот хитро улыбается, но ничего не говорит. Лишь изучает. – Уверен? Я не устал настолько, чтобы… – Уверен, – тут же перебивает его младший и проводит взглядом от старшего к стулу, намекая на то, чтобы тот сел. Минхо медленно кивает, берет чашку кофе и присаживается обратно. А затем они возвращаются к непринужденному разговору, напоминающему телефонные. Минхо рассказывает, каких смешных людей он встречал, и как однажды его попросили сфотографировать очень милую пожилую пару на фоне одной из достопримечательностей. Показывает несколько фотографий на телефоне. Большинство из них забавные: Минхо держит телефон высоко над головой и обеими руками, корчит смешную рожицу, а на его фоне виднеется то памятник, то красивое историческое здание. Затем он тратит целых десять минут на то, чтобы рассказать, как долго он искал сувенирные магазины, и как много времени он выбирал что-то для каждого. – Подарок Сынмину было найти проще простого, – усмехается он, кивая в подтверждение своих слов, – с его-то коллекцией тарелочек. Джисон громко смеется, прожевывая очередную порцию пасты. Минхо настоял, чтобы тот тоже поел, и он не смог отказаться. – Кстати, почему это мой сувенир до сих пор стоит нераспакованный? – выгнув бровь, внезапно спрашивает старший, и Джисон тут же перестает смеяться, – ты что, подарки не любишь? На самом деле младший просто ждал подходящего момента. Ждал, пока все смущение смоется с щек, а спокойствие проникнет в грудь. – Люблю, – быстро проговаривает он, а затем чуть отклоняется на стуле и хватает пакет со столешницы, – мне просто нравится открывать подарки не на голодный желудок. Он почти краснеет снова, понимая, какая глупость вылетела из его рта, но, услышав смех Минхо, лишь поджимает губы. Вот оно. Теперь он себя контролирует. Теперь он сможет открыть подарок и не расплакаться. Наверное. Немного трясущимися руками он раскрывает пакет, и уже через секунду в его руках находится что-то, завернутое в однотонную сиреневую подарочную упаковку. Он слабо улыбается и бросает взгляд на тихо хихикающего Минхо. – Рви, не осторожничай, – командует он, и младший слушается. Он быстро разрывает бумагу, уже максимально заинтригованный, и сердце в одно мгновение падает в пятки. Небольшое настольное зеркало. Бледно фиолетовая рамка с незамысловатым, похожим на рюшечки, узором обрамляет круглое стекло. Джисон теряет дар речи. Минхо привез ему зеркало. Аккуратное, небольшое, очень красивое зеркало. – Это… я… – Я думаю, все знают, что ты их коллекционируешь, – он легко пожимает плечами и как бы невзначай закатывает глаза, якобы говоря "ничего оригинального". Но Джисон так не считает. Он аккуратно кладет зеркало на стол, и уже через секунду набрасывается на Минхо с крепкими и теплыми объятиями, возможно, вложив в это чуть больше эмоций, чем планировал. – Спасибо, большое спасибо, спасибо, спасибо… – не прерываясь шепчет он на ухо старшему, а тот лишь смеется и охотно обнимает его в ответ. Джисон проглатывает комок слез в горле. Плакать точно нельзя. Даже если это зеркало отныне лучшее во всей его коллекции. Он точно поставит его на прикроватную тумбочку, прямо возле себя. Джисон и правда очень чувствителен. – Я рад, что тебе понравилось, – мягко шепчет ему на ухо Минхо, и он чуть отстраняется, чтобы заглянуть в карие глаза. Чтобы тот увидел в паре глаз напротив бесконечную благодарность. Как будто постоянно повторяющегося “спасибо”, неконтролируемо слетающего с его губ, недостаточно. Джисон вздрагивает, когда Минхо протягивает руку и легко треплет его волосы. Его губы озаряет улыбка, от которой вокруг глаз появляются морщинки. Младший ловит себя на мысли, что слишком открыто любуется им, но он не успевает предпринять ничего по этому поводу, когда парень аккуратно обхватывает его плечи и склоняет голову вбок. – Мы могли бы посмотреть фильм. – Фильм? – удивленно шепчет Джисон, бегая глазами по лицу напротив. Слишком близко. Он может чувствовать его дыхание на своей щеке. – Я ведь обещал, – легко пожимает плечами старший, и парень, наконец пересилив желание, отстраняется. И если руки Минхо отпускают его, то глаза нет, – можно устроить пижамную вечеринку. Джисон хмурится. – Хочешь позвать кого-то еще? – медленно выдавливает он, чувствуя, как напрягаются мышцы во всем теле. Ему бы не хотелось делить этот вечер с кем-то еще. – Нет, Ханни, – уже через секунду хихикает Минхо, вставая со своего места, – разве на вечеринке не может быть всего двое? “На свидании может” – шепчет подлый голос в голове Джисона, но тот быстро заставляет себя перестать об этом думать и натягивает на губы легкую улыбку, кивнув вместо ответа. – Тогда я пока схожу за попкорном, – улыбаясь, произносит Минхо, и делает шаг в сторону коридора, – А ты выбирай фильм. Тело Джисона расслабляется, только когда за Минхо закрывается дверь. Он прижимает пальцы к голове и легко трет виски, пытаясь поверить в происходящее. Минхо предложил посмотреть фильм. Потому что он обещал. И он помнит, что обещал. Сердце Джисона неустанно колотится в груди уже в который раз за этот вечер. Ладно. Поддаваться панике сейчас нельзя. Он должен выбрать фильм.