Весенний ветер

      Шиничиро читала редко и только по делу, поэтому, когда Такемичи нашёл её с книгой, только пожал плечами. Побродив по дому с час и переделав все дела, какие смог, он поболтал с Эммой и вернулся в комнату. Девушка даже позу не изменила, только по количеству отсчитанных до конца страниц он понял, что она вообще шевелилась.       Сидела она в кресле, и подлезть к ней было непросто, поэтому Такемичи, не заморачиваясь, опустился на ковёр и устроил голову на чужих коленях, ткнувшись макушкой в её живот. Тёплые пальцы тут же зарылись в волосы, встрепали ласково. Шиничиро, поёрзав, поджала под себя ногу и легко перекинула её через плечо мальчишки. Шея у того мгновенно стала горячей, и он неловко прислонился к её бедру щекой, через несколько минут расслабившись. Усталость накрывала его с головой.       — Ещё полчаса, и я вся твоя, — пробормотала себе под нос Шиничиро, прикинув, сколько осталось глав, и Такемичи покивал, прикрывая глаза.       Ему, кажется, было вполне удобно, потому что, стоило Шиничиро, закончив, наконец, прикрыть книгу и отложить её на подоконник, он даже не отреагировал. Мягкие волосы щекотали кожу под задравшимся подолом юбки, и девушка, заглянув в чужое безмятежное лицо, поняла, что мальчик попросту задремал. Меж приоткрытых розовых губ натянулась тонкая ниточка слюны, стыдливый румянец сошёл с щёк. Усмехнувшись, Шиничиро пригладила растрепавшиеся светлые волосы, устроила одну руку на его шее, поддерживая под подбородок, и неторопливо опустила стопу между чужих скрещенных ног.       Такемичи не проснулся сразу. Сначала сглотнул — Шиничиро почувствовала это пальцами, лежащими на его шее, — притих, перестав сопеть, а после чуть нахмурился, заелозив попкой по ковру — члену его, набухшему от нехитрых ласк, стало тесно в узких джинсах.       Шиничиро, умилённо улыбнувшись, погладила его, ещё спящего, свободной рукой по волосам и пальцами ноги надавила на образовавшийся бугорок. Такемичи, причмокнув губами, негромко застонал, и слюна потекла из уголка его рта. Девушка легко смахнула вязкую каплю большим пальцем, а после осторожно надавила на податливую губу, играясь с кожей. Такемичи чуть скривился, а после лицо его разгладилось в блаженстве и сонной расслабленности.       — Спи-спи, малыш, — тихо промурлыкала Шиничиро, насмешливо наблюдая за чужим неподконтрольным разуму телом. Краска возбуждения поползла по щекам Такемичи, и он, вытянув одну ногу, поморщился: девушка слегка потёрла пяткой между его ног, и грубая ткань болезненно задела нежную кожу. — Тшш…       Такемичи ёрзал, насколько позволяла её хватка, и очень скоро принялся потираться о её стопу, сжимая пальцами ворс ковра. Нередко он метался по кровати во сне, а на утро обнаруживал расплывшееся по трусам или по простыне под ним липкое пятно — к снам он был крайне восприимчив. Шиничиро хитро усмехнулась.       Расстёгнув несколько пуговиц его рубашки, куда могла беспрепятственно дотянуться, она осторожно поддела большим пальцем ноги замок на его джинсах. Не с первой попытки, но поймать его и расстегнуть, давая свободу тут же поднявшейся тёмной головке и увитому венками стволу, получилось. Шиничиро покосилась на выглянувший член с недоумением — трусов на Такемичи не наблюдалось. Так вот почему он так чутко ощущал ткань джинс. Не удивительно, это и через бельё не самое приятное, а уж без него… Впрочем, сам виноват. Даже облегчил Шиничиро задачу.       Ещё ни разу её мальчик не бывал так расслаблен, и этим определённо стоило воспользоваться.       Из-под распахнутой на груди рубашки виднелись крепкие бусины тёмных сосков. Шиничиро нежно потёрла один между пальцев, разогревая, прежде чем сжать крепче и несильно оттянуть, покручивая кожу. Цвет стал значительно ярче. Такемичи захныкал, разводя ноги, и джинсы его, и без того совсем сползшие от бесконтрольных движений, оказались у него под бёдрами.       Наклонившись, к нему, Шиничиро щёлкнула пальцами по влажной головке. Налитый член бодро качнулся, тихонько шлёпнувшись о мягкий живот. Накрыв его ногой, Шиничиро слизнула оставшуюся на пальцах влагу и потрепала парнишку по груди.       Тихие низкие стоны, совсем скоро вылетевшие сквозь приоткрытые губы, ласкали слух. Такемичи заскулил, жмурясь, и, крупно вздрогнув, кончил. Член его, выпустив несколько тугих струй вязкой спермы, медленно опал на далеко отведённое бедро. Под обмякшей головой натекла маленькая лужица.       Через десять минут или двадцать Такемичи, сонно заморгав, приподнял голову и огляделся, не сразу понимая, где он. Когда же к нему пришло это понимание, он, через пару секунд осознав и собственное ощущение крайней расслабленности и лёгкого жара в паху, осмотрелся и поражённо ойкнул, инстинктивно принявшись отползать назад, но сразу же упёрся в кресло спиной.       Шиничиро, тихо рассмеявшись, обхватила его лицо ладонями и нежно поцеловала в макушку.