Счастливая сигарета

– Ты проиграл спор! – Ничего подобного! Минхо и Джисон стоят на кровати друг напротив друга, глаза обоих светятся злостью, кулаки сжаты. Зеркально. Хан, возможно, даже заметил бы это, не будь он так увлечен спором. Подушки и попкорн разбросаны по дивану, на экране телевизора уже как десять минут медленно плывут титры. Но они не обращают на это совершенно никакого внимания. – Я был прав! – еще громче, чем прежде, выкрикивает Минхо, оборонительно ссутулившись, и Джисон показательно сильно качает головой из стороны в сторону. – Но это не было концовкой! – Но я был прав! Я выиграл! Младший издает что-то смутно напоминающее рык, а затем быстро хватает одну из подушек с дивана и кидает прямо в парня. Минхо, не моргнув, ловит ее и незамедлительно направляет обратно. – Ты просто упрямый, вот и все, – чуть снизив тон, высказывает старший и демонстративно выгибает бровь, когда Джисон снова замахивается подушкой, – так и будешь просто бросаться в меня всем, что найдешь. Младший замирает на месте, крепко сжав в руках мягкую наволочку, и специально громко фыркает. Он буквально может чувствовать, как покраснели кончики его ушей. Однако понять отчего это – от смущения или гнева – не представляется возможным. Джисон теряется в мыслях буквально на секунду, когда в его голову прилетает подушка и почти сбивает его с ног. Он злостно отбрасывает ее в сторону, но Минхо уже успевает схватить новую. Теперь они словно рыцари без доспехов и с цветастыми подушками вместо мечей приступают к сражению. Минхо пропускает один удар в плечо, но затем успевает нагнуться и "ранить" Джисона в колено. Хан снова почти падает, но злость и упрямство заставляют его устоять на ногах. – Вообще-то, бить ниже пояса… – Оставь это для детского сада! – перебивает его старший, и парень получает еще один удар в голову. Они оба пропускают еще по крайней мере по семь ударов, когда Джисон решает наконец действовать стремительно. Он неожиданно для старшего падает на колени и крепко обхватывает его лодыжку. Тот теряет равновесие и падает практически на него, задевая рукой миску с попкорном. Джисону предстоит не один час уборки, но он не задумывается об этом ни на секунду. – Запрещено так… – возмущенно выкрикивает старший, но договорить не успевает. – О, оставь это для детского сада, Минхо! – тут же парирует Джисон и внезапно налетает на парня, не успевшего еще ничего понять, с щекоткой. Из его груди вырывается слишком громкий и хриплый смех, и он буквально дергается из стороны в сторону, стремясь сбросить с себя Хана. Невольно младший тоже начинает смеяться, отвлекшись и немного помедлив, и это становится фатальной ошибкой. Минхо, воспользовавшись моментом, хватает Джисона за плечи и переворачивает их, зафиксировав его руки своими, а коленями прижимая его ноги друг другу. Уже буквально через секунду путей к отступлению у парня не остается совсем. Они оба тяжело и прирывисто дышат, будто только закончили бежать марафон. Челка Минхо слегка щекочет лоб Джисона, но он слишком сосредоточен на дыхании, чтобы замечать это. – Ты проиграл, – лишь спустя пару минут, по-прежнему стараясь делать ровные вдохи и выдохи, практически шепотом произносит старший, и парень внезапно замирает на месте. Но в этот раз не от злости. Только в эту секунду он осознает, в каком положении они зависли. Руки Минхо плотно сжимают его запястья над головой. Он целиком чувствует его тело на себе, дыхание на щеке. Между ними едва наберется пятнадцать сантиметров. Слишком близко. Карие глаза смотрят в карие. Джисон может рассмотреть каждую искорку, вспыхивающую в зрачках напротив. Каждую эмоцию на лице. Каждую морщинку. Кажется, что младшему никогда не предоставлялось возможности видеть его настолько близко. Чувствовать его настолько рядом. Он может поклясться, что слышит биение его сердца. Или это его собственное? Или они бьются в унисон? Губы Джисона немного распахиваются, но он ничего не говорит. Просто наблюдает, пытаясь предугадать, что будет дальше. Но ничего не происходит. Кажется, Минхо не анализирует их положение настолько досконально, и это сводит Джисона с ума. Разве это похоже на что-то дружеское? – Они умерли вместе, в один день. Рядом друг с другом, – тихо шепчет Хан, не желая нарушать эту обстановку громким голосом, – это и есть концовка. Минхо моргает несколько раз подряд, будто старается вернуться в реальный мир. О чем он мог задуматься? О них? – Но я говорил, что те ребята - это они в прошлом, – кажется, еще тише и спокойнее произносит Минхо, медленно выдыхая. Щеку Джисона обдает приятным теплом, и он чувствует непонятные эмоции, зарождающиеся где-то в желудке, – так и есть. – Но это не концовка. Этот спор совсем отличается от того, что был не больше десяти минут назад. Складывается ощущение, что тех напряженных баталий и вовсе не было. Джисон все еще чувствует сильную хватку на запястьях, но он соврет, если скажет, что ему не нравится. – Тогда, – Минхо делает паузу и внезапно отпускает Хана, медленно усаживаясь возле него. Однако он больше не касается его, даже кончиками пальцев, – я предлагаю компромисс. Джисон, еле заставляя ноющее чувство в груди уняться, осторожно фокусирует взгляд на лице старшего. Не двигаясь. Продолжая лежать, не способный на какое-либо перемещение. Титры наконец закончили ползти по экрану, и комната теперь практически погрузилась в темноту. Джисон едва может различить выражение лица старшего. – Компромисс? Его голос хриплый, немного дрожит, и он еле как заставляет себя сделать полноценный вдох. – Ты приготовишь мне завтра оладьи, – медленно и чрезвычайно спокойно протягивает Минхо, – а я свожу тебя в ресторан. Губы Джисона поджимаются сами собой. Он несколько секунд молча изучает парня, но у него не получается сделать совершенно никаких выводов. Тогда он просто кивает. – Давай уберемся здесь, – также тихо проговаривает старший и, не дождавшись реакции младшего, встает с дивана. Он выглядит… расстроенным? Джисон сильно хмурится, но тоже встает со своего места. Шестеренки в голове начинают скрипеть. Но он не успевает ничего спросить, как Минхо выходит из комнаты. Это застает парня врасплох, и он на какое-то время застывает на месте. Теперь Минхо избегает его? Из-за случившегося? Ему противно? Джисон сильно сжимает подушку в руках, шаркая по полу к противоположному краю дивана, и неаккуратно бросает ее в угол. Взгляд расфокусирован, он целиком и полностью погряз в своих мыслях, и чисто машинально проделывает тоже самое с другой подушкой. А затем еще с одной. Младший уже тянется за четвертой подушкой, когда снова слышит шаги, приближающиеся к комнате. Сердце внезапно начинает биться быстрее, то ли от страха неизвестности, то ли от беспокойства. – Еле нашел веник, – непринужденно и легко проговаривает Минхо, и что-то в груди Джисона щелкает. Но в этот раз в хорошем смысле. Он чувствует успокоение, медленно растекающееся по всему телу, и даже неосознанно усмехается. Младший до сих пор не понимает, смутился ли хоть немного Минхо или ничего такого не было. Или он сейчас специально сглаживает обстановку? Делает вид, что ничего такого не произошло? Даже если это так, Джисон скорее рад этому. Это позволяет реальности быть не такой неловкой. Он настолько сильно не хочет думать об этом прямо сейчас, что даже благодарен Минхо, если тот действительно просто скрывает истинные эмоции. В любой другой момент ему, возможно, было бы до невозможности интересно, но сейчас он не находит ничего лучше неведения. Этот вечер и так несет в себе множество неловких моментов, и хорошо бы этому количеству больше не увеличиваться. Когда Минхо включает свет, на обоих лицах видится умиротворение. Они больше ни о чем не разговаривают. Просто молча убираются, и, удивительно, Джисон не чувствует никакого беспокойства. Они справляются довольно быстро. Пока Минхо собирает попкорн – по крайней мере, большую его часть – с дивана и пола, Джисон сначала бегает туда-обратно, убирая грязную посуду в раковину, а затем с помощью покрывала возвращает дивану былой вид. Оставив Минхо заканчивать подметать пол, Хан принимается мыть бокалы и тарелки. Благо они почти ничего не испачкали. Парень не уверен, что у него хватило бы сил на целую гору посуды. – Готово, шеф, – спустя несколько секунд слышит он голос позади себя, но не оборачивается, ополаскивая последнюю тарелку. – Спасибо, – еле слышно произносит он, а затем чувствует движение совсем рядом с собой. И только тогда поднимает голову. Карий взгляд встречается с карим. – Слушай, Ханни, насчет ресторана, – задумчиво проговаривает старший, и Джисон старается не показывать всего того напряжения, что внезапно собралось в горле от этой фразы, – скорее всего не в ближайшее время. Парень невольно хмурится. Он наощупь находит возле раковины полотенце и не слишком аккуратно вытирает руки, не отрывая взгляда от глаз напротив. – Что? Минхо легко чешет лоб и в целом выглядит виноватым. "В последний раз, когда он вел себя так, у тебя была истерика, а потом ты напился с Сынмином" – напоминает подсознание, и Джисон звучно сглатывает, уже приготовившись к худшему. – У меня много работы, – начинает Минхо, как будто специально максимально растягивая слова, – сегодня чуть ли не единственный свободный вечер. Он замолкает, и Джисон чувствует необходимость сказать хоть что-то. – Оу, ну… – он осекается и немного краснеет, мгновенно коря себя за дрожь в голосе, – к чему ты? – Договор есть договор, – пожимает плечами Минхо, и младший впервые замечает, насколько они напряжены. Да что происходит? Сделка отменяется? – Но я не знаю, когда у меня получится, и… – Постой, – Джисон выставляет одну руку вперед себя, и на его губах медленно зарождается подобие улыбки, – я не ставил никаких временных рамок. Если младший прав, и Минхо действительно переживает по такому пустяку, то все эти нервы были напрасны. Джисон все же не сдерживает смешка. – Знаю, но… вдруг ты думал про… – Когда тебе будет удобно, Минхо, – уверенно заявляет парень и легко касается его плеча. Без каких-либо намеков, разумеется. По-дружески. Но сердце все равно схватывает приятным порывом, когда мышцы расслабляются под его пальцами, и он видит ответную улыбку на губах напротив. Джисон не знает, к чему отнести приятный трепет в животе. Он считает очень милым тот факт, что Минхо беспокоится о таких пустяках. А еще ему приятно думать, что его прикосновения способны расслабить парня. Кажется, причиной его состояния на данный момент служит вовсе не одна вещь. – Ты бы хотел узнать, кем я работаю? – внезапно спрашивает старший, и сердце Джисона делает в груди кульбит. Улыбка пропадает с губ, и он совершенно шокированным взглядом смотрит на парня. – Это у тебя шутки такие? – неожиданно необычайно высоким голосом произносит он, тут же слыша громкий смех Минхо. Но он не отрицает. Если честно, он вообще ничего не говорит. Просто сотрясается в смехе и продолжает смотреть на удивленное лицо Джисона. Тот в один миг становится немного раздраженным. – Ты не можешь просто спросить такое, а затем молчать, Минхо, – слишком серьезно требует младший, отчего тот смеется еще громче. Он почти сгибается пополам от смеха, если быть точным, и Джисон складывает руки на груди. Кончики пальцев немного немеют от интриги и странного, непонятного, ползучего чувства внутри, но он не обращает на это никакого внимания, сердито наблюдая за бьющимся в истерике Минхо. – Видел бы ты свое лицо! – сквозь смех и слезы произносит старший, а затем легко сжимает плечо парня, очевидно, опираясь на него в поисках поддержки. Но Джисон не смеется. Просто ждет, когда это наконец закончится, чтобы потребовать нормальное объяснение. На это уходит не менее пяти минут. Когда Минхо наконец выпрямляется и небрежно смахивает слезинки с щек, его рука аккуратно соскальзывает с плеча Джисона. – Прости, прости, я просто… – он громко выдыхает, все еще стараясь окончательно успокоиться, – я говорил серьезно, вообще-то. Хан не отвечает. Он продолжает испепелять старшего взглядом, и еще спустя пару минут его лицо наконец-то изображает подобие спокойствия. – Ты хочешь показать мне свою работу? – стараясь звучать не слишком недовольно, спрашивает Джисон, и Минхо медленно кивает, прокашлявшись. Но он выдерживает драматическую паузу – младший уверен, что специально – и присаживается на стул, прежде чем ответить. – Я задумывался об этом во время командировки, – честно признается он, складывая руки в замок на коленях. Джисон еле сдерживается, чтобы не сесть возле него. Интерес практически сносит ему голову, но он терпеливо ждет, пока старший договорит. – Я имею в виду, рано или поздно мне придется рассказать вам, так или иначе, – пожимает плечами Минхо, – и я решил, что ты… – Почему именно я? – не удерживается от вопроса младший, и парень громко вздыхает. – Услышишь, если дашь мне договорить, – сурово произносит он, но в глазах явно виднеются озорные искорки, так что Джисон не воспринимает эту мелкую угрозу серьезно. – Прости. Продолжай, – кивает он, от нервов принимаясь дергать ногой. Если он сейчас же не выпустит все эмоции, накопившиеся в нем, то просто лопнет. Минхо, немного нахмурившись, замечает это нервное дергание, но ничего не говорит по этому поводу. Когда карие глаза вновь встречают карие, он прокашливается. – Я думаю, ты заслужил, – на выдохе произносит старший, и парень одаривает его многозначительным взглядом, – а еще я думаю, что если мы хотим выглядеть, как пара, то делать это должны правильно. От этого Джисон лишь еще сильнее хмурится. Непонимание застилает весь зрачок. Минхо, заметив это, прокашливается еще раз. Хан чуть ли не впервые ловит себя на мысли, что тот чувствует себя некомфортно. Обычно эту роль выполнял он. – Одним инстаграмом все это не ограничится, очевидно, – продолжает мысль старший, и Джисон неосознанно кивает, молча соглашаясь, – для того, чтобы удачно сыграть роль, нужна практика. Сближение. – Сближение? Джисон чувствует дрожь в руках и прячет их за спину. Минхо поджимает губы. – Я думал об этом. Мы не так часто общались, так что… я имею в виду, в последнее время… – Я понимаю, – прерывает его младший и звучно выдыхает, – просто нужно выглядеть более органично. – А для этого нужно попытаться быть поближе, – заканчивает за него Минхо, хмыкнув, довольный тем, что его правильно поняли, – моя работа - секрет, раскрытие которого, я полагаю, поможет. В глазах Джисона вновь мелькает удивление, и он всеми силами скрывает вопящее и съедающее изнутри чувство влюбленности, опасаясь, что оно всплывет на поверхность зрачков. Они молчат какое-то время. Джисон старается не теряться в мыслях, уверяя себя, что сможет заняться этим в любой другой момент. Поэтому он просто наблюдается на задумчивым парнем, потупившим взгляд в пол. – Но не думай, что это произойдет слишком скоро, – серьезно, но слишком мягко шепчет Минхо, и его сглаженный тон не вызывает в Джисоне никакой обиды. – Хорошо. – Я еще не решил окончательно. – Хорошо. – И я… – старший осекается и встает со своего места, – пора идти спать. Джисон знает, что он хотел сказать вовсе не это, и закусывает нижнюю губу. Минхо оборачивается, чтобы отправиться в комнату, но младший аккуратно и немного боязливо хватает его за локоть. Но глаза его изображают лишь бесконечную уверенность, когда взгляд парня находит их. – Я никому не расскажу. Минхо расплывается в успокаивающей улыбке и кивает, одними лишь губами произнося "спасибо". Джисон отпускает его локоть, взглядом провожая для выхода из кухни, но тот останавливается у самого порога. – Жду не дождусь оладушек, Джисон. И он уходит. А младший остается с несдержанной улыбкой на едва дрожащих ногах. Он еще недолго стоит в тишине, отрешенно разглядывая дверной косяк, прежде чем вернуться в спальню. Сегодня Джисон сможет уснуть спокойно, без тревожных мыслей. Сегодня положительные эмоции перекрыли все остальные. Сегодня он сможет на время отпустить груз, обычно сковывающий сердце. Но на утро его встретила пустая квартира, чашка с недопитым кофе возле раковины и записка на столе, выведенная явно торопливым почерком. "Вызвали на работу. Мне жаль."