Главные новости

      Они лежали расслабленные после продолжительного и неторопливого секса, в котором было столько чувственности, сколько каждый мог дать друг другу.       — Закажем доставку или сходим в ресторан? Я бы сводил тебя в ресторан, — Чонгук протянул руку и неосознанно массировал шею Тэхёну. Тот подставлялся под пальцы и млел.       — Ресторан? Ты же не хотел отношений? — Тэ говорил без какой-либо обиды, просто констатируя факты.       — Слушай, я знаю, ты решишь сейчас, что у меня раздвоение личности. Но я уже почти две недели смотрю новости, которые не смотрел никогда. Из-за тебя.— Чонгук перевернулся на живот, подминая под себя Тэхёна и нависая над ним. Глаза смотрели чуть лукаво. Он склонился и медленно поцеловал карамельную кожу на шее. — А ты не хочешь быть со мной? Боюсь, что если я буду трусливым дебилом, то тебя мигом заберёт кто-то более расторопный. И мне придётся убивать его, прятать труп. Короче, столько возни.       Грудной низкий смех Тэхёна стал поощрением:       — Я думал, ты сбежишь сегодня, — в этот раз они приехали в квартиру Тэ.       — Не увиливай от ответа. Ты со мной? — Чонгук глядел пристально.       — Я хочу поломаться.       — Пять секунд хватит?       — Я ношу трусы с дурацкими принтами и у меня нагрузка в виде бабуленьки, которой ты должен понравиться.       — У меня носки с раздельными пальчиками, мы обрели друг друга, это судьба. Ты со мной?       — Конечно, я с тобой. У меня еще никогда не было такого убойного секса.       — Чёрт, ты используешь меня ради секса?! Гадкий мальчишка, я отомщу тебе! — И Чонгук спустился ниже по телу, выцеловывая дорожку от пупка.       — Стой! Я сегодня ел только чашку зелёного чая с утра! Ты обещал ресторан!       — Ты используешь меня ради секса и ресторанов.       — Ага, я ужасно корыстный. ***       — Сехун, уже десятый час, давайте я провожу Вас домой? — Кон Чинён оглядел изящную женскую фигурку своей коллеги. Заметил, как чуть опустились от усталости плечи, как подрагивают пальцы от литров и литров выпитого за день кофе.       Редактор сайта перестал приглашать координатора выпить кофе. Теперь он носил женщине чай и фрукты, каждый вечер галантно провожал её до дома. Ухаживал.       Кон Чинён видел и знал, что его избранница тянется к нему. Он не медлил, не пытался играть или обмануть. Он хотел подарить этой красивой, тонкой женщине всю нерастраченную нежность, которую он накопил, и которой она достойна. С «молодыми» он сошелся быстро, журналисты — народ общительный, вода в жопе не держится, и историю Сехун он выведал быстро.       И теперь он дарил и ей, и себе период ухаживаний, который хотелось растянуть хоть немного. Он бережно усаживал женщину в машину, выбирал самый длинный и самый кудрявый путь до её дома, пару раз останавливался около маленького цветочного ларька и покупал трогательные букеты из лизиантусов. А на прощание, у самого дома Сехун, он прикасался к её виску долгим и волнующим обоих поцелуем.       —Да, что-то сегодня долгий день. Поедем, — Сехун несмело подняла глаза. Её волновала близость мужчины, в которого она влюбилась как девчонка. Она дрожала каждый раз, когда они оставались в тесном пространстве машины. И каждый раз хотела предложить зайти вечером на чай, но боялась торопить события.       — Знаете, Сехун, — они доехали уже до тёмного подъезда дома координатора, и Чинён понял, что не хочет, не может и не желает расставаться. — Во-первых, я хочу перейти на ты. А во-вторых, пригласите меня на чай.       Сехун растянула губы в смешную девчачью улыбку:       — У меня нет чая. Но есть вино. Такое же выдержанное и терпкое как ты. Поцелуй уже меня, Чинён. *** Юнги: Чимин-а, приедешь? Чимин: Нет, прости, занят Юнги: Ок Юнги: На следующей неделе выезд на соревнования в Тэгу, съёмочная группа с нами? Чимин: Черт, забыл. Уточню у координатора, ладно? Юнги: А ты сам поедешь? Если телевидение в составе делегации, мне надо бронировать проживание и проходки. Чимин: Юнги, я уточню завтра, ок?       Вообще не ок. Вот совсем. У Юнги ощущение, что он навязывается, и его это бесит. Чимин увиливает, забывает о съёмках, вместо себя присылает бестолковых практиканток. Хочется послать его нахер, но тогда цепочка оборвётся. А Мин поймал себя на мысли, что дико скучает по этому весёлому парню. Чимин ускользает между пальцев. Может, появился кто-то другой, кто не Юнги? И эта мысль выводит из себя.       Крепость из догм, традиционного воспитания и картинка эталонной семьи начали рушиться с уходом Чимина. Уже нетрудно догадаться, что спортивный журналист решил прекратить их ночные встречи. И Мина шатает. Ему тридцать, и все его отношения с девушками были нелепыми и скучными. Какой там брак? Даже от мысли о жене не по себе. И он нажимает в телефоне на знакомый контакт, чтобы услышать голос. «Чимин-а, хочешь поговорить со мной?» «Юнги-а, я занят, слушай, » — Чимин искал отговорки. Все это время он сидел на своей постели и перечитывал их короткую переписку в чате. Звонка не ожидал. «Чимин-а, пять минут на меня. Давай, я совсем не понимаю намёков, я тупой. Просто скажи — я где-то облажался или ты нашёл себе кого-то?»       Чимин тоненько засмеялся в трубку. Хотелось бы найти и заткнуть эту чёрную дыру, которую оставил Юнги. «Никого нет. Никого. Ни тебя, ни кого-то еще. Я просто решил прекратить. Ты не бойся, Юнги-я, не бойся того, что я скажу, ладно? Я влюбился в тебя. Вот.»       На другом конце провода тишина. И Чимину жмёт в груди. Начал говорить, надо договаривать: «Не бойся. Я ничего от тебя не требую, честно. Я потому и ушёл, чтобы не напрягать тебя.» «Давно?» «Давно. Ладно, слушай, забей. На съёмки я приезжать буду. Дело надо доделать. Насчет поездки в Тэгу завтра напишу, ок?»       И Чимин сбросил звонок. Сердце бьётся не просто в груди, оно отдаётся своим грохотом даже в пятках. Сука-любовь. ***       Тэхён уже несколько дней залетает на студию как ураган прекрасного настроения. В перерывах между съёмками он болтает с коллегами, хохочет над всеми шутками, даже тупыми, носит букам-режиссёрам кофе, даже отдал главному редактору Ким Намджуну вооот такой список тем для будущих сюжетов.       Можно не спрашивать — Ким Тэхён влюблён. Судя по совершенно идиотскому выражению лица, влюблён взаимно и пребывает сейчас в той стадии отношений, когда «ах, как он очаровательно храпит и сморкается» и «боже мой, его прыщ на носу — венец прыщевого творения». В общем, всех вокруг тошнит радугой.       Только один момент омрачает вселенское счастье экономического журналиста — ему по несколько раз в день стал звонить поклонник. К такому не привыкать, но этот беспокоит часто, от восхищений уже перешёл к угрозам. В редакции его знают по голосу и сообщают, что Ким Тэхёна нет и не будет.       — Тэхён-а, с проходной звонят, встреть там гостя. Говорят, на интервью пришёл, — Сехун сидела со слегка туманным взором, который косил в сторону. Туда, где сидел за рабочим местом новый редактор веб-сайта.       — А я не жду никого, — Тэхён удивлён, но, в общем, всякое может быть. Телевидение же.       Если бы Сехун не была сейчас так бесконечно влюблена и не плавала в розовых пузырях, она бы почувствовала неладное. Её чуйка всегда как у собаки. Но координатор вспоминала прошедшую ночь, ей не до растерянного Тэхёна.       На проходной Кима встретил очень красивый парень в дорогом костюме. У него модная прическа с выбеленными волосами и заострённое кукольное личико.       — Вам назначено? Вы по какому вопросу? — Тэхён учтиво подошёл поближе.       — Да, я насчёт того репортажа про строительство, — голос показался Тэхёну знакомым. Но он каждый день встречается с такой кучей народа, что всех не упомнишь. Собеседник вежливо улыбался.— Давайте выйдем на улицу, тут неудобно.       Молодой человек потянул Тэхёна на выход, вцепляясь в рукав. Ким слегка растерялся, но кодовая фраза «репортаж о строительстве» потушила смутные сомнения, и он позволил себя увести.       За дверью здания «кукольный» стал настойчивее и буквально потащил журналиста в сторону дороги:       — Тэхён, ты не узнал меня, милый? — белоголовый обернулся и одарил Кима хищной больной улыбкой.       И Тэ узнал голос. В панике он начал вырываться из цепких рук, понимая, что попался в лапы сталкера, который названивал в редакцию и днём и ночью.       — Ну не вырывайся! Ну что ты! Ты всё никак не хотел меня увидеть, мой котик, и я пришёл к тебе сам.       Парень вроде худой, но высокий и сильный. Он тащил упирающегося Тэхёна подальше от телестудии, от охраны, во дворы через дорогу напротив.       Они уже на пешеходном переходе, и у журналиста почти истерика. На дороге несколько машин, и они мчатся сейчас прямо к зебре, по которой сталкер тянул паникующего Кима.       И Тэхён вырывается, сгибается, сжимается в точку, садясь на корточки прямо посреди проезжей части, лишь бы не видеть несущиеся на него машины и не чувствовать цепкую руку на своём запястье. ***       — Чонгук-ши, киньте мне документы на почту, я сейчас приеду на работу, быстро посмотрю и перезвоню вам, ага? — ведущий новостей Ким Сокджин подъехал к телецентру. — Я вот уже почти у входа. Черт! Черт, что это! Тэхён-а?!       Сокджин, не отключая звонок, отбросил телефон на соседнее сиденье и резко затормозил. На пешеходном переходе сидел скрюченный Ким Тэхён, от проходной неслись два охранника, на другой стороне дороги во дворы бежал мужчина с яркими белыми волосами.       — Сокджин-ши! Сокджин-ши! — орал в трубку Чонгук, понимая, что ему никто не ответит, потому что уже хлопнула дверь автомобиля, и салон, очевидно, пустой.       Что-то с Тэхёном. С его Тэхеном. Пара минут на сборы, короткое сообщение секретарю, чтобы отменила все встречи, и Чонгук уже мчался в сторону телецентра, нарушая правила дорожного движения.       Студия недалеко, и Чонгук попал на разбор. У проходной стояла машина полиции и группа людей. Лица встревоженные, все гудят. Чон выцепил глазами знакомую фигуру Ким Сокджина, тут же ещё несколько намельканых лиц — очевидно, журналисты, которых часто показывают в новостях. Чуть сбоку, рядом со статным полицейским, стоит Тэхён, которого обнимает Чимин.       Чонгук выдохнул, окидывая тонкую фигурку Тэ. Стоит, цел, крови не видно. Только глаза на пол-лица, и кивает как болванчик на каждое слово сотрудника правопорядка. Чон ускорил шаг, но сначала подошёл к Сокджину.       — О, господин Чон! Простите, что так невежливо прервал наш разговор, — Джин поклонился с извинениями. — У нас тут, видите ли, ситуация.       Джин повёл рукой сначала на Тэхёна, а потом в сторону полицейского автомобиля:       — На Тэхёна напал … ммм… поклонник, назовём это так. А дальше я что-то не понял. Вроде как Тэ упал в обморок посреди дороги, — Сокджин развёл руками. — Я уже дал показания, мне пора идти готовиться к выпуску, простите. Вы зайдёте ко мне?       Чонгук кивнул утвердительно и повернулся, разглядывая Тэхёна. Тот стоял, виновато улыбаясь, как будто ему было неловко, что из-за него здесь столько суеты и шума. Чон подошёл поближе и протянул руку, ласково погладив журналиста по щеке:       — Эй, ты как?       — Ты откуда здесь? — в глазах Тэхёна столько радости, что Чонгуку захотелось расцеловать его прям тут, не скрываясь.       — Я что-то пропустил? У меня вопросы! Я что, уходил с середины спектакля? — Чимин подпрыгивал как воробушек, пучил глаза и попеременно смотрел то на Чонгука, то на Тэхёна. — Хрен с ним, с маньяком, но что у тебя с этим парнем?       Последнюю фразу Чимин зашипел в ухо приятелю любопытной змеёй. При этом лицо Тэ меняло цвет с мертвенно-бледного на отчетливо розоватый от смущения.       — Мы спим, — так же шёпотом, склонившись к уху Чимина, ответил Чонгук. Он поймал непередаваемый взгляд в ответ и продолжил. — Мы спим и встречаемся. А теперь расскажите мне, наконец, что тут произошло?!       — Нет, позвольте! — Чимин не собирался сдаваться так быстро. — Вы виделись на моих съёмках один раз, когда вы успели?       — Я тебе потом всё расскажу, ну, — Тэхён натурально ковырял землю носком кроссовка, — как-то так получилось.       — В смысле как-то так? Я ему тут всю свою подноготную, всю душу и кишки, а он за моей спиной крутит любовь!       — Девочки, не ссорьтесь, — Чонгук пощёлкал пальцами, привлекая внимание. — Кто на тебя напал?       — Не знаю я, его уже поймали. Вон в полицейской машине сидит, — Тэхён боязливо посмотрел в сторону патруля. Чонгук проследил его взгляд и присмотрелся к автомобилю, в котором ожидал отъезда в дежурную часть сталкер.       — Твою ж мать, это же Хуён! — Чонгук интуитивно шагнул вбок и перекрыл своей спиной Тэхёна.       — Ты с ним знаком, что ли? — Чимин смотрел пытливо. — Мы опять что-то пропустили?       — Ну можно так сказать, — Чонгук слегка растерялся от двух сканирующих взглядов, которыми впивались в него друзья-журналисты. — А давайте-ка в здание, ребятки. Тебя уже отпустили, Тэхён-а?       Через полчаса патрульная машина отбыла, увозя нападавшего. Полицейские обещали собрать дополнительные показания свидетелей, и, как минимум, обеспечить запрет на приближение сталкера к Тэхёну, как максимум — припаять преследователю срок. ***       — То есть, я правильно понимаю, что вы сошлись за пару недель? — они сидели втроём в небольшом баре уже поздно вечером, и Чимин проводил «журналистское расследование» за кружкой пива с соджу. — Как так выходит, что все вокруг меня парами, а я один сиротинушка?       — А как же Юнги? — вдруг спросил Чонгук.       — А чего сразу Юнги? — Чимин отвернул голову и сморщил губы в куриную жопку.       — А что, кстати, у вас нового с Юнги? — добил сверху Тэхён.       — Да идите вы в жопу со своим Юнги! — заорал Чимин.       — То есть всё-таки Юнги, — многозначительно покивал Чонгук.       — Бесите вы меня. Как мы от обсуждения вашей личной жизни перешли к моей? — засверкал глазами Чимин и присосался к бокалу с пивом. Он уже был основательно набравшимся, растягивал слова во время разговора и неуверенно покачивался на высоком барном табурете.       Чонгук достал телефон и, не слишком таясь, открыл контакт своего тренера по джиу-джитсу. Набрал небольшое сообщение, а затем скинул геолокацию.       — Ты чего? В голозадого купидончика заделался? — горячо зашептал ему в ухо Тэхён. Пока Чонгук шарился в телефоне, Ким заглядывал в экран, вытянув от любопытства шею.       — Хочешь, пущу стрелу тебе в задницу? — лукаво подмигнул «купидон».       — Ну, допустим, хочу, — игриво пошевелил бровями журналист.       — Господи, какие вы мерзкие, когда шепчетесь, — подал голос расстроенный своим вселенским одиночеством Пак.       Еще через полчаса Чимин набрался так, что сила тяготения победила в неравном поединке, и спортивный корреспондент свалился-таки со стула. Именно в этот легендарный момент падения в бар и зашёл Мин Юнги.       — Чимин-а, поехали, — тренер смотрел на сидящего на полу Чимина ласково. Затем подхватил его под мышки, поднял и повел несопротивляющегося парня на выход. Оглянулся на Чонгука. — Расскажи мне потом, как ты оказался в этой компании.       — Так что насчёт игры в купидончика? — повернулся Чонгук к Тэхёну.       — К тебе или ко мне? ***       Чимин проснулся утром от сильного желания пить и отлить. Конфликт потребностей заставил его разлепить глаза. Он с большим удивлением узнал спальню Юнги, а затем с не меньшим ошеломлением разглядел в кровати и самого Юнги.       Чимин не помнил ничего. Размышлять решил все-таки в ванной, куда звал организм. Он напился из крана, поплескал в лицо ледяной водой, немного пришел в себя и теперь сам с собой играл в камень-ножницы-бумага — тихо свалить или дождаться, чтобы ему хоть что-то объяснили?       Он ни разу не видел эту квартиру в свете утреннего солнца, его выпроваживали всегда в середине ночи. Сейчас он неловко дошёл до кухни, интуитивно пошарил в шкафчиках и нашёл кофе. Ладно, сколько можно бегать от Мина. Как-то же он здесь оказался, он скрестил пальцы и на руках, и на ногах в надежде, что не заявился пьяным к тренеру сам.       Заспанный Юнги пришёл на шум чашек и запах кофе уже минут через десять. Чимин неловко бегал глазами, стоя в одних трусах и майке на кухне (он раздевался сам? его раздели? было что-то или нет?). Юнги смотрел слегка исподлобья и протянул руку за кофе.       — Поговорим? — низким и хриплым голосом начал Юнги.       — Н-н-не уверен, — пустил петуха Чимин.       — Это правда, что ты мне тогда сказал?       — Что именно? — Чимин решил играть в тупого до последнего. Если Юнги решил сейчас препарировать его чувства, то он будет отбиваться.       — Чимин-а, хватит бегать от меня. Ты знаешь о чём я. Ты сказал, что любишь меня. Это правда?       — Нет, блять, я так весело пошутил! — журналист выплюнул эту фразу с ядом, на который был способен. — Юнги-я, у меня два вопроса: как я тут оказался? Мы снова переспали?       — Мы не спали, и мне написал Чонгук. Я приехал и забрал тебя.       — Ладно, у меня третий вопрос: зачем ты приехал и забрал меня?       — Потому что скучаю, — отрывисто произнёс Юнги.       У Чимина затрепетало где-то рядом с сердцем, но он задавил в себе всякую зарождающуюся надежду. Конечно, Мин соскучился. По сексу. Журналист растянул губы в злой усмешке и покивал.       — Прости, что напрягал тебя, и что тебе пришлось сегодня со мной возиться, — Чимин поднялся, ополоснул чашку из-под кофе.       — Сядь, Чимин. Только не перебивай меня, ладно? — Лицо Юнги стало сосредоточенным, между бровей залегла складка. — Ты знаешь, что я рос в консервативной семье.       Он уловил ироничное выражение на лице Чимина при этих словах:       — Да знаю, знаю, все мы в этой стране росли в консервативных семьях. Но мне тридцать, а я всё ещё живу с мыслью, что обязан родителям.       — Юнги, я же тебе уже сказал, что ничего от тебя не требую, не жду, просто позволь мне уйти и сохранить гордость! — Чимин снова вскочил.       — Да сядь ты уже и не перебивай меня, ну! Мне и так трудно. Я за эти две недели, что тебя не было, думал, с ума сойду. Вдруг ты кого-то нашёл? Вдруг я тебе больше не нужен? А потом ты признался, и я испугался. — Юнги протянул руку через стол и заправил локон за ухо молчащему журналисту. — Сначала я испугался твоей любви. Это ответственность, это давление. Потом я испугался, что ты разлюбишь и не станешь ждать меня, такого нерешительного. А теперь боюсь, что люблю тебя.       — Что? — Чимин не позволял себе радоваться, не позволял довериться. Он ждал продолжения.       — Эта любовь — это невозможно. Так сказал я себе в ту ночь, когда понял, что люблю тебя, что готов сорваться и бежать за тобой, — Чимин закусил губу с такой силой, что вздрогнул от боли. Именно этого продолжения он и ждал. Юнги просто откажется от них. Но Мин продолжил. — Потом я представил, что больше не увижу тебя, что ты живешь где-то своей жизнью, тебя ласкаю не я, ты ходишь с кем-то за покупками, просыпаешься с ним в постели, смеёшься. И… я не отдам тебя, Пак Чимин.       — Я не понимаю тебя, Юнги, — журналиста колотило от волнения, и эту дрожь было видно даже со стороны.       Тренер подошёл вплотную и обеими ладонями обхватил щеки Чимина, притягивая лицо к себе:       — Я люблю, говорю, тебя. Будешь со мной?       — Что это значит, Юнги? Как это — быть с тобой? Снова приезжать на пару часов ночью? Встречаться на съемках? Я… — Чимин замотал головой, утирая рукой слёзы.       — Ты мой маленький. Прости меня, ладно? Прости за это. Я сделал тебе больно. — Юнги прижал к груди лохматую голову и гладил по волосам. — Нет, ты будешь мой. Я буду варить тебе кофе по утрам, ругаться, если ты ничего не ешь, возить на работу и по магазинам, буду звонить и мучить тебя вопросами, когда ты приедешь и почему так долго. Понял?       — Понял. — Чимин обхватил Юнги за талию и просто стоял и слушал рокот низкого голоса у него в груди. — Ты хочешь жить вместе?       — А ты как-то ещё представляешь отношения?       — Давай попробуем, — тоненько выдыхая воздух, прошептал Чимин.       — Не, Чимин-и, попробуем — это не для меня. Я долго запрягаю, да. Думаю, взвешиваю, решаю. Но теперь всё. Мы не будем пробовать. Мы будем вместе. Я слишком взрослый для игр. Я тупой и не понимаю намёков. Говори, если недоволен, если что-то хочешь от меня, если грустно или счастлив, — Юнги поцеловал волосы и зарылся в них носом.       — Будет нелегко.       — Справимся.