Дорога к мести

Небольшая комната полностью окутанная мраком, лунный свет, который позволяет видеть лишь очертания мебели. Ночь сегодня достаточно облачная - порой Луна скрывается за густыми, тёмными облаками, не дающими пробить бледного света. Приятную тишину нарушает оглушающий гром, и из-за столь неожиданного громкого звука, Эрен вздрагивает, но тут же чувствует крепкую руку на своём плече, обнимающую его сильнее. Этот жест заставляет его расслабиться и почувствовать себя в безопасности. Он ещё больше натягивает огромное одеяло на себя, удобнее устраиваясь на чужой широкой груди. Эрен смирно лежит и прислушивается к сердцебиению человека, не смея пошевелиться. На душе крайне тепло. Ласка, забота и комфорт — это нечто прекрасное, что в данный момент испытывает Йегер. — Ты боишься грозы? — Низкий голос разрушает тишину, но Эрен совсем не против, наоборот - он готов слушать его вечность. — Никак нет, — Как можно увереннее старается ответить Йегер, но после нелепой попытки слышит лишь тихий смешок. Он чувствует, как осторожно рука мужчины начинает поглаживать его плечо, словно вкладывая в эти прикосновения всю ласку и заботу. Снова, крайне неожиданно, раздаётся гулкий гром, эхо которого слышно еще пару секунд. За ним моментально улицу сиреневым цветом освещает яркая молния. Эрен вновь пугается и зажмуривает глаза, сильнее прижимаясь к человеку. Вновь слышен смешок. — Ну знаешь, Леви, мне кажется, что хотя бы в детстве, ты тоже боялся такой погоды, — нахмурившись, тихо произносит Эрен, — Это не значит, что я какой-то трусишка, и надо меня дразнить, — Серьёзно возмущается Йегер. — Да, боялся, успокойся, — Прикрыв глаза, спокойно отвечает он. Но Эрен слышит, что говорит Леви это сквозь улыбку, — Спи, скоро вставать. — Как скоро? — В недоумении спрашивает Йегер, — Через часов семь, как минимум. — Нет. Через несколько минут, — Всё также безэмоционально произносит Ривай, не открывая глаз. — И куда же? — Вопросительно вскинув бровь, интересуется Эрен. Ждёт ответа несколько секунд, но терпеть он не любит совсем, — Леви? Тот продолжает молчать, и Эрен, приподнявшись, слегка трясёт его за плечо. Не видит ответной реакции даже через минуту и настораживается. — Леви? — Чуть громче произносит Эрен, — Эй! — Продолжает он.

***

— Эрен! И он резко встаёт, широко открыв глаза. Взгляд бешено метается по комнате, Йегер даже изначально не понимает где он находится. В мыслях мигом всплывает картина: тьма, гроза, командир Ривай. Эрен тяжело дышит, смотря в невидимую точку перед собой, стараясь построить всё в логическую цепочку. Он аккуратно скользит взглядом по комнате, тут же замечая Микасу, стоящую рядом с его кроватью. — Эрен, ты… — Она делает паузу, которая заставляет Йегера напрячься, — Ты звал командира Ривая. Точнее, Леви. Тебе что-то приснилось? — Черт, — Выдыхает он, откидываясь на подушку. Эрен стыдливо закрывает лицо руками, не желая отвечать на вопрос Микасы. Он невольно прокручивает в голове все моменты из сна, которые он, почему-то, крайне отлично запомнил, и всё больше жмурится. Эрен потирает глаза и наконец убирает ладони, задумчиво устремляя взгляд в потолок. В голове, помимо сна, стоит огромный вопрос: стоит ли рассказать Микасе? У них никогда не было секретов от друг друга, оба делились практически всеми новостями, событиями, происходящими с ними. И с доверием проблем не было абсолютно никаких. Но этот сон до жути странный и чрезвычайно неожиданный, что сам Эрен не знал как реагировать. Крайне удивляло то, что ему действительно редко вообще что-либо снится, а тут перед ним предстала невероятно красочная картина. Йегер проводит кончиками пальцев по своей же руке, которую в сновидении поглаживал Ривай. Он мысленно отмечает про себя, что приснившиеся до жути сегодня похоже на осознанный сон. — Если не хочешь говорить, то я пойду спать дальше. Ещё совсем рано вставать, — Микаса бросает короткий взгляд на окно. Эрен смотрит туда вслед за ней и только сейчас замечает, что на улице только-только лишь начинает светать. Он тяжело вздыхает. — Мне приснилось, как я, — Эрен делает паузу и, нахмурившись, глядит в потолок. Он не понимает, как правильно донести это до Микасы, — В общем, была ночь, гроза, я и командир Ривай лежали. Вместе лежали, на кровати, — Эрен осторожно смотрит на сестру. — Весьма интересно, — Она складывает руки на груди в замок, — В любом случае, это просто сон, которому не стоит придавать значения, если тебе как-то неприятно, — Спокойно говорит Микаса и уходит к своей кровати в другой конец комнаты. — Ну, нет. Ой, точнее да, — Эрен опять накрывает лицо ладонями, — Короче, странно это. — Согласна, — Добавляет Микаса. Йегер не смотрит на неё, но по тону голоса догадывается, что та улыбнулась. Эрен ничего не отвечает, лишь сладко потягивается, отворачиваясь к стенке. Закрывает глаза, в надежде вновь уснуть, ибо ещё слишком рано, чтобы вставать. Жертвовать сном, причем когда есть возможность хорошо поспать, нет абсолютно никакого желания. Впрочем, ни у кого бы и не было. И как бы Эрен не ложился, казалось, за этот мучительный час он предпринял попытки заснуть в не менее десяти позах. И все старания не принесли никакого результата. Стоило ему расслабиться, как в голове надоедливо мелькали различные мысли одна за другой, вскоре приводя к, уже до боли, знакомой картине из сна. И Эрен смирился - сам решил подумать насчёт этого сновидения. Хмурился, тяжело вздыхал, стараясь вспомнить детали. И данное дело привело к успеху. Та комната практически сразу показалась ему крайне знакомой. Эрен, исходя из размышлений, пришёл к выводу, что лежали они на односпальной, но не самой узкой кровати. Окно было одно, но чрезвычайно большое и широкое, безумно напоминающее что-то из того, что он когда-то видел. И, словно назло, в сознании не всплывает ответов на свои же вопросы, что невероятно печалит. Эрен, честно, сам не понимает почему он размышляет об этом, почему ему не плевать? Он всегда считал сны чем-то странным, над чем не стоит задумываться. Какими бы они не были: кошмарами, осознанными, самыми обычными — для Эрена это просто собственная, неконтролируемая фантазия. Безусловно, он всё еще помнит тот ужасный сон с мамой и могилой Микасы, но после разговора со своей сестрой, Эрен действительно перестал придавать этому столь важное значение. Порой в мыслях невольно появлялась эта пугающая картина, но Йегер просто напросто продолжал твердить себе, что это всего-лишь сон и, в любом случае, он сможет защитить Микасу, будет делать всё, чтобы та была в безопасности. К огромному счастью, Эрен сам для себя незаметно уснул. Последующие несколько часов сна пролетели словно за одну секунду, ведь в этот раз никаких сновидений Йегеру не удалось повидать. В какой-то степени, он был даже рад этому. Эрен проснулся, когда на улице было достаточно светло. Только сегодня, в отличие от предыдущих дней, не было видно того яркого солнца. На смену ему пришли серые, густые тучи, закрыв собой всё небо. Можно было предположить, что через пару часов начнётся дождь, а то и настоящий ливень. Только Эрен хотел приподняться, как ощутил резкую боль в области торса и ног. Он, зажмурившись от столь неожиданных, безумно неприятных чувств, откинулся обратно на подушку, тяжело вздыхая. Вчерашняя сложная тренировка дала о себе знать. Радовало, что и ранее Эрен нередко сталкивался с подобной проблемой, поэтому примерно знал как действовать. Как минимум, для начала стоит принять тёплую ванну и использовать ту мазь, что вчера принесла Ханджи. Самая огромная проблема теперь в том, что для начала, Эрену следует пересилить всю эту боль и подняться с мягкой кровати. И Йегер не стал тянуть время, аккуратно приподнялся, сначала опираясь на локти, после чего, бубня что-то неразборчивое, но явно не самое хорошее, себе под нос, полностью встал с постели. Это было достижением на сегодня. Осторожно потянувшись, Эрен обратил внимание на кровать Микасы, отметив, что девушка, как обычно, проснулась намного раньше него и занялась своими делами. Ничего удивительного. Добравшись до шкафа, Йегер взял чистые штаны вместе с первой попавшейся футболкой и, не забыв захватить мазь с тумбочки, направился в ванную комнату. Тёплая ванна значительно расслабляет. Эрен, в большинстве случаев, по утрам принимал именно холодный душ и сейчас было крайне непривычно. Конечно, это не самое главное, сейчас основная цель — постараться облегчить себе, как минимум, обычное передвижение. И откисать в тёплой ванне было настолько чудесным занятием, что Эрен пару раз подловил себя на том, что чуть-ли не заснул.

***

Эрен даже сделал небольшую растяжку, которую посоветовала ему Микаса. Вполне логично, что боль никуда не делась, но все проделанные процедуры, в любом случае, не были напрасны. В ближайшее время, как предположил сам Эрен, будет следующая тренировка, поэтому ему следует сделать всё в рамках возможного, чтобы выполнять упражнения без острой боли в мышцах. На кухне, как и обычно, было много людей. В их числе была и Микаса, разговаривающая с, Эрен сначала не поверил, командиром Риваем. Те сидели за столом напротив друг друга. Микаса практически не отрывала взгляда от Леви, изредка кивая и коротко отвечая. Ривай, постукивая пальцами по столу, что-то рассказывал ей, задумчиво смотря то на Микасу, то в окно. Йегер нахмурился, стараясь не бросать слишком много взглядов на них. Мгновенно зародилось чувство любопытства, появилось желание послушать о чём те болтают, но, конечно же, Эрен не стал бы вмешиваться в диалог. Больше всего Эрен ожидал увидеть Ханджи, но почему-то её не было. Вполне возможно, что Зоэ уже с утра занимается чем-то в лаборатории, но вероятность того, что она спит крайне мала. Сколько Эрен и Микаса знают свою тётю — она всегда просыпалась рано утром и была готова бодрствовать до полуночи. Это всегда удивляло обоих, а Ханджи и вовсе не понимала как это у неё получается. В столь хмурый день из-за погоды она была бы как яркий луч солнца. Эрен никогда не понимал: почему он так быстро начинает скучать? И он был уверен, разлучив бы его с той же самой Сашей, он чувствовал себя невероятно тоскливо, ибо уже успел сблизиться с этой замечательной девушкой за несколько дней. По мнению Эрена, от неё веяло лишь добротой и позитивом, она была такой же выделяющейся из тусклой толпы, как Ханджи, из-за своей искренности. Стараясь не привлечь к себе внимание, Эрен аккуратно проскользнул рядом с сидящей Микасой к холодильнику. Отсюда до слуха доносились некоторые слова из монолога командира Ривая, и Эрен услышал что-то связанное с преданностью, символом и защитой. Йегер сам заметил, что не мало времени стоит, глупо пялясь в холодильник. Мотнув головой, он мысленно наругал себя за то, что подслушивает чужие разговоры и, достав три куриных яйца, наконец-то закрыл холодильник. Эрен бросает короткий взгляд на командира Ривая, сидящего как раз к нему лицом, слегка щурясь, и тот улавливает его, пристально глядя в ответ. Эрен, словно не в силах просто отвернуться, пялится в ответ, только уже меняется в выражении лица, чувствуя себя крайне растерянным: брови приподнимаются, губы принимают обычную форму, а глаза становятся заметно шире. Эрен нелепо хлопает ресницами, глубоко дышит и по привычке постукивает пальцами свободной руки по ноге. Он часто это делает, чувствуя волнение или растерянность. — Эрен, — Леви первый начинает разговор и Йегер вздрагивает, услышав своё имя. Микаса оборачивается назад и только сейчас замечает брата. — Да, командир Ривай? — Он делает более серьёзное выражение лица, но всё еще не разрывает взгляд. — Сядь, — Леви кивком указывает на стул рядом с Микасой. Эрен кивает, вновь глубоко вздыхает и садится на указанное место. Становится вновь не по себе из-за тона голоса Ривая и Йегер вспоминает тот день, когда впервые поговорил с ним вместе с Микасой. В этом коротком «Сядь» Эрен услышал и крайнюю серьезность, что не самое необычное, но достаточно настораживающее, привычную строгость и каплю беспокойства. На миг, Йегер подумал, что ему показалось. — Молодец, — Кивнул Ривай и Эрен не смог скрыть удивления. Его, наверное, никогда не хвалили всего-лишь за то, что он сел на стул. Йегер решил всё же отпустить этот момент, когда Леви продолжил речь, — Ханджи заболела. Я хочу, чтобы сегодня вы следили за её самочувствием. Она в пятой комнате. — Заболела? — Эрен вскинул брови, взгляд мигом сменился на обеспокоенный и заметался по комнате, — Хорошо, обязательно, — Он кивнул несколько раз. Ривай ничего не ответил, лишь коротко кивнул пару раз. Затем, взяв пустую кружку, в которой до этого был чай, встал из-за стола и поставил грязную посуду в раковину. Как и ожидалось, он не пожалел времени на то, чтобы сразу тщательно помыть за собой кружку. — Ты так и будешь эти несчастные три яйца в руках держать? — Микаса одарила Эрена насмешливым взглядом. — Ой, точно, — Йегер, хмыкнув, направился к плите и, наконец-то, принялся готовить себе завтрак.

***

После трапезы Эрен вместе с Микасой, обеспокоенные состоянием Ханджи, сразу же направились прямиком к ней. — Ханджи? Можно нам зайти? — Постучав пару раз в дверь перед этим, поинтересовалась Микаса. Комната Зоэ отдалённо напоминала комнату тринадцать, их собственную. Но здесь же всё было расставлено иначе, совсем по-другому, да и сама комната словно отличалась размером. И здесь была лишь одна кровать, где, глядя в потолок, лежала Ханджи. Даже отсюда было видно, что она выглядит совсем неважно, явно не так, как в прошлые дни. Племянникам всем сердцем не хотелось, чтобы их тётя чувствовала себя плохо. — Конечно, — Услышав звук, Зоэ приподнялась и, слабо улыбнувшись, кивнула. Микаса и Эрен мигом прошли вглубь комнаты. Они осторожно присели на край кровати, сочувственно глядя на Ханджи. — Как ты? Может, хочешь чего-нибудь? — Тяжело вздохнув, поинтересовался Эрен. — Всё хорошо, не стоит за меня переживать, — Зоэ вновь улыбается, но видно, что она плохо себя чувствует. — Ты только если что говори, хорошо? — Серьёзно глядя на Ханджи, произнесла Микаса, — Как давно мерила температуру? — Совсем недавно, было тридцать восемь, — Она тяжело вздохнула, — Спасибо вам, сейчас, я думаю, мне стоит поспать. — Мы обязательно придём позже, — Привстав, предупредил Эрен. — Не переживайте за меня. — Мы будем, потому что любим тебя, — Микаса лучезарно улыбнулась, убрав прядь волос за ухо. Это было необычно и невероятно мило. Ханджи ничего не ответила, лишь глубоко вздохнула и смущённо улыбнулась. Это уже было действительно искренне. Эрен, последний раз окинув комнату взглядом, удалился, мысленно надеясь на скорое выздоровление тёти. Это было чрезвычайно печально - смотреть на то, как Ханджи чувствует себя крайне ужасно. Было ужасно непривычно не видеть тех прежних, ярких эмоций на её лице. Не могло не радовать понимание того, что Ханджи является врачом, соответственно, она знает намного больше о болезнях, нежели остальные. — О чём вы общались с командиром Риваем? — Первым начал разговор Эрен по пути к их комнате, задумчиво глядя в пол. — Он рассказывал о татуировке. Про ту, которая у всех Шингеков на плече, — Микаса бросила короткий взгляд на Эрена и продолжила, — Ривай сказал, что раз отныне мы члены их семьи и нам должны тоже сделать эти татуировки, как символ и преданность к группировке. — Понял, — Эрен вздохнул, — Вполне обоснованно, — Он пожал плечами. Микаса молча кивнула. На мгновение повисла неловкая тишина, но Йегер разбавил её внезапным вопросом. — Когда нам их вообще сделают? — Командир Ривай говорил об этом, — Микаса прищурилась, стараясь вспомнить, — Нам стоит обратиться к Жану в течение недели. — Сегодня? — Эрен вопросительно вскинул бровь. — Сегодня? — Микаса взглянула на Йегера рядом с ним, переспрашивая. — Говорю, давай сегодня. — Если ты так хочешь, то мы можем поговорить с Жаном, — Микаса пожала плечами. Эрен отвёл взгляд. Определённо, ему было крайне приятно, что Аккерман ставит его мнение словно выше своего, но и, в какой-то степени, было чрезвычайно неловко. Такое чувство, что Микаса зациклена лишь на желаниях и чувствах Эрена, а не на своих. Самого Йегера это пугало и, наверное, расстраивало. — Микаса, ты сама хотела бы сегодня? Скажи честно, пожалуйста, — Эрен взглянул на неё слегка расстроенным взглядом. — Для меня нет разницы сегодня, завтра или послезавтра, — Она бросила короткий, полный невозмутимости, взгляд на брата. Эрен ничего не ответил, напоследок с надеждой посмотрел на Микасу и, не увидев никаких других эмоций, кроме как больно привычного безразличия, опустил взгляд. До своей комнаты они дошли в тишине, лишь изредка до ушей доносились чьи-то разговоры из других комнат, но сами Эрен и Микаса молчали, каждый думая о чем-то своём.

***

Прошло несколько часов, и погода, к счастью, изменилась, а вместе с ней и настроение поднялось. За это время, Эрен с Микасой пару раз навещали Ханджи, интересуясь её состоянием, а также просто поболтать. Та, сама сказала, что ей там, одной в комнате, жутко скучно. И не могла не радовать упавшая до тридцати семи с половиной температура. Сама Ханджи так и твердила, что чувствует себя хорошо, но её племянники были достаточно обеспокоены, часто спрашивая о её самочувствии. — Микаса, — Лежа на кровати, начал разговор Эрен, бросив взгляд в сторону сестры. Та, читая книгу, сидела на диване. — Что такое? — Не отвлекаясь от занятия, поинтересовалась она. — Так скучно, а настроение хорошее, — Приподнявшись, произнёс Эрен, — Может, сходим к Жану? Обсудим всё, — Неуверенно спросил он. Микаса еще пару секунд, не отрываясь от чтения, внимательно глядела на страницу и, убрав мешающую прядь волос, закрыла книгу. — Хорошо. Командир Ривай говорил, что комната Жана на втором этаже. Номер, если не ошибаюсь, двадцать один, — Встав, сказала Микаса. Эрен молча кивнул и последовал за Аккерман к выходу из комнаты.

***

Подростки не сразу нашли нужную комнату, но всё же, спустя некоторое время, оказались рядом с дверью, число которой было двадцать один. Эрен аккуратно постучал, надеясь, что они не ошиблись и случайно не потревожили кого-то зря. Помимо этого, главным также было присутствие Жана, ибо не факт, что он прямо сейчас находится здесь. Практически сразу за дверью послышались шаги и та открылась, к счастью, на пороге показался сам Жан Кирштайн. Тот был в обыкновенной домашней одежде, руки были испачканы, как предположил Эрен, краской чёрного цвета. — Здорова, — Жан облокотился на дверной косяк, слабо улыбнувшись. — Привет, Жан. В общем, мы насчет тату, — Микаса указала пальцем на своё плечо, — Которая у вас, Шингеков, здесь. — Ага, ясно, да, — Кирштайн кивнул несколько раз, освобождая проход в комнату, — Проходите, — Не оборачиваясь, он махнул рукой. Микаса прошла первая, а за ней Эрен, закрывая дверь. Йегер, увидев крайне необычный интерьер, чуть-ли не открыл рот от удивления. На стенах висели различные постеры, а также картины, которые, возможно, рисовал сам Жан. Через стеклянный шкаф можно было разглядеть множество стопок бумаг различной плотности и, если подумать логично, это наброски и картины именно Кирштайна. Практически в середине комнаты была постелена небольшая клеёнка, на ней стоял мольберт, валялись разных размеров кисточки, половина которых испачканы в краске. Сам мольберт был повернут в сторону окна, поэтому, к сожалению, не было возможности увидеть сам рисунок. А Эрену было крайне интересно. — Извиняюсь, творческий беспорядок, — Жан усмехнулся. Но Эрен был слишком увлечён рассматриванием комнаты, чтобы услышать что-либо. За него ответила Микаса, пожав плечами и кинув что-то на подобии «Всё нормально». Судя по Аккерман, она не была настолько поражена, в отличие от Эрена, но всё равно пару раз заинтересованно оглядела данную комнату. — Можете пока присесть, — Жан кивком указал на диван, пока вытирал руки. Оба кивнули и прошли в указанное место. Через пару минут Кирштайн вновь начал разговор, присев рядом с ними. — Когда будем делать? — Облокотившись на спинку дивана, спросил он. — Вообще, нам надо в течение этой недели, — Ответил Эрен, тут же продолжив, — Но возможно ли это сегодня? — Сегодня, — Жан прищурился, задумчиво глядя в пол. Повисла неловкая тишина, — Мне нужно задать вам пару вопросов тогда. — Допустим? — Присоединилась к разговору Микаса. — Первое, не принимали ли вы различных лекарств сегодня? — Нет, — Пожал плечами Эрен. — Как давно ели? — Около часа назад обедали, — Вновь отвечает Йегер. — Когда в последний раз занимались физическими нагрузками? — Вскинув бровь, задал очередной вопрос Жан. — Вчера, — Неуверенно произнёс Эрен, нахмурившись. — За день до сеанса не рекомендуется, увы, — Кирштайн тяжело вздохнул, — В кожу не попадёт достаточно пигмента. К тому же, потом могут возникнуть осложнения, — Жан сжал губы в тонкой полоске. — Вот же, — Йегер обречённо облокотился на спинку дивана, — И когда теперь? — Приходите завтра днём. Так будет даже удобнее, я успею всё подготовить. — Хорошо, спасибо, — Микаса встала с дивана, кивнув и поблагодарив Жана. — Это моя работа, — Он усмехнулся.

***

Микаса пару раз стучит в комнату двадцать один. Не слышно ни единого звука изнутри, Аккерман бросает короткий взгляд на рядом стоящего Эрена и облокачивается на стену. Ждёт буквально несколько секунд и осторожно стучит снова, слегка хмурясь. Эрен тяжело вздыхает и обречённо глядит на Микасу. — Может, у человека появились неотложные дела? — Предполагает Йегер, задумчиво смотря на дверь. — Возможно, — Кивает Микаса. Оба уже собирались вернуться в свою комнату, как раздался резкий звук открытой двери. От неожиданности, Эрен вздрогнул, а Микаса тут же обратила внимание на источник звука. Как оказалось, это открылась двадцать вторая комната, но, на удивление, оттуда вышел сам Жан, который тут же поздоровался и улыбнулся, увидев пришедших. — Извиняюсь, если долго ждёте, — Он неловко усмехнулся, — У меня две комнаты, одна из них, двадцать вторая, собственный салон. — Интересно, — Микаса бросила взгляд на приоткрытую дверь. — Надеюсь, вы запомнили что я говорил вам в прошлый раз и вновь мне спрашивать не придётся, — Жан указал жестом на комнату, — Можете проходить. Никто ничего не ответил, оба лишь молча прошли в указанную комнату. В миг перед глазами предстала прекрасная и необычная картина, которую ни Эрен, ни Микаса никогда в своей жизни не видели и, наверное, вряд-ли смогли бы увидеть в ближайшее время. Практически в середине комнаты располагалась черная тату-кушетка приличных размеров. В самом углу комнаты стоял чёрный принтер, а по правую сторону стоял огромный, длинный шкаф с различными, необходимыми приборами, по типу индукционных и роторных тату машинок, пару блоков питания, невероятное количество разных красок и на самой высокой полке лежали эскизы. Помимо этого, здесь также есть парочка алых кресел, столик между ними и специальный, небольшого размера стол около тату-кушетки. Еще одна деталь, как и в комнате двадцать один, здесь на стенах висело множество самых разных картин, только уже намного больше цветных. Честно сказать, интерьер поражал своей роскошью и дизайном, выглядело все до жути красиво и, самое главное, со вкусом. Всё это нагоняло новую волну чувств, по типу волнения, восхищения и удивления. Эрен сам не верил, что он действительно находится прямо здесь и сейчас ему набьют настоящую татуировку, которая, если ничего вдруг не произойдёт, будет красоваться у него на плече до конца жизни. Эрену вдруг вспомнилось, как в возрасте одиннадцати лет он вместе с близкими друзьями обсуждал, как в дальнейшем будущем они сделают татуировки в честь их бесконечной дружбы. Что и следовало ожидать, дружба эта оказалась далеко не вечна, потому что через несколько месяцев их небольшая компания распалась. Эрен сейчас даже не вспомнит причину столь печального, на тот момент события, но тогда, в совсем раннем возрасте, это было крайне грустно. Подобные мысли заставили Эрена тихо усмехнуться. — Так-с, — Жан прошёл в комнату, закрыв за собой дверь, — Кто будет первым из вас? — Доставая из шкафа новые перчатки, спросил он. Микаса и Эрен заинтересованно переглянулись. — Я буду, — Уверенно произнёс Йегер. — Ага, садись, — Жан кивком указал на тату-кушетку, потом, вновь отвлекаясь на поиск чего-то в шкафу, — И сними футболку, так будет удобнее, — Добавил он. Эрен, кивнув, избавился от верхней одежды, оставив её на на подлокотнике одного из кресел. Взглянув на Микасу, он прошёл в указанное место и, удобно присев, принялся ожидать Жана. Аккерман, в это время, устроилась на ближайшее к ней кресло, внимательно разглядывая комнату. Через пару минут Кирштайн, сложив все необходимые приборы на небольшой стол рядом с кушеткой, сел на стул, расположившийся рядом. Натянув перчатки получше, он, взяв бритву, несколько раз аккуратно провёл по плечу Эрена, в районе места будущей татуировки. — У меня же там волос всё равно нет, — Йегер внимательно наблюдал за действиями Жана. — Это всё равно следует делать, — Тот усмехнулся. Эрен ничего не ответил, лишь продолжил молча наблюдать. Далее Кирштайн, взяв небольшой флакон с голубой жидкостью, выдавил немного на плечо Йегера и, распределив равномерно, также нанёс на свои руки. Пахло спиртом, поэтому, как предположил Эрен, это было какое-то антисептическое средство. Далее Жан взял какой-то тюбик со стола и пока наносил его, Йегер успел прочитать надпись «трансферный крем». Сам он особо не понимал для чего это, ибо никогда не увлекался чем-то, связанным с татуировками. Равномерно распределив крем , Жан взял эскиз с теми самыми двумя крыльями синего и белого цвета. Он еще несколько секунд переводил взгляд с рисунка на плечо, после чего осторожно приложил бумагу к коже, плотно прижимая со всех сторон, ибо ни в коем случае нельзя допустить неровности. Около тридцати секунд эскиз отпечатывался. Сняв рисунок, Жан внимательно оглядел контур будущей татуировки с разных сторон и, глубоко вдохнув, открыл краски двух нужных цветов: синюю и белую. Взяв заранее подготовленную тату машинку в руки, он включил её и, обмакнув в синюю краску, Жан принялся за контур. Ощущения были не самые приятные, нет, не сказать, что слишком больно, просто странно и крайне непривычно. Через несколько минут Эрен уже привык к подобным ощущениям, поэтому просто внимательно наблюдал за работой Жана. Со стороны Йегер выглядел спокойным, но внутри, миллионы чувств переполняли его и он сам понять не мог почему так взволнован. Он невольно вспомнил слова Ривая о том, что татуировка — символ преданности, соответственно, отныне, он действительно надолго в рядах Шингеков. Эта мысль заставила его глубоко вдохнуть, почувствовав укол волнения. Закончив с контуром татуировки, Жан последний раз стёр ватным диском лишнюю краску и взял другую специальную машинку для закраски. Расправив плечи, тот вновь сконцентрировался и принялся за работу. Данный процесс особо не отличался ощущениями от предыдущего. — Готово, — Выдохнув, довольно произнёс Жан. Тщательно вытерев остатки лишней краски, Кирштайн нанёс специальную ранозаживляющую мазь и сверху наложил плёнку, закрепив пластырем. Эрен аккуратно взглянув на свою руку, поблагодарил Жана и посмотрел на подошедшую Микасу. Та с неким удивлением рассматривала татуировку. — Теперь ты, — Кирштайн кивком указал на место, где до этого был Эрен. Аккерман кивнула. Далее Жан, выбросив использованные перчатки и сменив иглы на тату машинках, приступил к татуировке Микасы. Он всё также ловко проделывал действия по нанесению эскиза, контура и закраски. Эрен, теперь поменявшись местами с Микасой, бросал короткие взгляды на неё, думая о своём и разглядывая рисунок на плече. За всё время, пока Жан наносил Аккерман татуировку, Йегер успел устать. Причем он старался сидеть, не двигаясь, ибо всем сердцем боялся сделать что-то не то. — Готово, — Произнёс Жан, вновь избавляясь от использованных перчаток, а потом приводя место в порядок, — Рекомендаций после сеанса довольно много, — Он протянул какую-то бумагу Микасе, — Соблюдайте абсолютно всё, если почувствуйте что-то не то, это также написано там, то обращайтесь ко мне, — Упомянул Кирштайн. — Спасибо тебе, Жан, — Кивнув, искренне поблагодарил того Эрен. — Да, благодарю тебя, — Добавила Микасе. — Это моя работа, так что не стоит, — Произнёс Кирштайн, но в голосе его отчётливо были слышны нотки гордости. Это заставило Эрена улыбнуться. После разговора Жан дал пару различных кремов для быстрого и правильного заживления татуировки. А, вернувшись в свою комнату, Микаса с Эреном внимательно прочли все перечисленные рекомендации. Оба были в неком замешательстве, увидев пункт о отсутствии физических нагрузок, пока татуировка полностью не заживёт. Это больше расстраивало, ведь даже после недели без тренировок мышцы вновь будут очень болеть. И ждать, тянуть время совсем не было желания, пока оба ощущают отличный настрой.

***

Перед сном Микаса и Эрен вновь навестили Ханджи. Та выглядела намного лучше, лишь упомянула, что иногда болит голова, но температура в норме. — Как вы, милые? Я даже не знаю чем вы сегодня занимались, — Она отчаянно усмехнулась. — Смотри, — Эрен приподнял рукав футболки, где красовалась недавно сделанная татуировка. Даже через пленку её было неплохо видно. — Ну вот, — Ханджи показала своё плечо, где были точно такие же два крыла, — Теперь вы точно в нашей семье. Микаса нахмурилась, ибо, как ей показалось, в голосе тёти были нотки печали. — Всё нормально, Ханджи? — Она тут же поинтересовалась. Та тяжело вздохнула, прикрыв глаза, словно старалась собрать мысли в кучу. Даже Эрен насторожился, внимательно смотря на тётю. — Меня всё не отпускают переживания насчёт того, что я поставила вас не на правильный путь, — Зоэ закрыла лицо ладонями, качая головой. — Ханджи, — Начал Йегер, — Если мы здесь — значит так нужно, — Он аккуратно погладил её руку. — Эрен прав. И даже если это вдруг неправильно - здесь нет твоей вины, — Добавила Микаса. — Если с вами что-то случится, — Ханджи на секунду остановилась, убрав ладони от лица, — Я буду винить себя, ведь не смогла уберечь вас. — С нами ничего не случится, — Микаса заботливо взяла руки тёти в свои, — Все будет хорошо. И всем на душе стало в несколько раз приятнее, теплее от такой поддержки. Эрен всем сердцем надеялся, что Ханджи перестанет мучить себя подобными мыслями.