St. Sophie, please save us.

Запыхавшееся дыхание, тёмные просторы комнаты. — Фрэнк, не будешь против, если этой ночью мы не ляжем спать? — произнёс Джерард вполголоса. — В этом есть смысл? — Он не сможет забрать тебя. — Спасибо. Молчание. Парни прислушиваются ко всем шорохам больницы. — Как ты чувствуешь себя здесь? — спросил Фрэнк, прислонившись плечом к плечу Уэя. — Даже не знаю. Я как будто бы испытываю все эмоции, что пережил за всю жизнь. Это странно, сложно объяснить. Мне нравится твоя компания, но само место угнетает, — задумчиво бормотал Джер. — Слушай, мы ведь выйдем отсюда однажды, — начал Фрэнк. — Есть такое. — Как ты думаешь, в теории. мы могли бы продолжить общение в обычной жизни? Можешь дать мне свой номер телефона или что-нибудь, чтобы я смог найти тебя, — растягивая мысль, продолжал Айеро. — Ох, конечно, я просто обязан оставить тебе свои контакты, Фрэнки. Дверь приоткрывается, оборвав предложение Уэя. Парни испуганно замолкают, продолжая сидеть плечом к плечу на кровати Джерарда. — Почему вы не спите? — спросил тот, кто вселяет страх во Фрэнка последние недели. — Мы просто решили поболтать, док, разве так нельзя? Мы ведь не мешаем никому, — уверенно заговорил Уэй. — Если ты не заметил, помимо вас здесь есть и Винсент, — грубо ответил Бернард. — Мы разговариваем тихо. — Уважай правила больницы, парень. — Почему вы относитесь так ко мне, — глядя в глаза чеканил художник, краем глаза замечая, как напуганный Айеро держит его за рукав кофты. — Ты не имеешь права нарушать правила больницы. — А вы? По какой причине вы находитесь в нашей палате так поздно? — Обычный обход пациентов, всё как всегда. — Хорошо, в таком случае, думаю, вам пора. — Фрэнк, тебе не стоит так врываться в личное пространство Джерарда, отпусти его руку, видишь, он явно недоволен тем, что ты так вцепился в него, — переключился на другого парня врач. Айеро перевёл напуганный, но всё же серьёзный взгляд на Уильямса. Ему хотелось съязвить, но страх отхватить сполна был сильнее. — Почему вы решили, что я против? — с вызовом изрёк Джер, — Быть может, мне нравится? А ещё мне кажется, что вы действительно задержались здесь, мои честь и достоинство не дадут вам смотреть на спящих парней. Вам реально нравятся спящие мальчики? — Тебе стоило бы осторожнее выражаться, бессонный мальчик. Доброй ночи, — заключил Уильямс и скрылся за дверью. — Я блядски испугался, — закрывшись руками пробормотал художник. — Я тоже. Но как же я рад, что он просто ушёл, хотя, надеюсь, сегодня не вернётся. Я так благодарен тебе, чувак, ты не представляешь, — лепетал Фрэнк. — Почему в стрессовых ситуациях меня так и тянет на язвительность? Тупая привычка. А он реально жуткий тип. — Надеюсь, у тебя не будет проблем из-за этого, — слегка виноватым голосом произнёс Айеро. — Да забей, что они мне сделают? За разговорами прошёл не один час и Фрэнк начал замечать, насколько же его веки массивны. — Фрэнк, ау, спишь? — Нет, прости, держусь, держусь. — Фрэнки, если ты очень хочешь спать, я могу посторожить тебя ночью. Но есть одно «но». Ты разрешишь мне нарисовать себя спящего, лады? Я никогда не рисовал спящих людей, это может быть хорошим опытом. Темболее нужно же занять себя чем-то, — воодушевленно предложил Джер. — Воу, ты не шутишь? Правда? Черт, это неловко; ты лишишься отдыха из-за меня. — Забей, я совершенно не хочу спать, — уверял художник. — Если ты уверен, то конечно. Блять, ты вновь спасаешь меня. Не забудь, ты не обязан это делать и, в случае чего, можешь просто лечь спать. — Благодарю, а теперь, спокойной ночи, Фрэнки. Парень так и улёгся на кровать Джерарда, чувствуя рядом с ним безопасность. Чёртову безопасность, что была так необходима на протяжении львиной доли его жизни. Уэй, в свою очередь, неторопливо вытащил скетчбук из тумбочки, взял небольшой фонарик, что всегда лежит рядом, и начал вырисовывать силует засыпающего парня. «Это самое странное место из всех, где мне удалось побывать. Главная странность — люди. Как пациенты, так и персонал. Все до единого. Интересно, почему Фрэнк попал сюда? Он никогда не вдавался в подробности. Сейчас он выглядит чутка живее, чем тот, кого я увидел впервые. Нужен разговор с Эмили, в этом я не сомневаюсь. Чёрт, как бы вывести её на разговор, при том, что видимся мы крайне редко.Ну и что за дерьмо выходит?» — последняя мысль сподвигла художника яростно перелистнуть лист и начать заново. Вырывать нельзя — треск бумаги точно разбудит Фрэнка. Тишина. Карандаш, тихо царапающий бумагу. Множество мыслей. Джерард думал о многом: об их взаимоотношениях с семьёй, о взаимоотношениях с Фрэнком, о самом себе. В семье всегда случались конфликты, но назвать их особо серьёзными было нельзя. Парень винил себя во многом. «Если бы я не родился жирным и уродливым, не стал бы худеть, следовательно ссор было бы меньше. Мать винит отца, отец винит мать, в то время, пока перед ними сидит настоящий виновник». «Непризнанный виновник, обвиненный страдалец и ссаное ничтожество». «Почему я не противен Фрэнку?» — данная мысль, заставила погрузиться ещё глубже в чертоги разума. «Мне стоило бы меньше думать о нём. Если окажется, что я испытываю к нему нечто отличное от дружеских чувств, он возненавидит меня. Нужно спасти его. Защитить. Фрэнки, что ты думаешь обо мне? Я тоже кажусь тебе жалким? Из кожи вон лез, лишь бы показать ему, что способен постоять как за себя, так и за него. Стыдоба. Я навсегда останусь одиноким жирным ребёнком, сидящим за отдельным столом в буфете. Кто захочет быть со свиньёй? Ебаное самокопание. Это не закончится» — мысли – кишащий акулами водоём. Штормовое море. Так стараются потопить, утянуть прямо вниз, на самое дно. Скрип двери вырывает из потока размышлений. — Почему ты не спишь? — сходу произнес Уильямс, явно неожидавший того, что Уэй останется бодрствовать. — Не спится, хочется порисовать, а вы что тут делаете снова? — Четыре часа утра, ты обязан лечь спать, — «воу» — пронеслось в мыслях Джерарда. Он не рассчитывал, что время столь скоротечно. — Почему он лежит в твоей кровати? — Это против правил больницы? После этого вопроса повисло молчание. Оба знали, что правила, запрещающего нечто такое, просто не существует. — Между вами что-то есть? Вы встречаетесь? —задавал вопросы врач, оперевшись на дверь. — Что? Нет, мы просто друзья, к чему такие вопросы? — в душе художник горел, понимая что к чему, — А что с того? Даже если бы мы встречались. Как это связано с вами? — Я не потерплю такого в стенах своей больницы. Нервы Джерарда на пределе. Как такое животное вообще смеет говорить нечто подобное? — Вам пора уйти. — Засыпай и не лезь не в своё дело, рисовака, — тяжёлым голосом произнёс Уильямс, разворачиваясь. Трудная ночка.