И звезды выглядят совсем иначе.

Едва приоткрыв дрожащие веки, я попыталась понять, где нахожусь. Вокруг царила лишь бездонная тьма и ледяной холод. В нос ударил запах сырости и гнили — запах забвения и страха.

Я дернулась, и цепи на руках звякнули громко, отдаваясь эхом в тишине. Простонав от боли, я почувствовала, как мышцы в руках затвердели и забились от мучительной нагрузки. Попытка встать на ноги окончилась падением — всё тело охватил пронизывающий огонь боли.

Мне понадобилось время, чтобы привыкнуть к темноте, чтобы хоть немного разглядеть окружающие стены — грубые каменные блоки темницы. Мозг был заторможен, словно в тумане, отказывался думать и осознавать реальность.

Вдруг раздался щелчок — дверь медленно распахнулась, впуская желтые лучи света во мрак. Тень вошла внутрь, разрывая тьму своим зловещим присутствием.

— Посмотрите-ка, наша крошка Элис наконец пришла в себя,— прошептала женщина, вошедшая в темницу, и её голос тут же наполнился безумным, зловещим смехом, словно она наслаждалась страданиями.

Я медленно подняла голову, ощущая каждую каплю боли и страха. Передо мной стояла Беллатриса Лестрейндж — её лицо было искажено безумной ухмылкой .

За ней в тени маячила фигура — кто-то ещё, чей силуэт растворялся во мраке, словно призрак из кошмара.

Я собрала все остатки сил, чтобы подняться — тело тряслося и кричало от боли, ноги покрылись мурашками, словно их охватил холодный ужас. Сделать шаг было почти невозможно — цепи на руках натянулись с оглушительным звоном, словно железные кандалы слились с моей волей. Она снова рассмеялась — безумным, пронзительным смехом, который резал слух и душу.

— Темный Лорд позаботился о твоем коротком поводке,— её голос звучал как шепот смерти, полон злорадства.

Она медленно приблизилась, схватив меня за волосы на затылке и оттянула назад так резко, что я почувствовала острую боль. Её глаза внимательно следили за каждым моим движением — как за зверем на арене. Я сжала зубы от боли.

— Ты станешь отличной зверушкой для Темного Лорда,— прошептала она.

Беллатриса смеялась, и этот смех проникал в самые глубины души, вызывая дрожь и отвращение. Я попыталась вырваться из её цепких рук, но она держала меня словно хищник — неумолимо и крепко, не давая ни малейшего шанса на свободу.

— Я не собираюсь быть чьей-то игрушкой! — просипела я пересохшим горлом. Беллатриса с силой отбросила меня, и я, потеряв равновесие, врезалась спиной и затылком в стену, беспомощно сползая вниз. Лишь руки оставались зафиксированными цепями. Ее безумный смех продолжал звенеть в ушах. В голове вспыхнула острая боль, зрение затуманилось, а спину пронзила ноющая боль. С трудом приоткрыв затуманенные глаза, я смогла разглядеть фигуру, стоявшую в глубине камеры. В тусклом, рассеянном свете с коридора выделялась его фигура — невысокий мужчина, пухлый и небрежный. Его волосы торчали во все стороны, словно в беспорядке, а лицо напоминало морду крысы — кривое, злое и уродливое.

Внутри меня проснулась скрытая сила, готовая прорваться наружу, но изнурение, нестерпимая боль и цепи, скованные вокруг тела, не позволяли ей проявиться.

— Мы придем за тобой, когда ты станешь послушной зверушкой, — Прошипела женщина, залившись безумным смехом.

После этого вместе с мужчиной они скрылись за дверью, заперев её на тяжелый замок. Камера погрузилась во мрак и зловещую тишину, которая казалась глухой и всепоглощающей.

Я не выдержала — тело несло меня в бездну усталости и боли. В этот момент я отключилась, погруженная в бездну.

Когда я вновь открыла глаза, меня встретила бездонная тьма — бесконечная, гнетущая и холодная. Я уже потеряла счет дням, может, неделям, проведенным в этом зловещем заточении. Время здесь словно остановилось, растворилось в мраке.

Каждый день ко мне приходил незнакомец — в черном одеянии, словно дементор. Он или она приносили еду и воду, но я пыталась заговорить с ними — спросить о чем угодно, получить хоть какой-то ответ. Но в ответ слышалась лишь глухая тишина, словно я говорила в пустоту. Мои крики о помощи исчезали в безмолвной тишине, никто не приходил — только холод и мрак окружали меня всё крепче. Чтобы хоть как-то разбавить бесконечную монотонность, я начинала пересчитывать камни в стенах — мелочь, которая отвлекала от ужасающей пустоты внутри. Я старательно разминала мышцы, чтобы не застояться, насколько это было возможно — несмотря на тугие цепи, сковывавшие мои руки. Чтобы сохранить остатки рассудка, я мысленно повторяла школьную программу — все уроки, заклинания и рецепты зелья, словно цеплялась за прошлое, чтобы не утонуть в бездне отчаяния.

— Самое лучшее оружие против боггарта — это смех. Существует и специальное заклинание против боггарта. Надо представить какую-то деталь, которая сделает страшилище посмешищем, и твёрдо, внятно произнести: Ридикулус! — проговаривала я вслух. Чем больше я находилась в одиночестве, тем больше начинала говорить вслух.

— Какой сейчас месяц?— тихо спросила я сама себя, голос мой едва слышен в глухой тишине. — В июле у меня ведь день рождения...— Хмыкнув сквозь слёзы, я истерически рассмеялась, ощущая, как слёзы смешиваются с безумием. Мой собственный голос становился для меня утешением, напоминанием о тех временах, когда я ещё могла чувствовать что-то живое — о днях, проведённых с Драко.

— Я скучаю по тебе,— прошептала я, зарывшись лицом в собственные руки, и в этот момент погрузилась в сон. Пару раз меня посещали мысли о конце — о том, чтобы просто исчезнуть навсегда. Но желание спасти маму и увидеть ещё раз Драко было сильнее любой смерти. Мой мозг цеплялся за любую ниточку надежды — за малейшую возможность выжить.

Единственным ярким светом в этом мраке стали мои сны — единственное место, где я могла почувствовать свободу и тепло.

Я сидела на холодном полу, уставившись в пустоту вперёд, когда вдруг раздался щелчок замка. Дверь медленно отворилась, и я закрыла лицо руками, щурясь, пытаясь разглядеть, кто смог прийти за день во второй раз.

— Нарцисса?— мой голос дрожал от смешанных чувств — страха, надежды и боли.

Она подошла ко мне тихо, аккуратно помогая подняться на ноги. Но слабость взяла верх — я повисла на её руках, не в силах держаться.

— Ты совсем исхудала тут,— услышала я её грустный голос, наполненный сочувствием и тоской.

— Мама… как она? Всё ли с ней хорошо?— спросила я, цепляясь за Нарциссу, словно за спасательный круг.

Она наклонилась ближе, чтобы освободить меня от цепей, и в этот момент я почувствовала всю тяжесть её слов — ту боль, которую она скрывала за спокойным голосом:

— Она потеряла первого ребёнка, когда узнала, что тебя поймали,— прошептала она тихо и горько.

Внутри меня всё сжалось от этой новости. Я ощущала, как цепи сковывают не только тело, но и душу — и в этот момент поняла: даже в этом аду есть ещё кто-то, кто страдает сильнее меня.

— Первого… значит, были ещё попытки?— прошептала я, едва слышно, когда Нарцисса освободила одну мою руку. Она без сил повисла на моём теле, словно вся её энергия иссякла.

— Да, она уже на третьем месяце,— тихо ответила Нарцисса, освобождая от последних кандалов мою руку.

Я начала сжимать кисти рук, чтобы прилила к ним кровь и хоть немного восстановила силы.

— Сколько… я тут нахожусь?— спросила я с дрожью в голосе, чувствуя, как сердце бешено колотится в груди.

— Шесть месяцев,— ответила она коротко. В этот момент моё сердце забилось сильнее, чуть не задыхаясь, я уставилась на Нарциссу — слова словно застряли у меня в горле.

— Не может быть… как я…— мои слова прервалась, потому что она не дала мне договорить.

— Сделай всё, что они требуют,— спокойно сказала она,— примкни к Темному Лорду. Тогда они сохранят тебе жизнь и Эвелин.

Я сдерживала слёзы — боролась за остатки силы внутри себя, но всё равно прорвало — слёзы хлынули ручьём.

— Я не верю…— прошептала я сквозь слёзы,— Мама бы так не поступила…

— Любая мать пойдёт на жертвы ради своего ребёнка,— холодно ответила она мне. И в этот момент я полностью расплакалась, ощущая всю безысходность и боль этого выбора. Нарцисса молча обняла меня, пытаясь успокоить в этой темнице страдания.

— Нам нужно идти,— тихо произнесла женщина,— тебя ждёт Темный Лорд. Но ты всё ещё можешь увидеться с Эвелин…

Я все еще рыдала, когда мы медленно вышли из темницы. Мои ноги тряслись и волочились по каменному полу, каждое движение давалось с трудом. Темный коридор подземелья казался бесконечным — стены были покрыты плесенью и грязью, воздух пропитан гнилью и зловонием.

Поднимаясь по скрипучей лестнице, я взглянула на свое отражение в стеклянном стеллаже — оно было ужасающе. Волосы запутались в комки, сальные и грязные, лицо покрыто слезами и пылью. Одежда — рваная и испачканная — висела на худом теле, кости торчали под кожей как острые скелетные пики. Я выглядела так, будто сама смерть прошла по мне и оставила свой след.

Нарцисса привела меня в ванную комнату, где уже стояла наполненная водой ванна, словно тихий оазис в этом аду.

— Прими ванную, а я подожду за дверью,— тихо сказала она, доставая из шкафчика несколько вещей. — Тут есть чистая одежда,— добавила она, развернувшись и молча покинув комнату.

Я медленно сняла грязные лохмотья, которые висели на моем истощенном теле, и бросила их в мусорное ведро возле раковины. Сердце сжалось от отвращения и усталости. Опустив ногу в воду, я почувствовала приятную дрожь — словно долгожданное прикосновение к жизни. Вода была горячей, кипяток обжигал кожу, но я не могла остановиться — погрузилась полностью, ощущая, как тепло растворяет холод и грязь внутри меня. В темнице мне лишь приносили ведро с прохладной водой и губку, чтобы я могла протереть свое тело от грязи.

Из глубины мрака меня вывел резкий стук в дверь, после которого она сама распахнулась. Я даже не повернула головы, чтобы взглянуть на входящего. Мне было всё равно. Звук приглушенных каблуков становился всё ближе и ближе.

— Элис... — тихим, полным горечи голосом произнесла мама, её глаза наполнились слезами.

Я взглянула на нее, и сердце мое сжалось от боли. Она была очень бледной, исхудавшей.

— Mère (Мама!) — Попытка встать и обнять ее оказалась тщетной. Я соскользнула обратно в воду, ощущая слабость.

— Не вставай! — она быстро опустилась на колени, чтобы лицо было на одном уровне с моим. Ее теплые ладони мягко коснулись моих щек, и из глаз потекли слезы.

— Ma douce fille... (Моя милая доченька!) — прошептала она по-французски.

— Зачем ты это сделала? — спросила я сквозь слезы, накрыв ее руку своей ладонью. Внутри все сжималось от боли и непонимания.

— Я хотела тебя защитить! — Ее голос задрожал от рыдания. — Ты ведь ma fille (Моя дочка), ma vie (Моя жизнь), ради тебя я пожертвую всем — даже своей собственной жизнью.

— Ты опять сделала по-своему, — я все еще рыдала и злилась.

Мама тихо вздохнула, вытирая слезы тыльной стороной ладони. Ее глаза были полны страха и сожаления.

— Я не была беременна первым. Нарцисса уговорила свою сестру Беллатрису выпить оборотное зелье и лечь под него вместо меня. А она безумно любит своего Темного Лорда, что моментально согласилась на это,— сказала мама, голос ее все еще дрожал.

Она встала, взяла шампунь с полки и села за меня, аккуратно наливая немного на мою голову. Ее руки начали мягко массировать кожу, словно в детстве, когда она заботливо ухаживала за мной.

— У нас был план — сбежать в тот день, когда ты должна была вернуться со школы. Нарцисса сообщила мне, что тебя поймали и держат в темнице, — Я слышала как мама всхлипывала из-за слез. —— Я решила сделать так, словно произошел выкидыш. Он был ужасно зол, но согласился дать мне второй шанс,— она начала смывать пену с моей головы, мягко и осторожно.

— Северус помог его уговорить, — тихо произнесла мама, продолжая смывать пену с моей головы.

— Так первого ребенка носит Беллатриса? — спросила я, пытаясь понять всю сложность ситуации.

— Да… — ответила мама

— А что ты будешь делать со своим? — поинтересовалась я вдруг, хотя сама не знала почему.

Мама замолчала на мгновение, затем твердо сказала:

— Убью! — и в этот момент мое сердце кольнуло, а по жилам пробежался холод.

— Не смей! — крикнула я на нее, так резко и громко, что из ее рук выпал ковш с водой.

Она замерла, ошарашенная моей реакцией.

— Пускай Волан-де-Морт не знает, что такое любовь, но этот ребенок не виноват в том, кто его отец. Он или она — наша кровь, и мы дадим ему всю нашу любовь и заботу,— твердо сказала я. — Если ты будешь против этого, я сама воспитаю его или ее. Я не позволю убить этого ребенка.Я подняла глаза на мать, смотря на нее снизу вверх, и в голосе звучала твердая решимость:

— Тебе не нужно больше меня защищать, теперь моя очередь.

Мама снова разрыдалась сильнее, ее тело тряслося от слез.

— Спасибо,— прошептала она сквозь слезы. — Если честно, я не знала, как правильно поступить с ребенком. Да и рука не поднялась бы убить его. Он ведь будет маленький и беззащитный.

В этот момент в дверь постучались и вошла Нарцисса.

— Нужно поторопиться, Темный Лорд скоро будет тут, — сказала Нарцисса, её голос был спокойным, но в нем чувствовалась тревога.

Я взглянула на маму, которая быстро встала, вытирая слезы и собираясь уходить.

— Спасибо, Нарцисса,— тихо произнесла мама. — Мне нужно идти, я должна его лично встретить. Тебе тоже стоит поскорее помыться.

— Хорошо. — Я спокойно взяла лежащее у ванны мыло и щетку, а мама, не сказав ни слова, вышла за дверь.

Закончив все процедуры в ванной, я с трудом выбралась из воды. Мое тело было словно разбито — каждое движение отдавалось болью и усталостью. Я стояла перед зеркалом, пытаясь вытереть волосы полотенцем, но отражение лишь усиливало мою раздраженность. Внутри бушевала ярость — слабость и усталость делали меня уязвимой, и я не могла этого вынести.

Я сжала кулаки так сильно, что вены на руках побелели от напряжения. В порыве гнева край зеркала треснуло и осколки разлетелись по полу, как разбитая иллюзия надежды. Взгляд упал на ножницы, лежащие на полке — я схватила их без раздумий и начала отрезать свои черные, длинные волосы. Прядь за прядью они падали на пол, словно черные слезы боли и отчаяния. Я не остановилась, пока мои волосы не достигли длины по плечи — так я хотела избавиться от всего лишнего, от слабости, которая меня разрушала. Отложив ножницы в сторону, я взяла подготовленную Нарциссой одежду — черные зауженные брюки и что-то вроде плаща или кофты с огромным горлом, которое можно было натянуть как маску. Внизу у него тянулся длинный шлейф. На ноги я натянула ботинки на массивной платформе со шнуровкой.

(наряд https://i.pinimg.com/564x/5c/96/87/5c968752ce14e39...

Я снова встала перед зеркалом, разбитым моей силой, и внимательно вгляделась в свое отражение. Взгляд был холодным, а губы чуть натянуты в истерическую ухмылку — так я могла скрыть внутреннюю боль и тревогу. Я медленно подошла к двери, повернула ручку и осторожно отперла ее. За ней сидела Нарцисса, спокойно ожидая меня на стуле.

— Твои волосы? — спросила она, внимательно глядя на мои пряди.

— Так удобнее, — ответила я, уже собираясь идти к Волан-де-Морту. Но Нарцисса остановила меня, мягко, но твердо.

— Подожди, он пока занят. Пойдем, я подровняю тебе их — у нас есть немного времени.

Мы вернулись в ванную комнату. Она взяла ножницы и начала аккуратно подстригать мои кончики, делая вид, что не замечает разбитое зеркало. Ее руки и внимание были сосредоточены только на волосах, словно это было единственное что важно сейчас.

— Как Драко? — спросила я тихо, пытаясь узнать о нем что-то важное. В этот момент Нарцисса напряглась чуть заметно

— Не стану врать — его отец в Азкабане, и о твоем местонахождении он тоже ничего не знает. Нам запретили раскрывать правду, и потому он полон ярости на Поттера, словно это его единственная отрада — ненавидеть. — Нарцисса сосредоточенно работала с моими волосами

— Не говорите ему обо мне, — прошептала я, голос дрожал от тяжести слов. — Пусть Волан-де-Морт не использует наши чувства. Пусть не играет с ними, как с марионеткой.

Она глубоко вздохнула, и в отражении я заметила, как ее глаза становятся стеклянными от слез. Внутри нее боролся страх и молчаливое согласие.

— Всё, думаю, мы можем идти, — Сказала Нарцисса, откладывая ножницы в сторону.

Мы вышли из ванной комнаты. Нарцисса благородно протянула мне руку, словно предлагая поддержку, и я, цепляясь за ее локоть, сделала шаг вперед. Преодолев длинный коридор, мы вышли в просторный зал. В центре его возвышался огромный черный стол, чуть ближе к камину. В его во главе сидел Волан-де-Морт — его взгляд был холоден и пронизывающ. Рядом с ним по стулу ползала огромная змея. Остальные места за столом были частично заняты пожирателями смерти.

— Вы только поглядите, кто почтил нас своим присутствием, — произнёс Волан-де-Морт, его голос звучал холодно и насмешливо. Беллатриса, как всегда, не сдержала своего смеха, её глаза блестели от удовольствия. Я наблюдала за всеми молча, держась с высоко поднятой головой. Даже угол моей верхней губы слегка дернулся — от мерзких чувств к ним. Нужно было действовать первой.

— Я хочу присоединиться, — сказала я твердо. Беллатриса ещё больше рассмеялась над моими словами. Я бросила на неё брезгливый взгляд, ощущая внутреннюю неприязнь.

— Что же на тебя так повлияло? — поинтересовался Темный Лорд.

— Хочу быть на стороне победителя, — ответила я без колебаний. — Я готова принять черную метку добровольно.

— Вы слышали… — заулыбался Волан-де-Морт. — Наша дорогая Элис хочет вступить в наши ряды и принять метку.

— Я же говорила, она будет хорошей зверушкой для нас, — с улыбкой произнесла Беллатриса.

— Хорошая зверушка должна выполнять все команды хозяина, — ответил незнакомый мне мужчина, сидевший за столом.

— Чтож… давайте проверим это… — Волан-де-Морт встал со своего места.— Хвост, принеси палочку девчонки. — произнёс он тихо и задумчиво.

Это был тот самый мужчина, которого я видела в темнице с Беллатрисой. Он ушёл куда-то в тень и вернулся через пару минут, протянув Волан-де-Морту палочку.

— Вот мой Лорд, — выдохнул маленький человечек, склонившись перед ним и отдавая палочку. Темный Лорд поднёс её к своему лицу, внимательно разглядывая.

— Из чего она? — спросил он, обращаясь прямо ко мне.

— Из черного дерева, двадцать шесть дюймов..., — ответила я, но меня перебили.

— Что внутри? — продолжил он, его взгляд был холоден и проницателен.

— Струна сердца дракона, — произнесла я спокойно.

Он заулыбался, его лицо озарилось тёмной улыбкой.

— Хорошо, очень хорошо, — сказал он, протягивая мне палочку. Я медлила с ответом, не сразу решаясь взять её в руки.

— Хвост, приведи нам гостя, — приказал он тихо, и в зале повисла напряжённая тишина. Шипение, послышалось в негромком голосе Волан-де-Морта. Его змея начала ползать под моими ногами, извиваясь и шипя. Я крепко сжала свою палочку в руке, ощущая, как пульс учащается в висках. В этом моменте можно было ожидать всего. Из подвала, ведущего в темницу, вывели кого-то с мешком на голове. Когда его сняли и поставили напротив меня, я смогла разглядеть лицо стоящей передо мной женщины.

— Элис, ты знаешь нашу гостью? — спросил Волан-де-Морт, его голос был холодным и пронизывающим. Я покачала головой.

— Ну да, ты же жила много лет во Франции. Это Амелия Боунс, глава Отдела магического правопорядка, член Визенгамота, — продолжил он, его голос звучал безэмоционально. — А теперь она главный претендент на пост министра магии.

Волан-де-Морт встал за моей спиной и шепнул мне на ухо: — Убей её для меня.

Мои глаза расширились от услышанного, руки затряслись, и всё тело охватил дрожь. Глубоко вздохнув, я взглянула через плечо на Темного Лорда. Он довольно улыбался, наблюдая за мной с холодной усмешкой.

Я посмотрела на женщину. Она рыдала, просила о помощи, смотря прямо на меня. В её глазах читалась отчаянная надежда и страх — я понимала, что сейчас от моего решения зависит очень многое.

— У девчонки кишка явно тонка, — кто-то крикнул из-за стола, но я не поняла, кто именно. Все засмеялись, а змея всё не отходила от моих ног, норовя вонзить свои клыки в меня. Я вытянула руку с палочкой, наставив её на женщину. Губами прошептала: — «Простите», — и на глазах уже наворачивались слёзы.

— Авада... кедавра! — произнесла я, но зеленый луч из палочки так и не появился. Сердце забилось ещё быстрее, я не знала, что со мной могут сделать за это.

— Мой Лорд! — Обратилась к нему Нарцисса, в его глазах пылал гнев. — Девчонка слишком слаба, чтобы применить заклятье. Посмотрите, она на ногах если стоит. — Он смотрел пристально на меня, а я уже была готова свалиться на пол.

— Используй другое заклинание! — приказал он шипящим от гнева голосом. Я всё ещё не опустила палочку, глубоко и быстро дыша, пытаясь собраться с силами и не потерять контроль. Внутри бушевала паника.

— Глациус! — произнесла заклинание, но снова ничего не произошло.

Волан-де-Морт пришёл в ярость. Нарцисса улыбнулась тонкой, почти незаметной улыбкой, уголки её рта довольно приподнялись.

— Авада кедавра! — выкрикнул Волан-де-Морт.

Он убил ее вместо меня. Я сглотнула ком в горле, сердце забилось сильнее, ожидая своей участи.

— Дай свою руку, — приказал он мне громким голосом.

Я без промедления протянула правую руку.

— Левую! — его голос стал ещё более разъярённым. Я послушно протянула левую руку, чувствуя, как напряжение нарастает.

Палочка коснулась моего предплечья, и в этот момент пробежала жгучая волна боли. Я едва удержалась на ногах, когда на моей руке вспыхнула тёмная метка.