Весенний ветер

       — Тише, тише, — успокаивающе шептала Шиничиро, придавив его к кровати, чтобы не упал.       Такемичи зажал было руками рот, но тут же, вытянув их по швам, вцепился в одеяло и болезненно выгнулся до хруста в спине. Текущие из глаз слёзы заливали щеки, уши и шею, слюна из приоткрытого рта липла к подушке.       Раскрасневшаяся девушка медленно приподнялась на подрагивающих руках, и Такемичи изумлённо уставился на закапавшие вдруг на его живот соки.       — Это… Я? — спросил хрипло. Шиничиро покосилась на него, упав на кровать.       — Ну не я же.       Ей думалось, мальчика даже было сложно ревновать — она уехала из города на два дня, и он, судя по тому, с каким энтузиазмом на неё набросился, едва она разделась, даже не дрочил всё это время. Чуть улыбнувшись своим мыслям, она растеклась по подушкам.       Такемичи, виновато потупившись, лежал и смотрел в потолок. В голове витала звенящая лёгкость. Тело Шиничиро сейчас напоминало обыкновенно его собственное, которое она сама щедро разукрашивала всякий раз укусами и бордовыми пятнами засосов. Осторожно приподнявшись, он подобрался к ней и устроился между расслабленных бёдер.       Показалось, девушка вот-вот отпихнёт его и скажет, что на этот раз хватит, но Шиничиро только вплела в его волосы пальцы, снисходительно наблюдая сквозь полуопущенные ресницы, как он, глянув на неё щенячьими глазами, осторожно накрывает губами покрасневшую кожу, принимаясь осторожно посасывать.       — Ох, детка… — почти проурчала, сгибая ноги в коленях и устраивая их на чужой спине. Такемичи, которого вело от крепкого запаха тела, найдя языком мягкий бугорок, самозабвенно втягивал губами липкую солоноватую влагу.       Тихие хлюпающие звуки заставляли неминуемо краснеть щеками. Девушка, выталкивающая из себя беловатую слизь, легко прижала его за затылок между ног, покрепче ухватив за волосы.       Мышцы гудели от усталости и скатывающегося волнами оргазма, и Такемичи, мысли в голове которого собирались ещё очень путано, запоздало понял, что ощущает не только её, но и свой вкус. Напряжённый язык его проникал так глубоко, как хватало, как только хватало его небольшой длинны. Он тихо фыркал и мычал, когда пальцы сжимали его волосы чуть крепче, посылая по чужой коже лёгкие вибрации.       Шиничиро, постанывая, приподнялась, позволяя ему с пугающей тщательностью вылизать даже солёные капельки пота меж ягодиц и пройтись языком по пятну, натёкшему на простынь. Утомлённо выдохнув, Такемичи свернулся между её ног, устроив голову на тёплом животе и подставляясь под нежные пальцы. Опухшие губы болели.