Еланка

Верхом на звезде Вцепившись в лучи С луной на поводке в ночи Верхом на звезде Им хватает часа, чтобы разложить вещи, где-то протереть пыль и расставить пакеты с посудой на кухне (решили устроить уборку завтра, сегодня все были уж слишком уставшими, чтобы что-то расставлять, промывать и подключать). Парни подключили холодильник и включили подачу воды в трубах на территории, наполнили бак с водой, чтобы сходить в летний душ и утром никого не тревожить, если кто-нибудь из них встанет раньше остальных. Друзей сейчас куда больше волновали и интересовали Макаровы. Как назло сети на участке не было. Дима объяснил, что люди живут здесь по-старому, спустя десять лет практически ничего не поменялось, поэтому немногие обладали подключенным интернетом да и с сетью в Еланке всегда были сложности. Второй по важности проблемой оказалось отсутствие карт у ребят, без которых, может, они и могли передвигаться по посёлку, но не рисковали идти до Елань-Колена. Уставшие, сонные и ощущающие медленно крадущийся голод, кроме, пожалуй, Шастуна, ребята начинали раздражаться каждой новой проблеме, которая возникала для них неожиданно. — Как ты вообще умудрился забыть, что у тебя нет никакой карты? — Лена, раздражённая и уставшая, мерила комнату шагами, вскидывая руки для большего эффекта. — Я забыл, что удалил её! Людям это свойственно, чтоб ты знала, — закипал за ней Журавль: дорога выбила из него все силы. — О, ну конечно, очень умно удалять карту местности, в которую вы собираетесь ехать с друзьями буквально через неделю! — подначивала девушка. — Раз так... — Так, ребята, брейк, — вставшая между ними Катя, выставила руки перед Димой, стараясь уберечь и подругу, и друга от ссоры, которой им сейчас совсем не хватало.  — Всё нормально, Кать, просто этот козёл не умеет признавать свои ошибки, — Антон внутренне напрягся от характера, который приобретала ситуация. — Ребят, давайте успокоимся, — Позов возник между Катей и Димой, отводя второго чуть в сторону и мотнув отрицательно головой на желание Журавля съязвить в ответ на сказанные ранее Ленкой слова. Он показывает Катей глазами, мол, отведи её тоже, им рядом сейчас быть нельзя. — Давайте смотреть трезво на ситуацию, — продолжал Дима. — Журавль в любом случае относительно помнит строение посёлка, если что, у нас буквально под рукой продуктовый магазин, где явно торгуют местные, уверен, уж с ними мы договоримся, — он кивнул Кате в знак помощи, фокусируясь на ещё неостывшем от перепалки с Леной парне. — Да и то же касается села, — подхватила Катя. — Если захотим дойти, местные, думаю, не откажут в помощи. Дима сам говорил, что здесь все добрые и люди друг друга знают. Видите, всё хорошо? Повисло недолгое молчание. Ни Журавлю, ни Ленке не нашлось что сказать. Пара остывала каждый со своим собеседником, хотя скорее с группой моральной поддержки. — Сейчас наша главная задача — это Илья и Алёна, — молчавший до этого Антон неожиданно для всех возник из угла в кресле. Все прекрасно понимали о чём идёт речь: Макаровы должны были приехать как минимум полчаса назад. Конечно, друзья успокаивали себя мыслью, что брат с сестрой могут задержаться ещё на час, но это было лишь иллюзией, созданной компанией, чтобы не бить тревогу раньше времени. Антон так не мог. Он проверял телефон каждые три-пять минут, словно надеялся поймать сеть в пустоте, хотя знал, что ничего не получится. Он лишь впустую тратил зарядку телефона и тряс ногой о пол так сильно, что спустя пару минут поморщился, когда та дала о себе знать забившимися мышцами. — Антош, расслабься, мы вряд ли ляжем раньше двенадцати, за исключением, может, одного из нас, — Дима в пример показал на Журавля, не заметившего сразу Позова и изредка поглядывающего на хмурую, молчаливую Лену, которая о чём-то шепталась с Катей. — М, что? — откликнулся парень. — Мы о том, что надо бы сходить в душ и раскладываться. Может, и Макаровы подъедут. Давайте, — Дима встал и слабо хлопнул в ладоши, потирая их, как бы призывая к хоть какому-нибудь действию, главное разрядить обстановку. Все медленно зашевелились, негласно согласившись с Позовым. Катя с Леной раздали по комплекту постельного белья как своим мужчинам, так и Антону. Последний сам вызвался заправить постель Макаровым, если они всё-таки приедут сегодня. Дима не врал о хороших условиях и достатке спальных мест. Второй этаж полностью отдали парам и Алёне, которую Илья наотрез отказался класть на первый этаж, так что он и Антон разделили именно его. Гостиная была в распоряжении парня, Макаров занял спальню по соседству, и это гораздо облегчало коммуникацию с другом, возможность обворовывать ночами холодильник (кухня и по совместительству столовая располагалась рядом) из-за вечной бессонницы и счастье избегать всех прелюдий его друзей, хотя бы не так явно и не за стенкой. Все сильно обрадовались, когда узнали, что в доме находится сауна, но радость была мимолётной: по словам Журавля, в своё время её так и не достроили да и не провели водопровод, поэтому она стала складом строительных материалов, выкинуть которые всё не доходили руки. Позже этот склад превратился в склад в принципе всех ненужных вещей в доме, которым не могли больше найти применение, но избавиться от которых было жалко, поэтому в приоритете оставался летний душ, пристроенный к бане. Они разделились, распределив кто и когда идёт мыться, а кто готовит постельное место. Антон согласился идти последним, понимая, что ему возиться сначала на втором, а после и первом этаже в двух местах, так что закончит он нескоро. Однако парень сделал всё раньше, чем ожидал, поэтому завалился на разложенный диван, наплевав на одежду и липкое потное тело, ощущая только боль в спине который раз за день. Сейчас парню не хотелось ничего, кроме блаженной кровати и сна, но девочки, которые первые пошли в душ, чтобы успеть ещё приготовить какую-никакую еду из взятых на первое время продуктов, гремели на кухне, о чем-то болтая и изредка хихикая, и Антон был бы не против, но он так устал от разговоров за сегодняшний день, что голова начинала медленно пульсировать. Парень отвернулся к стенке в надежде, что это как-то избавит его от шума на кухне, но ничего, кроме пропажи пятен перед глазами, не изменилось. Когда на первый этаж пришёл Журавль, Антон накрыл голову подушкой. — Тох, ты чё это? — Дима легко толкнул его рукой по ноге, усаживаясь рядом. Антон простонал что-то нечленораздельное в надежде, что это даст ответы на все вопросы назойливого друга. — Понятно, — протянул Журавль, словно действительно понял, что хотели до него донести. — Антошка, ну-ка взбодрись, давай-давай! Он начал тормошить его, стаскивая ноги с дивана, за что получал только тычки в живот. Шастун прятал улыбку под подушкой. — Отвали, Дим. — Ты смотри, что нам девчонки наготовили, — хватаясь за подушку, Дима пыхтел и старался удержать её в руках, пока Антон стремился вернуть «своё». — У, козёл какой, перед ним пляши, а он! Всё, девчат, Тоха сам всё решил, он оставил нас, — наиграно пыхтел Журавлев, отпуская подушку и по итогу присоединяясь-таки окончательно к девочкам. Антон неохотно оторвал голову от дивана. — Дима давно ушёл? — Не-а, но он никогда не задерживается в душе, сам знаешь. Антон благодарно кивнул и всё же заставил себя встать с кровати. — Чё там у вас? Катька, с неаккуратной гулькой на голове, точила остатки огурца, пока Лена доедала яйцо. Трудяжки, весь день бегали с этими тремя остолопами, что-то носили, готовили, варили и даже сейчас на скорую руку сделали салат из помидоров и огурцов, нарезали яиц с остатками колбасы, ну и всё тот же хлеб уложили на стол. Антон удивлённо выпучил глаза, заметив среди прочего запечённую в духовке картошку, которую он совсем не ожидал увидеть на столе. — А как она тут? — указывая на последнее блюдо, Шастун остановил взгляд на ближайшей девушке. — Лена готовила специально в дорогу, но мы решили оставить её на вечер, чтобы, если всё же приехали бы поздно, было что плотно поесть, — отвечала ему Катя, пожимая плечами. Только сейчас Антон заметил, что поездка утомила её не меньше его самого, проспавшего большую часть дороги. Лена с Димой выглядели не лучше, уставшие после смен и недосыпа, чтобы успеть собрать вещи и приготовить всё необходимое; каждый из них ждал, когда все смогут наконец поесть и завалиться спать. Единственное, что продолжало кружиться над ними огромной нерешенной проблемой — отсутствие с ними Макаровых. Антон ощущал сквозь усталость и сонливость тонкую нить тревоги среди каждого из друзей, замечал в глазах немые вопросы, которые они боялись задать вслух. Дима нарушил общее молчание между ребятами, вернувшись из душа. — Господи, блять, и когда кончится это, — первое, что было сказано, как только он прошёл в помещение, шумно выдыхая. Каждый молча с ним согласился, в том числе и Антон. Он радостно, хоть и неторопливо собрал нужные вещи и вышел в ночь, вдыхая свежий, прохладный и влажный воздух. Бесчисленное количество звёзд, Антон был уверен, громадная в эту ночь луна и кромешная тьма. Несмотря на это, парень старался не клюнуть в яму носом, внимательно смотрел под ноги и проклинал себя, что оставил телефон в доме, хотя Дима предупреждал, что никаких оврагов у них на участке не было. Постепенно усталость сменилась бодростью. Антон ёжился от прохладного воздуха, но не спешил к душу, наслаждаясь окружающей его, за исключением стрекотания кузнечиков, тишиной. Идиллия. Баня стояла среди деревьев темным силуэтом. Антон ещё днем заметил, что именно она стала одной из первых построек на этом участке, намекая на это всем своим видом: практически черными обтёсанными брёвнами, облупившейся и слезшей во многих местах на крыше краской и скрипящей дверью. Парню не терпелось попариться. Конечно, в бани Антон ходил, особенно часто у друзей на даче на всё тех же пьянках, но здесь всё должно было бы чуть иначе, по-другому. Он ведь чёртов романтик. Летний душ, расположенный в самом предбаннике, отделённый шторкой и с углублением в полу, чтобы вода не заливала пол, оказался удобным в пользовании. Умеют же люди обеспечить все необходимые комфортные условия. И что может быть лучше ночи, чистого тела и ощущения свободы в такие мгновения? Антон не уверен, что сможет правильно ответить или описать чувства в подобные минуты его жизни. Знает только, что обычно после этого тепло разливается в районе груди, обволакивает органы и дарит чувство лёгкой эйфории, опьянения и влюблённости в жизнь. Ватные ноги и пустая голова. Антон улыбается в небо, всё никак не в состоянии оторваться от него, вдыхает глубже и прислушивается, как шелестит трава под его скрипящими от воды резиновыми тапочками. Он слышит звук ветра, пронёсшегося по верхушкам деревьев позади. Он любуется силуэтом дома перед ним, в котором сейчас горят окна, а в одном из них видны фигуры его друзей. Антон улыбается им. Он слышит отрывки диалога, когда подходит к второму входу и открывает дверь, вдыхая запах дерева, чего-то цветочного и слабый аромат еды. Да, это определённо то, ради чего стоит жить.

***

К двенадцати их остаётся на кухне троё: Антон, Димка Позов и Катя. Журавля после дороги, душа и тёплой сытной еды ещё больше разморило, и он, не дождавшись, когда придёт Шастун, отправился спать. Лена осталась с ребятами, обсуждая свои нерешенные вопросы. Они продолжали ждать Макаровых. Антон пришёл в тот момент, когда девчонки поставили завариваться чайник. Конечно печенье, взятое Леной, было на завтрак, но друзья решили, что сбегают в магазин завтра по утру, а сейчас им нужно хотя бы ещё немного подождать до приезда опаздывающих. — Ничего не было слышно? — парень по задумчивым лицам друзей понимает, что ситуация не поменялась ни в одну из сторон. Он тяжело вздохнул, уселся на свободную табуретку и принялся сушить висящим на плечах полотенцем мокрые волосы. Рядом стояла сковородка с остатками печёной картошки. Антон взял первую попавшуюся вилку, которая была ближе всего, наколол пару картофелин и отправил в рот. Катя, видимо блюдущая чайник, по выражению лица совсем не была в этой просторной кухне с тёплым освещением; она повернулась к столешнице лицом, открыла ящик со столовыми приборами и протянула через секунду Шастуну чистые ложку и вилку. — Поели тут без тебя, Антош. — Да что ж я, против что ли, — хмыкнул парень, принимая столовые приборы и благодарно кивая Кате, и запустил ложку в миску с салатом и после сразу отправил её в рот. — Да и то я позже всех вас ел, — прожевав, добавил он. Разговоры не возобновлялись. Друзья хотели спать, Антон видел это по сонным лицам, да и он сам, признаться, был не прочь упасть лицом на подушку, распластавшись по просторному дивану. Катя с Димой на пару расставили кружки, раскидали по ним пакетики с чаем, и пока один заливал кипяток, другой открывал упаковку печенья. Антон не сразу приступил к чаю, перво-наперво проверив насколько он горячий касанием пальцев к кружке, и, удостоверившись в том, что ему нужно подостыть, принялся за печенье, которое остальные жевали без желания, скорее, чтобы скоротать время. Печенье было вкусное, свежее, мягкое и песочное, с застывшим при выпечке вареньем. Шастун обмакивал его в чае, стараясь не передержать, но когда один раз перестарался, тихо выругался и попросил у Добрачёвой чайную ложку. Лена ушла, оставив чай нетронутым и сказав, что сильно клонит в сон и больше пяти минут она не протянет. Ребята пожелали ей спокойной ночи, уверив, что всё хорошо и не стоит изводить себя, к тому же девчонки заслужили отдыха. Катя осталась с парнями, упёрто потягивала чай, периодически сверля взглядом одну точку, и один раз чуть не уронила кружку, которую держала в руках. — Так, хватит, — забирая кружку из рук девушки, решил Позов. — Иди спать, не изводи себя. — Правда, Кать, не мучай себя, вы с Ленкой столько уже сделали для нас, что весь оставшийся отпуск мы должны вас на руках носить, — уговаривал её Антон, пока Дима согласно кивал головой. — А Илья? Алёна? — Ты уверена, что они вообще приедут сегодня? — Дима произнёс-таки мысль, которая долго не давала покоя компании друзей. — А вдруг? — не унималась девушка. — Тогда я их встречу, мне спать всё равно на первом этаже, не услышать звук машины в такой тишине невозможно! — вступился Антон. Катя засомневалась. — Ты спишь крепко. — В любом случае кто-то из нас да проснётся, а если и нет, ну что сказать, заночуют в машине, тут же посёлок, какая преступность, когда «все друг друга знают»? — повторял Позов слова друга. Девушка хмыкнула, не сдержав улыбки. — Давай, Кать, иди спать, а мы с Антоном всё уберём и тоже пойдём, — начинал шевелиться парень, подзывая к себе Шастуна. Добрачёва размышляла над чем-то пару секунд, но сдалась, пожелала Антону спокойной ночи и, зевая в ладонь, скрылась за косяком. Парни наводили порядок молча, стараясь не громыхать посудой, и на все заверения Антона оставить мойку на завтра, Дима не соглашался, только просил парня подавать ему грязные тарелки и ложки с вилками и укладывать чистые на выложенное кухонное полотенце. Они доели овощи, оставшиеся на тарелке, чтобы не занимать лишнее место в холодильнике, выкинули остатки картошки, на которую ни у кого из них не хватило сил и желания, и спустя десять минут кухня походила на ту, что они видели перед въездом в дом. Разве что прибавилось посуды и в помещении до сих пор стоял запах еды, придавая дому больше уюта и комфорта взамен запаха холода и пыли, который изначально стоял в помещении. Друзья пожелали друг другу спокойной ночи и разошлись по своим спальным местам. Антону далеко идти не пришлось, он моментально улёгся на диване, распуская все свои конечности и который раз за день блаженно выдыхая. Телефон показывал второй час ночи и бедные пятнадцать процентов, но зарядка находилась на другом конце комнаты, и парень не смог заставить себя встать. Сети по прежнему не было, поэтому, кроме возможности узнать время, Антон ничего не терял. Отложив гаджет на подлокотник, он поудобнее улёгся на подушках. И, как это бывает по несправедливости жизни, сон отошёл на второй план. Антон выругался, стараясь найти положение, в котором ему будет удобнее заснуть, а в голове всё всплывали моменты сегодняшнего дня. Конфуз, случившийся с ним сегодня по приезде, так отчётливо встал перед глазами картинкой, что парень невольно фыркнул, стараясь отбросить это воспоминание. И не помнил ведь, даже словом с другими не обмолвился, забыл и всё тут. А теперь отмахивался от запомнившихся в памяти отчётливых лиц: нахмуренных бровей, сведёнными в полоску губ и смеющихся над ситуацией внимательных голубых глаз, лёгкой ухмылкой и сигареты меж пальцев.  

***

Ничего не говори, Это жжёт огонь внутри. Ты в глаза мне не смотри, Ничего не говори. Антон вздрагивает, ощущая, как чьи-то руки тормошат его за плечи. — Вставай, Антон, давай-давай, — голос знакомый, но парень ничего не понимает в полудрёме. — Шаст, блять, Ильи с Алёной так и нет. Сон как рукой снимает. Парень садится на диване резче, чем того требовал организм, привыкший пробуждаться в течение минимум десяти минут, неторопливо и постепенно. Антон промаргивается, ему сбоку светит яркое солнце, и он удивлён, как не проснулся раньше. У него звенит в ушах, и голова от резкого толчка сжимается невидимым обручем. Спина, мучившая парня вчера весь день, напоминает о себе. Вот что значит быстрое пробуждение. Костей не соберёшь. Парень трёт глаза, перед которыми продолжает плыть картинка, шумно выдыхает и остаётся в сидячем положении, чуть надавливая ладонями на закрытые глаза. — В смысле нет, а время сколько? — Недавно двенадцать наступило. Антон отнимает лицо от рук, ищет расфокусированным взглядом друга и до конца осознает, о чём он говорит. — А у въезда? Дима отрицательно мотает головой, поджимая губы, и Антон ощущает, как по спине ползут змеёй мурашки, и шумно сглатывает. — Блять, — слетает с губ. Это кажется какой-то выдумкой. Где они? Что с ними? Куда теперь? Что им, ребятам, делать? Антон чувствует, как сонные извилины в его мозгу начинают усердно работать. — Остальные ребята давно встали? — Я первый. Пошёл проверять, когда курил, но ничего и никого. — А соседи? — Стучался к ним, но никто не ответил, может, в город уехали, они ещё вчера себя тихо вели. Антон чертыхнулся. — Надо будить всех, оставлять девчонок и оббегать соседей, чтобы дозвониться. Димка согласно кивнул, не возражая. Через пять минут они все собрались внизу. Парни наскоро умылись, натянули шорты, майки и, наказав девчонкам следить не приедут ли Макаровы, вышли на веранду. Никто из троицы друзей панику старался не поднимать. Ну правда, может, брат с сестрой не успели и, решив не ехать в темень, остались дома, а раз уж способа сообщить не было, так и были без связи. Никто не хотел представлять и надумывать себе что-то действительно страшное. Может, Илья заехал не туда или ещё чего, проехал мимо. Да нет, перед Елань-Колено была табличка, сообщавшая водителю о местности, по которой он проезжал. Ко всему прочему Дима скинул им координаты ещё позавчера вечером. Антон поджег сигарету и прикурил, выдыхая дым в небо. Никотин всегда расслаблял, успокаивал и ставил всё на свои места. Это именно то, чего сейчас ему не хватало. Это нужно было каждому из ребят. — Короче, смотрите, парни, сам из себя посёлок, может, и небольшой, но домов здесь много, да и местность соответствующая, нам нужно разделиться, — начал Журавлёв, подходя к машине, а друзья следовали за ним. — Неподалёку есть дома, вы видели вчера, может, по правую сторону и выше. Левее тоже есть дома, они дальше, но я не могу утверждать, что они заселены. Знаю, что ближе к началу Еланки есть библиотека и раньше стояла школа, я на машине смотаюсь туда по-быстрому, — Дима прошёл мимо автомобиля к воротам, Позов пошёл помогать, чтобы ускорить процесс. Антон проскользнул мимо друзей к выходу. — Вы с Димкой, — он отряхнул руки и вернулся к машине, доставая ключи, — разделитесь, выберите кто куда пойдёт. Знаю, что в четырнадцатом доме точно живут, мы видели с Леной, да и рядом тоже должны быть. Парни покивали. — Встречаемся здесь во сколько? — уточнил Позов, доставая телефон, чтобы посмотреть время. Антон автоматически наклонился к другу, в попытке под солнцем рассмотреть сколько часов показывает экран. Половина первого. — Полчаса-час, не думаю, что больше нам понадобится, — Журавль уселся на водительское, закрывая дверь, и припустил окно. — Давайте, парни, удачи вам. — И тебе, — Антон, затягивающийся сигаретой и молчавший до этого, хмыкнул, жестом провожая друга. Дима выехал с участка. Парни медленно двинулись в его сторону, когда машина резко затормозила, и секундой позже из окна высунулось круглое лицо друга и рука, подзывающая к себе. — Парни, мы с Леной были в выходные, сейчас пятница. Думаю, сегодня-завтра некоторые жители могут отъезжать в город, как случилось с нашими, — он кивнул в сторону соседского пустующего дома перед Шастуном и Позовым, — поэтому не задерживайтесь у одного дома: не открыли, ну и хер с ними. О, и ещё: люди могут быть на работе, так что надеемся на пенсионеров. Дима окончательно скрылся за поворотом, оставив друзей на дороге. — Есть предложения кто куда? — выкидывая сигарету, интересовался Антон, разминая шею. — Дома по ту сторону ближе. У тебя ноги длиннее, и ходишь ты быстрее, сможешь дойти до тех домов? — Дима указал налево. Антон согласно закивал. — Окей, увидимся. Они разошлись каждый в свою сторону. Парень решил пробежаться, чтобы взбодриться и быстрее добраться до ближайших домов. За их участком ничего, кроме поля для выпаса стада, не было, а до дома впереди было ещё метров пятьсот. Выкуренная сигарета дала о себе знать, когда парень не пробежал и половины пути. Ему казалось, что дом ближе, чем он есть на самом деле. Жара распалялась, и Антон пожалел, что не накинул ничего на голову. В горле после сигареты неприятно горчило, отчего парень постоянно сплёвывал в сторону, а когда левый бог и спина отозвались неприятной болью, совсем перешёл на шаг, Блять, да что ж он за человек такой? Ему только двадцать, а по состоянию здоровья все шестьдесят. Ни друзьям помочь, ни спортом заняться, чтобы со своим ростом и недостающим весом хотя бы в мышцы уйти, а не просто ходить мешком с костями. Нет, это надо будет исправить, но позже, когда они вернутся в город, а до этого им нужно понять, что с Макаровыми. Восстанавливая дыхание, Антон огладывался по сторонам, рассматривая местность, хмурясь и прикрываясь ладонью от солнца. После их участка шла дорога, отделявшая их дом от следующего, и уходила в неизвестном направлении влево мимо массивного огромного дуба, который отчётливо был виден даже за такое большое расстояние. Парень подметил, что если всё кончится хорошо (бред, всё обязано было кончится хорошо), было бы славно устроить там пикник с друзьями. После дома, к которому Антон практически добрался, шло точно такое же, как и у них за участком, поле. Ничего, кроме полей и пары домов вокруг; может, ещё пара деревьев, но не больше. Жара сегодня стояла большая, видимо, поэтому не было видно пасущихся коров и коней. Впереди, на возвышении, виднелся лес и едва заметная стекающая вниз по течению река — Елань. Туда в один из дней собирались сходить друзья, только другой дорогой. Дом перед ним, в отличие от участка Журавлёва, не был обнесён забором. Оно и понятно: люди раньше жили иначе, огораживаться смысла не было, так, небольшим забором, чтобы обозначить свою территорию и не пускать скотину на грядки. Антон боялся уловить хоть один признак отсутствия хозяев дома. Один из них уже звенел в голове — на участке было слишком тихо. Парень надеялся, что от сильной духоты все попрятались по домам, но когда это останавливало людей здесь, в посёлках и деревнях. Они должны были работать, чтобы жить. Антон неизвестно сколько простоял перед домом, стуча в двери и зовя хоть кого-нибудь, но ответом была только тишина, а шастать по участку и смотреть в окна он не отважился. Прослыть потом по всему посёлку вором или ещё кем похуже ему совсем не хотелось, поэтому он двинулся дальше, по пути проклиная Позова, Журавлёва, вообще всех на свете за то, что он решил выбрать подобный путь. Парню совсем не прельщало таскаться по жаре в поисках обычного телефона. Телефон! Когда Антон потянулся за ним в карман шорт, он остановился и понял, что оставил его ровно на том же месте, куда положил ночью — разряженный в хлам на подлокотник. Супер. Красс. Просто крышесносно. Феерический еблан. Гений, блять. И ведь даже не проверил, когда потянулся смотреть время у Димки. «Ладно, похер, всё равно он был севший, он не помог бы, а только стопорил дело», — успокаивал себя Шастун. Злой на самого себя, друзей и даже Макаровых (после чего, конечно, чувствовал себя неправильно, ведь они не были виноваты в бедах парня) Антон брёл дальше, не имея представлений, когда ему стоит возвращаться домой к ребятам и откроет ли ему сегодня хоть один человек. Следующий дом оказался заброшенным, в другом ему попросту не открыли дверь, хотя, как парню показалось, за ней доносилось пару голосов. Он не удивился бы, прими его местные за бомжа, да только «все здесь друг друга знали», что же они не волновались и не переживали, раз такие «добрые» люди. Антон не знал, куда деть свои злобу и чувство безысходности, и просто брёл от дома к дому, пока не остановился у на удивление непохожего, пусть и не по строению, но по стилю у здешних домов, коттеджа. Обложенный чёрной кровлей, новый двухэтажный дом с мансардой чуть просторней, чем их, и с белыми балками — всё, что смог разглядеть парень за сплошным забором. Он походил на жилой и вполне себе функционирующий, поэтому Антон собрал все свои силы и нажал на кнопку домофона, которую, признаться, нашёл не сразу. Она располагалась ниже уровня его глаз и сливалась с кирпичным столбом. Парень вслушивался в мелодию песни, тихо играющей на участке. Потом тишина, и спустя мгновение шарканье сандалий по выложенной плиткой дорожке. Шастун оживился, подобрался и выпучил глаза на закрытую дверь перед ним, словно тому, кто находился за ней, было по силам справиться со всеми проблемами паренька. Дверь ему открывает девушка с неаккуратной гулькой на голове, в большой лёгкой на вид рубашке, частично заправленной в короткие шорты. Она смиряет Антона внимательным взглядом, придерживаясь за ручку (широко дверь не открывала), чтобы в случае опасности успеть закрыть. — Здравствуйте, извините, у Вас не будет домашнего телефона? Нам...ам...мне срочно нужно позвонить, — Антон старается унять подкатывающее волнение в руках, накопившуюся усталость в спине и жар от палящего в затылок солнца. Девушка хмурит брови, и Шастун подбирается весь, боясь, что перед его носом вот-вот захлопнут дверь. — Вы только не подумайте нечего, пожалуйста, — он выдыхает, сглатывает и пытается не распускать рук, чтобы вдруг не спугнуть незнакомку. — Мы с друзьями приехали вчера, ждали ещё пару человек, они отбились от нас на часа два, по крайней мере, такая была договорённость, — Антон не замечает, как начинает тараторить, лишь бы удержать внимание. — Сети на участке нет, домашний телефон у нашего друга не работает, мы разделились с друзьями, чтобы побыстрей управиться, я три дома прошёл, вы единственные, кто открыл, не могли бы Вы... — Оксан, ты где там? — у Антона падает сердце, когда он слышит мужской голос. Где-то в такие моменты появившийся в кадре мужчина пресекает любую возможность помочь. Шастун выдыхает и ждёт своей участи, но по взгляду девушки замечает, что выглядит она сосредоточенной. Может, правда слушала и вошла в положение парня? Дверь открывается шире, и Шастун готов сквозь землю провалиться, когда видит перед собой ту самую странную кичку и хмурый внимательный взгляд, будто заранее готовый к возможной перепалке. В голове пролетает волнующая мысль: «А что если...да нет, блять, Шаст, это бред». Они смотрят друг на друга пару секунд после чего бровастый переводит взгляд на девушку. — И чего он тут ошивается? — голос у него грубый. — Сереж, перестань, — обращается к нему, кажется, Оксана, чувствующая себя защищённее и свободнее при появлении парня рядом, — тут у человека проблема, они людей найти не могут. Сергей хмурится, смотрит на Антона тем взглядом, с которым ему пришлось столкнуться вчера при первой их незапланированной глупой встрече. Он в секунду ощущает себя стоящим за забором с затёкшей спиной и конечностями, с членом в собственных руках под давящими взглядами, направленных на него. — Где потеряли? — парень продолжает хмуриться, но выглядит сосредоточенным, собранным и готовым слушать. — Не нашли ещё, скорее, — совсем не вовремя шутит Антон, откашливается и повторяет историю, которую рассказывал девушке минутами ранее. — ...Мне всего один звонок, пожалуйста? — он закончил, не сразу заметив, как на веранду вышел третий человек. — Емаё, вы где пропали все? — позвал голос. Шастун впал в ступор. Блять. Пара голубых глаз чуть прищурившись, смиряла его тем же внимательным взглядом с долей усмешки от комичности ситуации, хотя казалось, что обстоятельства поменялись. Антон невольно дрогнул и нахмурился, ощущая, как за ним наблюдают. Сам глаз он больше не поднял, не рискнул, стараясь сконцентрироваться на важной дня него на данный момент проблеме, изучал гравий на земле и шаркал на месте сандалиями по нему, тихо фыркал от давящих жары и взгляда и ждал, что ему скажут. — Щас мы, — отозвался Сергей и вернулся к стоячей перед ним проблеме. Он переглянулся с девушкой, по всей видимости решая какой-то вопрос, который в открытую при Антоне они обсудить не могли. Она кивнула на его взгляд, что не понравилось парню, он нахмурился, раздул ноздри, откашлялся и сказал короткое: «Проходи». Шастун, обрадованный, не в силах сдержать улыбку, кивнул обоим, промямлив слышное: «Спасибо», и прошёл за Оксаной на участок, контролируемый позади Сергеем. Антон невольно поднял глаза. Территория выделялась из всех прочих по близости, как и у Димки Журавлёва. Никаких клумб и цветов. Небольшие декоративные кусты для красоты, выделенная плиткой парковка, на которой красовалась вымытая недешевая машина, стоящая под навесом, чтобы не выгорела краска, за парковкой уходящая вглубь участка зона отдыха с мангалом, зонтиком и стоящими рядом лавочками и столом. Антон тряхнул себя, мол, нельзя же так пялиться и рассматривать участок, ведь позади него всё ещё шёл парень, не очень довольный тем, что незнакомца пустили в дом. Он перевёл взгляд на жилье. На веранде никого. В целом, всё аккуратное, красивое, поменьше размером, но со вкусом. Они зашли внутрь. Шастун оставил обувь в достаточно просторной прихожей и прошёл вслед за Сергеем в прохладный зал, где в углу комнаты на одном из стульев сидел тот, от кого у Антона по неизвестным причинам каждый раз шли мурашки от одного только взгляда в свою сторону. Сергей указал на стоящий на кухонном столе телефон, и Шастун, чувствуя облегчение в груди от вида такой простой бытовой вещи, потянулся к аппарату. Спрашивая разрешения, чтобы присесть на диван, он приложил трубку к уху и начал набирать номер Ильи. Заветные гудки раздались спустя долю секунду, и, закрыв глаза, Антон ждал. Трубку не взяли. Парень, напрягаясь и забыв о людях, окружающих и смотрящих на него, ждущих любых действий с его стороны, попробовал снова, но на этот раз набрал номер сестры друга. Секунды казались вечностью, Антон считал каждый гудок, как отчёт до трагедии, которая могла его ждать, если бы на той линии снова была тишина, а потом: — Да? Да, кто? — парень выдохнул, словно прошли годы, когда он последний раз слышал голос Алёны. — Дима? — Алён, Алёна, — выпрямляясь на диване, Антон старался зацепиться глазами хоть за что-то, будто Макаровы могли быть спрятаны под тумбой, горшком с цветами или ковром. — Вы с Ильей...с вами всё хорошо? — Да, Антош, мы проехали...ммм...Таловую недавно, — слышно её было плохо, оно и понятно — пропадающая периодически связь. — А что с вами? Почему вы только сейчас в дороге?  — Антош, тебя...плохо слышно. Парень подобрался ближе к трубке. — Когда вас ждать? Пришлось повторить ей ещё пару раз, пока она не ответила, что к вечеру точно должны быть на месте. Антон пожелал им хорошей дороги, хотя был не уверен, услышала ли его девушка, и повесил трубку, закрыв лицо руками. Звон в голове, чуть трясущиеся конечности и сухое горло сменяли минуты блаженства после разговора с подругой, и весь горячий после солнца, вымотанный и голодный Антон встал с дивана, понимая, что больше здесь задерживаться не имеет права. — Спасибо вам огромное, — обратился он сразу ко всем, но взглядом остановился на Оксане. Он боялся посмотреть на голубоглазого. — С ними всё хорошо. Девушка осматривала его, уделяя значительное внимание лицу парня, которое, видимо, побелело от жажды и резкой смены температур. У неё в глазах читалось волнение. — Может, Вам водички налить? — возмущённый Сергей сверлил Оксану взглядом. Парень удивился, как она не боится его. — Нет-нет, спасибо, мне уже пора, — сдавшийся под давлением, парень отходил к выходу и тут добавил, вспомнив. — О, Вы не подскажете, который час? — Начало второго, — донёсся знакомый голос. Антон автоматически поднял глаза на звук, и те остановились на парне, высматривающего что-то в телефоне. Сведённые к переносице брови, бегающая по экрану пара голубых глаз и губы трубочкой. Внимание на Шастуна перевели так быстро, что он не успел среагировать и был пригвождён к полу внимательным взглядом. Тень улыбки скользнула в нём, а после и на самом лице, и Антон поскорее отвёл глаза, прочищая горло и по новой благодаря за всю оказанную помощь.

***

Антон кое-как добирался до дома Журавлёва, уставший, потный и голодный, но довольный, что с Макаровыми всё хорошо и к вечеру они должны быть здесь. Парень собирался упросить Димку затопить баню. Он так выдохся за этот час, что не представлял ничего лучше бани, которая ждала бы его в конце дня. Сейчас Антон очень жалел, что отказался от стакана воды. В горле першило от сухости. А всё же Оксана девушка была милая. Её осторожность по отношению к Шастуну в первые минуты была понятна: она, девушка, открывает дверь здоровому лбу почти под два метра ростом с отдышкой и дрожащими коленками, так он ещё что-то просит. Парень, будь он на её месте, сам бы себя боялся. Сергей, конечно, пугал Антона до усрачки, хотя его тон, обращённый к девушке (может, правда девушке, а не просто подруге), мгновенно менялся, становился нежным, что ли. Когда Шастун вышел за дверь, Оксана, провожавшая его вместе с Сергеем, спросила-таки имя Антона, представилась официально сама, отмахиваясь от хмурого парня, стоящего под боком, просила не обращать на него внимание и если что заходить в гости — вдруг что ещё понадобится. Антон, не способный сдержать улыбки при дружелюбии в свою сторону, тоже приглашал новых знакомых зайти на чай как-нибудь, уточнил, что они живут в пятнадцатом доме, обнесённом зелёным забором, и удалился. Арсений. Так звали парня с голубыми глазами. Сергей шумно фыркнул, когда девушка назвала имя друга, словно эта информация была строго-настрого засекречена и запрещалась к распространению. Антон хмыкнул, чиркая зажигалкой. Арсений. Диковинное имя, хотя он не сказал бы, что не встречал людей в своей жизни с подобным именем, но парню шло это «Арсений», не Сеня. Шастун затянулся, нахмурил брови, стараясь выкинуть эти дурацкие мысли про голубоглазого, проветрить голову ото всех его взглядов, отчего-то всегда смотрящих с улыбкой. Что-то горячее, тяжёлое пустило мелкий ток из груди по всему телу, когда перед лицом встала последняя их встреча. «Тьфу, ты, блять, Шаст» — ругаясь на самого себя, он шумно пыхтел и фыркал, пиная камушки под ногами. «Засел в голове, емаё»

 ***

Парень совсем не удивился, когда узнал, что ребята вернулись раньше него. Самым первым был Журавль, конечно. Но не всем удалось дозвониться. Позов, оббежав все дома вверх от их участка, звонил раза два с телефона разных людей, но до Ильи так и не дозвонился, а наизусть помнил только старый номер Алёны. У Журавля дела обстояли лучше: он отыскал библиотеку и спустя пару раз, но дозвонился до Макаровой. Поэтому она и спрашивала Диму, ведь он дозвонился ей раньше, и она подумала, что они забыли уточнить что-то ещё. Алёна, как и Антону, другу много не смогла сказать, пропадала часто. Ну и омерзительная связь здесь. Тем не менее довольные собой, ополоснувшиеся в душе после пробежек друзья собрались в продуктовый. Точнее девчонки и Журавль, раз тот был на машине. Позов и Шастун отлёживались на диване с раскрытыми форточками и дверьми, чтобы создать хотя бы видимость сквозняка. Посмотреть прогноз погоды было невозможно, но радовало, что на стене висел уличный градусник, показывающий неумолимые двадцать пять градусов. Еланка была не намного ниже Воронежа, да и такая жара не редкость для города, но отсутствие ветра ухудшало положение в несколько раз, а солнце только распалялось и должно было достигнуть пика лишь к четырём часам. Друзья сильно жалели, что на участке не было бассейна. С другой стороны, с ним было бы много мороки, а у них есть ещё целая река, из которой при такой жаре можно не выбираться, имея при себе лишь головной убор. Девчонки с Димой вернулись спустя только двадцать минут, хотя они решили ехать на машине (Журавлёв предупреждал, что в посёлках обычно всё с огорода идёт на стол, либо на продажу, поэтому пришлось поездить по домам, чтобы найти тот самый, в котором продавали заветные овощи и фрукты, предварительно, конечно, уточнив у продавца магазина), и пока одни раскладывали пакеты с едой, другие были заняты организацией запасов холодных напитков на вечер и следующих пары дней: наливали в тазик, отрытый в той самой сауне-каморке, холодную воду из шлангов и, затаскивая домой, оставляли в теньке, укладывая туда банки с пивом, которые не поместились в холодильник. Готовить решили сразу на несколько дней, да и много людей было в доме. Ко всему прочему они готовились к приезду Макаровых, которые наверняка приедут голодные с дороги. Поставили воду на макароны и решили отварить картошку в мундире со сливочным маслом и зеленушкой. Димка Позов помогал девочкам с мясом, маринуя на вечер будущий шашлык и просто курицу к гарнирам. Антон с Журавлём занимались овощами как на салат, так и к мангалу. К моменту, когда они с Шастуном закончили с нарезкой овощей каждый к своему блюду, время подкрадывалось к двум. Дима ушёл заниматься поленьями на будущую топку бани и для мангала. Несмотря на то, что за домом и составляющими участка не следили около трех-четырёх лет, дрова сверху сохранились хорошо, а вот нижние ряды чуть отсырели, и их нужно было отложить, так как они больше никуда не годились. Топор, правда, пришлось поискать, но пять-семь минут поисков, и с кухни можно было слышать характерный звук колки дров. В воздухе стоял запах еды и специй, были слышны диалоги оживлённых голосов (все выдохнули, когда ситуация с их друзьями разрешилась) и смех. Жара стала не такой ощутимой и опасной, когда Димка попросил поискать в кладовке (та же сауна) вентилятор. Старое радио завершало процессию. Из открытого окна на кухне доносилась песня группы «Рок-острова», сменяющаяся «Дискотекой Аварией», Dr. Alban и его «It’s My Life», ну и, конечно, «Каста». Димка, покачивающийся из стороны в сторону, поглядывал на Катьку, которая ловила его взгляды и не могла спрятать улыбки. Антон от нечего делать продолжал резать огурец, который оказался лишним, мотал ритмично головой в такт мелодии и тихо зачитывал текст песни. — Если б как радиосигналы, она все мысли распознала, — поднимая голову, читал парень и, заметив, как Позов и Добрачёва кружились в объятиях друг друга и целовались, тут же притих, не в силах сдержать улыбки. Ленка и Антон молчали, наблюдая за парой, которая, не замечая ничего и никого вокруг, наслаждаясь близостью друг друга. Димка тихо напевал текст песни Кате на ухо, периодически чмокая в щеку, губы или лоб, прижимая ближе к себе. И это всё, что требовалось для счастливой жизни.

***

— Пиздец, мы приехали, наконец-то! — басистый голос заполнил гостиную, которую пару минут назад мигом покинул Антон, как только заслышал подъезжающий автомобиль. Он набросился на Илью, стоило ему выйти из машины. Господи, ну и обалдуй его друг, а! После сгрёб в объятия Алёну и на пару с Журавлёвым, который как раз проверял баню, помог занести вещи друзьям. Девочки бросились обниматься сначала вместе, потом поочерёдно, радуясь, что Макаровы хоть и долго, но доехали без происшествий. Димки тоже поздоровались со всеми и принялись за вещи Алёны, которые нужно было отнести на второй этаж. Антон вводил в курс дела и все отчитывал друга, мол, козёл вонючий, мог и раньше сказать, что не получается совсем. Илюха отвечал: — Да бля, Антох, кто ж знал, что с родителями так получится, а там уже поздно было, Алёнка не рискнула, — брат указал на сестру. — Пиздец с вами набегались, ни телефона, ни связи, пришлось доставать соседей, ты прикинь, ну, — причитал Шастун, хлопая ладонью по плечу друга. — Чёй-то, мы с Алёнкой теперь знаменитости, что ль? — улыбался Макаров, посмеиваясь. Антон закатил глаза, но улыбкой на улыбку ответил. Им хватило минут пяти, чтобы Илья раскидал все свои вещи и уже смеялся с Антоном с какой-то шутки. Алёна к тому времени переоделась во домашнее и наворачивала салат, нарезанный Журавлем с Шастом. Ребята объяснились и множество раз извинились за то, что так вышло, и они действительно не планировали ехать на другой день, да и Илья с Алёной за тот день много раз пытались дозвониться до ребят, но каждый раз, смс-ка о появлении абонента в сети опаздывала, поэтому звонки не доходили. Страшное было забыто и стёрто улыбками, готовым ужином, распалёнными углями на мангале и готовой баней. Парни пошли первые, чтобы хоть немного сбить градус к моменту, когда пойдут девочки. Катя и Лена тем временем болтали о разном на кухне, объясняя Алёне как устроен посёлок, что и где расположено. Когда они поменялись, Илья с Антоном принялись за мясо, а Димы готовили стол. На улице смеркалось, и раза два было слышно, как выходят подышать девушки в предбанник. Птицы сменились кузнечиками, сопровождавшими Антона ещё вчера перед и после душа. Звёзды выстраивались в замысловатые фигуры и кляксы на безоблачном небе. Шкворчание мяса и запах дыма от тлеющей в руках сигареты. Идиллия. — Красота, скажи, а? — улыбаясь небу, спрашивал у друга Шастун. — Ага, — тихо отвечал Илья. — Романтик в душе расцветает? — подстегнул он, подмигивая. Антон усмехнулся, опуская голову, и согласно кивнул. — Типа того, — выдыхая дым, щурил глаза вдаль. И что ещё нужно было для счастья? Этим вечером допоздна ещё была слышна музыка из старенького радио, весёлые разгорячённые диалоги и звонкий смех. В воздухе пахло едой, пивом и любовью. За окном было тепло и тихо. Земля остывала от душного знойного дня. И где-то чуть дальше трёх домов трое людей думали тихо и мирно о вечности и счастье, сидя на мансарде и считая звезды. И ничего им больше не было нужно.