И звезды выглядят совсем иначе.

Мои мысли метались в панике, сердце колотилось так сильно, что я едва могла дышать. Драко быстро покинул общую гостиную, прихватив с собой Крэбба и Гойла — я слышала их шаги по коридору. Стоя у раковины, я начала осознавать всю глупость своей выходки. Я призналась при всех, что у меня есть парень, рассказала Малфою о Эрни — теперь точно все узнают наш секрет. Внутри всё сжалось от страха и сожаления. Я не стала долго размышлять: выбежав из туалета, я бросилась на поиски парней, чувствуя внутри острый зуд тревоги.

— Срочно нужно его остановить,— пронеслось в моей голове. Я не хотела, чтобы кто-то узнал о наших чувствах или о том, что мы с Драко вместе. Бежала куда глаза глядят, лишь бы найти его до того, как он наткнется на Макмиллана. Не стала спрашивать у прохожих, видел ли кто Малфоя — мне было важно только одно: найти его как можно скорее.

Минут двадцать я металась по коридорам школы в бешеном темпе, пока наконец не увидела его на улице. Сердце забилось сильнее — он стоял один, а рядом с ним была Грейнджер.

— Что они делают вместе? — задалась вопросом, сведя брови к переносице от нарастающей злости. Наложив дезиллюминационное заклинание, я решила подслушать их разговор. Я пыталась подкрасться аккуратно, чтоб меня никто не заметил, при этом наступая в уже оставленные кем-то в снегу следы. Там меньше шансов, что меня заметят, подобравшись как можно ближе у дерева, чтоб расслышать их разговор.

— Нет, ты не прав, Малфой,— её голос дрожал от слёз, — как бы мне ни было больно сейчас, мои друзья — это часть меня. Они важнее всего на свете. И если мне придётся выбирать между тобой и ними… я выберу их. Ты найдёшь себе другую — ту самую, что полюбит тебя по-настоящему. Мы больше не можем быть вместе.— её глаза наполнились слезами, и я увидела, как она борется с собой, чтобы не расплакаться ещё сильнее.

Моё сердце билось так бешено, что казалось, сейчас оно вырвется из груди. Внутри всё кричало: я — запасной вариант, игрушка для его игр. И чем больше я слушала, тем сильнее ощущала себя ничтожной.

— Да не нужна мне другая,— внезапно прорвал Драко голосом, полным боли и ярости,— ты моя звезда, которую я никогда не смогу достать.

Я зажмурилась от боли и отчаяния. Неужели он так сильно ее любит?

— А как же Элис? — она продолжала настаивать, её голос дрожал от слёз.— Ты сам говорил, что ей нравишься…

Мои внутренности сжались ещё сильнее. От услышанного становилось хуже и хуже — словно кто-то вырывал у меня сердце по кускам. Он говорил обо мне так холодно:

— Она умная, красивая… даже сексуальная… Она хороша во многом. Я думал забыть тебя с её помощью… но я…— он замолчал на мгновение, задумавшись над своими словами. И этого было достаточно — чтобы ранить меня до глубины души.

Я не могла стоять и слушать дальше. Не обращая внимания на риск быть замеченной или услышанной, я выбралась из укрытия и побежала куда глаза глядят — куда-нибудь подальше от этого кошмара. Мои ноги не слушались меня, сердце билось так сильно, что казалось, оно вот-вот вырвется из груди.

Добравшись до выручай комнаты — единственного места, где я могла остаться одна и спрятаться от боли — я закрыла за собой дверь и опустилась на пол. Мои слезы лились ручьём, не переставая. Каждая капля — это крик души, которая разрывалась на части от предательства и измены. Мое сердце разрывалось ещё сильнее, чем в тот момент, когда я рассталась со своим бывшим Себастьяном. Внутри всё было пусто и разбито; ощущение предательства пронзало меня насквозь.

Я чувствовала себя так одиноко и беззащитно — словно весь мир отвернулся в самый тяжелый для меня момент. В этот миг я поняла: любовь может быть самой прекрасной и самой жестокой силой одновременно. И что иногда единственное спасение — это тишина и одиночество в темной комнате, где никто не сможет причинить тебе боль…

— Détester (Ненавижу!), — прорывалось из моих уст, словно я кричала в бездну, позволяя гневу и боли, накопившейся внутри, прорваться наружу. Мои глаза были залиты слезами, и я безжизненно смотрела на праздничное украшение, висящее передо мной. Вся комната казалась отражением моего внутреннего хаоса — мрака и отчаяния.

Внезапно я схватила палочку и с яростью произнесла: — Инсендио! — и в ту же секунду украшение вспыхнуло пламенем. Я не остановилась, пока не сожгла все эти безвкусные гирлянды и игрушки, что так старательно развешивал Добби для Гарри. Эти украшения — символ чужой заботы и надежды, а для меня сейчас они были лишь напоминанием о том, что всё было потеряно.

Я опустилась на холодную каменную плитку, лежа на спине. Из глаз всё ещё текли слезами, а взгляд устремлён вверх — к потолку, усыпанному звёздами. Казалось, они могли бы что-то изменить или вернуть всё назад. Комната постоянно удивляла своей непредсказуемостью: как только я начинала думать о чем-то важном или болезненном, это сразу же проявлялось в её действиях.

Я не знала, сколько времени я здесь провела — час или целую вечность. Мне было всё равно. Хоть неделю бы я тут пролежала, лишь бы избавиться от этого чувства пустоты и боли. Внутри всё сжималось от обиды и разочарования; сердце будто разбивалось на миллионы осколков. И всё же я понимала: так будет продолжаться — пока не исчезнет эта рана или пока сама не найдусь силы выбраться из этого ада.

— Я повторила судьбу мамы, — истерически рассмеялась я, голос дрожал от переполнявших меня эмоций. В этот момент казалось, что вся моя боль и отчаяние нашли выход в этом безумном смехе, который звучал так чуждо и безнадежно.

— Встань с холодного пола. — холодным тоном произнес профессор Снейп. Я продолжала лежать, не обращая внимания на его слова, лишь повернула голову, чтобы взглянуть на него.

— Я не слышала, как вы пришли, — сказала я истерически улыбаясь, переводя взгляд обратно на небо, где звёзды мерцали так же холодно и безжизненно, как и моя душа.

— Ты в курсе, сколько времени прошло? — спросил он с заметной злостью в голосе.

— Нет, да мне s'en fout (насрать). Можете наказать даже. — Я отвернулась и закрыла глаза, чувствуя, как внутри всё сжимается от боли. Профессор подошёл ближе и посмотрел на меня сверху вниз, его взгляд был пронизан недовольством и усталостью.

— Мне сообщили, что ты не явилась в гостиную; старосты обошли каждый уголок — тебя там не было. Мне пришлось искать тебя лично. Минус пятьдесят очков тебе. — Его слова звучали так же холодно и строго, как всегда. Я же молчала, пропуская всё мимо ушей, словно это было не важно.

Вдруг я спросила: — Профессор, а вы когда-нибудь любили? — Не знаю почему именно этот вопрос вырвался у меня из груди в тот момент.

— Да. — кратко ответил он мне.

Я посмотрела ему прямо в глаза и спросила: — Могли бы вы поделиться своей историей? Мне нужно было хоть на секунду отвлечься от своих мыслей…

Он взглянул на меня с легким удивлением или даже сочувствием и сказал тихо: — Она умерла. — В его голосе прозвучала искренняя боль и страдания, словно он сам переживал ту потерю.

Я внимательно посмотрела на его лицо и почувствовала искреннее сочувствие: — Сочувствую… — прошептала я искренне, ощущая в себе какую-то слабость и желание понять чужую боль так же глубоко, как свою собственную.

— А я узнала, что парень в которого я походу влюбилась, любит другую, при этом использовал меня как утешение. — Сев, я снова разрыдалась, закрыв лицо руками, это было слишком больно осознавать. Профессор сел на пол рядом, крепко прижал к себе, поглаживая по волосам, а я прижалась к нему сильнее.

— А я узнала, что парень, в которого, похоже, влюбилась, любит другую и использовал меня как утешение, — тихо прошептала я, срываясь на слёзы. Сев, я снова разрыдалась, закрыв лицо руками — боль была слишком острой, чтобы держать её внутри. Профессор сел рядом со мной на пол, крепко обнял и погладил по волосам, а я прижалась к нему сильнее, словно искала утешения в его тепле.

— А я совсем недавно узнал, что у меня есть дочь. Она оказалась умной, красивой и сильной… — мои глаза наполнились слезами, и я отодвинулась немного от профессора, глядя на него с подозрением и красными от слёз глазами. — Ее мать убежала в другую страну, чтобы защитить её. Тогда Темный Лорд собирал сторонников — те, кто не присоединялся к нему, он убивал. — В моём сердце вдруг зазвучала надежда.

— Куда она убежала? — мой голос прервался на полуслове.

— Во Францию! — ответил он тихо и серьёзно. Мои глаза расширились от удивления; в голове начала складываться мозаика событий. — Элис! — обратился ко мне профессор, его голос был полон нежности. В этот момент по всему телу пробежал словно кипяток — я почувствовала, как внутри всё закипает.

— Ты моя дочь!

Слова застряли у меня в горле. Я смотрела на профессора ошарашенная этой новостью, забыв совсем про Драко. В этот момент из моих глаз лились не слезы боли, а слезы радости. Я обняла профессора, прижавшись к нему настолько крепко, насколько могла. Внутри меня всё перевернулось: теперь я понимала, почему он так помогал мне, почему согласился на клятву и всегда был ко мне снисходителен, даже хвалил.

В таком положении мы просидели еще некоторое время, пока я полностью не успокоилась.

— Профессор? А можно мне называть вас папой? — спросила я тихо и робко, чувствуя, как сердце бьется в груди.

Он явно не ожидал такого вопроса, но его голос прозвучал тепло и искренне: — Я был бы даже рад этому. — В его голосе зазвучала нежность и тепло. — Но на занятиях и при других учениках я остаюсь профессором.

— Да пап! — произнесла я с радостным трепетом в голосе; это слово наполнило мое сердце светом и счастьем.

— Тебе пора возвращаться в гостиную. Уже почти треть ночи,— сказал Снейп, поднимаясь на ноги и протягивая руку, чтоб помочь встать. Я приняла его помощь и поднялась вместе с ним. Мы шли по темным коридорам замка под свет заклинания люмус; освещая путь. Дойдя до гостиной, я снова обняла отца крепко-крепко — настолько сильно, насколько могла. Снейп не стал скрывать своих чувств: он тоже обнял меня в ответ.

— Я рад… что в моей жизни появилась дочь,— тихо произнёс он с искренней теплотой в голосе. И я знала точно: теперь моя судьба изменилась навсегда благодаря этому человеку рядом со мной.

Когда мы расстались, я повернулась к нему и сказала: — А я рада найти своего отца. — Мы пожелали друг другу спокойной ночи, ощущая тепло и уверенность внутри себя.

Спускаясь по лестнице в гостиную, я заметила сидящих там Блейза и Драко. Мое сердце сжалось от боли при виде их — особенно когда мои глаза встретились с глазами Драко. Блейз тут же подбежал ко мне и крепко обнял; его объятия были тёплыми и искренними, словно он чувствовал мою боль и хотел поддержать меня в этот важный момент.

— Рэкхем, хватит нас до инфаркта доводить, где ты была? — спросил он, оторвавшись от меня и внимательно глядя на лицо. Его голос был полон тревоги и заботы.

Я посмотрела на Драко, в глазах у меня горели боль и разочарование. Внутри всё сжалось от переживаний.

— Я не хочу тебя больше видеть! — вырвалось у меня без раздумий, слова прозвучали резко и безжалостно.

Он разозлился, услышав это, и подошел ближе, его лицо выражало недоумение и гнев. — Прости, что? — спросил он, его голос стал тверже.

Блейз стоял в недоумении, не понимая, что происходит между нами, его глаза метались между мной и Драко.

— Я сказала: иди к черту! — моя фраза вылетела из уст с яростью и отчаянием. — Так тебе понятно? — добавила я, чувствуя, как внутри всё кипит. В этот раз слез не было — я выплакала всё в выручай комнате.

— Какая муха тебя укусила? — он не понимал моего состояния и злился еще сильнее. Его голос звучал раздраженно и растерянно.

— Грейнджер! — произнесла я резко, и его лицо мгновенно изменилось: в глазах промелькнуло понимание. — Я тебе не утишающая игрушка. Ты можешь использовать Пэнси для этого, но не меня теперь, это точно. — мои слова были полны боли и решимости. Повернувшись к Блейзу, я сказала спокойно: — Спокойной ночи, Блейз. Увидимся завтра! — и тихо ушла из гостиной, оставив их вдвоем.

Зайдя в свою комнату, я увидела девочек: они спали крепко и спокойно, видя уже десятый сон во сне о мире без тревог. Переодевшись в пижаму, я забралась в кровать и закрыла глаза, пытаясь успокоиться после всего произошедшего.

Утром, покинув свою комнату, я как обычно направилась на завтрак. Войдя в большой зал, заметила, что никого из Уизли нет — даже Гарри отсутствовал. Единственной компанией была Гермиона, которая сидела за столом и помахала мне радостно. Я через силу улыбнулась ей в ответ, стараясь показать, что все хорошо, хотя внутри было совсем иначе.

Я села за стол в Слизерин, как можно дальше от всех — не хотелось ни с кем общаться или привлекать к себе внимание. Забини сидел рядом с другими учениками Слизерина, но после того как взял свою тарелку, пересел рядом со мной.

— Ты как? — спросил он с искренней заботой.

Я ответила холодно и коротко: — Отлично.

Он заметил мою холодность и сказал.

— Не очень похоже на то, что у тебя все отлично. — я метнула на него злой взгляд, чтобы дать понять, что не хочу обсуждать свои дела. — Проведу их с мамой. Но если получится, хотела бы уехать во Францию — подальше отсюда. — Я начала есть завтрак, погруженная в свои мысли.

К нам подошел профессор Снейп.

— Мисс Рэкхем, зайдите после завтрака ко мне на минуту. — сказал он спокойным голосом.

— Да сэр. — мой голос стал мягким и послушным, хотя внутри всё еще бушевали эмоции.

— Тебя вчера профессор нашел? — Блейз продолжал закидывать меня вопросами, но хотя бы они были не о Малфое, это меня безумно радовало.

— Да… — кратко и холодно ответила я ему. Мне не хотелось сейчас ни с кем говорить. Поняв это, Блейз больше не стал навязываться и молча мы продолжили есть в тишине.

Постучав в тяжелую дверь кабинета Снейпа, я осторожно вошла.

— Вы меня звали? — спросила я, заметив, что профессор сидит за своим столом, погруженный в работу и что-то пишущий. Внутри меня все еще боролись противоречивые чувства: с одной стороны — непривычное волнение, с другой — непонимание, как правильно обращаться к нему в этот момент. Не могла избавиться от ощущения, что это мой отец, и одновременно — не могла поверить, что нашла его именно здесь, среди этих стен. А уж тем более — что это профессор Снейп.

Он оторвался от бумаг и взглянул на меня своими холодными глазами.

— На каникулах вы будете у своей матери? — спросил он спокойно, слегка отрываясь от дел.

Я кивнула: — Да… Хочу скорее увидеться с ней.

Пауза повисла между нами. В этот момент я почувствовала, как сердце немного забилось быстрее. Неожиданно он произнес:

— Не возражаете, если я буду приходить к вам? Хотелось бы продолжить наши тренировки. Нужно подготовить вас как следует к предстоящим испытаниям. — его голос звучал чуть неловко, словно он боялся навязаться или показаться слишком настойчивым.

Я улыбнулась и ответила: — Буду очень рада. Мне важно хоть немного почувствовать себя частью полноценной семьи.

Он немного улыбнулся в ответ — едва заметно, уголки губ чуть приподнялись, словно он сам не ожидал этого жеста. В этот момент в дверь постучали, и в комнату вошел Драко Малфой.

— Здравствуйте, профессор, вызывали? — он посмотрел на меня с легкой усмешкой и холодным взглядом. Я даже не повернулась посмотреть на него; внутри все сжалось от раздражения.

— До свидания, профессор,— резко развернулась я на каблуках и вышла из кабинета. Прошагав по коридору до его конца, в голове мелькнула мысль: «Интересно, зачем ему Малфой?».

Оставшиеся три дня до каникул я полностью погрузилась в учебу, стараясь наверстать все пропущенное. Время от времени отвечала на письма друзей из Франции — они с нетерпением ожидали моего приезда на Рождество, и я сама тоже очень надеялась на это. Мечты о теплых вечерах в кругу друзей и уютных праздниках наполняли меня светлыми мыслями.

Но в глубине души у меня возникла еще одна идея — предложить профессору встретить Рождество вместе с нами. Хотелось бы хоть немного почувствовать, что у меня есть семья.

Еще одним сюрпризом стало то, что Милисента снова рылась в моих вещах. На этот раз она стащила мой блевательный батончик — и, как ни странно, прямо во время урока Амбридж. Картина была поистине комичной: лицо преподавательницы исказилось от шока и отвращения, когда Милисенту рвало во все стороны. В этот момент я не могла сдержать улыбки и почувствовала легкое злорадство.

Если бы Милисента призналась, что взяла батончик из моих вещей, она сама бы выдвинула себе приговор — ведь воровство было бы очевидным. А так… она осталась невиновной в своих глазах, а я — довольной своей маленькой победой и тем, как удачно обставила ситуацию.

Рассвет застал меня врасплох: все мои вещи были безупречно собраны и ждали в дорожной сумке. Мигом переодевшись, я выбрала облегающее черное платье из трикотажа с высоким воротом и длинными рукавами — достаточно короткое, чтобы выделить силуэт, и достаточно теплое для прохладного утра. Плотные колготки добавили комфорта. Окинув себя взглядом в зеркале, я собрала волосы в высокий конский хвост — практично и стильно.

Накинув черное пальто, я взяла клетку с Лаки и направилась к выходу. Возле парадной двери нас ждали кареты, которые раньше казались чудом, двигаясь сами собой. Теперь, зная, что их тянут фестралы, я испытывала смешанные чувства — словно за привычным скрывалось нечто загадочное.

У входа стоял Забини. Его взгляд, встретившись с моим, быстро скользнул по фигуре, словно оценивая мое состояние.

— Ты чертовски прекрасно выглядишь, — улыбнулся Забини, аккуратно забрав из моих рук клетку с Лаки. Его глаза светились искренним восхищением.

— Спасибо за комплимент, — ответила я, улыбаясь ему в ответ, и мы направились к карете.

Он подал мне руку, помогая забраться внутрь.

— Не было бы у меня девушки, я бы точно тебя не упустил, — произнес он с легкой улыбкой.

Я удивленно подняла брови.

— Ого… я даже не знала, что у тебя есть девушка? — приятно было услышать такую новость. Забини сел напротив меня, и карета мягко качнулась, отправляясь на станцию в Хогсмид.

— Да, мы не так давно вместе, — он посмотрел на меня и добавил: — Обещал никому не говорить.

Я чуть поморщилась и надула губы.

— Эх… — вздохнула я с легким разочарованием. — А я надеялась, что ты познакомишь меня с ней.

— Познакомлю, чуть позже, — он взглянул на мои ноги и добавил заботливо: — Ты не замерзнешь? Так легко одета и платье короткое…

Я засмеялась:

— Ты прям как старший брат!

— Да… в этом что-то есть. Скоро я буду как старший брат и отгонять всех твоих дебилов, — он заметил, как моя улыбка исчезла с лица.

— Даже если это будет Драко? — спросила я вдруг сама себя и почувствовала, как сердце снова заныло. Замок Хогвартса казался всё дальше и дальше…

Забини посмотрел на меня с подозрением:

— Я уже…

— Что? — переспросила я тихо.

Он немного помедлил и наконец произнес:

— Я уже набил ему лицо, — спокойно сказал Блейз, потирая свои разбитые казанки, которые я только что заметила. В этот момент я не смогла сдержать смех.

— Ахахахах… ты серьезно? — моя улыбка стала шире, настроение начало подниматься. Блейз лишь качнул головой в знак согласия.

— Спасибо… — призналась я, чувствуя искреннюю благодарность за то, что кто-то заступился за меня.

— Да не за что, он заслужил.

Я решила сменить тему и спросила:

— Как ты планируешь провести выходные?

Он улыбнулся и ответил:

— Нас пригласили на бал к одним знакомым. Так что буду слушать скучных людей, танцевать под унылую музыку и, может быть, пить вкусное вино. — его лицо снова озарилось улыбкой.

— Хорошо тебе повеселиться на этом скучном мероприятии, — я улыбнулась во все зубы.

— Ага… — он посмотрел вперед и добавил: — Мы почти приехали. Карета подъезжала к воротам школы. Он первым спрыгнул и протянул мне руку, чтобы помочь спуститься.

— Да вы джентльмен, мисстер Забини! — мы оба рассмеялись и направились к платформе, где уже ждал поезд. Мы стояли там, ожидая прибытия остальных учеников. Вдруг ко мне подбежала Гермиона с Полумной; Уизли так и не появился, как и Гарри.

— Привет, Элис. Не хочешь присоединиться к нам с Полумной? Поедем вместе в одном купе? — Гермиона улыбалась, явно в приподнятом настроении. Внутри меня сразу зашевелилось тревожное ощущение. Я внимательно посмотрела на Блейза — он едва заметно кивнул, словно пытаясь дать понять, что лучше бы я не соглашалась.

Повернувшись к девочкам, я изобразила максимально искреннюю фальшивую улыбку.

— Благодарю за приглашение, но я предпочту отказаться. — мой пульс грохотал в висках, и в голове снова всплыли слова Малфоя с Гермионой.

— Ох… ничего страшного — они отошли в сторону. А я вновь взглянула на Забини. Меня трясло так сильно, что я перестала чувствовать холод; наоборот, стало слишком жарко — я расстегнула пальто.

— Застегнись, заболеешь! — он снова стал заботливым старшим братом и начал застегивать мне пуговицы пальто. Но я остановила его рукой.

— Мне жарко, да и представь, что скажет твоя девушка, если увидит! — сказала я серьезным тоном. — Она может ревновать, не создавай повода для этого.

Он взглянул за мою спину и ответил:

— Она знает, что я отношусь к тебе как к младшей сестре.

Я не стала оглядываться и просто положила руку ему на плечо.

— Всё равно не стоит, я сама справлюсь. — Я улыбнулась ему тепло и искренне. — Очень рада, что у меня есть такой хороший друг как ты.

Когда объявили посадку на поезд, мы решили сесть в вагон со слизеринцами. Войдя внутрь, я заметила, что в этом вагоне нет привычных купе — только свободные места по всему периметру. Мы выбрали первое попавшееся место: я закинула вещи на сетку для чемоданов и заняла место у окна. Блейз аккуратно поставил клетку с хорьком наверх, убедившись, что он не упадет.

Напротив нас сел Теодор Нотт; он и Блейз коротко обменялись приветствиями.

— Привет, мы уже пол года вместе учимся, но так ни разу и не познакомились нормально. — обратился ко мне Тео. У него были русые, слегка завивающиеся волосы, карие глаза и четко выраженные скулы на лице, он был красив.

— Привет, мы уже полгода вместе учимся, но так и не познакомились нормально, — обратился ко мне Теодор. У него были русые, слегка завивающиеся волосы, карие глаза и четко выраженные скулы — он был очень красив.

— Привет, — не особенно обращая внимания на его слова, я сложила ногу на ногу и уставилась в окно. После случая с Драко у меня не было желания подпускать к себе парней близко.

— Я Теодор Нотт, — он продолжал настаивать на знакомстве, а Блейз взглянул в мою сторону, ожидая моего ответа.

— Элис Рэкхем, — коротко ответила я, не отводя взгляда от стекла.

— Очень приятно познакомиться, Элис. Много слышал о тебе от Блейза, — сказал Тео с легкой улыбкой. Забини готов был его придушить за это.Я все же повернула голову к Блейзу и спросила:

— Интересно… а что же мой дорогой друг рассказывал обо мне? — голос мой звучал спокойно, но внутри кипела ярость.

Теодор улыбнулся и ответил:

— Не поверишь, но он тобой восхищался.

Я продолжала смотреть на Блейза с явным намеком в глазах, а он словно проваливался сквозь землю от неловкости.

— Элис, прекрати! Мне уже реально страшно! — он бегал глазами по вагону в поисках помощи.

— Прекращу, когда тебя прибью! — я потянулась к его шее руками, намереваясь шутливо задушить его, но тут нас снова прервали.

К нам подошел Малфой и сказал:

— Привет, Тео. Отец просил передать твоим родителям приглашение на бал. — На его щеке красовался синяк — след от удара Блейза. Он протянул парню приглашение; я отвернулась к окну и попыталась успокоить пульс.

Теодор принял приглашение, а Малфой коротко кивнул и ушел прочь.

— Ну хоть ты будешь на этой скучной вечеринке, — Блейз облегченно вздохнул, откинулся на спинку диванчика и раскинул руки по спинке. Теперь я поняла, о какой рождественской вечеринке Забини имел в виду.

— Да, отец точно этого не пропустит, — Теодор убрал приглашение в карман. Поезд наконец-то тронулся с места.

— Кстати, Элис, ты выглядишь прекрасно, — сказал он, и я мельком взглянула на него, оторвавшись от окна.

— Угу, спасибо, — ответила я холодно и коротко.

— Не хочешь пойти со мной на вечеринку? Блейз наверняка пойдет со своей девушкой, а у меня, к сожалению, никого нет. — Тео продолжал настойчиво добиваться моего внимания.

— Нет.

— Я не поведу свою девушку туда. Так что ты можешь пойти со мной. Наденем на тебя платье покрасивее, накрасим — получится отличная спутница для вечеринки, — Забини засмеялся. Я тоже улыбнулась его шутке, и Тео заметил мою улыбку.

— Смотри-ка! Я же могу и согласиться! — они начали смеяться. — Хоть как-то разбавится этот скучный вечер. — Парни еще какое-то время болтали между собой, обсуждая общие интересы и планы на праздник.

Я погрузилась в сон, и перед моими глазами развернулись яркие образы. Вдалеке — Франция, мне всего двенадцать, и я держу в руках свою первую волшебную палочку. Внезапно сцена меняется: я целую своего бывшего парня Себастьяна, его глаза полны нежности и тоски. Следующий кадр — я стою за деревом, наблюдая за Драко и Гермионой, их разговор. В этот момент я поняла, что на мне снова использовали лигеменцию. Я сосредоточилась, отбросила все эмоции, как учил меня Снейп. Постаралась не позволить этим мыслям проникнуть глубже в сознание, удерживая контроль. Внутри царила тишина и спокойствие — я смогла преодолеть навязчивое влияние.

Когда я открыла глаза, рядом уже не было Тео — он исчез. Вместо него рядом лежал Забини, его тепло ощущалось даже через ткань одежды. Я слегка потянулась, зевнув и прикрыв ладонью рот.

— Хорошо поспала?

— Угу… только вот кто-то из здешних пытался применить на мне лигеменцию, — сказала я, глядя в окно. — Как скоро мы приедем? — добавила я, пытаясь понять, куда нас везут.

— Лигеменцию? Ты уверена? — он выглядел встревоженным.

— Да, это уже не первый раз, — Забини взглянул куда-то назад, его лоб нахмурился.

— Что случилось? — поинтересовалась я, выглядывая из-за спинки сиденья и пытаясь понять, на кого он смотрит.

— Ничего особенного, — он сел ровнее.

— Нет, так не пойдет… — я ткнула ему пальцем в грудь. — Ты сейчас же расскажешь мне, что знаешь. Твой взгляд и реакция всё выдали. Ты понимаешь, кто это мог быть? — я смотрела на него прямо и настойчиво.

— Это всего лишь мои догадки, но Драко умеет использовать лигеменцию. Его тетя его обучала, — прошептал он так тихо, чтобы никто не услышал.

— Ах… ты сукин сын! — я снова выглянула из-за спинки сидения, в поиске Драко взглядом, но так и не смогла его найти. Вернулась обратно и начала размышлять вслух: — Ну ведь сходится же!

— Что именно сходится? — спросил Блейз.

— Впервые я встретила его у озера у дома, тогда и впервые на мне использовали лигеменцию. — Я говорила тихо, чтобы никто не услышал. — Потом всё повторялось: следующая ночь, Хогвартс… и сейчас тоже. Всё складывается воедино. — злость начала брать верх: я не понимала, зачем ему это нужно и что у него в голове. — Je vais le tuer (Я его убью)!

— Я не понимаю ни слова из того, что ты сейчас сказала по-французски, но уверен, что это не комплимент. — он напрягся. В этот момент мне в голову пришла самая абсурдная мысль. Я снова выглянула из-за сиденья, но на этот раз искала другого человека. Обнаружив его, я встала, одернула платье, достала из сумки лист пергамента и быстро набросала что-то карандашом.

— Надеюсь, ты встала не для того, чтобы устроить драку с Драко? — Забини выглядел встревоженным.

— Нет, мне пришла в голову идиотская идея, и я собираюсь её реализовать. Чтобы преподать урок этому chèvre (козлу). — Я направилась в другой конец вагона. Блейз следил за мной взглядом, не понимая, что я задумала. Я остановилась напротив Тео, который сидел рядом с Крэббом и Гойлом. Напротив них расположилась Пэнси, а на её коленях лежал Драко. Она перебирала его светлые волосы, вот почему я его сразу не заметила. Все обратили на меня внимание. Даже Драко поднялся с колен Пэнси и сел прямо, но не взглянул на меня. Зато Тео внимательно рассматривал меня с ног до головы, задержавшись на моих бедрах, и, пересилив себя, всё же посмотрел мне в глаза.

— Твое предложение всё ещё в силе? — спросила я, голос мой был холоден и прямолинеен, словно ледяной клинок. Он удивлённо моргнул, не ожидая такой откровенности, и я почувствовала, как его лицо немного напряглось.

— Конечно, — ответил он без колебаний, я протянула ему завернутый пергамент.

— Вот мой адрес. Зайди за мной, — добавила я спокойно, наблюдая за его реакцией. Тео взял листок с легкой улыбкой, его глаза сияли предвкушением. В то время как его спутники смотрели на нас с недоумением и недоумением, Драко свел брови от злости и хмыкнул в ответ.

— Хорошо, я обязательно зайду за тобой, — сказал он уверенно и я пошла обратно на своё место, чувствуя внутри приятное ощущение триумфа.

— Что ты натворила? — сразу спросил Забини, его глаза полны тревоги и недоумения.

— Я составлю компанию Тео, на вашем балу. — ухмыльнулась я с легкой ноткой злорадства. В этот момент поезд начал замедляться — мы приближались к Лондону.

— Не стоит туда идти, — предупредил Забини настойчиво, его голос звучал тревожно и настороженно.

— Почему? — мне стало интересно узнать, что такого опасного может скрывать этот бал.

— Поверь мне, тебе лучше оставаться подальше от этого места. Там собираются люди не очень хорошей репутации, — его голос наполнился волнением и скрытой тревогой.

— То есть, ты не хороший человек? — спросила я, подняв одну бровь в удивлении. Он замялся, не зная, что ответить. В этот момент поезд медленно приближался к платформе 9¾, и все пассажиры начали собираться.

Я надела пальто, из сумки достала длинный шарф и аккуратно повязала его на голову и шею, чтобы скрыть лицо. Когда поезд остановился, толпа учеников рванулась к выходу. Почти все вышли, и я вместе с Блейзом направилась к выходу, он передал мне клетку с Лаки и мою сумку.

Спускаясь по лестнице, я уже искала глазами маму среди множества людей.

— Там моя мама, — указал парень на темнокожую женщину, стоящую рядом с группой людей. — Я пойду к ней. — Блейз передал мне клетку с Лаки и обнял на прощание.

Я продолжала искать свою мать и наконец заметила её: она стояла неподалеку, окруженная несколькими незнакомцами и что-то обсуждала. Подойдя ближе, я смогла рассмотреть их лучше. Женщина, которая говорила с мамой, имела черные волосы сверху и белые внутри, кожа у нее была бледной и нежной, а глаза — голубые.

Рядом стоял мужчина: высокий и стройный, с длинными платиновыми волосами, струящимися по плечам. Его лицо было чисто выбрито, кожа бледная, а глаза — холодные серые стальные взгляды. В этот момент внутри меня заиграла смесь любопытства — кто эти люди и что они обсуждают?

— Кого-то он мне напоминает, — тихо произнесла я, пытаясь понять, кого именно.

— Mère (Мама) — она в ту же секунду обернулась при моем голосе. Ее глаза засияли, и она мгновенно заточила меня в крепкие объятия.

— Дорогая, я так по тебя соскучилась. — прошептала она, отстраняясь чуть и указывая на стоящих рядом людей. — Солнышко, познакомься: это Нарцисса Малфой, а это ее муж — Люциус Малфой. А это моя дочь Элис. — мама была горда, представить меня им. А я стояла в шоке, не находя слов.

— Я очень рада наконец-то познакомиться с тобой, Элис, — сказала женщина с мягкой улыбкой. — Твоя мама о тебе очень хорошо отзывалась. — Ее взгляд был полон тепла и нежности, а я не могла не заметить сходство: в ее глазах и манере держаться было что-то от Драко.

Мой пульс участился в два раза: внутри кипели эмоции и вопросы.

— Я рада знакомству, миссис Малфой, — произнесла я с натянутой улыбкой и чуть дрожащим голосом. — И с вами сэр. — мой пульс участился в два раза больше.

Люциус лишь хмыкнул в ответ, его холодный взгляд не предвещал ничего хорошего.

— Как вам школа, мисс Элис? — спросил он тихо и строго.

Я пожала плечами: — Школа как школа… Но Шармбатон всё же для меня остаётся лучшей школой. — В его глазах мелькнула тень усмешки или недоверия.

— Мы устраиваем рождественский бал, — Нарцисс, протянула приглашение моей маме.

Мама с радостью приняла приглашение, и в этот момент к нам подошел Драко, его лицо было выражением недовольства. — Эвелин, позволь нам тоже представить своего сына, — моя мама была рада с ним познакомиться, я же закатила глаза. — Драко, это моя очень давняя подруга, Эвелин Рэкхем, а это её дочь — Элис.

— Мы знакомы, — оборвал он мать.

— Да, мы учимся на одном факультете, — добавила я неохотно.

Малфой-старший внимательно посмотрел на меня и спросил: — Так вы из Слизерина? А я думал, что ты попала в Пуффендуй по материнской линии.

— Нет, я из Слизерина. Мой отец тоже там учился,— сказала я спокойно, переводя взгляд на маму. Она вдруг побледнела и заметно затряслося. Я взяла ее за руку и мягко улыбнулась, чтобы она успокоилась.

— А кто ваш отец? Может быть, я его знаю? — поинтересовался Люциус с интересом.

— Северус Снейп,— ответила я прямо и без колебаний.

Все вокруг замерли в шоке: даже лицо Драко выразило удивление. Мама же стала выглядеть еще хуже; ее лицо побледнело, и она явно боролась с сильным волнением или тревогой. Я почувствовала её дрожь и крепко сжала ее руку в своей, стараясь передать ей поддержку и спокойствие в этот непростой момент.

— Не знал, что у него есть дочь, — произнес мужчина на платформе, его голос был полон удивления. Вокзал постепенно опустел, все пассажиры расходились по домам.

— Он тоже этого не знал. Простите, но нам уже пора, — быстро сказала я, чувствуя, как время поджимает. — До свидания.

— До-си-ва-ния! — мама едва слышно произнесла в ответ, с трудом скрывая свои эмоции.

После прощания мы вышли с вокзала, я тянула маму за руку, а в другой руке держала клетку с Лаки и чемодан.

— Ты как себя чувствуешь, мам? — спросила я, остановившись возле небольшой кофейни у вокзала. — Давай присядем тут и выпьем по кружке горячего кофе. Я так по нему соскучилась; в Хогвартсе представь — нет кофе. — открыв дверь кофейни, я вдохнула аромат свежесваренного напитка. — Как же я скучала по этому запаху!

Мама молча кивнула и не произнесла ни слова. Мы заняли столик у окна: сложили сумки и клетку с Лаки на соседний стул, сняли верхнюю одежду и повесили её на вешалку.

Мама протянула мне деньги магловского образца. Взяв их, я подошла к барной стойке.

— Здравствуйте! Можно нам два капучино, — обратилась я к баристе.

— Здравствуйте, с вас 5 фунтов, — ответил он, протягивая мне сдачу. — Спасибо за заказ, присаживайтесь, я скоро все принесу. — Бариста ушел за приготовлением кофе.

Я вернулась к столику и села обратно. Мама всё еще сидела бледная и вся тряслась, явно переживая.

— А теперь можешь мне всё рассказать? — спросила я мягко, глядя на нее.

Мама чуть заикаясь, спросила: — Это тебе Снейп рассказал?

— Да, у меня был ужасный день. Он пришел на помощь и потом рассказал всё. — Я откинулась на спинку стула, с нетерпением ожидая кофе. — Я не виню тебя и понимаю, почему ты это сделала. Я долго обдумывала всё и знаешь… — она наконец посмотрела мне в глаза. — Я бы тоже на твоем месте так поступила.

В этот момент бариста вернулся с подносом и поставил перед нами две кружки свежезаваренного кофе. Аромат был насыщенным и теплым — словно долгожданное утешение после тяжелого дня.

Я с удовольствием сделала первый глоток: будто неделю не пила воды, так он был хорош. Мы еще какое-то время обсуждали моего отца; мама рассказала полную историю его жизни и любовь отца к той женщине.

Какого было мое удивление, узнать, что это была мама Гарри Поттера .

Я рассказала маме о хранителях и испытании, и, естественно, она испугалась за меня. Про Драко я решила ничего не говорить — не стоит ей знать все детали.

Мы вернулись домой поздно вечером. После того как сложили вещи в комнату, я аккуратно вытащила Лаки из клетки, позволяя ему вдоволь набегаться по дому. Этот несносный хорек уже облазил каждый уголок, нашел себе потайное место и стащил плохо спрятанные нами вещи.

Приготовив ужин, мы сели за стол. Внезапно из-за угла появился Лаки — он почуял что-то вкусненькое и очень быстро забрался по моей ноге, пытаясь залезть в тарелку. Я улыбнулась и взяла отдельное блюдце, положив туда кусочек мяса для хорька. Но он утащил его в свое тайное место.

Еще какое-то время я рассказывала маме о школе: о друзьях, о жабе Амбридж, которая устроила всем учителям аттестацию и новые правила в школе. Мама внимательно слушала, а я чувствовала себя немного легче — делилась своими переживаниями и новостями.

Перед сном я приняла душ, я прихватила своего хорька, кое как вытащив из его убежища — и отправились спать.