И звезды выглядят совсем иначе.

Во время завтрака я внимательно читала недавно полученную почту от друзей из Франции и мамы. Убедившись, что у всех всё хорошо, я аккуратно убрала письма в сумку и приступила к завтраку. Рядом с нами сидел Блейз, не отрываясь, читая «Ежедневный пророк». Рядом с ним сел Малфой, а напротив — Крэбб и Гойл. Мне стало как-то особенно некомфортно. Друзья из Гриффиндора заметили моё неловкое состояние и начали активно что-то обсуждать между собой, бросая в мою сторону косые взгляды. Я же, чувствуя себя ещё более неуверенно, повернулась к Драко.

— Я просила немного подождать, — почти неслышно пробормотала я, выражая свое раздражение.

— Но я же ни словом не обмолвился, что между нами что-то есть, — невозмутимо парировал он. — И что такого, если я поем рядом? Все студенты Слизерина вместе завтракают. — С этими словами он потянулся за тарелкой с омлетом.

— Так между нами ничего и нет, я еще не дала своего согласия, — настаивала я на своем.

— Если продолжишь спорить, я поцелую тебя на глазах у всех, — прошептал он мне на ухо. Мои щеки вспыхнули, а Драко сделал вид, будто ничего и не было.

— Драко Малфой… У вас совсем нет совести? — произнесла я с легкой усмешкой.

— Ничего не могу с собой поделать, когда ты рядом, — тихо признался он. От этих слов я залилась краской еще сильнее. В этот момент к нам подсела Пэнси Паркинсон, заняв место справа от Драко. Она попыталась прильнуть к его руке, но он резко отдернул ее, игнорируя девушку. В ее взгляде читалось явное недовольство.

— Привет, Пэнси, — прервал неловкое молчание Блейз.

— Привет, Забини и Рэкхем… — она бросила взгляд в мою сторону. В этот момент я незаметно переплела свои пальцы с пальцами Малфоя под столом. Он крепко сжал их, не желая отпускать, и делал вид, что ничего не происходит.

— Привет, Пэнси, — произнесла я. — Мне пора на занятия. Я вас покину, — добавила я, сообщая о своих намерениях. Я все еще чувствовала себя неловко в их компании. Парень неохотно разжал мою руку. Я направилась в сторону кабинета. Драко все же не стал садиться со мной за одну парту на уроке, но выбрал место прямо за мной — он решил, что будет сидеть именно там.

В воскресенье вечером я направилась в кабинет профессора Снейпа. Стоя у его двери, я осторожно постучала. В ответ дверь сама открылась, и на пороге появился сам профессор, оставаясь неподвижным и молчаливым.

— Добрый вечер, сер,— мягко поприветствовала я его.

— Добрый,— коротко ответил он, выйдя из кабинета и заперев дверь на замок. — Можем идти, мисс Рэкхем.

Я кивнула и последовала за ним вниз по коридору, ведущему в подземелье. Мы добрались до нужной двери — я достала ключ из сумки и, вставив его в замок, открыла вход. Внутри царила тишина и полумрак. Профессор не проявлял никаких эмоций, его лицо оставалось спокойным и сосредоточенным. Спустившись по винтовой лестнице, мы оказались перед массивной дверью, которая вела в зал картографии.

— Добро пожаловать, профессор,— сказала я, толкнув дверь и войдя внутрь.

Здесь Снейп не смог скрыть своего удивления — его взгляд был прикован к звездному полу и огромной карте, расчерченной магическими линиями. В этот момент я подошла к портретам, чтобы продолжить разговор.

— Здравствуйте! — крикнула я. На трех картинах появились образы Персиваля, Чарльза и директора Ниова.

— Здравствуйте! — откликнулись они одновременно. — Ох… как же мы рады видеть вас в добром здравии! А кто это с вами? — спросил Персиваль, указывая на профессора.

— Это профессор Северус Снейп,— представила я его,— мой наставник и человек, которому я доверяю всем сердцем.— Затем указала на картины: — Персиваль Рэкхем — мой родственный предок; Чарльз Руквуд; а это — бывший директор Хогвартса, Ниов Фицджеральд.— Все трое тепло поприветствовали друг друга.

— Я рад знакомству. — сказал Снейп сдержанно, но с легкой ноткой уважения в голосе.

— Судя по всему,— продолжила я,— вы помогаете Элис развивать её магические способности?

— Да,— коротко подтвердил он.

— Если вам доверяет Элис, то и мы доверимся .— обратился к нам Чарльз.

— Я пришла к вам, чтобы обсудить то, что я увидела в омуте памяти. Профессора Снейпа, я уже ввила в курс всего дела. — сообщила я.

— То, что вы так далеко зашли в своих исследованиях, объясняет наличие у вас необычного магического дара. Ваш потенциал и сила докажут, что вы достойны этого,— сказал она, указывая за нас с профессором. Позади нас находился омут памяти; я не могла понять, как он появился здесь. Мы приблизились к нему, и над ним парил небольшой пузырек. Взяв его в руки, я аккуратно вылила содержимое прямо в омут. Затем мы опустили лица и погрузились в воспоминания.

На краю обрыва стояли профессор Рэкхем и Исидора. Они тренировались, используя древнюю магию, возводя каменные столбы, словно соревнуясь в мастерстве.

— Ваша способность преображать окружающий мир просто поразительна,— удивился Персиваль. Исидора опустила палочку, на её лице читалась грусть.

— Что с вами?— спросил он мягко.

— Отцу не становится лучше. По-моему, он уже никогда не оправится от потери сына,— тихо ответила она.

— Видеть, как страдают дорогие нам люди,— с горечью в голосе произнёс профессор,— это настоящее мучение.

— Засуха случилась много лет назад, но боль потери для отца всё так же остра, как будто брат умер вчера,— продолжила Исидора, её голос наполнился злостью.— Ему не нужно баловство с архитектурой. Ему нужен покой.— Она повернулась и поспешила к профессору.

— А что если я смогу ему помочь, профессор?— спросила она с надеждой.

— Ты уже столько сделала для отца,— начал он, но не успел договорить.

— Но этого мало,— перебила его Исидора.— Я хочу избавить его от боли.— Профессор задумался, глядя на неё.

— Я знаю, есть искушение использовать магию, которую вы только осваиваете,— сказал он спокойно,— чтобы преобразить не только физический мир. Но человеческие эмоции — это могущественная сила. Даже самая благонамеренная ведьма не может предсказать последствия необратимых вмешательств в эту силу.

— И что, я должна смотреть, как эта боль его убивает?— возмутилась она.

— Ты не имеешь права забирать эту боль,— тихо произнёс профессор и подошёл чуть ближе; Исидора просто ушла прочь.

В кабинете профессора Рэкхема:

— Каждый год один из студентов видит в своих чаинках что-то ещё более странное и непонятное, чем я могу представить,— усмехнулся Чарльз, рассказывая профессору Рэкхему. — Мисс Морганах,— обратился он к ней,— с возвращением в Хогвартс, профессор.— К ним подошла уже взрослая Исидора.

— К этому придётся немного привыкнуть,— улыбнулась она и перевела взгляд на профессора Чарльза.— Профессор Руквуд,— они обменялись небольшими поклонными приветствиями.

— Мне было приятно узнать, что вы приняли должность профессора защиты от темных искусств,— сказал Чарльз.

— Присаживайтесь, Исидора,— указал Персиваль на кресло рядом.— Расскажите нам о своих путешествиях.

— На самом деле я надеялась, что вы и остальные сможете заглянуть ко мне вечером,— с радостью в голосе пригласила она.— Я так много хотела бы вам рассказать!

— Замечательно,— обрадовался Персиваль,— мы сообщим остальным.

— Очень хорошо. Тогда до встречи!— сказала она и ушла прочь.

Вечером все четверо хранителей собрались у дома Исидоры. Постучав в дверь, она сама открыла её, тепло приглашая всех войти.

— Прошу вас, входите!— вежливо произнесла она, мягко пропуская гостей внутрь и предлагая занять места. — Взяв со стола стеклянную банку в одну руку и магическую палочку в другую, она подготовилась к предстоящему показу.

— Исидора, нам очень интересно узнать…— начал профессор Чарльз с предвкушением.

— Мы готовы,— ответила она, обращаясь к кому-то в темной комнате. — Сейчас я вам кое-что покажу,— и из тени вышел отец Исидоры. На его лице читалась глубокая боль и страдания.

— Отец, это мои коллеги из Хогвартса,— сказала она, указывая на сидящих за столом профессоров. Но отец молчал, лишь мельком взглянул на них и сел на стул.

— С тех пор как умер мой брат, отец не произнес ни слова,— с горечью в голосе произнесла Исидора и повернулась к собравшимся.— Путешествуя по миру, я смогла найти доказательства своей теории: мы можем помочь избавить человека от мучительной боли.— Все внимательно слушали, не перебивая.

Исидора села напротив отца и подняла палочку к области его сердца.

— Исидора…— взволнованно, но с опаской произнёс Рэкхем. На кончике её палочки начала скапливаться темная субстанция — словно черный сгусток энергии, который становился всё больше и больше. На лице отца отражалась мучительная боль — будто из его тела вырывали что-то очень важное и болезненное. Она аккуратно отводила палочку и смотрела на нее безотрывно.

— Что вы натворили?— спросил Персиваль с тревогой и удивлением одновременно.

— Я освободила его от страдания,— сказала она с чувством выполненного долга и радости за успех. Персиваль начал нервничать; Исидора аккуратно поместила этот черный сгусток боли в стеклянную банку, которую держала в другой руке.

— Об этой магии известно очень мало,— заметил Чарльз с нотками возмущения в голосе,— Исидора, вы можете видеть только то, что было запечатано внутри сосуда — но мы не знаем, какую силу оно скрывает внутри себя. Следы этой магии отличаются от всего того, что я когда-либо видел.— отец Исидоры протянул руку и взял ее за запястье, выражая благодарность за помощь.

— Спасибо,— наконец-то заговорил ее отец; Исидора почувствовала невероятное облегчение и счастье этому моменту.

Воспоминания прервались; мы вынули лица из омута памяти. Профессор Снейп задумался о чем-то важном, а я подошла к собравшимся хранителям и спросила:

— Что это была за сияющая нить, которую Исидора извлекла из сердца своего отца?

Профессор Чарльз ответил:

— Это была… боль.— он произнёс это спокойно и серьёзно.— И скоро вы поймете причины её поступка.— профессор Снейп снова погрузился в размышления о значении происходящего.

— Когда я смогу приступить к следующему испытанию? — обратилась я к Ниов.

— Вам нужно еще немного потренироваться, — ответила она с легким волнением. — Я не хочу, чтобы после испытания вы вернулись сюда вся разбитая и измотанная.

— Об этом я позабочусь,— спокойно сказал профессор Снейп. — После новогодних каникул, она будет готова. — я посмотрела на профессора.

— Это всего через три недели… — обратилась я к профессору, немного удивленная.

— Именно столько времени у нас есть, чтобы привести вас в форму, — безэмоционально ответил он.

— Хорошо, я буду ждать,— сказала Ниов, исчезая в своем портрете.

— До свидания! — попрощалась я со всеми и направилась к выходу. — Когда я отправлюсь на следующее испытание, вы же будете здесь, чтобы меня ждать? — спросила я у профессора, вспоминая, как тяжело мне было в прошлый раз взбираться по этой огромной лестнице.

— Я дал обещание хранить вашу тайну,— ответил он с легким оттенком раздражения в голосе.— Как я могу объяснить всем вашу смерть в этом месте? Даже упоминать об этом никому не смогу? Так что не волнуйтесь: я прослежу за тем, чтобы вы вернулись живой и невредимой.

Я кивнула и вышла за дверь, чувствуя уверенность в его словах и понимание важности сохранения тайны.

Пришел декабрь, и с ним — снежные бури и целая лавина домашних заданий, навалившихся на нас перед праздниками. С приближением Рождества обязанности старост для Драко и Пэнси становились всё тяжелее: они следили за украшением замка, присматривали за первокурсниками и второкурсниками, чтобы те не выбегали на мороз во время перемен, а также посменно патрулировали коридоры вместе с Аргусом Филчем. Последний был убежден, что предпраздничное настроение может привести к массовым дуэлям юных волшебников, поэтому старался держать все под контролем.

Из-за этого мы с Драко почти не виделись — только вечером в гостиной Слизерина, когда все уже ложились спать. Иногда нас чуть не застукивали в неподходящее время, что добавляло напряжения

На последний перед праздником сбор ОД я пришла в Выручай-комнату. И была очень рада, помещение было украшено к Рождеству. Везде были развешаны под потолком сотню золотых игрушек с изображением Гарри и подписью: «ГАРРИ, ГАРРИ, МОЯ ЗВЕЗДА!», а где-то висела омела, это очень подняло настроение.

— Привет ребята, — все поздоровались в ответ, почти все были при хорошем настроении. Гарри встал в центр круга, стараясь привлечь к себе внимание.

— Сегодня мы повторим то, чем занимались в прошлые разы,— начал он. — Это наша последняя встреча перед каникулами, и не имеет смысла начинать что-то новое, ведь впереди у нас трёхнедельный перерыв…

— Ничего нового не будет?— шепотом спросил Эрни, его голос был слышен всей комнате. — Если бы я знал, я бы сюда не пришёл.

— Эх, жаль, что Гарри тебя не предупредил,— вставил Фред, и несколько ребят засмеялись, среди них была и я.

Гарри продолжил:— Мы будем работать парами. Для начала — десять минут на заклятие помех. Потом разложим подушки и перейдём к Оглушающему заклятию. Разделимся по парам.

Гарри, как всегда, стал против меня. Комнату внезапно прорезали резкие выкрики «Импедимента». Один из нас застыл на месте на целую минуту, пока другой в это время вертел головой, следя за тем, как идут дела у остальных пар. Затем первый приходил в себя, и его очередь было наводить чары. Даже Невилл заметно усовершенствовался — он трижды заморозил Эрни.

Гарри, как обычно, передал меня Рону и Гермионе, а сам отправился наблюдать за успехами других пар. После десяти минут практики в заклятии помех мы разложили по полу подушки и перешли к Оглушающему заклятию. Пространства было слишком мало для одновременной работы всех — половина группы наблюдала за другой, а потом менялись местами. Гарри внимательно следил за нашей работой, и его лицо буквально светилось от гордости.

Правда, случился небольшой казус: Невилл случайно оглушил не Дина, в которого целился, а его соседку Падму Патил. Но промах был гораздо менее заметным и менее частым, чем раньше, и все остальные тоже показывали прогресс.

Через час Гарри скомандовал: «Стоп».

Гарри, как всегда, похвалил нас:— У вас уже очень хорошо получается,— сказал он, обводя всех довольным взглядом. — Когда вернемся с каникул, попробуем что-нибудь посложнее, может, даже Патронуса. В ответ раздался взволнованный гомон, и все начали расходиться, как обычно, по двое или по трое. Прощаясь, все желали друг другу счастливого Рождества.

Я подняла свою сумку с пола и, когда обернулась, увидела напротив Эрни. Он стоял и внимательно смотрел на меня.

— Можно минуту твоего времени?— спросил он тихо.

— Да… конечно,— улыбнулась я ему в ответ.

— Элис, ты мне нравишься,— вдруг произнёс он и потянулся к моим губам для поцелуя, не дожидаясь ответа. Как только его губы коснулись моих, я сразу поняла, что происходит — все в комнате смотрели на нас ошарашенно. Я же не ответила на поцелуй и оттолкнула Эрни от себя.

— Ты офигел, Макмиллан?— выкрикнула я недовольно. Он указал пальцем вверх и улыбнулся. Я подняла глаза — над нами висела ветка омелы. Это только разозлило меня ещё больше: — Это не даёт тебе никакого права целовать меня! Тем более у меня уже есть парень!— почти наорав на него. Я оттолкнула Эрни в сторону и вышла из Выручай-комнаты, не дожидаясь разрешения Гарри идти или нет.

По дороге я пыталась стереть со своих губ мерзкий вкус этого поцелуя — так сильно натерла губы, что они покраснели. Спускаясь по лестнице в гостиную, мне навстречу шёл Драко — я даже его не заметила. Перед глазами всё ещё стояла эта ужасная картина: как Эрни целует меня. Драко остановился и аккуратно схватил меня за кисть руки.

Когда Драко заметил моё состояние, его глаза мгновенно наполнились тревогой и яростью. Он резко остановился, взяв меня за плечи и глядя прямо в глаза:— Что с тобой? Что случилось?— Его голос был полон волнения, и я почувствовала, как его руки сжались чуть сильнее.

Я подняла на него дрожащий взгляд и прошептала.

— Макмиллан предложил мне встречаться и поцеловал меня… без моего согласия.— В этот момент лицо Драко мгновенно исказилось — его глаза засияли яростью, а в голосе прозвучала ледяная решимость.

Он резко приблизился, его лицо было так близко, что я могла почувствовать его дыхание.

— Он пожалеет за то, что тронул то, что ему не принадлежит,— прошептал Малфой сквозь зубы, сжимая мои руки так крепко, что я вздрогнула. — Не позволю ему даже на сантиметр к тебе приближаться и прекрати тереть свои губы, они уже красные, и опухли,— строго сказал он.

Я вздохнула, чувствуя, как противное ощущение не отпускает меня. — Не могу избавиться от этого отвратительного чувства,— призналась я, и в этот момент Драко не раздумывая, наклонился и поцеловал меня. Он наплевав на риск, что нас могут застукать на лестнице, прижал меня к себе так крепко, что я чуть не растаяла в его объятиях. Его поцелуй был полон нежности и страсти — он словно хотел стереть всё плохое одним прикосновением.

Малфой резко отстранился от моих губ.

— Иди в комнату и отдохни немного. А я сам со всем разберусь.— Он нежно поцеловал меня в лоб и быстро исчез за дверью.

Я осталась стоять одна в коридоре, сердце бешено колотилось. Внутри всё кипело — смесь страха и гнева.