Счастливая сигарета

– Добрый день, чем я могу вам помочь? – с улыбкой на губах спрашивает Бан Чан, пока Джисон не может заставить свои конечности пошевелиться, а легкие набрать достаточное количества воздуха. В первые несколько секунд ему кажется, что он ошибся, но когда Ыну специально отклоняется в сторону от напарника, чтобы вновь с улыбкой и легким прищуром взглянуть на него, сомнений не остается. Это правда он. Его "злой" бывший. Здесь. В его кофейне. Чан, не дождавшись ответа, оборачивается на Джисона, хмуря брови. – Вы знакомы? Парень сглатывает и делает неуверенный шаг в сторону прилавка. – Ыну? – его голос предательски дрожит, он прячет руки за спину, не желая показывать то, насколько он переживает. В глазах друга читается сперва удивление, а затем шок, когда он поворачивается обратно на продолжающего улыбаться парня. Взгляд становится строже. Джисон замечает, как сжимаются его челюсти. Только не это. – Ты Ча Ыну? – почти металлическим голосом спрашивает он, и уголки губ Ыну заметно опускаются, когда он слабо кивает. Но прежде чем блондин успевает хоть что-то сказать, Джисон, игнорируя колотящееся в груди сердце, хватает его за плечи и разворачивает лицом к себе. – Я сам, хорошо? – тихо шепчет он, пальцами чувствуя напряженные мышцы старшего, – я справлюсь. Конечно, одно это имя способно вывести из себя любого из друзей Джисона. Он совсем позабыл, в каких красках описал их расставание. Из головы вылетели фразы про измену и мольбы вернуться. Но сейчас все как будто вернулось в десятикратном объеме. Ему нужно увести Чана отсюда. Срочно. Джисон заставляет себя сделать глубокий вдох. Старший не двигается с места. – Джисон, есть пара минут? – голос Ыну только портит все. Неужели он не чувствует всего этого напряжения вокруг них? Младший еле как удерживает Чана, усиливая хватку на его плечах, и взглядом умоляет его пойти прогуляться. – Посетителей мало. Твоя очередь идти на перекур, – максимально медленно и тихо проговаривает он, и спустя очень долгую минуту старший наконец кивает. Джисон чувствует, что может дышать спокойнее. Они оба молча провожают парня взглядом, пока тот с силой толкает в дверь. Ыну не мог не заметить негативного настроя по отношению к нему. Эта мысль заставляет Джисона вновь перестать ровно вдыхать и выдыхать. Он вздрагивает, когда его плеча аккуратно касается рука. Ему хватает секунды, чтоб понять, что Ыну буквально перекинулся через прилавок, чтобы достать до него. – Все хорошо? Джисон прокашливается и окидывает взглядом кофейню, чтобы оценить количество посетителей. Как он и сказал Чану, здесь практически никого нет, так что он вполне способен на разговор сейчас. Нет путей отступления. Он пару раз моргает и поджимает губы. – Давай я сделаю для тебя кофе, – слишком тихо проговаривает Джисон, задерживая руку над кассой, – и мы поговорим. Последняя его фраза заставляет Ыну снова лучезарно улыбнуться и кивнуть. – Раф соленая карамель, – без промедления проговаривает он, а затем чуть наклоняется, чтобы рассмотреть десерты, – и круассан с малиной. Пожалуйста. Слегка дрожащими руками Джисон вбивает заказ, несколько секунд ждет, пока парень оплатит, а затем отворачивается, чтобы приготовить кофе. Но не успевает он дотронуться до холдера, как кашель позади привлекает его внимание и заставляет обернуться. – Я не хочу тратить твое время, так что… – Ыну медлит, но ему хватает секунды, чтобы взять себя в руки, – могу я встать рядом с тобой? Джисон застывает на месте и немного нервно оглядывает кофейню во второй раз. Вообще-то их никогда за это не ругали. Довольно часто к ним заглядывают Чанбин, Хёнджин, даже Минхо иногда появляется, и чаще всего именно за этим прилавком они и разговаривают. Недолго, конечно, как правило, не больше пяти минут, но все же. Вопрос в другом. Хочет ли Джисон, чтобы Ыну стоял так близко? Он все еще не понимает, о чем тот хочет поговорить. – Хорошо, – спустя минуту раздумий медленно соглашается он, слабо кивнув, и возвращает взгляд к кофейным зернам. В конце концов, скоро уже должен вернуться Чан, и ему бы не хотелось знать, что может произойти, если они еще не закончат разговаривать. Мгновение спустя он чувствует присутствие Ыну слева от себя. Он делает глубокий вдох и старается не показывать весь спектр эмоций на лице. – Ты не отвечал на мои сообщения, – сразу начинает парень, и Джисон почти просыпает половину мешка кофе. Благо он вовремя берет себя в руки, – я переживал. Парень дает себе несколько секунд на раздумье, прикрывая это вдумчивым процессом приготовления напитка. – Послушай, я правда виноват перед тобой. Раз уж Ыну может рубить с плеча, чем он хуже? Тем более, он правда уже много раз продумывал этот диалог в голове. Кажется, он уже знает все возможные варианты развития событий. Парень молчит, и Джисон воспринимает это, как позволение продолжить. – И наше общение как будто… постоянно напоминает мне о моей вине, – он едва морщит нос, переливая напиток в стакан, – мне это не нравится. Что ж, он хотя бы честен. Вообще-то он всегда старался быть честным, особенно тогда, во время признания, но от этого почему-то не становится легче. Ыну молчит, очевидно, анализируя услышанное, и Джисон протягивает ему стаканчик с крышкой и трубочкой, а затем достает с полки круассан. Парень кивает в знак благодарности и немного отходит от прилавка, за что младший мысленно говорит ему спасибо. Теперь их хотя бы разделяет столешница. Джисон, все еще не доверяя своим немного трясущимся конечностям, опирается локтями на стол и смело заглядывает в глаза напротив. На удивление, лицо Ыну не искажает злость. – Почему ты чувствуешь вину, если я никогда не винил тебя? – тихо спрашивает он, и Джисон, вздохнув, позволяет себе прикрыть глаза. Он и сам не знает, как ответить на этот вопрос. Но младший не успевает даже подумать над ответом, внезапно ощутив дуновение ветра, а затем сильный запах Чана и сигарет. Перекур закончился быстрее, чем он думал. Ему даже не нужно открывать глаза, чтобы понять, насколько тот зол. – Желаете заказать что-то еще? – с притворным спокойствием интересуется он, и Джисон распахивает глаза, чтобы увидеть расстроенного и ничего не понимающего Ыну. – Все хорошо, Чан, – с нажимом говорит младший и, нахмурившись, качает головой, – мы просто разговариваем. – Зачем? – явно громче, чем планировал, спрашивает старший, теперь обратив все свое внимание на Джисона, – для чего тебе разговаривать с… – Бан Чан! – почти вскрикивает он. Нельзя, чтобы его секрет вскрылся так легко. Чан сейчас буквально сдаст его с потрохами. Очевидно, одними "все хорошо" и "не переживай" его не успокоить. Колокольчик на двери звенит, оповещая о только прибывшем посетителе, и младший шумно выдыхает. – Пожалуйста, прими заказ. Я объясню тебе позже, – сквозь зубы уверяет он, и друг снова просто кивает, через секунду меняя напряженное и строгое выражение лица на более мягкое, подходя к кассе. Взгляд Джисона вновь возвращается к глазам Ыну. – Прости. Я немного… – Приукрасил историю? Я догадался, – тихим голосом заканчивает за него Ыну, и младший перестает дышать. – Я не… Я… Но слова не формулируются в целые предложения. Джисон то открывает, то закрывает рот, не в силах произнести ни одной фразы членораздельно. Ыну все-таки догадался. Но он не слышит в голосе злобы, а в глазах не видит обиды. Это обезоруживает. – Все в порядке, Джисон, – мягко проговаривает Ыну, а затем делает долгий глоток кофе, – раз он не узнал меня, значит вы не играете в дартс с моей фотографией. Он усмехается, но, опять же, усмешка не звучит грубо. Джисон ничего не понимает. Он просто хлопает глазами, продолжая хватать ртом воздух. Молчание затягивается. – Мне жаль, – единственное, что ему удается выдавить из себя за две минуты, и Ыну тут же понимающе кивает. – Я помню, в чем было дело. Ты не мог сказать им, – кажется, еще тише проговаривает он, и младший как никогда благодарен ему. Но он все равно ничего не понимает. Это разве адекватная реакция? Теперь чувство вины захлестывает его с головой. Ыну не заслужил всего, что про него говорили. Сейчас он понимает это как никогда прежде, максимально остро. Это побуждает Джисона решиться на что-то необычное. – Здесь, очевидно, не слишком удобно все это… давай я напишу тебе, хорошо? – слегка надломленным голосом спрашивает он, наблюдая, как на лице Ыну постепенно вырисовывается удивление, – в этот раз я правда отвечу. Ыну быстро кивает, вновь улыбнувшись, но затем они оба внезапно вздрагивают, услышав громкий голос друга. – Скажи ему сам, или я скажу, – твердо проговаривает он. Младшему кажется, что пара посетителей явно теперь следит за этим спектаклем. Джисон никогда особо не любил эту черту Чана. Защитник. Они с друзьями называют это "папа медведь". Он всегда встает на защиту своих медвежат, чаще всего не разобравшись ни в чем и тем самым заставляя всех чувствовать себя неловко. Сейчас разворачивается именно такая ситуация. – Скажи ему правду, Джисон, – повторяет он, и парень заметно краснеет. Ыну немного сжимается от властного тона, но в его глазах виднеется лишь явный интерес. Ни капли страха. "Потому что он ни в чем не виноват" – проносится в голове Джисона, и сердце от этого болезненно сжимается. В одно мгновение он решается на еще один необдуманный поступок. – У меня есть парень, – максимально быстро и нечетко выплевывает он, и его глаза расширяются. Точно также, как и глаза Чана и Ыну. В кофейне повисает молчание. Кажется, даже люди за столиками перестают вести свои повседневные беседы. – Я не об этом, – медленно проговаривает старший, а затем смысл слов Джисона словно второй раз настигает его, – подожди, что ты сказал? Ыну продолжает таращиться на него. Он даже отставляет стакан с кофе подальше, очевидно, опасаясь уронить его. Его бровь медленно поднимается в немом вопросе. Но как только Джисон пытается хоть как-то объясниться, телефон в его заднем кармане начинает вибрировать, совсем сбивая парня с толку. Он быстро смотрит на контакт, а затем чуть не роняет мобильник. Минхо. Все в один момент решили пошутить над ним? – Джисон… – начинает Чан, но младший быстро указывает на телефон, а затем, недолго думая, принимает вызов. Возможно, сейчас это его единственный шанс спастись от натиска вопросов. Какой же он дурак. – Ханни, ты меня слышишь? – голос Минхо в трубке настолько громкий, что младший резко вздрагивает и быстро подносит телефон к уху, дрожащими пальцами принимаясь стремительно уменьшать громкость. Но ему кажется, что это прозвище слышали вообще все. Вся кофейня и еще пять этажей здания. Во время нервных моментов Джисон склонен драматизировать и гиперболизировать. – Да? – дрожащим голосом почти шепчет он, уже через секунду слыша тяжелый вздох с другого конца провода. – Ты там в порядке? Голос как будто тревожный, – спокойно спрашивает он, и Джисон неосознанно прикладывает ладонь ко лбу. – Да, да, я просто… Чан неожиданно вырывает из его рук телефон. – Минхо, ты знал, что у Джисона есть парень? – тараторит он в трубку, и младший готов поклясться, что вот-вот упадет в обморок. Что они вообще здесь устроили? Это действительно похоже на спектакль посреди кофейни. Джисон оборачивается и замечает, что все столики действительно опустели. Теперь здесь только дрожащий он, разгневанный Чан и шокированный Ыну. Он зажимает глаза руками. Они всех распугали. Блондин, тем временем, все еще пытается накричать на телефон Джисона. – Я просто попросил сказать Ыну правду, а он… что? Да, Ча Ыну здесь, они… Минхо, я сам не знал… Джисон рывком забирает обратно свой телефон. В груди уже болит от того, насколько часто он дышит, пока в трубке слышится по-прежнему спокойный и уравновешенный голос Минхо. – …делает Ыну? – доносится до младшего обрывок вопроса, и он судорожно выдыхает. – Минхо, давай я попозже… – Нет, – строгий голос старшего заставляет его замереть на месте, – слушай меня, Джисон. Включи громкую… – Зачем? Голос Джисона снова непроизвольно срывается на крик. Он окидывает взглядом Чана, который теперь просто внимательно и удивленно изучает его лицо, а затем Ыну, эмоции которого так и не поменялись. Широкие глаза, приоткрытый рот. Что Джисон натворил? Паника набатом бьет в голове. – Слушай меня, Джисон, – более настойчиво проговаривает Минхо, а затем младший слышит, как тот прокашливается, и его голос становится мягче, – пожалуйста, включи громкую связь. Руки Джисона сами слушаются. Он кладет телефон на столешницу, и теперь старшего слышат все трое. Парень еле сдерживает себя, чтобы не сесть прямо на пол. Ноги подгибаются от страха. – Чан? Ыну? – спрашивает он, ожидая какой-то реакции со стороны остальных, но проходит только около тридцати секунд, прежде чем они хоть что-то отвечают. – Мы слушаем, – тихо проговаривает Чан, в то время как Ыну одновременно с ним и также тихо говорит "да". Джисон больше не анализирует. Сейчас даже просто разобраться в том, что происходит, для него – непосильная задача. – Почему я звоню своему парню и слышу все это? – медленно и строго проговаривает он. Желудок Джисона делает тройное сальто. Сердце так и норовит вырваться из груди. Что он такое говорит? Бан Чан еле подавляет удивленный вздох. Глаза Ыну расширяются еще сильнее. – Но… – чуть выдавливает из себя друг, – парень… что? – Ханни, что Ыну делает здесь? – Джисон буквально чувствует, каким раздражением пропитана притворно спокойная интонация. От этого по спине пробегают мурашки, руки неосознанно сжимают колени. Зачем Минхо делает это? Почему просто не сбросил звонок? Что, черт возьми, происходит? – Я… – Я просто пришел за кофе, – отвечает за него как будто внезапно пробудившийся от шока Ыну. Джисон слышит, как тот звучно сглатывает, – наверное, мне стоит уйти. В ответ слышится молчание. Он забирает со столешницы свой стаканчик с уже наверняка остывшим кофе, и Джисон что есть силы отдергивает себя, чтобы не остановить его. Это будет выглядеть странно как в глазах Чана, так и в глазах Минхо. Ему столько всего придется объяснить Ыну. Одна лишь мысль об этом заставляет его скорчиться и опустить взгляд в пол. Он слегка вздрагивает, когда слышит звон колокольчика. Ыну ушел. – Вы объясните мне? – подает голос старший, и Джисон снова дергается, словно только сейчас вспомнив, что он тоже здесь находится. Проходит около десяти секунд, прежде чем Минхо отвечает. – Джисон, отключи, пожалуйста, громкую связь и передай телефон Чану. Теперь Джисон не спрашивает. Просто слушается. Его действия медленны и нервозны, но он выполняет просьбу старшего. Когда спустя пару секунд в кофейню заглядывает новый посетитель, Джисон с по-прежнему напряженным лицом встает перед кассой, краем глаза наблюдая, как Чан с его телефоном скрывается в подсобке. Он возвращается только спустя десять минут. Он не знает, о чем они болтали все это время. Он отвлекал себя всем, чем только мог. Сделал две чашки кофе только для себя, затем опустошил их слишком быстро. Измерил шагами то маленькое пространство за кассой. Протер все столешницы. Понаблюдал за общающимися посетителями. А когда Чан вышел, не получил от него никаких вопросов. Он так и не узнал, о чем они говорили. Чан больше не касался этой темы. Ни сегодня, ни в последующие их встречи. Он больше вообще никак не упоминал Минхо до тех пор, пока тот не вернулся из командировки.