Весенний ветер

      Такемичи медленно сел за парту, силясь согнать с лица краску. Одноклассники на него даже не смотрели, но ему всё казалось, будто они знают, хотя тонкая ткань чулок, как и — тем более — чёрная кружевная резинка были надёжно спрятаны брюками и носками. Шиничиро с утра долго смотрела на эту красоту, сонно щурясь, пока Такемичи возился с бельём. Конечно, играть с главарём банды — хоть и бывшим — в карты было очень плохой идеей.       Поёрзав за партой и так и не устроив настрадавшийся ещё по дороге в школу зад на стуле, он осторожно огляделся. Парта его была в самом углу, и никто не смотрел на него. Поглубже вдохнув, он собрался с духом и распустил ремень. Осторожно расстегнул брюки и, незаметно привстав, быстро, рывком — как срывают пластырь с ранки — спустил их почти до колен, тут же плюхнувшись на нагретое древо голыми ягодицами. Направил камеру телефона под парту, торопливо сделал снимок и поспешил одеться. Сидеть мешал навязчивый стояк, который опадал, но болезненно упирался в ширинку снова, стоило вспомнить о нежном кружеве, обхватывающем бёдра.       «Ладно, в рассчёте», — написала Шиничиро, и Такемичи не успел обрадоваться, как в ответ на недвусмысленное фото прилетела картинка зеркала в ванной, в которой отражался плотный чёрный бюстгальтер, одна из чашек которого была спущена, открывая всё, что должна была держать. Кроме бюстгальтера, от которого, как кстати, были те самые чулки, на совершенно нагом теле больше ничего не было. Такемичи, вспыхнув, едва не выронил телефон.       — Разрешите выйти?!