Скрипторий, Круцио и ревность

— Я всё ещё считаю, что ты идиот, Себастьян, — Оминис идёт впереди, и его палочка горит тёмным светом, заменяя зрение. — Ты абсолютно не представляешь, во что пытаешься влезть! Оминис резко оборачивается, и его злой слепой взгляд направлен прямо на Себастьяна. Он знает, что друг не видит, но инстинктивно отводит виноватый взгляд. — Если не я, то никто не поможет Анне… — Сэллоу запускает пальцы в волосы, а лицо его искажает гримаса боли. — Я понимаю, как ты страдаешь из-за своей семьи, из-за того, что мы нашли в скриптории… Все эти записи твоей тёти, её… останки… — голос парня просаживается от напряжения. — Замолчи! Чёрт, просто замолчи! — Мракс заходит в крипту быстрым шагом и, слыша шаги за спиной, продолжает: — И ты, и я пострадали от Тёмных искусств! Ты хочешь ещё больше жертв? — Он приближается к Себастьяну вплотную и шипит в лицо: — Ты научил эту девчонку Непростительному! А она даже не со Слизерина! Когтевранка! Думаешь, она поможет тебе? Или, может быть, твоей сестре? С учётом всего, что я слышал, она и себе помочь не особо в состоянии!.. — Хватит! Прекрати, Оминис! — Себастьян хватает друга за плечи и встряхивает. — Я знаю, что за тебя говорит твоё беспокойство, но это жестоко, разве нет? Я не хочу потерять сестру! — его голос надламывается, переходит в дрожащий шёпот, полный боли. Мракс скидывает с плеч безвольные руки и берёт в ладони лицо друга, аккуратно проводит большими пальцами под глазами, проверяя на влажные следы. — А я не хочу потерять тебя, Себ. Лоб ко лбу, Оминис прижимается к другу и жмурит глаза, пытаясь удержать слёзы. Непослушные ладони безвольно соскальзывают на чужую шею, но одна из них находит поддержку в чужой горячей руке. И тёплые сухие губы находят центр ладони, придавленной непослушными пальцами к той же щеке. — Прости, — шепчет Себастьян, потираясь о холодную ладонь щекой. — Пожалуйста, прости… — Ты лежал там, и я чувствовал, слышал, как тебе было больно, — он прижимает к себе голову Себастьяна, так, как хотел сделать это там, у двери скриптория. Уже не сдерживая слёзы, он всхлипывает. Сэллоу продолжает бормотать в шею друга тихое "Прости", обнимает в ответ и, тычась слепо, как котёнок, ищет чужие губы, покрывая подбородок, щёки, скулы сухими поцелуями, собирая влажные, солёные следы с кожи. Он слышит, как тяжелеет дыхание Оминиса, и ему самому становится тяжелее дышать от затапливающей его нежности. Губы Мракса мягкие и податливые, солёные от слёз, вызывают желание прикасаться снова и снова, и Себастьян не может найти в себе силы отказаться от этого желания. Ответные движения Оминиса заставляют кожу Сэллоу гореть и бесконтрольно сжимать пальцами мантию на чужой спине, когда они наконец отрываются друг от друга, сипло дыша на губы напротив. Себастьян жадно рассматривает удивительно близко лицо с россыпью родинок, румянцем возбуждения, которое чувствует своим бедром, и красными от поцелуя губами. — Не смей больше заставлять меня так волноваться, — Мракс обхватывает ладонями лицо снова и касается губами щеки, едва нежно, щекотно, на грани ощущений. — Если после этого мне будет позволено то же, что и сейчас, то я не могу обещать. Сэллоу улыбается, и Оминис, слыша улыбку, хочет что-то ответить, но объятия крепнут, а движение бёдер выгоняет все связные мысли из головы. Он утыкается лбом в плечо друга и скользит ладонями ниже, по чужой груди, чувствуя чужую дрожь предвкушения на кончиках пальцев; ныряет ладонями под мантию, оглаживая крепкие бока. Горячее тело требует прикосновений, и Оминис чувствует это по затаившему дыхание Себастьяну и считает нужным напомнить: — Дыши, — он усмехается немного нервно, и Сэллоу делает глубокий вдох, с удивлением осознавая, что и правда прекращал дышать. Пальцы находят пуговицы жилета и спешно расстегивают их. Движения Оминиса торопливые и жадные. В противовес им Себастьян аккуратно расстегивает мантии, и обе они оседают бесформенными кучами на полу. Сэллоу накрывает тонкие пальцы и быстро справляется с одеждой, скидывая жилет и следом рубашку, прижимает к себе Мракса. От ощущения обжигающей кожи под руками Оминис вздрагивает, хмурится, сосредотачиваясь на прикосновениях, пытаясь запомнить любую деталь, все впадинки, выступающие косточки ключиц и рёбер, впалый живот и едва заметную полоску выделяющихся мягких волосков внизу живота. — Можно мне тоже?.. — голос Себастьяна хриплый, и Оминис чувствует кончиками пальцев на груди, как вибрации от хрипа растекаются по всему телу. Мракс не уверен, что его голосу хватит силы, чтобы ответить, потому просто кивает и отстраняется, закусывая губу. Его шрамы… Они отвратительны даже на ощупь, и он всегда боялся узнать, как отреагирует Себастьян, смотря на них. Ни перед кем ещё он не снимал одежду. Поцелуи и объятия – всё, что они себе позволяли. Желание сбежать билось в сознании всё яростнее, но сколько можно убегать? Когда рубашка падает на пол, Оминис понимает, что больше некуда бежать. Он не может сдержать дрожи и обхватывает себя руками за плечи, склоняет голову, чтобы Себастьян не видел его лица. Он боится признаться самому себе в том, что показать свои шрамы страшится меньше, чем потерять Себастьяна. Обжигающе горячие ладони касаются спины, и Оминис оказывается крепко прижатым к телу. — Подними голову. Тихий шёпот щекочет ушную раковину, посылая мурашки по спине, и Мракс, хмуря брови, выпрямляется. Себастьян усмехается, проводя кончиком носа по усыпанной родинками щеке. Всё ещё прижимая к себе горячей ладонью, проводит большим пальцем другой руки по напряжённой брови, заставляя расслабиться, и неспешно целует. Он пытается вложить в поцелуй все чувства, объяснить без слов, как ценно для него доверие Оминиса. Полосы шрамов под пальцами для Себастьяна – знак доверия, что ценнее тёмных знаний. Сэллоу отвлекается, и, повинуясь взмаху палочки, лежащая на полу мантия обращается софой цветов факультета. Сегодня желать большего – проявить жадность и нетерпение, и всё же... Себастьян подталкивает Оминиса к краю и давит на плечи, заставляя сесть, теснится рядом, разворачивается всем телом к парню, усаживаясь удобнее, поджимает под себя ногу. Родинки, родинки, родинки… Их так много, что Себастьян не может отделаться от мысли, что на Оминисе отпечаток звёздного неба. Он ведёт от одной тёмной точки на бледной коже к другой, улыбаясь. — У тебя так много родинок… — внезапный восхищённый шёпот заставляет Мракса дёрнуться. — На тебе будто звёздное небо… — Себастьян приближается и, касаясь губами уха, шепчет: — Я хочу поцеловать все твои звезды, Оминис. Позволишь? — Что?.. — непонимающе шепчет Мракс. Он оборачивается на голос и тут же ощущает чужие губы на лице, в тех самых местах, где, как указывал Себастьян, родинки. Едва ощутимые на коже прикосновения губ умело отвлекают от мыслей о шрамах, и, повинуясь давлению чужого тела, Оминис облокачивается на спинку софы теперь полулежа. Жадные до прикосновений губы скользят по шее, плечам и запястьям. Мракс не может сдержать чувствительного вздоха, когда губы касаются чувствительной, вечно скрытой кожи груди. Волна дрожи пробегает по телу, заставляя недвусмысленно реагировать. Его лицо пылает от смущения. Всё, что остаётся, – закрыть лицо ладонями и не дёргаться, чтобы не спугнуть. Болезненно-сладкий поцелуй в живот застал Оминиса врасплох, и сдержать стон не удалось. Судорожный выдох горячо и влажно оседает на нежной коже живота, подсказывая, что не он один в таком положении. Желание прикоснуться, почувствовать больше вспыхивает в сознании, заставляя руки до зуда желать ощущать под пальцами чужую горячую кожу. Оминис подаётся вперёд и в одно движение притягивает Себастьяна на себя, укладывая сверху. И прежде чем Оминис успевает начать поцелуй, Сэллоу шепчет, едва усмехнувшись, ныряя ладонью под голову друга: — Нужно перелечь, иначе у тебя шея заболит, — он шепчет едва слышно, боясь спугнуть ощущение единения и тайны между ними. Одним движением они переместились в горизонтальное положение, и теперь Себастьян лежал сверху, упираясь в Оминиса бёдрами и своим возбуждением, стремительно краснея от ощущения возбуждения ответного. — Прости, — выдыхает Сэллоу. Преодолевая смущение, он скользит рукой вниз, приподнимает бёдра и, упираясь локтем в софу, прижимаясь губами к плечу Оминиса, касается его возбуждённого члена, сначала на пробу кончиками пальцев, проводя по всей длине. Мракс вздрагивает и задыхается от неожиданно острых ощущений даже через одежду и чувствует, как чужие пальцы сдавливают уже крепче, вызывая головокружение и мурашки по всему телу. Трясущейся рукой Себастьян пытается расстегнуть пуговицы, но Мракс отводит его руку и расстегивает сам и всё так же молча тянется подрагивающими от напряжения пальцами к ширинке Сэллоу. Себастьян наблюдает за напряжённым и сосредоточенным выражением на бледном лице, закусывая губу от напряжения. Но сдержать всхлип он не в силах, чувствуя чужую руку, ныряющую в ширинку и касающиеся плоти тонкие пальцы. — Подожди… — голос Сэллоу дрожит, а тело реагирует судорогой на каждое прикосновение. Он немного расстроен, когда рука ускользает, но говорить становится в несколько раз легче. — Повернись на бок. Голос с трудом поддаётся, но, укладываясь напротив, глядя в бледное напряжённое лицо, Себастьян не жалеет ни о применённом запретном заклинании, ни о том, что показал его той девчонке с Когтеврана. Если бы он тогда знал, что это нужно, чтобы быть здесь и сейчас, то без сомнений повторил всё снова. Он ведёт большим пальцем по вечно напряжённым бровями, расслабляя их, и медленно целует, растягивая удовольствие. Оминис пододвигается к Себастьяну бёдрами вплотную, касаясь выглядывающей из-за пояса влажной головкой чужого живота. Сэллоу вздрагивает от неожиданности, а Мракс стонет в поцелуй от переполняющих его ощущений. Вздрагивая от очередного движения бёдер, Себастьян решительно разрывает поцелуй и, прислонившись лбом ко лбу Оминиса, помогает ему освободить возбуждённый член из ткани, и проводит кольцом пальцев по всей длине. Мракс придушенно стонет и, выгнувшись, будто от боли, толкается в ладонь снова. — Подожди, — хрипло шепчет Сэллоу и оставляет влажный поцелуй на шее парня. — Сейчас… Себастьян приподнимается и стягивает брюки ниже. Прижимается ближе к Оминису, захватывает оба члена одной рукой и замирает, затаив дыхание. От ощущений кружится голова и в глазах фейерверки. Он чувствует, как Оминис тяжело дышит, впиваясь пальцами в его плечи, и это отрезвляет. Движения руки выходят лёгкими и влажными. Оминис не может сдержать стоны, а Себастьян тяжело дышит в его шею, жмуря глаза. — Почти… — сипло шепчет Мракс, вздрагивая и при каждом движении руки Себастьяна задыхаясь вместо стонов. — Я тоже, — хрипло отвечает Себастьян, целуя Оминиса в висок, скулу, щёку. Несколько движений хватает Сэллоу, чтобы со скулящим стоном испачкать бархатную обивку и свой живот. Следом за ним срывается Оминис, протяжно мыча во влажную от пота шею Себастьяна. — А ведь я успел приревновать тебя к ней, — хрипло усмехается Сэллоу, соединяя пальцем созвездия родинок на белоснежной груди. — Какого чёрта, Себ? — Оминис приподнимается на локтях и будто смотрит слепыми глазами насквозь. — Это я тебя ревную к ней! — Повод задуматься о том, не оба ли мы идиоты… — усмехается Сэллоу и оставляет на белоснежном плече поцелуй.