Еланка

По губам, Я прочитаю всё, что ты сказать Хотела мне Но не успела по вине того, что Ветер все Слова забрал оставил запах мыслей По субботам проводили дискотеки. Дима припомнил за завтраком, что вчера разговорился с продавцом, который работал в продуктовом ещё в то время, когда парню было лет девять. Он сказал, что время дискотек перенесли с восьми на семь вечера, чтоб у молодёжи было чуть больше времени на отдых: дискотека проводилась в местной библиотеке, возле которой располагались дома, и уставшие после работы люди так же, как и танцующие, имели право на тишину и покой. Девчонки, утомлённые и запертые в четырёх стенах уже третий день подряд, рвались на улицу и мечтали о том, как бы поскорее потанцевать вечерком под музыку. Парни не противились, понимая всё положение девушек, которых запрягали по-всякому, и думали, что было бы неплохо проветриться. Тем более в такую жару. Она не давала покоя уже второй день. Нависшая над посёлком, она давила и преследовала как могла, заставляя умываться в бочке, отмытой и наполненной новой водой старанием парней, по нескольку раз на дню. Вентилятор, ставший спасением вчера при готовке, не помогал даже когда его вплотную приставили к окну, чтобы он гонял новый, свежий, а не плотный, тёплый воздух по комнате. Погода не отменяла работы, которую ребятам предстояло выполнить, чтобы больше не касаться этой темы: нужно было расчистить поленницу, собрать грязное бельё и помыть его (вручную, так как стиральной машины на участке не было, поэтому пришлось проводить верёвку через яблони) и сделать влажную уборку, да и просто убраться в гостиной после поздней посиделки. Разошлись они по кроватям к часу или двум ночи, свалив на кухню грязную посуду, на которую ни у кого не нашлось сил после пива, хорошей бани и вкусной еды, оставив по мелочи мусора, салфеток на тех же столах, чтобы Антон спал не в свинарнике, хотя парень заверял, что ему плевать на беспорядок. Шастун уснул быстро, сладко причмокивая. Спина под вечер всё чаще отдавала болью, и он, не выдержав, спросил помощи у девчонок, которые заведовали аптечкой. Они побурчали насчёт того, что парень не сказал им раньше, но всё же дали ему нужную мазь, и, намазав больное место перед сном, Антон не заметил, как провалился в сон. Он проснулся, не понимая как и сколько спал. Чувствовал только, что перед тем, как открыть глаза, он слышал запах сигарет и лёгкую вибрацию в теле, волнение, которое он испытывал, когда сталкивался со взглядом, в котором так часто читалась усмешка. Оказалось, что на кухне курил Дима. А всё же, почему такой странный...сон? Антон не был уверен до конца что это было, но как только он вспоминал, это каждый раз трогало горячими касаниями в районе груди, пуская ток и мурашки по телу. Парень отмахивался от мыслей, помогая то Илье, то девочкам. Он брался за всё, что ему говорили, только бы не вспоминать этот дурацкий... сон, подсознание, что бы это ни было, и шумно фыркал своим мыслям. «Слишком много уделяешь этому внимания, Шаст» «Ну приснился, и что теперь, сколько до этого тебе снилось людей? Или тот сон с Даней можно назвать чем-то... блять, не знаю, вроде подсознания, и теперь ты хочешь заняться с ним групповухой? Бред»

***

— Ещё немного, и я зажарюсь, — кряхтел Илья, пока они с Антоном выносили мусор с участка. — И не говори, — парень шумно фыркал, перехватывая мусорный пакет поудобнее. — Уф, надо че-та придумать, мы так до дискотеки не доживём. Ещё и девчонки всю воду в бочке к концу дня перельют. Илья замолк на секунду, укладывая около забора мешки, которые чуть позже Дима должен был отвезти к урнам. — Может, — он хмыкнул, — может и есть выход. Антон выгнул бровь, выжидая, что выкинет его друг, но тот лишь продолжал улыбаться своим мыслям и отряхивал руки. — Ну и? Я не гадалка, Илюх, колись! — замечая, как улыбка на лице Макарова становилась всё шире, парень только больше заводился. — Давай, козёл, что придумал? Друг поманил пальцем ближе и, нагнувшись, выдал: — Давай девчонок обольём? — Из бочки? Да они весь день из неё обливаются. — Да нет ты, ну! Я про воду из шланга. Антон замер, сверля друга взглядом. Вода в шланге была ледяная, хотя он и лежал весь день под палящим солнцем. Ко всему прочему, ребята совсем недавно обновили тазик с пивом, так что — ну, чисто теоретически — они могли бы... Шастун хмыкнул, поймал горящий взгляд друга и одобряюще кивнул.

***

Им вроде уже давно не девять лет, чтобы страдать от шила в заднице, но временами в ней — той самой заднице — играло детство, крепко держась за дурацкие идеи и подталкивая к ребячеству. А кто запрещал? Кто вообще поставил эти рамки «маленький-взрослый»? По мнению Антона, можно спокойно совмещать эти две личности, не бросаясь из крайности в крайность, тем более когда парень всего два года назад вылез из подштанников. Правда они застряли в доме, духоте, никого не зная в этой деревне, благо хоть у Алёнки была скачанная карта соседнего села, на которое друзья уже метили и продумывали в какой день лучше пойти да и как бы подгадать с погодой. Так что каждый развлекался как мог и в меру того, как ему позволяла фантазия. Поэтому они с Ильей наливали в вёдра воду, пока остальные спрятались дома, доделав все дела на улице. Они хихикали, как дети, пихая друг друга в плечи, мол, можно как-то посерьёзней отнестись, иначе их сейчас раскроют. И когда пришло время звать девочек, а заодно и парней, два друга расставили вёдра рядом с бочкой, из которой перед этим вылили пару литров, чтобы дело выглядело убедительнее. Антон побежал сам, зовя с собой, стараясь придать себе измученный вид: говорил медленно, с придыханием, фыркал и пыхтел, отдуваясь, валился на диван рядом с Димкой Позовым и обмахивался. — Пиздец жарень, а? — начал он. Ребята неохотно отозвались каждый из своего спасательного уголка: Катя, растёкшаяся по креслу, Ленка с Алёной, занявшие пол, Журавль, потягивающий пиво в теньке у стенки, Димка — под боком. — Там Илюха, кстати, предложил из бочки облиться, вёдрами прям, я подсобил, пойдёте, девчонки? Дим, — он пихнул локтем друга под боком, — Журавль? Пошли, иначе мы в доме скоро закоптимся. Медленная возня и нечленораздельные предложения доносились из укрытий ребят, и так же не спеша, как они начинали отлипать от стен, кресел и пола, каждый выполз из своего укрытия, попутно стягивая майки. Девчонки оставались в купальниках, которые надели ещё рано утром. Антон, не умеющий в силу привычки, скрывать задуманное, поспешил вперёд, пряча улыбку, всё заламывал руки и ехидно улыбался Илюхе, который ждал его около бани. Они предложили первым девчонкам (по их плану), выстраивая их в одну линию, и потянули вёдра за ручки, переглядываясь и подмигивая в минуты, когда их никто не видел. Димки уселись на ступени бани, ожидая своей очереди. Девчонки завязывали в пучки волосы, чтобы не мочить их полностью. Ленка просила не мочить голову, Антон складывал губы трубочкой и кивал, чувствуя холодный от воды метал под пальцами. — И раз! — прозвучал басистый голос Макарова. — Два! Три! Секунда. Мимолётный испуг, визг и смех смешались в одно, пока Димки, которых тоже задело, сползали вниз по ступенькам от смеха от вида Ленки, которая махала руками, стараясь стряхнуть холодную воду, попутно крича: «Придурки! Холодная же пиздец!» и Катьки с Алёной, одна из которых бросилась догонять брата со словами: «Я тебя в этой бочке...!», поскальзываясь тысячу раз на траве из-за мокрых сланцев, в то время как Катя, дрожа от холода, шла целенаправленно за Ленкой и, хихикая и подталкивая подругу вперёд, что-то ей нашёптывала. Парни не сразу увидели Добрачёву с тем самым шлангом в руках. Когда они вскочили со своего места, было поздно. Катя дала отмашку Лене, и она тут же повернула кран. Ледяная струя ударила в живот, попадая на ноги и руки, и заставила бежать, точно так же, как Алёна, поскальзываясь на траве. Димы бросились наперерез ей, и Катя, защищая шланг и отступая назад, целилась в парней, не подпуская их близко. Антон петлял среди деревьев и звонко хохотал, стараясь не угодить ногой в какой-нибудь овражек, улепётывал от Алёны, которая уже успела загнать Илью под струю холодной воды и заставила визжать, как девчонку. — Сдавайся, Антошка! — слышал он её голос позади. — Сначала догони! — пыхтя, через плечо кричал ей в ответ Антон. Она опасно дышала ему в затылок. Антон понимал, что лёгкие у него хреновые, и уже ощущал то неприятное колющее и саднящее горло и лёгкие чувство, но попадать под ледяной обстрел ему хотелось меньше всего, отчего Шастун думал как так обогнуть территорию участка, чтобы остаться неуязвимым и сухим. — Давай, Шаст, — послышался голос Димки Позова, который бросился Алёне в помощь, — один остался! Вот оно — предательство, думал про себя Антон, понимая, что теперь поворачивать некуда. Ему навстречу выбежал Журавль — окружили. Резкая холодная струя неожиданно ударила прямо в левый бок, заставляя Антона сначала вскрикнуть, а потом уклоняться и отбегать, ощущая, как скользят ноги в сланцах. — Ебаный в рот! — стуча зубами и сильнее обхватывая себя руками за плечи, Антон смотрел на довольных друзей, не смея не улыбнуться им. Он зацепился взглядом за Илью, который был мокрым с ног до головы и игриво ругался с сестрой, которая отвечала не менее бойко. — То-то же, — ухмыляясь, к ним подходила Ленка, которая выключала кран. — Зато бодрячком, а? — улыбался шире всех Илья, смотря на свежие румяные лица друзей. Никто не мог возразить. Каждый взбодрился и холодным потоком воды, и небольшой пробежкой. С лиц всё не сходила улыбка. Девочки только многообещающе хмыкали парням, мол, чтобы они не расслаблялись и впредь спали чутко. Пацаны на подобное присвистывали в приятном томлении ожидания того, что же могли придумать девочки. Игривые и обновлённые друзья двинулись в дом.

***

К вечеру жара спадает. Ребята не спеша выползают из своих укрытий, разминаются, растягивают конечности, умываются и начинают потихоньку готовиться к предстоящей дискотеке. Девчонки после небольшой прогулки пропадают в Алёниной комнате на втором этаже. Парни располагаются на первом, пьют пиво и болтают ни о чём. Дневная минутка бодрости быстро сходит на нет, а сам день оказывается ленивым по большей части из-за жары и позднего подъёма. Но: а) кто запрещал отсыпаться в собственный отпуск? и б) мало кто возражал, потому что в такую жару никто не дошёл бы до речки через поле. Ко всему прочему дела были сделаны, так что на завтра планировался поход до Елани. Овощи и яйца оставались, так что приготовить бутерброды, воду и ещё по мелочи решили завтра: сегодня все планировали только отдыхать весь остаток вечера. Девочки спускаются к половине седьмого. Готовые, нарядные и заведённые, видимо, диалогами в течение сборов, они устроились на диване, подвинув полусонного к тому времени Антона (кажется, он перебрал с пивом на жаре). — Антошка, чего кислый такой? — Катя легонько пихнула его локтём в бок. — Грустит, что вы не взяли его с собой, — подаёт с кухни голос Журавль, закуривая. — Ха-ха, — парень фыркает. — Не завидуй, Дим. Мы не говорим с девочками о вас, мальчики, много чести. Пацаны хмыкают. — Ой, ну вас, — Катя складывает руки на груди. — Да мы шутим, Кать, — вступается Позов. — Вы просто порой так носитесь с Шастом, словно он ещё одна ваша подружка. — Да нет, просто Антон слишком часто влипает во всякие передряги, — вставляет Алёна, ищущая что-то в телефоне (она находит его полезным в этой глуши?). —  У его задницы локатор на всякую хрень, поэтому мы его страхуем. Лена под её боком угукает. —  Считайте, он наш младший брат, — добавляет она. — Ага, сын, —  хмыкает Илья. — Эй! —  Антон возмущается, складывает брови домиком, открывает глаза шире, хотя в лице читается смех. — Я всё ещё здесь! — А ты не лезь, когда взрослые разговаривают, — Позов поднимается с кресла, направляясь в туалет. — Ну зашибись. Подобные диалоги частенько имели место быть, так что ни для кого не было новостью, что Антона считали «приближенным» среди девушек. Парню в корне не нравилась подобная формулировка, поэтому он каждый раз фыркал, отшучивался и уводил тему в другое русло. Временами он задумывался, не считают ли его друзья каким-нибудь... манерным, странным. Отсутствие девушки никак не могло сказаться на мнении друзей, как-никак Илья на данный момент тоже был холост. Тем не менее дела у него на личном фронте обстояли лучше, чем у Антона. «И что это должно менять, Шаст?» — каждый раз задавал он сам себе вопрос. «Ничего» — отвечал голос. А всё же меняло. Меняло что-то внутри самого парня каждый раз, когда поднимались диалоги на эту тему. Антон замечал те редкие взгляды друзей, говорящие тем спокойным... смирившимся? тоном: «Хорошо, ничего страшного, мы понимаем». Шастун не понимал. Не хотел понимать, боясь осознать что-то волнующее и бурлящее внутри него, схожее с тем, что он ощущал от внимательного взгляда голубых глаз. Блять.   Ребята спешат выбраться на улицу, понимая, что точно опоздают на минут десять-пятнадцать. Девчонки подгоняли парней, которые фыркали, мол, да мы уже давно готовы. «Если бы кто-то собирался быстрее, может, и не пришлось бы спешить» — шуточно ворчал Журавль, подавая накидку Лене, которая пихала его локтём в бок и улыбалась. Они прихватили с собой пару бутылок пива, оставив привезённый заскучавший за два дня безделья самогон на сладкое, уложили их в небольшой рюкзак и двинулись в сторону библиотеки. Машину было принято оставить. Во-первых, из-за просьбы девушек не рисковать. Во-вторых, уместиться всем вместе было проблематично даже в большой и широкой машине Ильи. В-третьих, никто не хотел вести автомобиль на такое короткое расстояние после пары бутылок пива, когда была прекрасная возможность вечерней прогулки перед сном. На улице было приятно тепло, жар медленно поднимался от земли, а прохладный ветер обдувал лицо и руки с ногами, ерошил волосы, расслабляя. Солнце пряталось за деревьями по левую сторону, а чуть дальше, по уводившей вверх дороге, за теми же деревьями, виднелось поле цветущих подсолнухов, которые ребята подметили на подъезде. Девочки предлагали сходить туда ради красивых фотографий. Парни морщили носы, почёсывая бока и руки от фантомных колючек подсолнухов. С полей уводили стада. Ребята пропусками вперёд коров, наблюдая, как каждая из них самостоятельно возвращается к своему дому, где их ждали хозяева. Кур загоняли на участки вместе с козами. Лошади, самые малочисленные из животных, завершали процессию чаще всего со всадником. Всё кипело куда более бурной и активной жизнью, нежели пару часов назад, когда кругом была тишина. Люди потихоньку возвращались к жизни и досугу, где их ждала ещё одна работа, которая помогала отдохнуть душевно. Они шли с работы, направлялись с пустыми авоськами и корзинами в магазин, отправляли детей на дискотеку, наказывая возвращаться ко времени. Друзья здоровались с местными, обмениваясь парой фраз, мол, приезжие, хорошо тут, тихо и спокойно. Люди им отвечали улыбками, кивали и продолжали свой путь. Антон плёлся позади и, спрятав руки в карманах любимой красной толстовки, кусал губы. Он всё хмурился разным тревожащим его мыслям, которые не давали покоя с момента их диалога в доме. Но ведь не могли они так сильно задеть его? Столько раз пролетало шуток на эту тему, и ничего. Неприятно, конечно, можно сморщить нос, съязвить в ответ, но не копаться в самом себе так глубоко, а главное... бесцельно. Антон не хотел поднимать рой жужжащих мыслей, которые настигали его перед сном или в моменты полного одиночества, лишь оттого, что каждый раз они не приводили ни к чему, кроме как к учащённому сердцебиению, сбитому дыханию и непонятному чувству тревоги, которая шла за ним попятам везде, но в подобные моменты особенно любила устроиться поудобнее тяжёлым камнем в груди. Катя, ближе всех из присутствующих физически и морально, замедлила ход, осторожно ровняясь под непривычный неторопливый шаг Антона. Конечно он не мог её не заметить, но делиться своими напрасными, бессмысленными тревогами он тем более не собирался, поэтому ждал, когда она начнёт. — Тебя что-то тревожит, Антош? — с той привычной спокойной улыбкой и внимательным взглядом, как у Димки (ну прямо две капли воды) начинала она. — Все хорошо, — скромно отвечал Антон, неопределённо ведя плечами. — Тебя не обидел тот диалог в доме? Антон фыркнул. С чего вдруг она решила, что именно он волновал его? Антон и в мыслях не мог подумать, что для многих из ребят всё было очевидней некуда. — Нет. — Хорошо, — согласно кивала она. — Ты просто помни, что ты всегда сможешь обратиться к любому из нас за помощью. Не стоит всё хранить в себе. Люди... а, впрочем, — она слаба улыбнулась, подхватывая Антона под локоть, — пошли, наши ждут. Антон понимал к чему клонила Катя, почему она застопорилась, хмурился внешне, но внутренне был ей безмерно благодарен, хоть и осознавал, что вряд ли бы пошёл за помощью к ней в открытую. Что-то неприятно саднило и мучило его в груди и путало мысли, и это что-то так сильно пугало его, что Антон не решался распутывать этот вопрос, боясь столкнуться со своими страхами тет-а-тет. Он позволил девушке вести себя под локоть не только вдоль пыльной дороги, но и отпустить благодаря ей и её словам мысли хотя бы на пару часов танцев и смеха. Антон не ожидал большего. Небольшая толпа людей: молодые пары, родители со своими детьми, их двоюродные братья и сёстры, приехавшие на лето, — все они стояли у самого входа в библиотеку, которую парень не сразу признал. На улицу вытащили пару столов, установили аппаратуру, подключив к колонкам. Никакой светомузыки, прожекторов и зеркальных шаров — скромно и просто — гирлянды вокруг стола и на кромке крыши библиотеки да и только. У левой стороны, с которой подходила компания друзей, стояла машина с открытым багажником, внутри виднелись арбузы и доносилась своя музыка из магнитолы. По правде сказать, Антону нравится. Что-то простое и невычурное. Что-то привычное и свежее для людей, живущих здесь. Да и для самого Шастуна, которому становилось плохо после светомузыки в клубах, а побывать на подобных открытых дискотеках возможности никогда толком и не было. Всей гурьбой они прибились к краю толпы, легонько то подтанцовывая, то подпевая еле слышной песне «Boys» группы Sabrina из багажника машины. Девчонки терпеливо ждали начала, хотя оно и запаздывало, а вот Илья с Журавлём, напротив, всё бурчали в сторону, мол, сколько можно задерживать. Алёна подкалывала, Лена подхватывала, Катя хихикала и добавляла. Заражённые смехом и настроенные на отдых, они потихоньку начинали опустошать бутылку с пивом. Они не решились брать целый пакет на семь банок, который чисто физически было бы неудобно нести с собой, в отличие от полторашки и пары одноразовых стаканов. Музыка отдала Антону в затылок, и он, не ожидав, тут же заулыбался и засмеялся, бросая шутки в сторону Димки с Катькой, которые, отставив стаканы с нетронутым пивом на бордюре, тут же исчезли в пока ещё нерешительной и прохладной толпе. Ленка долго Журавля не упрашивала, только фыркнув в его сторону (они явно обсуждали этот вопрос ещё дома) и дождавшись, когда Алёна допьёт пиво, схватила подругу под руку и увела куда-то в сторону к Катьке с Димкой. Оставшаяся мужская часть подобрала с бордюра нетронутые стаканы и двинулась к удобно расположенным скамейкам. Димка тихо недовольно бубнил под нос, пиная камушки носком кроссовка, и только неопределённо двигал плечом, когда кто-то из друзей пытался узнать, может ли такая перемена в лице быть связана с такой же недовольной Ленкой. Их недомолвки и ссоры с приездом сюда отчего-то участились, и ребята бы соврали, если бы сказали, что это совсем не смущало. Смущало, и временами немало. С одной стороны, все привыкли к перепалкам этой парочки по большей части из-за упёртого и вспыльчивого характера обоих, но с другой, большая часть их ссор до пребывания в Еланку не была публичной. Всё это как-то скрывалось за занавесом и личным решением ребят умалчивать и просто язвить друг другу в ответ во время их перепалок при остальных, отчего уже друзья понимали, что Лена с Димой поссорились. Но сейчас это принимало другой характер, и никто из ребят пока не понимал до конца как правильно подойти к ситуации. — А что у вас с Ленкой? — Илья, не заставший недомолвок пары, но уже успевший подметить перемену в обоих, долго вокруг да около не ходил. Антон слушал вполуха, понимая, что в таких делах он совсем не помощник и может разве что выслушать и как-то морально поддержать, но Димка никогда не славился своим рвением изливать душу. Они уселись на лавку, и Антон рассеяно водил взглядом по всё более оживающей толпе, доставая из кармана джинс зажигалку. Он всё думал: идти потанцевать или ну его. Скованность говорила за Антона, но он усиленно пытался бороться с ней, настраивая себя на исход, мол, вот-вот ещё немного, другая песня и он точно решится идти танцевать с остальными. К тому же Алёна могла стать прекрасной компаньонкой на вечер танцев. Антон затягивался, выдыхал дым в небо и старался высмотреть ребят из толпы. Он разглядел мелькнувших на пару секунд Катьку с Димкой, которые, видимо, отделились от Алёны с Ленкой. Шастуну вспомнились вчерашний день на кухне и готовка, и он неосознанно разулыбался танцующей паре и, опустив голову, прятал улыбку. Незнакомый мотив, но с облюбленными Антоном словами из песни Цоя заиграли из колонок, и Шастун, не замечая, как его всё больше увлекали биты, начал отбивать в такт песни ногой. Илюха с Димкой больше не разговаривали, и Антон только больше убеждался в том, что тучи плотно сгущались над головами друзей, грозя разразиться ссорой или хотя бы неприятной перепалкой. — Вы не пойдёте танцевать? — поворачиваясь к пацанам как ни в чём не бывало, словно не было заметно той перемены в друзьях, Антон ещё раз затянулся. Илья отрицательно мотнул голову, лучики-морщинки проступили в уголках его глаз, сами глаза заулыбались Антону. Шастун ответил тёплой улыбкой, Макаров, по всей видимости, был сам не против веселья, но отчего-то продолжал сидеть и мирно курить. Димка не отвечал, ссутулившись и периодически шаркая кроссовком асфальт. Антон шумно выдохнул, потушил сигарету о лавку и кинул окурок в урну, после уложив голову на упирающиеся в колени руки. Идти одному казалось чем-то глупым и страшным. Страшным в особенности, потому что Антон никогда не был тем смелым пареньком на школьных дискотеках. Он был больше по части озорства и приколов исподтишка между друзьями, нежели мастером лобовых атак по пикапу девчонок. Только выверенные тропы и до безобразия банальные фразы. Для Антона они, девчонки, всегда казались чем-то сложным и замороченным. Их реакции, обиды или смех временами казались настолько неестественными и фальшивыми, а дурацкий флирт и неоднозначные намёки нередко напрягали. Антон всегда был деревяшкой во всех не только романтических вопросах, но и в целом в вопросах, связанных с девочками. Конечно, он встречался, но множество раз лажал по самым разным причинам (ну, может, ещё совсем малую часть ему попадались настоящие стервы). И вроде с годами Антон относительно начал понимать что нужно говорить, как смотреть и что делать. Но в груди вьюном каждый раз что-то сильно билось о рёбра и не давало покоя и отдыха. Единственные, с кем он смог найти полное спокойствие и понимание, были Катя и Алёна — Лена оставалась для Антона той самой девчушкой — непонятной и сложной, хотя против ничего не имел, он прикипел к ней, да и она стала родной. Макарова и Добрачёва были ему как сёстры. Алёна не в силу дружбы Антона с Ильёй, далеко нет. Её простота и доброта заставляли раскрывать и знакомить себя с ней настоящего, её бойкость и непоколебимость давали стимул не отставать. Антон ловил себя пару раз на мысли о том, что влюбиться в неё однажды не составило бы труда, но со временем понял, что она была, есть и будет ему исключительно как младшая сестра. Катя, в свою очередь, была сродни старшей. Она не раз дожидалась Антона со смены, разогревая ему еду, всегда пресекала грубые шутки в его сторону и между тем учила в основном бытовухе. Это не было похоже на нужду в опеке или навязчивость, напротив, Катя всегда могла найти тот хрупкий баланс, словно чувствуя, когда стоит подойти, когда не трогать, а когда и самой намекнуть на ошибку. И обеим девушкам за всё это Антон был безмерно благодарен. Именно от этого Шастун всегда предпочитал стоять в стороне до той поры, пока его друзья не пойдут вместе с ним. Слишком уж велик был шанс облажаться. Из-за этого он продолжал сидеть на лавке, слушая, как звонко завершалась песня и с какой теплотой её встречали танцующие, подпевая: — Видели ночь, гуляли всю ночь до утра-а-а! Антон ежится и морщится не то на зябкую погоду, хотя только сегодня днём была безжалостная жара, не то на мысли в голове. Он рад, что надел толстовку вместо обычной тонкой рубашки. Первоначально, конечно, с целью не быть съеденным комарами, но и вариант с защитой от отмороженной задницы его полностью устраивал. Парни сидят в молчании, лишь изредка бросая какие-то короткие и незначительные фразы, следя за толпой и периодически подмечая своих. За елями у библиотеки всё по прежнему стоит машина с арбузами, которые потихоньку начинают раздавать крепкие коренастые ребята, разрезая ягоды пополам или на части и вручая взрослым и детям: приезжие подходили робко и неуверенно, пока их сёстры или братья радостно и напористо тянули тех за руки и подталкивали в спину к автомобилю. Алёна вместе с Леной спустя десять минут от дискотеки уже танцует рядом с какой-то невысокой девушкой, чему никто из друзей не удивляется — как Антон (со слов Алёны) умел мастерски находить себе приключения на задницу, так и Макарова великолепно искала себе новых знакомых. Димка с Катей периодически появляются в поле зрения, ещё чаще в радиусе с девчонками и незнакомкой. Журавль под боком Ильи громко пыхтит, недовольно вздыхает и всем своим видом показывает, что хочет о чем-то сказать, но не решается, поэтому выливает всё на близлежащие вещи. Макаров его игнорирует и по большей части обращается к Антону. Ещё десять минут, и наконец включают первый медляк. Люди, думая, что их не слышно, перебивают музыку, шепчутся, хихикают, шевелясь и жужжа, как рой пчёл. Заведённые, словно единый механизм, в котором будто бы поломалось одно из звеньев. Мальчишки, кто-то неловко, кто-то напыщенно, ещё одни со всей простотой души, приглашали довольных, смущённых, крутых и самых простых девчонок. Единая масса разбрелась кто на пары, кто на группы, прислушиваясь к всё более громким и громким звукам неторопливой песни. Своих ребята не наблюдали. Антон вопросительно поднял брови, когда услышал скрип скамьи, а после, чуть погодя, увидел отдаляющегося от них Димку, который уверенно шёл в сторону бывшей толпы. — Пошёл Ленку на медляк звать, — ответил Илья на вопросительное выражение лица Антона прежде, чем он сам всё срастил в голове. Шастун хмыкнул. Они с Ильей закурили, в тишине продолжая наблюдать за танцующими. Атмосфера прохладной ночи, отдалённые биты мелодичной песни, смех у машины в елях, тихие разговоры, чтобы ненароком не разрушить магию этого вечера, смех, взгляды, знакомства людей — всё казалось романтичным в этот момент. Неповторимым. Антон больше всего ценил подобные минуты в своей жизни. Он любил перебирать их в памяти, вспоминать размытые ощущения, которые не хотел упускать. Ему бы хотелось как можно дольше задержать прикосновения прохладного ветра к коже лица, запомнить, как звучала листва и о чём столь бестолковом болтала пара вокруг ребят, целуясь под фонарём. Хотелось запомнить целующихся Катю и Диму, влюблённых друг в друга, и момент, который они вместе проживали. Хотелось глубже вдыхать запах природы и свежести, отдаляя от губ сигарету. Хотелось закрыть глаза и ощущать под пальцами будоражащее и волнующее чувство, которое мелкой рябью разбегалось по телу. Антону хотелось утонуть в этом моменте — полностью и без остатка. Шастун открывает глаза, когда лавка под ним в очередной раз скрипит, и на этот раз перед парнем возникает громадная фигура Макарова. — Илюх? — успевает слететь с губ прежде, чем Антон хоть что-то понимает. Он на автомате тянется за другом, выбрасывая сигарету куда-то в сторону, и внимательно разглядывает тёмный затылок, словно в нём кроется ответ, который Антон проморгал. Илья не отвечает, но по напряжённой спине и сжатым кулакам всё и без того понятно — что-то случилось. Антон вперивает взгляд в толпу, чувствует — причина кроется именно там.  Ох ты ж, блять. Алёна тянет за руку какую-то девушку за собой прочь из толпы, не оглядываясь, лишь кивает головой в сторону елей, и внутри от этого жеста у Антона всё холодеет. Он понимает из-за кого она это делает. Девушка рядом с Макаровой не сопротивляется, только постоянно оглядывается и словно спешит что-то передать новой подружке, но той совсем некогда её слушать. У Антона спирает дыхание, он сжимает кулаки и чувствует, как закипает страх вперемешку со злобой, когда он видит, одного из тех коренастых парней, раздававших ребятне и молодёжи арбузы, который нацелено идёт в сторону девушек. Шастун едва может уловить обрывки его фраз: «...мы же не закончили», «у меня есть знакомый...», «попридержи подружку в красивой юбочке...». Он не заметил, как поравнялся с Ильей, не помнил, как они пересекли длинную широкую улицу за, как ему в тот момент казалось, одно мгновение. Был только страшный тёмный силуэт, преследовавший Алёну и её спутницу. — Алён!— слышится справа голос Ильи. Антон встаёт между девушками и преследователем. Он стоит совсем неуверенно на ногах, пахнет от него слишком уж сильно и дурно, но Шастун заставляет себя не морщиться. Алёна порывается встать на ровне с Антоном, но он отталкивает её обратно, мол, стой и не дёргайся, проблемы только себе создашь. — Ух ты...братишка! — он говорит с нелогичными паузами и всё пытается заглянуть за высокое широкое, хоть и костлявое, плечо Шастуна. Илья перекрывает ему и этот путь во всех смыслах. — Да ты не... переживай, Алёнушку твою... не укушу, — обращается он к Илье, но смотрит неотрывно за спину Антону, за которым выглядывает новая знакомая Алёны, держится пальчиками за его толстовку и словно всё кого-то ждёт. — ...ну, может, самую малость, — улыбка у него дурная, и Шастун не сдерживается, кривится, на мгновение оборачиваясь к девушкам, чтобы проверить их состояние и в надежде, что Илья к тому моменту пошлёт незнакомца в далёкое пешее. Алёна вся обращена в нерв, сжимает в руке чью-то сумочку, брови нахмурены, глазами сверлит преследователя. Другая рука сжимает плечо очень уж знакомой незнакомки. Да нет же. Антон едва на миг пересекается взглядами с испуганной и внимательно смотрящей на него Оксаной. Этот миг для Антона кажется чем-то вечным. Вот же везёт. И почему именно ему? Антон отходит, когда позади Оксаны появляются две пары рук, которые тут же облепляют девушку, бережно и едва прикасаясь, кружат вокруг, а две пары глаз проверяют целостность, убеждаются, что она действительно цела и всё с ней нормально. Илья с пьяным мудилой кажутся сейчас белым фоном. Перед Шастуном вырастают два совершенно разных силуэта. Один намного ниже другого, коренастее, с облюбленной кичкой, орлиным кривым носом и острым тёмным взглядом. Другой — аккурат его противоположность. Гадство. — Уходи, пока рыло не разбили. Последнее, что слышит Антон перед тем, как возвращается телом и мыслями к другу. Откуда, а главное от кого прилетел первый удар, парень так и не понял. Только услышал характерный звук удара кулака, шарканье обуви, а дальше и треск ткани одежды. Шастун потянулся по инерции. Он не думал, мозг отключился, оставляя после себя табличку с красными большими буквами: «Бей первым, не жди, пока ударят». И Антон бил, когда увидел поспевающую подмогу к своему пьяному, влипшему в полное дерьмо корешу. Какой куда кулак попадал не сильно его заботило, он ударял наотмашь, заботясь лишь о том, как бы не навредить в этой потасовке Илье. Всё смешалось в кучу, кто-то всё пытался его оттащить, Антон должен был поклясться, что слышал голос Позова, а за ним и Журавля. Контрольным стало, когда Антон неожиданно сморщился от резкой боли в области носа. Он отшатнулся по инерции, и секунду спустя его вытянула из самой гущи драки чья-то рука. Боль была жгучая, сконцентрированная в одной области перегородки. Она то медленно растекалась по пазухам, отдавала нарывами в голову, то тут же собиралась в одной точке удара. Антон сглатывал кровь, не соображая стоит ли трогать и без того покалеченный нос, и вдыхал через рот. В глазах пестрило. Кто-то грубо отдёрнул его руку от лица. — Не глотай, хуже будет. Одна рука направила голову парня вперёд, другая протянула что-то вроде платка. — Эй, — продолжал голос уже чуть мягче, но с той же внимательностью, — посмотри на меня, видишь что-нибудь? Антон проморгался, ощущая слёзы в глазах. Перед ним стоял Арсений. — Малой, ты как? Нормально всё? Сколько пальцев? — Пятнадцать, — сбито выдохнул Антон, отмахиваясь от рук. Арсений протянул платок, парень тут же его сцапал, цепляясь свободной рукой за предплечье «спасителя». — Плохо, шестнадцать, — Антон едва ли расслышал смех в голосе Арсения. — Ха-ха. Тьфу ты, блять, и то подраться без происшествий не можешь, Тох. Антон как ото сна проснулся. Музыка стихла, никто не танцевал. Он вздёрнул голову слишком резко и, морщась от новой боли, смотрел на разворачивающийся конфликт. Шастун косился в сторону ребят, которые стояли напротив распалённых и злых деревенских. Вот жешь. — Давайте ещё раз успокоимся, выдохнем и обсудим как и что произошло, — расслышал он сквозь заложенные уши голос Позова. — Давайте, — гаркнул самый ближний к Димке коренастый тёмненький и сплюнул ему в ноги. — Может объясните, какого на наших кидаться решили? Люди всё с большим интересом медленно образовывали кружок вокруг источника шума, обступая ребят практически со всех сторон, оставив, разве что, единственную возможную лазейку со стороны Антона, Арсения и девочек. Дети рвались посмотреть на разборку одними из первых: мальчишки хихикали и пихали друг друга в плечи, указывая пальцами в сторону деревенских парней. Антон старался абстрагироваться от всполошённой толпы, требующей объяснений, которых сейчас усиленно добивались Катя с Димкой. Он тяжело выдохнул, прижимая к кровоточащему носу платок, и напряг слух, чтобы хоть что-то разобрать. — Это как же так получается? Приезжие, так ещё и порядки свои наводить пытаетесь, этак дело не пойдёт! — Брось ты, я видел их вчера, славные ребята, искали кого-то. — Да-да! «Искали», по домам шастали. Всё телефоны выпрашивали, а может ограбить хотели? — Уймись, нормальные они. Пашка рассказывал, что друзей люди искали, в дороге они застряли. — Чевой молчите-то? Как спасительная рука между парой большой тенью возник мрачный Илья, напряжение и злость которого слишком ясно стянулись узлом на затылке и медленно стучали молоточком, словно выпытывая сколько тот ещё выдержит. — Постойте, не будем ругаться ещё больше, — начинал Дима. — Мы нормальные, полностью адекватные, здоровые люди. Друзей нашли, никого обкрадывать мы не собирались и драться тоже. Мы тут впервые, у нас друг здесь жил у бабушки в детстве, может, кто-то знает, внук Алёны Михайловны? — Белова, что ль? Димка жалобно обернулся к Журавлю, но тот и сам уже вступил в разговор. За спиной у Антона шумно зашевелились, засобирались люди. Он знал кто, разбирал голоса, и всё равно обернулся, проверяя не ушли, не сбежали ли практически незаметно. — ...в другой раз я его не уговорю, Окс, — услышал он оборванную фразу Арсения. Он стоял, упёршись руками в бока, поджав губы и раздув ноздри, вытянутый и собранный, но выдающий всё своё волнение в бегающем рассредоточенном взгляде. Сергей рядом с ним сверлил дыру в асфальте глазами, сжимая кулаки, пока Оксана поглаживала его по руке. — Я не могу вот так, Арс, — шикнула она на него. Антон не сразу заметил, что у той тряслись руки: её всю била мелкая дрожь. — Она, может, жизнь мне спасла, и ты предлагаешь просто так свалить, словно ничего не было? Что ж, ты самый настоящий гад, — она криво холодно ему улыбнулась и опустила взгляд. Сергей после сказанных девушкой слов, как с цепи сорвался, и его потянуло в сторону к выстроенной в полукруг толпе. — Я ему лицо разобью. Этого хватило, чтобы Антон весь подобрался, сжимаясь и внутренне подготавливаясь к новой потасовке, но тело всё равно инертно потянуло в сторону троицы, в попытках остановить наэлектризованного парня. Арсений среагировал быстрее всех, цепко ухватив друга за руку, он потянул его на себя, удерживая на месте за плечи. Взгляд его остановился на выбившемся из толпы Антоне, который стоял руки по швам, глупо мигая большими испуганными глазами и держа у носа испачканный вдоль и поперёк платок. Привычная усмешка тенью отразилась на губах и в блеснувших глазах, а секундой позже Антон услышал раздражённое: — Блять, Серёж, одумайся, ты только хуже сделаешь. Тот не отвечал, только пыхтел и фыркал под другом, норовясь вырваться. — Серёнь, всё хорошо, не нужно это тебе, — щебетала вокруг него взволнованная девушка, обхватывая руками попеременно то шею, то щёки парня. — Мне не веришь, хоть Оксанку послушай, ты же не себе, ты ей можешь хуже сделать, Серёж! Вон, смотри, они всё разрешили, пошли. Антон зашипел, почувствовав резкий тяжёлый удар по плечу. Оно отозвалось тянущей болью, и парень не сразу сообразил, что вообще-то он пару минут дрался и чёрт знает, куда ему прилетали кулаки. Кроме головной и носовой боли ему больше ни о чём в данный момент думать не хотелось. Ребята окружили его, уставшие, напряжённые, но довольные, по всей видимости, выведшие конфликт в нейтральную сторону. Девчонки откровенно громко заохали, теперь без спешки, пусть и в темноте, рассматривая покалеченное лицо Антона. Парни хмыкали, говорили, что ничего серьёзного — «заживёт как на собаке». Толпа отделилась от ребят, или они от толпы, обмениваясь сухими фразами, находя в себе силы только на переглядки. В глазах каждого читалось простое: «Давайте домой», но никто не двигался в сторону дома. Алёна первая нарушила тихую идиллию между ними, заулыбалась, увидев кого-то за Антоном и Ильей. — Оксан, ты в порядке? — поспешила она проскользнуть мимо помрачневшего брата, который только-только почувствовал безопасность ситуации и вот опять. Компания друзей, как единый организм: кто развернулся, кто поднял голову в сторону обнимающихся девушек. Антон, стряхивая с себя усталость наплывом мелкой ряби мурашек и волнения, повернулся вместе с Макаровым и успел поймать мимолётный взгляд Арсения в свою сторону. Тот стоял чуть поодаль от остальных ребят, ковыряя носком кроссовка асфальт под ногами и так явно напоминая обиженного Журавля часом ранее. Антон хмыкнул. — Она сказала, что твоя сестра заступилась за неё, — Сергей внимательно всматривался в Макарова, совершенно не смущаясь внушительного роста незнакомца и своей, возможно, немного уступающей силе. Илья тупо уставился на парня и, смиряя его тем же внимательным взглядом, до сих пор не до конца понимал всей ситуации. — Да, — возникла рядом с братом Макарова, складывая руки на груди. Сергей пару раз окинул Макаровых взглядом, хмыкнул, почесал бороду и протянул руку, впервые улыбаясь при Антоне. У глаз отразились лучики-паутинки, смягчая то грозное орлиное лицо, с которым каждый раз сталкивался Шастун. — Сергей. Можно просто Серёга. — Илья, — друг пожимал в ответ руку. — Можно просто Макар. Сергей хохотнул, удивлённо поднимая брови. — Фамилия. Парень понимающе закивал и тут же протянул руку Алёне. Так раскраснелась от галантности нового знакомого. Оксана легонько пихнула девушку в бок, и они вместе хихикнули. Дальше пошло как большой водоворот, друзья знакомились с новыми (старыми) знакомыми Антона, пока сам Шастун незаметно для себя вновь вернулся взглядом к Арсению, который до сих пор не спешил присоединиться к новоиспечённой компании. Он всё не смотрел. — Антош, ты ведь? Уж думала, что показалось, — обратилась к нему вдруг Оксана. Серёжа рядом с ней сник. — Знакомы? — Да так, было дело, — ворчал Сергей, сунув руки в карманы. — Давно? — возникла рядом Катя. — Да вот вчера только, — щебетала довольная Оксана. — Антон же от нас вам и дозвонился, — обратилась она к Алёне. — И не рассказал нам, Антош? — шутливо обратился к нему Илья. Шастун показушно закатил глаза. Оксана, кажется, не обращала на них никакого внимания, продолжая: — А ты чего платок у носа держишь? Боже, тоже в драку полез? Разбил? Сильно? Покажи! — голос её от волнения поднялся, и без того большие глаза стали ещё больше, блестящие и внимательные в свете фонарей. Девочки рядом с ней запричитали на импульсивность парней. — Всё нормально со мной, чего вы, ну — бормотал парень, чувствуя неприятную кровяную корку, которая начинала медленно стягивать кожу на переносице. Больше всего на свете Антон не переносил излишнюю заботу и повышенное внимание к своей персоне, зачастую это вызывало дискомфорт и замкнутость. — Димка всё осмотрел, нормально всё будет, — он недовольно зафыркал, стараясь медленно выскользнуть из лап взволнованной компании девчонок. Таким скопом они двинулись в сторону домов, по разговорам узнав кто где живёт. Позади раздалось вступление песни группы A-ha «Take on Me», Сергей разговорился с Ильей и Позовым, периодически оглядываясь на Оксану, которую он держал за руку (пусть и слабо, но было заметно, что девушка не отпустила до конца произошедшую ситуацию, то мелко вздрагивая, то оглядываясь). Она всё говорила с Алёной и увлекла за собой Катю. Девчонки всё оглядывались на хмурого Антона, который давно спрятал окровавленный платок в карман и только тогда обнаружил красные пятна на любимой толстовке. Настроение стремительно портилось, и Антон, не желая внимания и общения, плёлся в конце компании бок о бок с Арсением, который тоже шёл молча, сунув руки в карманы шорт. Они лишь кротко пожали друг другу руки при официальном знакомстве, когда Оксана на пару с Алёной заставили всех познакомиться. — Антон. — Арсений. Рука у Арсения тёплая, горячая даже, совсем не для холодных костлявых Антоновых пальцев, мозолистая, но не шершавая, гладкая. Рука у Антона в местах прикосновений приятно покалывает, напоминая о сухом знакомстве, и парень, шумно фыркая, отводит мысли, тушуется. Арсений под боком даже не взглянет, чем вызывает неподдельный интерес. Отчего не смотрит? Всегда ведь наблюдал, смотрел, улыбался, сейчас — ничего. Антон снова фыркает. Ещё он о мужике не думал, чего тот не смотрит на него. Приплыли. Спасибо. — Аллергия? Антон на голос реагирует рефлекторно: резко, порывисто, в самые глаза заглядывает, хотя до этого раза ни за что бы не задержался дольше секунды — невыносимо чарующе, опасно, и оба словно прекрасно это понимают. Парень хмыкает. — Типа того, — он шмыгает носом — зря — и морщится от боли. — Вот же проблемный какой, — Арсений усмехается и смотрит в небо, не на собеседника. — И не такое провернуть могу. — Смотри под ноги лучше. — А? Антон спотыкается о камень, чертыхается, материт его и всё кругом, но всё-таки улыбается, когда замечает улыбающиеся голубые глаза, смотрящие на него. — Тьфу ты, бля, — парень отмахивается повернувшейся на звук Катьке. — Издеваешься, что ли? — С чего бы? — Ты ведь камень намного раньше заметил и не сказал, гад, — с наигранной обидой в голосе. Арсений не оценил, не понравилось. Пусть и не сморщился, но по глазам и натянутой улыбке с чуть приподнятыми бровями всё было кристально ясно. Антон хмурится, молчит некоторое время. — Ты это на гада так? Арсений кривит улыбку. Молчит. Ну натуральный гад. — Арс, блин... Договорить он не успевает, ветки врезаются в лицо. И как он вообще дерева то не заметил? Не пригнулся хотя бы? Арсений улыбки не сдерживает. — Теперь точно гад, — поворачивается и смотрит с горящей в глазах усмешкой.

***

— Ну, в общем, наш адрес вы знаете, мы ваш тоже, заходите, как время будет, — Оксана обнимается с девчонками, прощается с Антоном и остальными парнями рукопожатием и кивками. Очень уж она положительно влияет на людей, вся из себя солнечная, простая и открытая. — Ой, нет, так не говорят, потом ведь вообще не зайдёте, ну... — Оксан, думаю, они поняли, — стопорит её осторожно Серёжа улыбается и целует в макушку, укладывая руки на плечи. Ребята смеются. Драка остаётся лишь одним физическим напоминаем в лице неуклюжего Шастуна, которого и без того уже «облизали и вылизали с ног до головы своей заботой», как уточнил Серёжа. Антон впервые заулыбался от его слов, согласно кивая. — Слушайте, а где взять этот домашний телефон? Вряд ли купишь где-то здесь. — Вообще, можно поискать в Елань-Колено, — отзывался Серёжа. — Село, домов побольше, магазинов — тоже. — Ну вот и займёмся этим завтра, а сейчас спать, — сопел чуть ли не на сестре Макаров. Они разошлись. Большая часть кучки исчезла за зелёной калиткой, малая её часть — в темноте. Антон был последним и закрывал ворота. Он глянул в сторону ребят, заметив Арсения, который смотрел на него. Улыбался. Тот поднял руку, прощаясь, Антон отзеркалил жест. В голове раздались последние брошенные друг другу слова. — Прекращай искать приключения на задницу. — А ты быть гадом. — Договорились.