Весенний ветер

      Шиничиро всегда ходила по дому босиком; на пробежке, если вспоминала, что бегает, была в кроссовках; на сервисе предпочитала что угодно резиновое; по пляжу гуляла в лёгких шлёпках.       Было совершенно неудивительно, что впервые в лодочках — кажется, Эмма это называла так — Такемичи увидел её только через пару месяцев отношений. Увидел и пропал.       Он вернулся с уроков и застал её, лежащей на кровати с телефоном в руках. Она лежала ягодицами вплотную к стене, подняв ноги высоко над головой, чёрные брюки натянулись на коленях, а из расстёгнутой рубашки выглядывало простое бежевое кружево.       — Устала? — спросил, опешив.       — Ага. Буду рада, если поможешь разуться…       Она опустила ногу на колени севшего рядом Такемичи, и он уставился на чёрную лакированную кожу, плотно обтягивающую её стопу. Завороженно провёл пальцами по вздувшимся под аккуратным ремешком-застёжкой венам, расстегнул маленькую пряжку и медленно потянул за острый лаковый нос, обхватив под красную шершавую подошву. Нога выскользнула из туфли с лёгким чавкающим звуком, и Шиничиро пошевелила пальцами, издав удовлетворённое мычание.       Проделав то же самое со второй ногой, Такемичи бережно опустил туфли рядом с кроватью.       Похожее благоговение он испытал, когда, затянув её после совещания в кабинет, принялся торопливо расстёгивать рубашку, и она наступила ему на ногу. Устроившись после между её ног и отогнув плотный подол юбки, он тихо застонал, когда острый нос упёрся в низ его живота — подошва болезненно прошлась по выпирающему из школьных брюк члену.       Она сидела, закинув ногу на ногу, пока Такемичи торопливо убирал устроенный ими беспорядок, чтобы скорее поехать домой.       Он не представлял, как Сейшу ходит в таком, но Шиничиро, стуча каблуками, двигалась так, будто плыла в воздухе.