Весенний ветер

      — То есть, ты была единственной девушкой среди толпы парней?       Такемичи лежал на боку рядом с ней, раскинувшейся на кровати, и чертил пальцами узоры на полоске её кожи, выглядывающей из-под задравшейся длинной футболки.       — А ты думаешь, откуда у меня дурацкие шуточки про страпон? — фыркнула Шиничиро, копаясь в сайте сервиса и не особенно обращая на него внимание.       Такемичи вспомнил Вакасу, щуплого, почти миниатюрного парня, комплекцией напоминающего саму Шиничиро, рассеянного и острого на язык, если разозлить. Вспоминает балагура Акаши, больше напоминающего плоский столб, и здоровяка Бенкея. Женоподобный Сейшу и грубый Коко. И ещё по меньшей мере сотню накачанных мужчин в глухой чёрной форме, вооружённых стальными битами — если повезло — или стволами.       Шиничиро представлялась с каждым из них, картинки рисовались в голове одна за другой. Конечно, он был уверен, ни с кем из своих она не спала: она говорила об этом много раз, к тому же, это для главаря не совсем удачная идея — заниматься сексом с подчинёнными. Особенно если ты — девочка-подросток, с успехом возглавляющая банду парней.       Тем не менее, картинки рисовались достаточно живые и правдоподобные.       Такемичи рассеянно представил, как Вакаса тонкими пальцами расстёгивает тугой лиф, и тот отлетает от полных грудей, давая им свободу. Почему-то казалось, после этого он провёл бы ладонями по худым плечам Шиничиро, сбрасывая лямки, и, возможно, коснулся бы губами её шеи.       Акаши, грубо собрав в кулак её волосы, нагибал её над столом, за край которого она цеплялась бы пальцами, запрокидывая голову и лихо улыбаясь (потому что она вообще часто улыбалась во время секса, по крайней мере, с Такемичи).       Бенкей… Ох. на его фоне она казалась куклой, так сильно они отличались в размерах. Она могла бы легко сидеть на его широких плечах, пока он ласкал бы её языком, и обоим было бы вполне удобно. особенно если бы за спиной Шиничиро оказалась стена.       Сейшу нежно расстёгивал бы её рубашку, целовал руки — хоть он и казался несколько нарциссичным, Такемичи почему-то не представлял, что при всëм его уважении к Шиничиро он позволит себе грубость. Да он бы вообще не стал с ней спать, но с этого и начались мысли.       Коко Шиничиро трахнула бы сама, в этом не было сомнений. Он был строптив и вряд ли стал бы размениваться на прелюдии после какого-нибудь похода в ресторан или дорогого букета, и Шиничиро, несомненно, забралась бы на его бёдра и, вжав в матрас, по меньшей мере скакала бы на нём… Она иногда любила так, когда приходило настроение.       Больше никого Такемичи не знал близко, разве что, её братьев, но от этого тут же сделалось тошно, и Такемичи не стал даже думать в этом направлении.       Шиничиро, оторвавшись на секунду от экрана, выгнула бровь.       — Что-то ты притих.       — Представил, чем ты занималась до… Меня, — уклончиво ответил Такемичи, смутившись. На серых штанах там проступало влажное пятно. — Вдруг решишь вспомнить прошлое и всё такое…       — Что-то не похоже, чтобы ты особенно ревновал, — хмыкнула девушка, освобождая руки, и тут же опустила одну из них на его пах. Такемичи неопределённо пожал плечами. В фантазиях, не более того…       — Они же были до меня, — заметил резонно.       Шиничиро, одёрнув футболку, подлезла на его живот, устроила на груди локти, вдавив его в кровать, и хитро спросила:       — А у тебя кто был до меня?       Такемичи, стоило ей слегка податься бёдрами назад, вымученно застонал.