Дьявол в маске

— Просыпайся, Галпин! — брюнет с криком распахнул дверь, ведущую в комнату Тайлера. Она с протяжный глухим скрипом открылась и стукнулась о стену позади. Голубые глаза бешеным рывком осмотрели комнату, останавливаясь на лежащем парне. Тайлер, всё ещё прикрываясь одеялом, смотрел мутным взглядом вокруг, ничего не понимая. — Что случилось? — шатен зевнул и тряхнул головой, пытаясь отогнать отстатки сна, который всё ещё пытался забрать его обратно. — Ты ещё смеешь спрашивать, идиот? — "хозяин" подлетел к кровати Галпина, схватил того за грудки и прижал к стене. В его глазах полыхал огонь гнева и ненависти, — на кой хрен ты вообще полез кого-то резать? — зло прошептал парень, тряхнув Тайлера. Тот ударился затылком о стену и испуганно схватился руками за плечи брюнета, ища в них опору, — ты поставил под угрозу то, ради чего я вообще терплю тебя, придурок! — парень выдохнул, отпуская перепуганного шатена. — Я всё объясню! — воскликнул Галпин, вскакивая с постели, когда брюнет уже направился к выходу. Одеяло, запутавшись в ногах, медленно сползло на холодный и голый пол. Тайлер остался стоять в одних трусах, чувствуя себе максимально неловко и уязвимо. Он дёрнул корпусом в сторону выхода, путаясь в ногах, которые предательски тряслись. "Хозяин" резко остановился у дверной деревянной рамы, отчего шатен врезался в спину друга. Тот медленно повернул голову вбок, краем синих глаз цепляясь за жалкий вид подопечного. Шатену показалось, что он что-то хочет сказать, но, шумно вздохнув и сжав руки в кулак, он так ничего и не сказал и вышел из комнаты, как бы пресекая этим все попытки поговорить с ним. Уже за дверью, у порога, "хозяин" вновь остановился, медленно теперь уже всем корпусом повернулся ко всё ещё напуганному Тайлеру. — Ты меня разочаровал, малыш Тай, — с грустной улыбкой прошептал брюнет, — из-за тебя в моём подвале сейчас сидит никому нахрен не сдавшийся Торп. И разгребать это ты будешь сам, — специально делая упор на слове "моём", "хозяин" громко хлопнул дверью прямо перед носом Тайлера и скрылся в своём кабинете. — Сука! — шатен со злостью ударил по стене, позже упираясь в неё лбом, — пошёл к чёрту этот Торп! Простояв так пару минут, Галпин наконец успокоил бешенно бьющееся серцде, пригладил растрепавшиеся после сна волосы и сел на кровать, поднимая одеяло и сверля взглядом показавшуюся дырку в полу. В его голове крутились шестерёнки, он пытался понять, как лучше поступить, чтобы извиниться перед своим хозяином, который итак сделал многое для него. И так он отплатил. "Чтоб его!" — теперь от удара парня пострадала подушка, которая сначала была избита, а потом брошена в дверь. Мысли путались, не давая нормально понять что к чему. Последнее, что он помнил — лес, поляна, тяжёлое тощее тело Торпа, усталость, а дальше мгла, чёрная и непроглядная. Как он оказался дома? Почему он был раздет? Как брюнет узнал про случай в лесу? "У него наверняка везде глаза и уши. На что я надеялся?" — задав самому себе вопрос, шатен медленно опустился на кровать, прикрывая глаза. Подушка всё ещё валялась в углу, но поднимать её сил не было. В комнате, как и во всём доме царила тишина, но вот, через пару минут, Галпин услышал громкую ругань, хлопок двери и последующий стук копыт. ""Хозяин" пошёл прокатиться. Может... Нет, чушь! Я на одной стороне, что и он, но может всё-таки..." В доме никого не было. Отец его друга уехал в Джерико по делам (возможно поехал узнавать на счёт сыворотки для блокировки видений), а теперь и сам брюнет куда-то ускакал. Идеальное время для... Тайлера уже не один день беспокоило то, что брюнет вообще ничего ему не говорит. Да, он сообщил их план, в кратце пробежался по основным моментам, но этого было мало. "Хозяин" по-прежнему очень многое скрывал, предпочитал отмалчиваться на многочисленные вопросы, которых с каждым днём становилось всё больше и больше. Только из раза в раз говорил одни и те же слова: "Скоро ты всё узнаешь." и "Продолжай убивать, дабы посеять хаос в Неверморе.". И всё, больше от него ничего нельзя было дождаться. Из-за постоянного ощущения неизвестности, возможной лжи и огромного желания быстрой мести Тайлер всё чаще стал заглядываться на приоткрытую дверь кабинета брюнета, когда того не было дома. Он думал, вынашивал неделями въевшуюся в мозг мысль о проникновении в кабинет. Он просто одним глазком посмотрит на столе, в шкафчиках, среди книг. Вдруг там будет хоть какая-то информация, какие-то ответы. Каждый раз, когда эта мысль вновь внезапно, словно удар под дых, приходила, он поднимался и шёл к кабинету. Заносил руку, хотел одним резким движением открыть дверь, не думая о возможных последствиях. И каждый раз его останавливала совесть. Она, как назойливая муха в самый разгар летнего дня, приставала и не хотела уходить, каждый раз напоминая, что этот человек даёт Галпину всё, а он вот так вот хочет расплатиться. Просто растаптывает доверие своего единственного друга. Но друга-ли вообще? Тайлер тряхнул головой, отгоняя эти мысли. У него появилась чёткая цель. Шатен одним быстрым движением соскочил с кровати, натянул грязные джинсы и помятую серую футболку и направился в кабинет своего "хозяина", но, выйдя в коридор, былая уверенность покинула парня. Вдруг брюнет всё узнает? Тогда никакие извинения не помогут. После такого голубоглазый сразу же пустить Тая на шашлык, если не что-то похуже. Но, как он узнает? В доме камер нет, посторонних людей тоже. Галпин здесь один. Нервно втянув воздух, шатен попытался успокоиться. "Он ничего не узнает. Всё будет нормально..." Тайлер вновь уверенным шагом направился к кабинету. В конце недлинного и узкого коридора выделялась одинокостоящая из тёмного дуба дверь. Это был словно единственный и правильный выход из лабиринта, последний шанс на спасение или же наоборот, как во многих ужастиках, дверь, после открытия которой уже ничего не будет как прежде. Возможно в жизни Тайлера так и будет. Подойдя к двери, его рука застыла над ручкой. Он мгновенно вспомнил, как ещё вчера также не мог решиться войти в кабинет директора. Но тогда он всё же пересилил тревогу и страх. — Он дал мне всё, я не могу его так подвести... — парень упёрся лбом в дверь, опуская руку. Ему никогда не хватит смелости ослушаться его. Брюнет, сам того не подозревая, имел огромное влияние на Галпина. Со встречи с ним "хозяин" стал для него всем. Лучшим другом, братом, союзником. Он не мог вот так вот предать его. Последний раз вздохнув, Тай отошёл от двери, дрожащей рукой протирая невидимый пот со лба. Оглядев её, величественную и всё ещё закрытую, которая в узком коридоре будто стала больше, нависая над шатеном, его лицо исказилось в порыве холодной ярости. Глаза сузились, губы были плотно сжаты в тонкую линию, правая бровь, густая и чёрная, подрагивала. Сзади послышались хлопки. Шатен испуганно обернулся, сталкиваясь взглядами со своими другом. Тот с ухмылкой стоял, плечом облокотившись о косяк входной двери. Галпин ещё больше задрожал, но теперь уже не от злости и гнева, а от страха, который одним лишь своим видом внушал "хозяин". На его глазах выступили едва заметные слёзы. — Я не ожидал, что тебя хватит совести, — брюнет подошёл к Тайлеру настолько близко, что шатен смог рассмотреть мелкие веснушки, покрывающие бледные щёки парня, — это заслуживает уважения, друг, — прошептал тот, слегка коснувшись отросших волос сына шерифа, — я прощаю тебе то недоразумение в лесу, — "хозяин" вновь выпрямил спину, разворачиваясь к двери, — знай, я сделал это только потому что тебе хватило силы воли не войти в мой кабинет. И я знаю, что ты так никогда не сделаешь, малыш Тай. Парень покинул дом, вновь садясь на коня. Тайлер увидел это через окно в коридоре. Его настолько трясло, что он ничего не смог ответить хозяину, хотя в голове крутилось столько всего, что обязательно должно было быть сказано, но он опять ушёл, оставляя Тайлера одного. Он специально так сделал, что проверить Галпина. Можно ли считать проверку пройдённой? Думаю да. Осев на пол прямо в коридоре, шатен положил голову себе на колени, закрывая глаза. Брюнет как будто читал его как открытую книгу, и Тая это напрягало. Как будто его друг знал всё, что собирался сделать Галпин. Был всегда на шаг впереди. Знал всё про него, про все его мысли, цели, желания. От него всё равно ничего не получилось бы скрыть, так зачем попусту тратить его доверие, которое итак было подорвано из-за этого грёбаного Ксавье? Просидев в коридоре какое-то количество времени, Тайлер, кое-как встав, поплёлся в свою комнату, тут же падая на кровать. Он вроде бы ничего не делал, но устал так, словно пахал на заводе без отдыха. Сильно тянуло закрыть глаза и наконец нормально поспать, но перед сном Тайлер решил записать события сегодняшнего дня в свой дневник. Достав из-под подушки нужный ему предмет, Галпин открыл его, пробегая глазами по прошлым записям. Улыбка медленно появилась на лице. Он до безумия любил перечитывать свои старые записи, вспоминая былые дни. Взяв с прикроватной тумбочки ручку, парень, немного удобнее устроившись в кровати, начал записывать собятия, произошедшие за день.

***

14.10. Привет дорогой дневник! Да, непривычно такое обращение, обычно я пишу быстро, не удосуживаясь даже поприветствовать тебя, но сегодня особенный день. Вчера я выполнял задание, данное хозяином. Оно было простым: поменять какие-то две папки и всего-то. Я мог бы сделать его на раз-два, но чёрта с два, я даже тут облажался! Было велено сделать всё тихо и без лишних сведетелей. Угадай что? Правильно, сейчас у нас в подвале сидит Ксавье Торп с дыркой в животе, которую сделал я. Что за бред... Боже, как же мне за это стыдно, ты бы знал! Но сейчас не об этом... Ты же знаешь, что мою дурную голову часто посещала мысль прокрасться в кабинет моего друга. Честно, я без понятия зачем я вообще хотел это сделать. Что я хотел там найти? Бумажку, на которой было бы написано "Ответы на все интересующие Тайлера вопросы"? Я очень жалею, что я думал про это. Но, вопреки всему, я этого не сделал. Возможно, кто-то бы назвал меня трусом, ведь я побоялся, что хозяин всё узнает, но я считаю своё решение верным. Я не хочу терять сейчас всё то, что дал мне он. Я боюсь потерять его доверие. Я боюсь потерять его... Кстати, он видел то, что я не вошёл. Можно сказать, я доказал свою верность или что-то вроде того. Ну, суть в том, что он всё бы итак узнал, поэтому отныне, я пообещаю (хотя бы тут) что больше даже думать про взлом не буду. Я слишком зависим и благодарен ему за всё, что он дал. Прости, я сейчас немного не в состоянии ещё что-либо писать, поэтому, на сегодня пока всё. Пока-пока, мой дорогой друг! Постараюсь чаще писать тут, но ничего не обещаю)

***

Закончив писать, Тайлер засунул дневник под матрас, кладя голову на подушку. Заснул он практически сразу.

***

— Так, что же ты хотел мне показать? — Уэнсдей, всё ещё пребывающая в небольшом шоке от слов Кая, зашла в просторный домик Юджина на пасеке пчёл. Сейчас идти в комнату ей не хотелось, да и не ждали её там. Вещь и Энид были в обиде на неё, и она прекрасно понимала почему, но вину признавать было тяжело. Поэтому было принято решение скоротать время с пчёлами. Как глупо. — Я поймал новую пчелу, которая поможет мне восстановить её почти что вымерший род! — Юджин говорил быстро, воодушевлённо, практически не делая пауз. Его энтузиазм иногда раздражал, но сейчас Аддамс было не до этого. Взгляд её карих глаз, блуждая по помещению, зацепился за небольшую ямку в сырой земле. Из неё торчал слабый росток ещё совсем неокрепшего одуванчика. Его желтая головка покачивалась, чуть удерживаясь на хрупком стебле. Здесь у него не было шансов выжить. У него нет света, воды, каждый день его жизнь висит на волоске от смерти, которая может прийти в любой момент, как только слабый лучик солнца, едва пробивающийся сквозь щели в крыше, будет закрыт приближающейся подошвой ботинка. И тогда, головка накрениться к земле, спустя время её втопчут и лишь небольшой желтый ореол вокруг будет напоминать о существовании когда-то такого красивого, но хрупкого цвета. Почему-то этот хилый одуванчик напомнил ей дружбу с Энид. Она была такого же слабой, совсем неокрепшей, готовой в любой момент разрушиться неаккуратным действием или словом Уэнсдей. Она качалась, словно на американских горках: то всё хорошо, то хуже некуда. Сначала брюнетка этого не замечала: говорила, а только потом думала, не считала важным посвящать волчицу в свои дела. Не замечала, как обида после того ухода вновь копится, готовясь в один момент взорваться как воздушный шарик и уничтожить всё то общение, которое так скурпулёзно выстраивала когда-то Энид. Но ведь и наклонившийся цветок тоже не сразу умирает. Сначала понемногу начинают чернеть лепестки, осыпаются зелёные мелкие листочки. Потом он остаётся совсем голый, без пушистых желтых тычинок. Но он борется до последнего невзирая на все трудности. Видимо их дружба подобно этому цветку. Сначала накренится в бок: Энид перестанет искать глазами Уэнсдей в толпе, перестанет звать гулять, перестанет нуждаться в ней; а после умрёт: Энид уйдёт из комнаты, перестанет называть её по имени, а после и вовсе забудет, и лишь редкие фотографии в телефоне оборотня будут напоминать о некогда двух подругах. Но Уэнсдей готова бороться до последнего вздоха за их дружбу, за Энид. Оттингер что-то радостно вещал на фоне мертвой тишины в сознание медиума. Она не слышала парня. Слушала, но не понимала его, — эй, Уэнсдей, ты чего? — пчеловод помахал перед лицом девушки, на что она конечно же не отреагировала, — Уэнсдей! — громче сказал Юджин, и брюнетка наконец подняла голову и посмотрела на него. Долго выстраиваемая мысль о схожести этого одуванчика и дружбы, оборвалась, — если тебя что-то гложет, ты можешь доверить это мне. Я понимаю, что может ты не считаешь меня таким другом, каким считаю тебя я, но, может тебе станет легче, если ты с кем-то поделишься проблемой с Энид, — на последних словах зрачки Уэнсдей заметно расширились, выдавая её удивление. Оттингер, успевший немного изучить редкие проявления эмоций у девушки, заметил это. — Что... почему именно с Синклер? — было непривычно называть соседку по фамилии, но, как будто бы в ссоре так и должно быть, разве нет? — По вам видно, что вы обе что-то чувствуете, — Юджин присел на лавку, жестом приглашая брюнетку сесть рядом. Та, поколебавшись, села, нервно выпрямляя и без того прямую спину. Руки, не найдя себе покоя, тяжело опустились на острые колени, чуть сжимая. — Я не понимаю ничего, Юджин, и это меня очень напрягает... и, пугает, наверно, я не знаю, — Аддамс выглядела сконфуженно, — я никогда не ощущала чего-то подобного, — девушка наклонила голову, пристально рассматривая свои ботинки. — Поговори с ней. Вы просто боитесь, что другая не ответит взаимностью, но, я уверен, что вы нравитесь... нет, вы любите друг друга. — Почему ты так считаешь? — Да это легко понять, Уэнс.. Уэнсдей. То, как вы смотрите, прикасаетесь друг к другу. Вспомни, что ты никому до Энид не позволяла себя обнимать. Да, что там обнимать, даже простое прикосновение было под запретом. А с ней у тебя изменилось поведение. Не в обиду конечно, но ты стала мягче, стала более внимательной и заботливой.... причём только по отношению к ней. Ты любишь её, Уэнсдей, и это глупо отрицать, — парень ободряюще положил руку на плечо подруги, как бы показывая, что готов поддержать её. Аддамс сидела тихо, всё с тем же увлечением рассматривая свои идеально вычищенные чёрные туфли. В её голове роилась куча вопросов. Она и Энид? Они буквально из разных вселенных, какие отношения? — И кстати, вам нужно помириться, — голос Юджина был каким-то глухим для Уэнсдей. Она только сейчас поняла, что крупно облажалась. Энид всегда хотела ей только добра, а она с каждым разом всё больнее отвергала её. — Я.. я ужасно поступила с ней, Юджин... — голос Уэнсдей неестественно для неё дрогнул. Видить эту боль, пронизывающую девушку насквозь, было пугающим для Юджина. Всегда холодная и неприступная, как казалось, Аддамс, сейчас была на грани. — Поговори с ней, она тебя простит, — Аддамс слабо кивнула головой. Юджин ещё что-то говорил, но девушка его не слушала. Спустя пару минут, она вскочила с лавки, извинилась перед парнем и быстрым шагом покинула пасеку. Уэнсдей на ватных ногах дошла до комнаты, где резко остановилась перед дверью. Её эмоции вырвались наружу от тревоги, поэтому сейчас тело девушки дрожало как осиновый лист во время шторма. Она не понимала ни свои чувства, ни своё состояние, ничего. — Уэнсдей? — внезапный голос заставил Аддамс неожиданно для себя вздрогнуть. Брюнетка резко развернулась, замечая перед собой Кая. Тот стоял с небольшим букетом цветов, — ты чего перед дверью стоишь? Молишься? — Хартман с усмешкой подошёл ближе. Уэнсдей же сделала шаг назад, прижимаясь лопатками к дереву. — Тебе какая разница? — с трудом натянув маску безразличия, поинтересовалась Аддамс и открыла дверь. Её рука всё ещё дрожала. Она пыталась взять себя под контроль, но получалось откровенно говоря плохо. Пугающие и несвойственные изменения в девушке не остались незамеченными. В комнате за своим столом сидела волчица, что-то усердно печатая в ноутбуке. На скрип двери она обернулась, и на её лице тут же появилась улыбка. Но она была адресована не Аддамс. Синклер смотрела лишь на парня позади неё. Она встала и всё с той же улыбкой прошла мимо готессы, специально задевая ту плечом. Уэнсдей отшатнулась и, если бы не стоящая тумба у входной двери, за которую Аддамс ухватилась мёртвой хваткой, она бы упала. Её сердце как будто стали заживо сгрызать огромные черви, не знающие никакой пощады. Этот жест был ударом для неё. Всё, что говорила эта сладкая парочка, брюнетка уже не слышала. Её мысли были далеко, где-то, где Кай уже лежал под землёй. Как только дверь за ребятами захлопнулась, Аддамс тут же осела у окна комнаты на середине черной разделяющей ленты. Это было мощнейшее дежавю. Она вспомнила ту ужасную ссору, тот момент, когда Энид, как казалось, ушла навсегда. В тот раз всё закончилось хорошо, но... Но даст ли Энид ещё один шанс Уэнсдей? Сможет ли поверить и простить? От этих нагнетающих мыслей у брюнетки заболела голова. Она, решив, что сейчас ей никак не до своей книги, умылась и легла спать.

***

— Ты думаешь, это сработает? — Кай отворил дверь, ведущую на задний двор школы, пропуская Энид первой, — Уэнсдей смотрела на меня так, будто убить хотела! — Я уверена на все сто, — волчица улыбнулась. Их, точнее её, план был просто глупой затеей, чтобы вывести Уэнсдей на ревность и заставить её извиниться за своё поведение, — если она не глупая, всё поймёт. Ребята вышли за пределы школы, спускаясь по узенькой мощеной тропинке к озеру, где обычно проходит Кубок По. Закатное солнце медленно опускалось за горизонт, окрашивая небо в яркие оттенки оранжевого, розового и пурпурного. Редкие облака, словно художники, добавляли к этому полотну свои штрихи, отражая солнечные лучи и создавая удивительные узоры. Вода озера, спокойная и зеркальная, повторяла эти цвета, превращая гладь в холст, покрытый множеством ярких красок. Каждая волна ловила свет и искрилась, как будто в ней плавали миллионы маленьких звезд. Ветерок нежно шевелил поверхность, создавая легкую рябь, которая добавляла динамики этому умиротворяющему зрелищу. Берег был обрамлен множеством зеленых деревьев. Их силуэты темнели на фоне яркого неба. Птицы, возвращаясь к своим гнездам, проносились мимо, наполняя воздух мелодичным щебетом. В этот момент все вокруг казалось идеальным — природа замирала в ожидании ночи. Пара медленно шла у самой кромки воды, тихо разговаривая обо всём на свете. Недавно познакомившись, их сердца горели любопытством и интересом к собеседнику. Им хотелось узнать друг друга лучше, заречься хорошим другом на долгие годы обучения. И у них это получалось. За пару часов стало ясно — у них больше общего, чем ожидалось. Они прошли к пирсу и сели, свесив ноги. Парень изредка бросал камни в воду, наблюдая как они создают круги на поверхности, а совсем крошечные волны расходятся в разные стороны. Становилось холоднее. Девушка поёжилась. — Тебе холодно? — спросил Хартман. Энид была в лёгком розовом свитере. — Если честно, то да. — Держи, — рыжеволосый протянул девушке свою ветровку, сам оставаясь в худи с забавным рисунком волка, — в следующий раз потеплее одевайся, мелкая, а то простынешь ещё, — с улыбкой произнёс Кай, получая в ответ недовольный взгляд и возмущённый вздох. — Ты старше меня на каких-то пару месяцев, почему это я мелкая? — Энид закатила глаза, наклоняя корпус ближе к воде. Закатное солнце красиво отражалось от ровной глади озера. — Неважно, — он усмехнулся и качнулся в сторону подруги, задевая её плечом. Та хитро улыбнулась, в глазах заплясали огоньки. Она толкнула его в ответ, чуть не сбивая с пирса, получая сначала порцию ругани, а потом громкий, живой и очень заразительный смех. После они продолжили говорить на совершенно разные темы. Поговорили о мечтах и страхах, о том, что для них важно. Это был не просто день у озера — это была встреча двух душ, которые понимали друг друга с полуслова. Когда последний луч солнца скрылся за горизонтом, небо постепенно стало темнеть. Звезды, от самых крохотных до гигантских, начали по одной загараться на чёрном небе, мерцая в вышине. Закат оставил после себя легкий налет тепла и спокойствия, а озеро погрузилось в таинственную тишину ночи. Когда время перевалило далеко за полночь, Кай предложил проводить Энид, от чего она конечно же не отказалась. Продолжая разговаривать и дурачиться, ребята дошли до комнаты волчицы. — Ты классая, Энид, — подметил Кай, когда они остановились у двери, — я надеюсь, мы сможем завязать крепкую дружбу, — он подмигнул. Энид улыбнулась, обнимая друга на прощание. — Я уверена, мы это сделаем, — попрощавшись, она тихо открыла дверь, которая предательски скрипнула. Противный скрип раздался в звенящей тишине комнаты. Пройдя вглубь, Синклер заметила, что кровать соседки пустовала. "Хм.. Она обычно в это время уже спит..." Не то, чтобы Энид начала переживать... Хотя кого она обманывает, она начала переживать, причём очень сильно. Заметив в окне силуэт, оборотень вышла на балкон. Аддамс стояла к ней спиной, оперевшись руками о гранитные плиты. Синклер остановилась, затаив дыхание. Чёрные, как воронье крыло, волосы скрывали бледное лицо соседки, водопадом падая на хрупкие и аккуратные, словно из мрамора вытаченные плечи. Её поза была напряженной, спина чуть сгорбленной. Девушка была одета в мешковатую чёрную пижаму, которая умело скрывала едва подрагивающие колени. Сердце оборотня стало биться сильнее при виде такой домашней и уютной Уэнсдей. — Как свидание прошло? — наконец подала голос Аддамс, не разворачиваясь к соседке. Энид хмыкнула, подходя ближе, но останавливаясь в шаге от неё. Ближе не позволила подойти гордость. — Какая разница? — точно также отвечала ей утром сама Уэнсдей. Холодно, отстранённо, лишь бы от неё отстали. — Да нет, мне всё равно, — также безразлично ответила Аддамс. Её голос лишь на короткую секунду оборвался, когда она услышала свои же слова, вылетающие как смертельная пуля изо рта Синклера. И эта-то пуля попала прямо в сердце. Уэнсдей развернулась, окинув взглядом оборотня. "Откуда у неё эта куртка? Она прежде никогда её не надевала." Энид заметила лёгкое замешательство на лице брюнетки. Она осмотрела себя, замечая, что забыла отдать куртку Каю. "Ну и пусть позлиться, раз такая гордая и не может извиниться." — подумала Энид, усмехаясь. — Всё прошло прекрасно, Аддамс. Спасибо, что спросила, — мило ответила Синклер и, быстро повернувшись на пятках, покинула балкон, оставляя Уэнсдей одну. Опять. Брюнетка тяжело вздохнула, опускаясь на стул, который стоял рядом с виолончелью. Инструмент, давно пылившийся на балконе, манил своей грациозностью. Играть не хотелось, как в прочем не хотелось делать другие, привычные для брюнетки вещи. — Ti prego, non andare... — прошептала Аддамс, закрывая глаза от усталости и эмоций, совсем не свойственных для неё, что прямо сейчас захлестнули её огромной волной. Энид же, быстро умывшись и переодевшись, легла на кровать, отворачиваясь к стене. Через пару минут послышался скрип открывающегося окна и тихий топот чьих-то ног. Синклер сделала вид, что спит. На деле уснуть получилось лишь через полчаса. Мысли, клубом роившиеся у неё в голове, никуда не хотели уходить.

***

На утро голова нестерпимо болела. Энид кое-как пересилила желание вновь лечь спать. Пропускать занятия в начале года не очень хотелось. Надо же было предстать в лучшем свете перед новыми учителями и директором. Всё-таки встав, Синклер поплелась в ванную, не заметив отсутствие своей готической соседки. Быстро умывшись, Энид натянула школьную форму, закинула все нужные тетради и пенал в портфель и направилась на занятия, перед этим встретившись со своей лучшей подругой. В классе стоял гул, поэтому Энид поморщилась, прикрывая уши руками. — Ты чего? — удивилась Танака, присаживаясь за их любимую парту. — Да, голова болит, — опуская голову на сложенные руки, ответила Энид. Она шумно выдохнула, осматривая класс. Уэнсдей на месте не было. Кая почему-то тоже. "Хах, неужели теперь уже она его для чего-то увела?" — подумала Синклер, и тут же её посетила весьма интересная мысль, реализация которой была вполне свойственна Уэнсдей. "Она же не собирается его...." Из мыслей её вывел голос Йоко. — А, что? — Ой, боже мой... Я спрашиваю, вы с Аддамс поговорили всё-таки? — Нет, — Энид отвернулась. Она не хотела показывать подруге эмоции, которые вызывала в ней эта несносная брюнетка, — Аддамс слишком гордая для этого, — буркнула Синклер. На этих словах в класс как раз зашла Уэсндей. За ней следом вошёл Кай. На его лице не было привычной улыбки: вместо неё были задумчиво поджатые губы и пустой взгляд, направленный в никуда. Он явно был чем-то обеспокоен. Уэнсдей что-то тихо сказала ему и указала головой на парту рядом с девушками. Тот кивнул и направился к ней. — Привет, Энид, Йоко, — с натянутой улыбкой попривествовал подруг рыжеволосый, поравнявшись с ними. — Привет. — Привет, Кай. Ты чего какой грустный? — спросила Энид, краем глаза замечая, что Уэнсдей в спешке покинула класс. — Да так, — нехотя ответил Кай, садясь на стул. Энид и Йоко посмотрели на него с интересом в глазах, — я сам пока ни в чём не уверен, поэтому не буду попусту вас тревожить, — Кай демонстративно отвернулся к парню, сидящему сзади, давая понять, что разговор окончен. Энид недовольно уставилась ему в затылок. Её зрачки сузились, когти едва выступили, царапая парту. "Ещё один секретный нашёлся..." — подумала волчица. — Куда ушла Уэнсдей? — пытаясь подавить волнение, спросила Синклер. Она почувствовала ладонь Йоко у себя на плече. — Не переживай, — прошептала Танака, улыбаясь в знак поддержки. Это помогло Энид хоть немного успокоить своего волка внутри. — Она пошла обратно в комнату, сказав, что что-то забыла, — обернувшись, сказал Кай. Он заметил в глазах Энид тревогу и уже было хотел сказать причину своей задумчивости, но тут в класс вошёл учитель. Все резко замолчали, встав. Преподаватель кивнул, позволяя студентам сесть. Он начал свой рассказ, но Энид было не до него. Ей нужно было узнать, что скрывают Кай и Уэнсдей и, что чёрт возьми, происходит в Неверморе.

***

На уроке Уэнсдей так и не появилась. Синклер все сорок пять минут просидела как на иголках, порываясь выйти из кабинета к чёртовой матери и пойти в комнату искать соседку. Но из раза в раз её останавливала Йоко. Энид злилась, обижалась, но всё ещё сидела на уроке. Она пару раз поворачивалась к Каю, но тот сосредоточенно слушал учителя и записывал что-то в тетрадь. Синклер отворачивалась, с досадой думая: "Как он может так спокойно сидеть?" Она очень сильно переживала, но старалась себя успокоить тем, что кто-кто, а Уэнсдей точно не даст себя в обиду. Но это не помогало, и поэтому нога беспорядочно стучала по полу, а когти до самого звонка царапали парту. Чтоб её эту Аддамс! Однако как только учеников отпустили, желание лететь в комнату пропало, поэтому девушка не заметила как вместе с друзьями вышла в пятиугольный двор. Мысли роем клубились в голове, но почему-то тревога отступила, заменяясь лишь раздражением и негодованием. "Почему, если ей на меня всё равно, мне не должно быть фиолетово?" Ребята расположились за круглым столом. Энид сидела между Каем и Йоко. Мутным взглядом обводя сидящих вокруг, она вдруг заметила, что Ксавье нет. "Тоже что-то расследует?" — со злым оскалом девушка покосилась на один из коридоров, где мелькнула голова Фреда. Он что-то судорожно прижимал к груди, не замечая перед собой никого из студентов. Синклер отвернулась. Почему-то сейчас её все начали раздражать. Даже друзья. Даже Йоко. Та что-то радостно говорила Каю, который с улыбкой поглядывал на вампира и сидящую к ним спиной Бьянку. "Какого хрена они такие весёлые, а я должна страдать из-за этого гордой выскочки?" — волчица сморщилась, попыталась вникнуть в разговор, но вышло из рук вон плохо. — Энид, ты чего? — Кай, который сидел справо от оборотня, положил руку на плечо Энид, привлекая её внимание. Она подняла на него злые глаза. — Нормально, — получилось резче, чем следовало. Хартман удивлённо посмотрел на подругу и, поняв что она не в духе, грустно усмехнулся и перевёл взгляд на Йоко, которая всё ещё что-то рассказывала, обнимая при этом Дивину. — Ну и лицо у него было! — Танака засмеялась, обнажая ряд белоснежных зубов с заострёнными клыками. Кай криво улыбнулся. Раздражение оборотня тут же пропало. Она почувствовала себя максимально неловко и неуютно из-за грубого ответа. "Он же просто хочет помочь..." Синклер помялась, но всё же аккуратно дотронулась до локтя парня. Он вопросительно посмотрел на неё. В его глазах всё ещё читалось недопонимание и досада, но злости и обиды не было. — Всё правда нормально, — не выдержав длительного зрительного контакта, Энид отвернулась. Кай заметил как кончики её ушей порозовели и усмехнулся. — Я же вижу, что тебя что-то тревожит. — Да там так-то ничего такого, — с глупой улыбкой попыталась отшутиться волчица, но, почувствовав на себе изучающий взгляд, продолжила, — ладно, вижу, тебя не обмануть. Я очень переживаю за школу, за всех нас и, в особенности, за Уэнсдей. Вдруг, всё что было в прошлом семестре повторится? Уэнсдей ведь опять будет в первых рядах, чтобы попытаться всё тут решить самостоятельно, — Энид опустила голову на колени. Хоть они и были в ссоре, чувства никуда не делись. Она всё также переживала за брюнетку. Сейчас возможно даже больше, — я не хочу, чтобы она подвергала себя опасности ради спасения школы, — уже гораздо тише произнесла Синклер, отвернувшись от пристального взгляда голубых глаз. — Не волнуйся, Энид, — парень приобнял девушку за плечи, тут же забывая про её недавнюю грубость. Синклер тяжело опустила голову на его сильные руки, — как только вы помиритесь и признаетесь друг другу в чувствах, ты сможешь провести воспитательную беседу с Уэнсдей, — оборотень улыбнулась на этих словах, — уверен, она тебя послушает. Вдруг во двор вышла Уэнсдей. На лице было такое же каменное выражение, как и обычно, и лишь небольшое метание зрачков выдавало беспокойство. Она быстро подошла к толпе, сидящей за одним из столов, и попривествовала всех сдержанным кивком. — Кай, нам нужно срочно поговорить, — сказала Аддамс, недовольно рассматривая голову Энид на плече рыжеволосого. Волчица поднялась, сталкиваясь с холодными карими глазами соседки. Парень, извинившись перед Энид, встал из-за стола, и они вместе с брюнеткой отошли от основной гущи учеников, присев за самым дальним столом. Рядом была приоткрыта дверь, ведущая к классам, но ребята не придали этому значения. Синклер пристально наблюдала за ними издалека, совсем не слушая свою лучшую подругу. — Что-то случилось? — сразу же серьёзно начал Хартман, понимая, что Уэнсдей не стала бы просто так звать его на разговор тет-а-тет. — Я изучила материалы, которые мы взяли в морге. Все части тела оказались на месте, однако на спине одного из парней было это, — девушка протянула Каю фотографию. Хартман с отвращением изучил снимок. Царапинами под правой лопаткой римскими символами было выведено 299. Порезы были глубокие, на фото они ещё кровоточили. Алая вязкая кровь лужой скапливалась под телом. Присмотревшись, Кай нахмурился. — Порезы слишком аккуратные. Думаешь нож? Или когти? — Я у тебя хотела узнать, — Уэнсдей аккуратно сложила фотографию обратно себе в портфель, — ты же оборотень, должен лучше разбираться как выглядит порез когтями. Кай промолчал. Вместо слов он присел на одно колено, выпустил когти и максимально аккуратно стал выводить кривоватые линии цифр. — Похоже? — он поднялся, отряхнул штанину и с высоты своего роста посмотрел на брюнетку. — Не совсем, — она подушечками пальцев провела по свежим неглубоким ямкам в холодной земле, — ножом получилось бы лучше. — Слушай, — Хартман резко дёрнулся, заставляя девушку вопросительно поднять голову на него, — может мастер хайда вместе с ним убивает? — Зачем ему мастер, когда убить он может и без него? — саркастично спросила Уэнсдей. Кай нахмурился. Его брови сдвинулись домиком, и лицо приняло задумчивый вид. — Что бы могли значит эти символы? — Я пока не знаю. Нужно проверить второй труп, может там будет что-то ещё, — Аддамс задумалась, понимая, что скорее всего придётся вновь идти к шерифу, либо же опять наведаться в морг. Кай, словно прочитав её мысли, сказал: — Ничего страшного, значит ещё раз сходим в морг и найдём, — он сказал это так спокойно, что сердце девушки на секунду, но дрогнуло. Уэнсдей всегда было тяжело общаться с людьми и заводить друзей. Ей казалось, что это ненужный и мещающий в жизни атрибут. Да никто и сам не изъявлял желания общаться с юной Аддамс. Ровесники её боялись, ребята постарше смотрели на неё со странной смесью страха и насмешки. Не подходили близко, но умело распускали самые нелепые и глупые слухи. Давили на её слабохарактерного и наивного брата, что и послужило поводом к её последнему исключению. Аддамс не нуждалась в друзьях, но перейдя в Невермор, они сами появились рядом. Энид, Юджин, Ксавье, Йоко, Дивина. Да даже Бьянка. После событий прошлого семестра они стали общаться. Их общение было странным с постоянными издёвками друг над другом, подколами и вечным соперничеством в классе, но оно было. И Уэнсдей постепенно к этому привыкала. Понимала, что если что, Бьянка придёт ей на помощь, не воткнёт нож в спину. С остальными общение было не менее странным. Она осознавала, хоть и никому не говорила, что друзья Энид, как она раньше называла всех тех, с кем сама общалась, становились медленно, но верно и её друзьями. И Аддамс нравилось это. Она уже практически не представляла свою ежедневную унылую рутину в академии без них. Особенно без Энид. С появлением Кая у Уэнсдей в голове что-то щёлкнуло. Она не заметила как быстро сблизилась с ним, подпустила слишком близко, дала узнать то, что никто не знал. Она была не против его помощи в расследовании, была готова перенести его компанию один на один, находила всё больше общих тем. Привыкала к его присутствию рядом и с ужасом понимала, что он становится для неё важной фигурой в жизни. Если раньше только смерть Энид приводила девушку в ужас (неприятный даже для Аддамс), то теперь к этому короткому списку доверенных лиц добавился ещё и Хартман. Да, он не был Энид, но у них определённо было много общего. Оба веселые, жизнерадостные, смотрящие на мир будто сквозь призму розовых очков, но Уэнсдей внутренне понимала: что-то другое заставило её общаться с ним. Он не был Юджином, который отчаянно пытался стать другом для брюнетки и часто навязывался, раздражая. Он просто был самим собой. С каждым днём, общаясь с рыжеволосым всё больше и больше, Уэнсдей понимала, что они тоже чем-то похожи. Холодный разум, интеллект, но в каких-то вещах Кай был чуточку мудрее, смотрел на мир более глубоким и рациональным взглядом. Сказывались проблемы в семье, раннее взросление, потеря родной матери. Всё это Кай легко доверил Уэнсдей, потому что будто бы знал, что рано или поздно они станут настоящими друзьями. Он был веселём, но всегда знал грань, умел поддерживать и находить нужные слова, выводил на эмоции, но помогал понять простую истину. В то же время, они были кардинально разные. Он боялся тех вещей, которые прежде Уэнсдей всегда высмеивала и не считала чем-то важным. Он был реалистом, хоть и часто всегда надеялся на более позитивный исход, а Уэнсдей по своей природы была настроена более пессимистично, но с трезвым взглядом на реальный мир. Он не был как Энид чистым олицетворением всего самого хорошего и весёлого. Что-то между добром и злом. Это Аддамс и привлекало. Услышав сейчас такие простые слова о помощи, Уэнсдей поняла, что попала. Не хотела никогда заводить друзей, но жизнь распорядилась иначе и дала двух самых близких и ценных людей в её жизни. Чтож, придётся оберегать не только оборотня, но и этого рыжеволосого дурака. — Если ты хочешь, — попытавшись сделать свой голос равнодушным, Аддамс скрыла понимание и некую радость от своих мыслей на счёт Кая. Парень улыбнулся и в его голове мелькнуло: "Хорошо, что я не сдался." Они какое-то время провели в тишине, размышляя каждый о своём, но в сущности мысли были похожи. Кай собирался предложить вернуться к ребятам, но не успел озвучить это. Его перебил тихий голос девушки. — А что у вас с Энид? — невзначай спросила Аддамс, отворачиваясь и смотря в сторону стола, где сидела волчица. Блондинка что-то говорила стоящему рядом Фреду, который выглядел слегка сконфуженно, но на его противном для Уэнсдей лице красовалась застенчивая улыбка. — А, что? — переспросил Хартман, но тут же понял о чём речь, — а, ты про это! Да так-то ничего, просто друзья, — ответил Кай, пытаясь поймать взгляд карих глаз, которые неприрывно наблюдали за новеньким, — пока что, — добавил он. Реакция последовала мгновенно. Зрачки брюнетки расширились, а руки до побеления костяшек сжали край стола. — Я... я рада за вас, — готесса медленно перевела взгляд на смеящиеся голубые глаза и попыталась вернуть себе безразличный вид, но получилось так себе. — Ты ревнуешь. Снова, — уверенно произнёс Кай. "До полного отрицания 3...2...1..." — Прости, что? — ошарашенно спросила Уэнсдей, непонимающе глядя на парня. В его взгляде плясали игривые огоньки, а зубы обнажала усмехающаяся улыбка до ушей. — Ты ревнуешь, — повторил Хартман, замечая как недопонимание заменяется злостью. Он ещё шире улыбнулся, — ты такая забавная, когда злишься и отрицаешь очевидное. — Если ты повторишь это ещё раз, я лишу тебя возможности говорить, — Уэнсдей угрожающе вынула из рукава небольшой нож, но Кай ловко выхватил его и воткнул в землю позади себя. — Да ладно тебе, Аддамс! Что ты от правды так бегаешь, словно она тебя убьёт! Просто возьми и поговори с ней, в чём проблема? — Уэнсдей на это ничего не ответила. Она лишь отвела взгляд в сторону и закусила нижнюю губу, — в общем, думай над этим, Уэнсдей, — парень встал и вернулся к ребятам, которые всё так же сидели за столиком и что-то обсуждать. Девушка же поднявшись со скамьи, направилась в комнату. Ей срочно нужно было привести свои мысли в порядок.

***

— Я уже предвкушаю своё поражение, — уныло произнесла Энид, заходя с друзьями в тренировочный зал. Длинное, выполненное в белых и бежевых тонах помещение было практически пустое. Лишь в дальнем углу, у огромных в потолок величественных статуй, кто-то тренировался, нанося неуверенные удары по соломенному чучелу. Через пару дней должен был состояться Кубок по фехтованию — ежегодный турнир, на котором ученики показывают всё своё умение владеть саблей. — Символический турнир, чтобы потешить самолюбие Барклай, — Танака усмехнулась, обводя взглядом помещение. Она не особо любила данный вид спорта, но всегда исправно посещала тренировки и участвовала в кубке из-за просьб Энид. — Она в каждой бочке затычка? — Кай, натягивая маску, издал довольный возглас, — сто лет в руках саблю не держал! — он сделал пару выпадов и уклонов в сторону. Незнакомец в углу снял маску, пригляделся и снова надел её. — Ты умеешь фехтовать? — изумлённо спросила Синклер. — Я много чего умею. Было решено провести несколько поединков до первого укола для разогрева. Первыми бились Энид и Кай. Они встали на ковре друг напротив друга, выставляя одну ногу вперед, саблю острием направляя на соперника. Йоко, решив сыграть судью, встала позади ребят и громко произнесла: "К бою!" Поза парня показывала наглядно, что он мастер в этом деле: он уверенно держал оружие, ноги твёрдо стояли на земле, поддерживая равновесие. Взгляд, сосредоточенный на девушке, был игривым. Он явно осознавал своё превосходство над соперником и, несмотря на то, что Энид выглядела грациозно в своей стойке, неуверенность сквозила в каждом малейшем подрагивании руки. Сигнал к началу поединка раздался, и оба соперника сделали шаги вперед. Их сабли пересеклись в первых обменах, создавая мелодичный звук металла о металл. Кай тут же резким выпадом вперёд попытался взять инициативу в свои руки, но благодаря волчьим инстинктам Энид ловко парировала удар, отводя саблю друга в сторону. Хартман не спешил атаковать, предпочитая вести оборонительные действия. Синклер же наносила удар за ударом, но парень ловко отражал каждый. Спустя время эта тактика дала свои плоды, и Энид начинала тяжело дышать от усталости. Она вдруг сделала рискованный выпад вперед, пытаясь задеть грудь рыжеволосого, но тот успел увернуться и нанести мощный контрудар. Кончик сабли коснулся плеча волчицы. — Я выиграл, — Кай снял маску и с улыбкой посмотрел на подругу, — хорошо начала, но быстро сдулась. — Я... старалась... — Энид упёрлась ладонями в колени и попыталась привести своё дыхание в порядок после изнуряющего поединка, — ты, чёрт такой, знал, что я полный ноль в этом, но пытался что-то там своё умное-заумное провернуть? — она возмущённо уставилась на смеющегося друга. — Я думаю, у тебя есть все шансы на победу в турнире, волчёнок, — с усмешкой произнесла Танака, наклоняя голову чуть вперёд и чёрными глазами из-под очков смотря на оборотня. — Ага, если Уэнсдей и Бьянка загадочным образом куда-то денутся в день Кубка, шансы, практически нулевые, у меня точно есть, — Синклер отошла к скамье рядом и тяжело плюхнулась на неё, — всё, я отсюда больше не встану. Вдруг сзади послышались негромкие, но уверенные хлопки. Все трое резко обернулись на звук. — Уэнсдей, — Кай сделал шаг вперёд, пристально наблюдая за каменным выражением лица брюнетки, — какими судьбами? — Решила провести тренировку, — она спокойно прошла дальше, аккуратно положила маску и саблю рядом с сидящей на лавке Синклер, — весьма впечатляющий бой, — она в упор посмотрела на рыжеволосого, жестом головы приглашая его на ковёр, — не против, если я покажу мастер-класс? — С удовольствием, — Хартман усмехнулся и натянул маску на лицо. Энид, всё это время с обидой и досадой смотрящая на соседку, поднялась и громко демонстративно покашляла в сжатый кулак. — Я пожалуй пойду, — она собиралась развернуться, но тут почувствовала руку на своё плече. Обернувшись, она столкнулась лицом к лицу с Аддамс. — Останься, — Уэнсдей сказала это так тихо, что волчице сначало показалось, что она ослышалась. Но брюнетка тут же добавила: — пожалуйста... Вся злостью и обида сразу же испарились при виде такой Уэнсдей. Энид улыбнулась и вернулась обратно на лавочку. Рядом присела Йоко. Двое фехтовальщиков встали на ковёр, но Аддамс не спешила надевать маску. — Предлагаю поединок до первой крови, — она помнила своё поражение против Бьянки в прошлом семестре, поэтому хотела почувствовать чужую кровь, чтобы вернуть былую уверенность в себе. Кай усмехнулся, кивнул головой и отбросил маску в сторону. Он встал в позу, вытягивая саблю перед собой. Уэнсдей последовала его примеру, и через пару мгновений Энид дала сигнал о начале боя. Уэнсдей сразу же сделала первый шаг: её движения были легкими и изящными, как у грациозной пантеры. Девушка вытянулась, упала на одно колено и занесла саблю над собой, атакую парня с правого фланга. Кай легко спарировал удар, его опыт позволил ему предугадывать действия соперницы. Он придерживался тактики оборонительного боя как и прежде, предполагающий изматывания противника, который всё время должен был проводить в постоянных атаках. Уэнсдей быстро это поняла, поэтому тоже не спешила, лишь изредка совершая выпады, скорее, чтобы проверить реакцию рыжеволосого. Кай хищно улыбнулся и в один прыжок приблизился на опасное расстояние к Уэнсдей, занося саблю вверх. Когда девушка попыталась отбить атаку, Кай резко перебросил оружие в другую руку и кольнул острием в области груди. Уэнсдей на секунду опешила, но тут же постаралась взять себя в руку и нанесла новый удар, который встретил всех в зале оглущающим звоном двух соприкоснувшихся металлов. Внезапно она сделала рискованный маневр, пытаясь обойти защиту парня. В этот момент показалось, что время остановилось: мечи вновь пересеклись в воздухе, и оба фехтовальщика замерли в напряженном ожидании. Взгляд каждого из них был полон решимости. Уэнсдей хочела победить не только для себя, но и чтобы показать все свои умения перед объектом своего обожания. Наконец, после серии стремительных атак и защит, Кай, чувствуя что Уэнсдей уже устала, резко занёс меч в воздух и, после небольшого манёвра кистью руки, едва коснулся лезвием её лба. Там проступила совсем незаметная капелька крови. Но самого его в эту же секунду прошибла резкая боль в районе шеи, и, опустив голову, он увидел бордовую струйку, текущую у него по белой электрокуртке. — Чёрт, — Хартман отбросил саблю в сторону, схватился за шею и повалился на колени. Уэнсдей, тяжело дыша, с ужасом осмотрела рану, которую сама же и нанесла. Неглубокий, но длинный порез тянулся по всей шее, едва задевая подбородок Хартмана. — Кай! — Энид и Йоко тут же подбежали к парню, помогая ему встать. — Всё нормально, — он попытался успокоить подруг, но закашлялся. Из уголка его рта потекла тонкая полоска крови, — чёрт! — вновь выругался он, вытирая рукавом своё лицо. Когда он поднял голову, то его встретил взгляд Уэнсдей полный отчаяние, страха и сожаления. Он улыбнулся окровавленными зубами и выпрямил спину. — Не переживай, Уэнсдей, — Кай подошёл ближе. Аддамс всё ещё не произнесла ни слова, сохраняя гробовую тишину и полный хаос у себя в голове. Парень болезненно сморщился после сказанных слов и при помощи подруг покинул зал. Аддамс осталась стоять там, рядом с брошенной саблей Кая. В мыслях была пустота, она не могла поверить в то, что собственноручно ранила того, кого считала близким другом. Она вновь ужаснулась и быстрым шагом ушла, не услышав, как в дальнем углу Фред ойкнул и рядом образовалась ещё одна алая лужица.

***

В небольшом помещении медпункта пахло спиртом, лекарствами и какими-то терпкими и сладкими духами медсестры. Кай недовольно поморщился и взглянул в зеркало. На стеклянной поверхности находился всё тот же весёлый и улыбчивый парень, однако теперь на его шее красовались бинты, которые словно змеёй обматывали всё кожу. Он аккуратно прикоснулся к ним пальцами и дёрнулся от режущей боли. На порез наложили швы, помазали какой-то целебной мазью, которая пахла травами и чем-то очень вонючим, и забинтовали. Молодая невысокая медсестра, на бейдже которой красовалось: "Фиби", улыбнулась парню и смущённо отвела взгляд. — Вы можете идти, — тихо сказала она, а Кай, абсолютно не обращая на неё внимания, вышел из кабинета и тут же попал в объятия подруг. — Как же ты нас напугал! — Энид кинулась к нему, но едва дотронувшись до шеи, отпрыгнула назад, — прости, прости! — А тебе идёт быть мумией, — Йоко приобняла рыжеволосего за плечи и отпила немного кровавого сока, — впредь, постарайтесь с Аддамс не убивать друг друга. Кай улыбнулся и кивнул. Ребята вышли во двор. Вдалеке показалась фигура Уэнсдей, которая быстрым шагом направлялась прямо к ним. Когда девушка поравнялась с троицей, она кивнула в сторону головой, и Кай, поняв всё без слов, отдалился от Энид и Йоко, подходя ближе к брюнетке. С минуту они простояли молча, пока Аддамс упорно сверлила дырку в земле. Уэнсдей прочистила горло, тяжело сглотнув. — Хотела извиниться, — наконец прервала тишину она и подняла голову. Голубые глаза смотрели на неё пристально, без какой-либо обиды или злости. — Всё хорошо, — с улыбкой ответил Кай и сделал шаг ближе, — я сам согласился играть до первой крови. — Ты выиграл. — Предлагаю сойтись на ничье, — Хартман протянул руку девушке, и она, немного поколебавшись, пожала её. — Ты достойный соперник. Надеюсь, получится сразиться ещё раз на Кубке, — Аддамс посмотрела на рыжеволосого из-под чёрных пушистых ресниц и заметила веселый огонёк в глазах напротив. — Хочешь, чтобы я надрал тебе задницу ещё раз? — усмешка легла на губы парня. Он скрестил руки на груди и стал медленно покачиваться на месте. — И не мечтай, — лицо Уэнсдей всего лишь на пару мгновений приобрело игривый оскал, но этого было достаточно для парня. Он стал замечать, что в присутствии его Аддамс чаще позволяет себе какие-то эмоции. Его это очень умиляло и трогало до глубины души. Они перекинулись ещё парой фраз, а после парень вместе с Йоко пошли в сторону общежития. Солнце постепенно скрывалось за горизонтом, близился вечер. На небе собирались тёмные тучи, ветер трепал волосы и приятно охлаждал разгорячённое после поединка тело. Энид, всё ещё стоящая посреди двора, глянула на Уэнсдей и развернулась. Синклер решила, что в комнате ей делать нечего, поэтому она приняла решение немного прогуляться по окрестностям академии. Медленно приближался не только Кубок, но и кровавая луна. Её превращение в прошлый раз было походу выигрышем в лотерею, потому что больше она не превращалась. Мысли об этом и постоянные слова матери о её никчёмности (даже после превращения) очень сильно ранило Энид. Медленный шагом волчица дошла до озера, где она буквально вчера гуляла с Каем. Сев на причал, она спустила ноги к воде, запрокидывая голову к небу. Тихо выдохнув, Энид дала волю эмоциям. Держать всё в себе становилось всё сложнее и сложнее, поэтому иногда она приходила сюда. Постоянно усиливающийся речной ветер помогал мыслям уйти в свободное плавание и хоть на час-другой забыться. Вдруг сзади послышались шаги. Синклер втянула носом еле уловимый знакомый шлейф духов, тянущийся от незваного гостя. — Аддамс, неожиданная встреча, — холодно произнесла блондинка, так и не открывая глаза. Готесса ничего не ответила, лишь подошла ближе. Уже не в первый раз за последний месяц Уэнсдей чувствовала себя не в своей тарелке рядом с Энид. Волчица заставляла девушку ощущать то, что она никогда раньше не ощущала. — Что, так и продолжишь стоять там? — Энид всё же повернулась к девушке, одаривая её безразличным взглядом. Однако как только её глаза зацепились за розовый снуд, улыбка всё же коснулась губ Синклер. — Я хотела поговорить с тобой, — немного неуверенно начала Уэнсдей, однако тут же вернула прежнее самообладание, — и извиниться. "Вновь." — подумала Аддамс, понимая, что за один день извиняется больше раз, чем за всю жизнь в целом. — Воу, — усмехнулась волчица, — а ты умеешь? — Не переговаривайся, Синклер, — Аддамс села рядом, выпрямляя спину. Пару минут девушки сидели в приятной тишине, но всё же Уэнсдей решилась на разговор, к которому готовилась недолгих пять минут, пока преодолевала путь от комнаты до озера, — в общем, Энид, я бы хотела извиниться за своё поведение, — Синклер заинтересованно наклонила голову в сторону, смотря в карие глаза напротив. В них можно было различить совсем маленькую, едва различимую среди всего безразличия, неуверенность в своих действиях, — я обещаю, что впредь постараюсь предупреждать тебя, если буду уходить куда-то надолго. Энид улыбнулась сказанному, тихо начиная смеяться. Брюнетка удивлённо посмотрела на соседку, не совсем понимая причину смеха. — Ты больна? — Нет, нет конечно, — успокоила Синклер брюнетку, тепло улыбаясь, — просто так непривычно слышать такие слова от самой Уэнсдей Аддамс, — с ухмешкой произнесла Энид и порывисто обняла девушку, — пообещай, что никогда больше не будешь строить из себя гордого индюка, — тихо прошептала волчица, утыкаясь носом куда-то в плечо подруге. Уэнсдей опешила от такого неожиданного жеста блондинки, но всё же приобняла её, прижимаясь щекой к макушке Энид. — Обещаю.