Весенний ветер

      Такемичи, чуть не насквозь прокусив губу, предусмотрительно прижал к губам ладонь. В доме стояла почти абсолютная тишина, нарушаемая лишь неровным дыханием и лёгким скрипом ставни где-то на кухне.       Бёдра и спину сводило от напряжения, и Такемичи, привалившись к стене, крепко сжимал пальцы на болезненно стоящем члене. Хватало одной мысли, что Шиничиро вот-вот поднимет голову и увидит его в щель между створкой и косяком, чтобы сознание волокло туманом.       Девушка лежала, откинувшись на подушку и раскинув ноги, и неторопливо перебирала пальцами складки тёмной кожи. Губы её были приоткрыты, твёрдые соски торчали чётко вверх. Иногда она прогибалась, вставая на лопатки, или подавалась бёдрами в свою ладонь.       Такемичи трижды проклял тесную школьную форму, на которую уже успело упасть несколько тяжёлых капель вязкой смазки, сорвавшихся с бордовой головки его члена. Их отпустили с уроков почти на два часа раньше из-за каких-то соревнований, а Шиничиро, когда у неё была возможность валяться весь день дома, вставала далеко за полдень. Скорее всего, она недавно проснулась…       Высоко погнувшись в спине, девушка негромко застонала сквозь сжатые зубы, и расслабленно растеклась по кровати, отирая руку об живот. Не открывая глаз, лениво позвала:       — Долго там стоять будешь? Твоё сопение с первого этажа слышно…       Такемичи, уперевшись лбом в косяк, излился на спущенные до колен брюки, испорченные теперь уже окончательно.