Счастливая сигарета

Джисон распахивает глаза, стоит ему лишь бросить один взгляд на первую страницу меню. Он несколько раз быстро моргает, уверенный в том, что у него просто слишком замылились глаза, и он перепутал цифры между собой, но нет. Ему не показалось. Он слышит смешок Минхо и поднимает на него взгляд. Краснеет. Тот точно заметил удивление. Как будто Джисон мог бы хотя бы попытаться его скрыть. – Не обращай внимания. Просто выбери то, что больше понравится, – пожимает плечами старший, но не торопится опускать взгляд обратно в меню. Как будто ему нравится сперва смущать парня, а затем с неприкрытым удовольствием наблюдать за тем, какой эффект на него производят его слова и действия. Джисон издает нервный смешок. – Не обращать… ты с ума сошел? – произносит он слишком громко, а затем, осознав это, прячет лицо в этих огромных ценниках, краснея еще сильнее. Конечно, Джисон попытался узнать цены еще до самой встречи, но практически ничего не нашел. И, разумеется, он предполагал, что это будет недешевое удовольствие. Но этого он не ожидал. Кажется, они взяли под основу нормальные, среднестатистические цены за те же блюда, а затем умножили их на 59 – именно на то количество этажей, на которое необходимо подняться. Он не сомневается, что одна страничка этого меню – его годовая зарплата в кофейне. И сдачи не останется. – Выбери сам, или я выберу за тебя, – вздохнув и, очевидно, заметив, что удивленное выражение не пропало с лица младшего, с легким нажимом говорит он. Как будто пытается напугать, но на деле это вызывает еще большее удивление, ведь Джисон все же решается перевернуть страницу и чуть ли не сойти с ума. Он не хочет выглядеть так. Как парень, который всю жизнь питался быстро приготовленной лапшой. Такого на самом деле не было, он не так уж редко пробовал что-то дорогое, просто не настолько. Хан чувствует себя Скрудж Макдаком, буквально может представить доллары, замещающие зрачки. Однако в отличие от мультяшной утки, он не то чтобы безмерно рад этому. – Но ведь… – Джисон прокашливается и немного наклоняется над столом, придвигаясь ближе к Минхо, и чуть понижает голос, – ты видел салаты? Они… почему они просят так много за сукчу намуль? Минхо снова смеется и, спустя несколько секунд раздумий, кивает. А затем его лицо становится шуточно-недовольным. – Ханни, прекрати смотреть на меню так, будто там большими буквами выведена дата твоей смерти, – серьезно проговаривает он, и хоть Джисон видит, что эмоции напускные, все равно невольно слушается. Он переворачивает страницу салатов и старается игнорировать огромные цифры, что видит рядом с мясными блюдами. Совершенно обычными мясными блюдами. Просто немыслимо. Торачжи чапче, самгепсаль, кальби. Он может все это приготовить дома, если немного постарается и найдет хороший рецепт. И Хан уверен, что затратит на продукты ровно в 59 раз меньше. – Только не говори, что ты будешь только воду, – как бы между прочим произносит Минхо, и Джисон поднимает взгляд, чтобы понять, что тот даже не оторвал взгляда от меню. Пальцы старшего плавно поддерживают подбородок, черный пиджак красиво очерчивает плечи, и он выглядит как человек, посещающий этот ресторан регулярно. Прекрасно вписывается. Словно привык к такой атмосфере настолько, что его совсем не удивляет ни вид, ни цены, ни вообще ничего. "В отличие от тебя, Мистер Ого-в-лифте-так-много-кнопок" – издевается подсознание, и Джисон звучно сглатывает. Но в чем-то оно все же право. Хан ни на секунду не может представить так повседневность. Не способен вписать себя в этот интерьер, а заработанных в кофейне денег хватит лишь на чай. Но в таком случае до конца месяца придется все же разносить по квартире аромат лапши быстрого приготовления. – Глаза разбегаются, – нервно посмеиваясь, произносит Хан, пытаясь найти среди всего этого безобразия что-то не такое дорогое. Конечно, Минхо не повел бы его в место, в котором не сможет рассчитаться, но наглеть – последнее, чего бы хотелось младшему. Да, это было его задание в споре, но он и так не чувствовал себя комфортно после простого "приготовь мне оладьи". Зачем есть домашние оладьи, если он может позволить себе такое? Загадка, которую, кажется, невозможно разгадать. – Я буду пибимпап, – спустя пару минут неуверенно произносит Джисон, наконец отложив меню. Он вновь обращает взгляд к панорамным окнам, буквально на секунду отвлекая внутренности от ошеломления, но очередной смешок Минхо заставляет его вернуть взгляд к нему. – Пибимпап обычно подают в самолетах, – произносит он с игривыми искорками в глазах, и Хану могло бы показаться, что это насмешка, если бы не мягкий тон голоса, – почему хочешь заказать его в таком месте? Щеки Джисона заливает краской, и он неосознанно поджимает губы. – Я никогда не был в самолетах, – бубнит он, и лицо Минхо на секунду демонстрирует совершенно непонятную эмоцию, но он тут же ее скрывает. Не позволяет младшему проанализировать ничего. – Но его все еще легко можно приготовить дома, – вновь с легким нажимом произносит он, переводя взгляд обратно в меню и, кажется, выискивая что-то, – здесь не только корейская кухня. Возьми что-то, что ты никогда не пробовал. Хан делает глубокий вдох и качает головой. Ему не хочется снова мысленно представлять, как деньги из кошелька Минхо буквально вылетают из этих панорамных окон по его вине. – Тогда я выберу сам, – твердо проговаривает парень, а затем подзывает официанта. Не дает младшему ни секунды на возмущение. Чтобы скрыть свое покрасневшее лицо, он опять фокусируется на окне. И Джисона вновь охватывает симфония захватывающих дух видов, которые, кажется, не знают земных границ. Мир разворачивается перед его глазами, словно живой гобелен. Сеул простирается во все стороны, его небоскребы тянутся к небу, словно пытаясь коснуться тех самых облаков, которые, Хан уверен, окутали бы его подобно теплому одеялу. Ночной калейдоскоп огней города мерцает и танцует, отбрасывая чарующее сияние на улицы. С высоты своего положения над шумными улицами он видит, как оживают сверкающие огни Сеула, словно звезды, украшающие ночное небо. Невероятно. Хана охватывает чувство благоговения, когда он видит вдалеке горы. Вид из панорамных окон будто всеми силами напоминает о том, что даже в самом центре шумного города можно найти моменты спокойствия. Именно то, что он так долго ищет. Что так сильно старается удержать в душе. Здесь, высоко над городом, он чувствует, что время словно замирает, погружая в потустороннюю панораму, которая затрагивает и переворачивает вверх дном самые глубины души. Однако Джисон одновременно чувствует и умиротворение, и быстро бьющееся сердце. Как будто спокойствие – не единственное, что его окружает. "Чем дольше смотришь, тем больше мыслей прокрадывается в голову" – напоминает подсознание и вместе с этим вырывает Джисона из задумчивости. Он переводит взгляд обратно на Минхо, только сейчас осознав, что выпал из реальности на довольно долгое время. Старший смотрит прямо на него, в глазах отражаются огни гирлянд, что развешены здесь в качестве декора. Должно быть, он уже сделал заказ. Судя по отсутствию меню на столе, так и есть, и Хан чувствует, что его лицо – совсем с ним не посоветовавшись – выражает смущение. Как он мог так отвлечься? – Что ты заказал? – неожиданно хриплым голосом спрашивает он, а затем хмурится, тут же прокашливаясь в кулак. Минхо легко пожимает плечами. Наверное, уже в тысячный раз за этот вечер. – Назовем это сюрпризом. Он будто ставит точку этим строгим, но одновременно с этим аккуратным тоном. Больше не хочет подобных вопросов и возмущений. Джисон еле держится, чтобы не рассказать, как ему на самом деле неловко. Мягкий отблеск свечей пляшет на поверхности стола. Звяканье столовых приборов и отдаленный гул разговоров наполняют воздух, создавая теплую атмосферу, даря Джисону медленное успокоение. – Предложи необычную тему, – внезапно просит Минхо, разрывая образовавшееся между ними молчание, и глаза Джисона удивленно расширяются. – Необычную тему? – переспрашивает он, надеясь, что услышал неверно. Что Минхо вообще задумал? Старший криво улыбается и громко вздыхает, делая вид, будто он предложил что-то настолько очевидное, что невозможно понять неправильно. – Мы знакомы столько лет, что нет смысла спрашивать про твой любимый фильм, – лениво протягивает он, внимательно изучая выражение лица Джисона, которое на деле показывает лишь удивление. Однако более смягченное, в отличие от момента, когда он рассматривал эти отвратительные, кусающие дырявый кошелек цены, – хочу поговорить о чем-то отвлеченном. – Например? – выгибает бровь Джисон, поджав губы. Он не понимает, нравится ли ему, куда все идет. А еще парень совершенно не уверен, что разум сейчас способен нормально работать. – Хочу послушать твои варианты. Минхо хитро улыбается, вальяжно облокачивается на спинку стула и продолжает сверлить парня взглядом. Джисон шумно сглатывает. "Ты так много думаешь, неужели не можешь придумать тему для нейтрального разговора?" – смеется подсознание, а затем словно специально прокручивает перед глазами Хана все его недавние рассуждения. Но одно из них выбивается слишком явно, словно мозг дает подсказку. Хан тоже натягивает на губы улыбку и складывает руки на груди. Однако он с сожалением замечает, что робость и нервозность у него устранить не получается. Руки все равно немного подрагивают, и он облизывает губы. – Ты когда-нибудь задумывался, – нерешительно начинает Джисон, его голос едва превышал шепот, – каково это - уйти от реальности и жить во сне? В выразительных глазах Минхо вспыхивает любопытство. Именно то, чего добивался Хан. Знал, что это может заинтересовать. Вспышки сна мелькают перед глазами, и он всеми силами старается абстрагироваться от этого. Сон – отличная тема, не намекающая ни на что особенное. Отвлеченная. Интересная. Но тем не менее больно откликающаяся где-то в сердце Джисона. Так что его задачей на ближайшие десять минут является не показывать истинных переживаний на этот счет. Пусть некоторые вспышки и бьют больнее. Старший ловко ловит его, крепко придерживает за талию. Смотрит прямо в глаза. Карие в карие. На губах у обоих широченная улыбка. Минхо чуть подается вперед, и их носы соприкасаются всего на секунду. Джисон едва заметно трясет головой. Минхо с забавной ухмылкой наклоняется чуть ближе, и в следующую секунду в голосе явно читаются игривые нотки. – Мы говорим о том, чтобы прыгнуть в бассейн с облаками из сахарной ваты и полетать на единорогах? Джисон тут же краснеет и хмурится. Он боится думать о том, что спутал интерес Минхо с чем-то другим. Потому что это почему-то показалось ему насмешкой. – Я не… – бубнит он, но осекается, когда внезапно чувствует прикосновение к своей руке. Он, видимо, непроизвольно положил ее на стол, и теперь Минхо мягко поглаживает тыльную сторону ладони подушечками пальцев. – Я просто шучу, – словно оправдывается он, пока мысли Хана заняты фейерверками. Минхо легко трется об его щеку. Руки аккуратно и медленно проходят по спине, очерчивая острые лопатки. Джисон рвано выдыхает, глаза вновь открываются полностью. Между ними едва сантиметр. Его руки смело падают на тонкую шею. Он легко поглаживает кожу. Забывает, как дышать. Джисон убирает руку под стол. Должно быть, достаточно резко, но Минхо никак не реагирует. Просто тепло улыбается. Очевидно, старается не смущать еще сильнее. "Не получается пересилить разум?" – ехидно интересуется подсознание, и в этот раз Джисон готов согласиться с ним. Перестать думать о прикосновениях, подкинутых воображением, при этом чувствуя настоящие – невозможно. – Ладно, – внезапно произносит Минхо, и Джисон поднимает на него много стыдливый взгляд, – думаю, мы можем побаловать воображение. О каком мире снов мы говорим? О месте, где нет забот и обязанностей? Сердце Джисона на миг огибают силки надежды, но он всеми силами старается побороть блеск, застилающий глаза. Минхо не смеется над ним, ему действительно интересно. Почему-то именно сейчас, заглядывая в карие глаза, в это верится сильнее всего. Даже если это выглядит как снисходительность. Хан слабо кивает и позволяет воображению в один миг пересилить его сдержанность. – Например… место, где каждый может свободно реализовывать свои страсти. Где нет осуждения и страха. Минхо тихо хихикает, но от его смеха веет теплом, которое в мгновение ока охватывает трепещущее сердце Джисона. – Звучит как прекрасная утопия, – он на несколько секунд отводит взгляд, но лишь для того, чтобы придвинуться ближе к Джисону, – уйти от реальности… но что если реальность обрушится слишком внезапно? Можем ли мы выбирать, какие части нашей жизни перенести в этот волшебный мир без страха и осуждения? Джисон вновь хмурит брови и неосознанно подается назад, стиснув руки под столом в кулаки. Минхо всегда слишком тщательно все анализирует, даже такие простые вопросы, наверное, гораздо тщательнее самого Хана, но почему-то именно сейчас это его удивляет. – Что думаешь? – спрашивает старший спокойно, при этом заинтересованно изучая карие глаза, и Джисон теряется вновь. Только сейчас он понимает, что не знал, чего хотел добиться этим вопросом. Именно надежда – та самая двуличная штука – подтолкнула его к этой теме. Подсознание лишний раз пошутило над ним. Если перефразировать, вопрос буквально звучит как "пределы моих мечтаний отражаются во снах, так что мне бы не хотелось существовать в реальности". И Минхо задает настолько правильные вопросы, будто знает, где берет начало эта тема. – Полагаю, что нет, – тихо произносит Джисон, собирая всю волю в кулак, чтобы не перевести взгляд и сфокусироваться на нейтральном ответе. Без каких-либо намеков. У него уходит около минуты на размышление, прежде чем он отвечает, – тогда, наверное, пришлось бы оставить людей, которые нам дороги. Это… несправедливо. Выражение лица Минхо смягчается, и его взгляд будто наполняется мягким пониманием. Складывается полное ощущение, что он чувствует истинные эмоции Джисона. Словно он таким ответом сам себя обнажил. – В этом и заключается суть снов, Ханни, – более тихо произносит старший, и Джисон неосознанно кладет руку обратно на стол. Подушечки пальцем вновь мягко проходятся по косточкам, – они дают нам представление о том, что могло бы быть, но они не должны заменять реальность. Хан сдается и закрывает глаза. Сердце колотится от горько-сладкой смеси правды и логики. Он делает глубокий вдох. Их губы соприкасаются. Мятный вкус теперь ощущается всеми органами. Руки на талии сжимаются сильнее. Места, где он касается, горят. С выдохом Джисон заставляет себя отбросить подальше эти воспоминания. Конечно, Минхо прав. Нельзя жить снами. Бернар Вербер говорил, что сон – единственный отрезок времени, когда мы свободны. Во сне мы позволяем нашим мыслям делать, что им хочется. Эпиктет верил, что ночные сны — это отклики дневных помыслов: увидит во сне вожделенное, тем и утешится. Так или иначе, они действительно не имеют никакой связи с реальностью. И Минхо считает также. Джисону просто надо научиться тому же. – Ты всегда умеешь оценить ситуацию с точки зрения перспективы, я прав? – с легкой улыбкой произносит он, затем они оба тихо хихикают. – Это просто один из моих талантов, – драматично произносит он, и убирает руку с пальцев Джисона, чтобы театрально зачесать волосы. Буквально через секунду появляется официант и, безмолвно поставив перед ними блюда и напитки, быстро удаляется. Джисон тут же упирается взглядом в тарелку. Идеально – кажется – обжаренный стейк, долька лимона, несколько поджаренных овощей на шпажках, соус. Блюдо выглядит просто, но необычайно элегантно. “Прямо как Минхо” – нашептывает подсознание, но Хан заставляет его замолчать. Джисон чувствует настоящий голод только сейчас, когда смотрит на все это. – Это адобо. Филиппинская кухня, – как будто заметив небольшое замешательство Хана, принимается объяснять Минхо, – проще говоря, маринованная курица со свининой, здесь они жарят ее каким-то особенным образом. Первое блюдо, которое мне действительно понравилось. Минхо слабо улыбается, а затем внезапно чуть нагибается над столом и выдавливает немного лимонного сока на мясо Джисона. – Так вкуснее, – объясняет он, пожав плечами, и проделывается то же самое со своим блюдом. Младший только сейчас замечает, что Минхо и себе заказал адобо. Когда Хан решается и откусывает первый кусочек, язык будто не верит во все это вкусовое удовольствие в первую секунду. Соус имеет терпкий и слегка сладковатый вкус, благодаря чему мясо чувствуется невероятно сочным. Кислота и сладость сбалансированы идеально. Обжаренные овощи создают текстурный контраст с нежным мясом, и Джисону определенно нравится этот дуэт. Хан мог бы описать блюдо как взрыв вкуса. Минхо явно понимал, чем может удивить. – Это… неописуемо, – довольно протягивает Джисон, когда половины блюда уже нет. Минхо тепло смеется, довольно наблюдая за реакцией младшего. – Жалеешь, что не заказал пибимпап? – с небольшой мягкой издевкой спрашивает он, и Хан слегка краснеет, смущенно покачав головой. Минхо разливает по чашкам чай, и они наслаждаются ужином в тишине. Джисон отдал бы все, чтобы узнать, о чем в этот момент думает старший, потому что все его мысли сфокусированы лишь на нем. Разумеется, с легкими ответвлениями на смакование самого вкусного ужина, должно быть, за всю его жизнь. "Правильно ли я веду себя? Правильно ли пользуюсь приборами? Вписываюсь ли я в обстановку?" – все это идет вперемешку с "Как же элегантно он выглядит. Как ему удается сохранять такое спокойствие? Почему он такой красивый?" Но Джисон все же держится хорошо. Кажется, он постепенно привыкает к ощущению частого присутствия Минхо в своей жизни. Он совершенно спокоен в сравнении с первыми встречами. Еще немного – он уверен – и практически получится не чувствовать быстро бьющегося сердца и комка нервов в горле. – Знаешь, ты меня удивил, – внезапно проговаривает старший, отставив в сторону пустую тарелку и сделав глоток чая, – я пытался провернуть похожее на других ужинах, и ничего не вышло. Джисон натягивает на губы улыбку и старается не обращать внимание на жгучее "других ужинах". – Я про необычную тему, – продолжает Минхо, явно не заметив никакого замешательства, – ни с кем прежде не говорил о снах. Сколько Хан не пытается доказать себе обратное, ему нравится такая похвала. Льстит. Он даже на секунду чувствует себя особенным. Но спрятать и эти мысли далеко в сознание – единственное верное решение, так что он быстро стирает довольное выражение с лица и просто хмыкает. – Может, тебе просто нравится умничать? – дразня, спрашивает он, легко закусив язык между зубами. – Я бы предпочел "философствовать". И воздух вокруг них вновь затрагивает легкий непринужденных смех. – Наверное, именно поэтому ты отличник в университете. Благодаря воображению, – неожиданно приговаривает Минхо, и улыбка мгновенно спадает с лица Джисона. Фраза, заставившая атмосферу вокруг мгновенно похолодеть. Тема, которую он упрятал еще дальше своих переживаний о Минхо. Одна из самых болезненных. Заставляющих руки потеть, а глаза наполняться влагой. – Я был отличником, – слишком тихо произносит он, опуская взгляд в пол и нервно теребя пальцами край кофты, – не очень хочу говорить об этом. Он выглядит как ребенок, прося, умоляя не вспоминать двойку, полученную на математике, но не может ничего с этим сделать. Он слышит сдавленный выдох Минхо, но не поднимает взгляда. И безмерно рад тому, что никто не заставляет его делать это. – Можно я задам буквально пару вопросов? – аккуратно и медленно спрашивает старший, будто прощупывая почву. Хан думает около минуты. На самом деле, Минхо чуть ли не единственный, с кем он может обсуждать конкретно эту тему, поэтому, наверное, от одного разговора не случится ничего страшного. Если бы его постоянно донимали этими вопросами – другое дело. Но Минхо тогда помог ему справиться. Он, должно быть, действительно заслуживает ответов. Поэтому Джисон поднимает взгляд, делает большой глоток чая и почти уверенно кивает. – Как скоро закончится академический отпуск? – по-прежнему мягко и аккуратно спрашивает Минхо, своим тоном поджигая небольшой фитилек спокойствия где-то в глубине души парня. – Через месяц, но… – он сглатывает, чтобы голос дрожал не так сильно. Вновь сжимает руки под столом, чтобы придать себе некой уверенности, – у меня все равно не хватит денег. – Но ты хочешь вернуться? Карие глаза словно вскрывают голову, обнажают все эмоции. Джисон слабо кивает, чувствуя, как взгляд немного затуманивается от подступающих слез, и благодарит Минхо за то, что тот не просит словесного ответа. Он чувствует, непонятно как, но чувствует, как старший просто сдавленно кивает. – Всё, больше никаких вопросов, обещаю, – тихо выдыхает Минхо, и в его голосе слышится некая забота. Джисон поднимает голову. Старший добродушно улыбается ему, и младший буквально чувствует, как истерика отступает. Карие глаза напротив словно прогоняют ее. Теплый голос лишь ускоряет процесс. У Джисона не хватает времени проанализировать, зачем Минхо вообще интересовался подобным, потому что парень тут же просит счет и переводит тему на более нейтральную. Хан списывает все на простую любознательность. – Ты же еще не передумал прогуляться? – с улыбкой спрашивает Минхо после того, как расплачивается, и плечи Джисона охватывает теплом, когда тот подает ему руку, желая помочь встать. – С удовольствием прогуляюсь с тобой, – тихо произносит он, мысленно наслаждаясь парой секунд мягкого прикосновения. Этот ужин впитал в себя совершенно все его эмоции, Джисону жизненно необходим свежий воздух.