Весенний ветер

      — Да вы серьёзно…       Такемичи, скривившись, поднял двумя пальцами пушистый хвост, оканчивающийся длинной резиновой «запятой» толщиной примерно в палец с углублением по ободку, элегантно замаскированным шерстью. Повертел в руке и со вздохом глянул на баночку смазки, стащенную из коробки Шиничиро.       — Эй, ты куда пропал? — раздалось из спальни, куда он уже почти пять минут уговаривал себя выйти.       — Я сейчас! — отозвался он, надеясь, что голос дрогнул не слишком заметно.       Помявшись на месте ещё немного, он глянул на себя в зеркало в последний раз и медленно направился к двери, но замер уже через пару шагов. Пробка хоть и была лёгкой, хвост мягко вилял между ног, и загнутый кончик то и дело касался чувствительных стенок. Стоило немного сместиться, как игрушка немедленно меняла и своё положение, а потому к моменту, как Такемичи несколько неуклюже добрался до двери ванной, от возбуждения уже подкашивались колени.       Шиничиро, когда он вышел, переодевалась, но затормозила, не расстегнув рубашку до конца. Открыла рот. Закрыла. Улыбнулась.       — Не знал, что подарить… С днём рождения, — пробормотал Такемичи, пунцовея на глазах, и, неловко переступив с ноги на ногу, сложил руки за спиной, чтобы не было соблазна прикрыться. Сглотнул и тут же чертыхнулся про себя — выступающий кадык натянул чёрную полоску ошейника, и колокольчик, прицепленный на кольцо, немедленно звякнул.       — Ушки отпад, — поделилась Шиничиро, опускаясь на кровать. Такемичи казалось, он под её взглядом вот-вот просто загорится. Девушка легко похлопала себя по коленям. — Иди ко мне.       — З-зачем? — глупо переспросил Такемичи, которому ходьбы уже было за глаза. Шиничиро, усмехнувшись, пояснила:       — Хочу посмотреть, откуда у тебя хвост растёт.       Крепкий стояк, который обеспечило ему путешествие через комнату, почти упёрся Шиничиро между грудей, так близко она притянула его к себе, поймав за руки. Такемичи на нетвёрдых ногах встал перед ней и только тихонько пискнул, когда узкие ладони бесцеремонно ощупали ягодицы.       Шиничиро, повертев его из стороны в сторону и полюбовавшись, достаточно осторожно сжала мягкий хвостик у основания и слегка потянула на себя, тут же, впрочем, толкнув обратно. Так повторялось несколько раз, пока Такемичи не стал постанывать, прикусив губу, и не взмок окончательно. Он едва держался на ногах, и сознание его плыло. С минуту послушав тихий скулёж, Шиничиро погладила мягкий хвостик, от чего пробка немедленно качнулась снова.       Она похлопала его по бедру, и он послушно расставил ноги шире, чтобы, как оказалось, она могла, одной рукой раздвинув его ягодицы, беспрепятственно поймать основание пробки и медленно, слишком уж медленно вытащить её из влажно смыкающегося ануса, в котором от согревшейся смазки громко и стыдно хлюпнуло. Такемичи неловко сжался, прогнувшись в спине.       — Умеешь удивить, мой хороший, — довольно заключила Шиничиро, удовлетворившись осмотром, и потрепала смущëнного Такемичи по ягодице. Пробка вернулась на место, и вышло это у Шиничиро так ловко, что Такемичи, потратившему на это без малого двадцать минут, стало одновременно и стыдно, и завидно.       Её комментарии вгоняли в жар. Повинуясь сильным рукам, Такемичи устроился на кровати на спине, раскинув ноги. Подушка у него под спиной не давала толком расслабиться, и впавший живот то и дело вздрагивал. Торчащий между ног хвостик он не видел, так как голова оказалась несколько ниже, чем место, откуда он торчал. Отяжелевшие яички щекотал мягкий мех.       Шиничиро его трогать не спешила. Она, бросая на него косые взгляды, прошлась мимо, неторопливо переоделась и куда-то вышла, велев особенно не шевелиться. Потянулись минуты. Упала с головки члена жемчужная капля смазки, медленно покатилась по ложбинке между рёбер.       Девушка вернулась быстро, не прошло и четверти часа, но Такемичи несколько затёк. Впрочем, эту проблему Шиничиро решила: усевшись рядом с ним, она принялась мягкими ладонями разминать напряжённые мышцы. Такемичи дёргался от прикосновений, и колокольчик на ошейнике мелодично звенел.       — Помяукаешь, детка? — Шиничиро улыбнулась, поглаживая его проваливающийся живот. Такемичи задушенно муркнул, зажмурив глаза и вдохнув поглубже. — Ну-ну, я не слышу.       — М-мяу, — выдохнул Такемичи, сжавшись. — Мяу, мяу, мя-а-ау! — он распахнул глаза, испуганно уставившись на девушку. Та, устроив подбородок на его колене, пропустила руку между его ног и осторожно обхватила твёрдый член. — Мяу, — торопливо продолжил он, глядя в чёрные глаза. — Мяу, мям-мф, мням-м-м, мнян-нм-м, мф, а-а-мяу…       Наклонившись, Шиничиро коснулась искусанных от нервов губ, и Такемичи замычал ей в рот, выдавая звуки, всё меньше напоминающие мяуканья. Ушки сидели на голове крепко, как влитые, и даже не сбились в сторону. Колокольчик мелодично звенел, пока мальчишка подавался бёдрами в чужую руку.       — Его надо было нацепить к хвосту, — заметила Шиничиро, поддев маленький металлический язычок пальцем. Провела по покрытому испариной бедру, о чём-то задумавшись, отодвинулась и устроилась у Такемичи над лицом. — Давай, котёнок, постараешься, я посмотрю, как тебя сегодня развлечь после такого сюрприза.       Такемичи с готовностью припал губами к полоске волос на её лобке, и в голове билась только навязчивая ассоциация с языком кошки, которая вылизывает миску с молоком. Хвостик, от усердия прижатый между ног, с каждым движением бёдер метался по матрасу под ними.       Когда Шиничиро, вздрогнув, прихватила в кулак золотистые кудри на его затылке и бескомпромиссно вжала в свою промежность, Такемичи готов был кончить уже только от того, как горячая влага быстро наполняла его рот, вытекая и капая на кровать под головой. Девушка, сжав его бёдрами, ненадолго замерла, а после деревянно сползла набок и блаженно выдохнула.       — Сюрприз удался? — отдышавшись и сглотнув, хрипло спросил Такемичи, у которого в голове всё плыло, а перед глазами плясали белые пятна. Он никогда ещё не изливался, не прикасаясь к себе, совершенно без рук. От накрывшего оргазма его почти тошнило. Одно осознание того, как видит его девушка и как они выглядят со стороны, вкупе со жгучим смущением совсем свело с ума.       Хвостик, в судороге крепко сжатый мышцами, приятно давил изнутри, и Такемичи медленно расслабился, пошире разводя бёдра. Задышал ровнее. По коже текло, он весь взмок, и даже под спиной было влажно. С копчика на подушку мазалась вытекающая из-под пробки смазка.       Шиничиро, улыбнувшись, погладила его за пушистым светлым ушком. Предложила:       — Походишь так до вечера? — Такемичи посмотрел на неё с сомнением, но она только добавила: — Я не предлагаю прямо ходить, котёнок. Просто… Побудь так. Правда, сидеть на этой красоте ты, боюсь, не сможешь.