St. Sophie, please save us.

Винсент Эванс. Сосед по палате. Вообще-то комната рассчитана на троих пациентов, но одна койка вечно пустовала. Этот парень оказался первым, кого увидел Айеро в лечебнице. Тощий, светло-русый подросток, лет 17-18. Если убрать взгляд мёртвой рыбы, сошёл бы за вменяемого человека, как периодически размышлял Айеро. Но не стоит забывать о том, где мы находимся. Винс сидит целыми днями, глядя в одну точку. Минимум движений. Минимум звуков. Иногда казалось, что Фрэнк существует в палате совершенно один. Он пробовал заводить диалоги, но ни к чему это не приводило, так что палата «номер 16» зовётся мертвой в кругах врачей. Никаких тебе криков, ссор, странных звуков. Лишь мертвая, угнетающая тишина. 7:54 am. Дверь открывается. В палату входит блондинистая девушка и сообщает о скором завтраке. Через пару минут двоих чуть-ли не под ручку вытягивают из комнаты и, не спуская глаз, ведут до общей кухни. Наблюдение происходит лишь при походе до туда. В копилочку к странностям этого места. К чему такое внимание? Почему сопровождают только до кухни? Сам Фрэнк не видит надобности в подобной слежке, ведь ни он, ни Винсент, никогда не были буйными, но, быть может, так надо. А может, Бернард просто хочет в лишний раз поиздеваться над ним. С прибытием Айеро в больницу, все его мысли превратились в параноидальную кашу. Казалось, у стен есть уши и глаза, что слышат и видят не только то, что происходит в стенах больницы, но и то, что творится в головах больных. Нарушены логические связи. Сознание поражено и вдумываться во что-то кажется просто бесполезным. А может и слишком сложным. А может… Кухня. Просторное место с множеством столов, рассчитанных на пять человек. Моргающие лампочки, бледная плитка. Всё как у всех. Постоянство. Омерзительная идиллия. Куча людей, от самоубийц до больных шизофренией, сидят бок о бок и жуют дерьмовое подобие завтрака. Каждый день для Фрэнка похож на предыдущий. Завтрак, таблетки, разговор с психотерапевтом раз в несколько дней, свободное время, что тратится на разглядывание потолка или сон, обед, препараты, сон час, ужин, сон, встреча с мистером Б, сон. Чистая рутина и собачья усталость. 8:48 am. — И так, Фрэнки, как ты себя чувствуешь сегодня? — Привычно спрашивает до жути добрая психотерапевтка. — Я чувствую усталость, всё как всегда, — сухо отвечает Фрэнк. — Что тебе снилось сегодня? Были ли явные изменения? — Не думаю, что мне снилось что-либо, я плохо спал, — он действительно старался вспомнить детали прошедшей ночи, не касающиеся Бернарда, но увы, выходило слабо. — Хорошо, чувствуешь какие-либо изменения в физическом состоянии? Может, головокружение? — Ничего такого нет, я просто безумно хочу спать, — внешне парень не выглядел бодрым никогда, но сегодня его лицо кажется особо серым. — Что-ж, тогда не буду тебя долго мучать, — за этой фразой последовало ещё около десяти минут диалога о состоянии Айеро. — До свидания, миссис Лир, — приоткрыв дверь, попрощался парень. — Удачи, Фрэнки, отдохни обязательно! Привычные серо-зеленые коридоры, немного людей и усталость. Дверь в палату «номер 16» открыта, что-то не так. Фрэнк, просунув голову в дверной проём, заметил суету, не присущую их комнате. Несколько врачей, включая Бернарда. Пугает. Они не замечают его, что не может не радовать. Всё внимание нацелено на молодого парня, кажется, лет восемнадцати, сидящего на кровати. — Эй, чего подглядываешь? — Внезапно вскрикнул темноволосый новенький. Такой выкрик не мог остаться незамеченным, врачи обернулись. Мистер Б тоже. Вновь этот омерзительно-строгий взгляд, от которого хочется сдохнуть на месте. Но Фрэнк ведь не сделал ничего такого, почему он смотрит так? Что бы то ни было, парню в дверном проёме точно достанется. — Заходи, чего ты в дверях стоишь, — лицо Бернарда неестественно деформируется в улыбке, — это твой новый сосед, смотри, как тебя зовут? — Спросил он, обращаясь к новенькому. — Я Джерард, Джерард Уэй, — протягивая руку для рукопожатия, сказал парень. — Фрэнк, Фрэнк Айеро, — ответил он, пожимая руку. — Фрэнки, у тебя после обеда приём у меня, не забудь, — брехня, никакого приёма у Б и не намечалось. Легкий кивок, попытка скрыть тремор. Врачи расходятся, объяснив Джерарду что да как. — Эй, Фрэнк, как давно ты тут? — Внезапно спросил Уэй. — Что-то около двух недель. — А за что? Если не хочешь говорить, не надо, — с небольшим волнением проговорил Джер. — Да. думаю, сейчас не лучшее время для разговора об этом, но когда-нибудь в другой раз, я точно отвечу, — проговорил Айеро. — А ты что делаешь тут? — Аналогичный вопрос. — Расстройство пищевого поведения, мама слишком беспокоится из-за этого, — с долей вины ответил Джерард. — Воу, парень, надеюсь, ты будешь в норме. Прости, я даже не знаю, что можно сказать. — Всё впорядке, ты не обязан говорить ничего. За этим последовал долгий разговор обо всём. О больнице, врачах, о жизни. К счастью, им удалось найти общий язык. Кажется, находиться в этом месте будет не так тошно, как раньше. 11:50 Обед. Всех троих выводят и привычно ведут до кухни. Фрэнк и Джерард сидят за одним столом, пережевывая омерзительную картошку. Волнение нарастает. — Эй, всё в порядке? — Джерард не оставил без внимания состояние Айеро. — Да, всё путём, не переживай, — натянуто улыбнулся Фрэнк. Уэй, посмотрев на него настороженным взглядом, опустил глаза в тарелку. В голове каша и вопросы «А получится ли мне избавиться от этого сегодня?» — Эй, Фрэнк, не хочешь мою порцию? — Джер, прости, но не думаю, что это хорошая идея, — неуверенно ответил парень. «Черт» — промелькнуло в голове Уэя. Его планом было смыться побыстрее, чтобы никто не заметил его несъеденную порцию. Обед близится к концу. — Эй, парень, давай дожевывай это быстрее, пока не съешь, весь стол будет сидеть на месте, — внезапно схватив Джерарда за плечо, прикрикнул мужчина. — Кто это? — удивился Уэй. — Это смотритель, тут нельзя просто не съесть порцию. Хочешь или нет, выбора не давали. Мне жаль, — тихо ответил Фрэнк. Винсент и двое других парней, что сидели за этим же столиком, давно съели свою еду. Эд — один из соседей, начал возмущаться и торопить Джерарда. Потом к нему присоединился и Чарли — второй сосед. Один Винсент молча сидел, глядя в никуда. Уэй был напуган, его руки заметно потрясывались. Страх от того, что из-за него задержат всех мешался со страхом еды. Тошнотворное ощущение. — Джер, всё будет нормально, ты сможешь, они не злятся на тебя, — Фрэнк не знал, что нужно говорить в таких ситуациях, не знал нужно ли вообще говорить. Но промолчать он не мог. Медленно, но верно, Джерард стал доедать оставшуюся мешанину в тарелке. Казалось, он может разрыдаться от стыда в любой момент. Больно. Конец обеда. Всех выводят из кухни, а Фрэнк вспоминает о том, куда он обязан отправиться далее. Страх. Кабинет "номер 8" Стук в дверь. Дверь открывается. Нет смысла скрываться, от протеста станет лишь хуже. — Ох, Фрэнки, а я думал, придётся самому идти к тебе. Заходи, распологайся, — маска добродетеля вновь на нём. Предательская дверь закрывается. Окна зашторены. Он прямо за спиной. Тишина. — Раздевайся, — без лишних слов и наигранных интонаций. Хотелось запротестовать, сделать хоть что-нибудь, но тело деревянное. Не слушается. Помогите. Черная футболка на полу, вместе с остатками одежды и тем, что осталось от достоинства. — Молодец. И почему ты не можешь быть таким всегда? — За этой фразой последовали омерзительные прикосновения. "Облейте меня кислотой" — одна повторяющаяся мысль на повторе. Блевотно-коричневый диван. Гнилые чужие губы на шее. Удары. "Почему никто не слышит?" "Когда это закончится?" "Блять, помогите." Ощущение чужого потного тела убивает. Фрэнк уже не здесь. Он далеко. Быть может где-то десять лет назад, когда он был совсем мальчишкой. Где угодно, но не здесь. Мерзкий хрип за спиной не даёт исчезнуть до конца. Тошнота. — Мальчишка, сегодня ты просто великолепен, — Айеро разворачивают лицом и впиваются в его губы. Точка кипения. Он разрыдался в голос, не боясь реакции Б. Это то, что не смыть кислотой, не стереть наждачкой. Это очередной конец. Почему Фрэнк не заслуживает обычной жизни? Почему он терпит это ежедневно? Почему он слишком слаб? Много вопросов витало в его голове, но концентрироваться на конкретных по прежнему невозможно. А Уильямс сидит и наблюдает, растянувшись в уродливой ухмылке. — Ты можешь плакаться сколько угодно, но не забудь, что именно ты лежал, не реагируя, — подливая масло в огонь, шепчет моральный урод. — Какая же ты паскуда, — звучит жалко, а не угрожающе. И как же Фрэнк ненавидит это. — Знаешь, издеваться над детьми это, вроде незаконно, не так ли? На тебя найдётся управа. Ты сядешь. Однажды о тебе узнают. Бернард, родной, знаешь что делают с такими мразями в тюрьме? А ты, я думаю, догадываешься, — слезливый голос постепенно сменился насмешливый. Что-то разбилось внутри. В очередной раз. Хлопок раздался на весь кабинет. Айеро позволил себе ударить великого мистера Б. Он знает, что это не сойдет ему с рук, но как же приятно видеть это покраснение в районе удара. — Щенок. И вот, Фрэнку прилетает ответный удар в живот. Это не имеет значения. Всё пройдёт однажды. Нужно лишь подождать. Фрэнк и мистер я-издеваюсь-над-детьми-Уильямс молча вышагивают из кабинета "номер 8". Тихий поход до палаты "номер 16". Айеро скрывается за дверями комнаты, а внутри всё так же ломаются на части остатки рассудка.