Lost and found again

Тихо. До тошноты тихо. Кавех не уверен, что помутнит его рассудок раньше: эта зловещая тишина или собственные мысли, подобно муравьям, которые роются у него в голове, съедая последние крупицы надежды. Больше никто приглушенно не хлопает дверью, после тяжко вздыхая от усталости, принесённой с работы. Больше не слышно стука книжек об пол, когда сильные руки хозяина кидают те в раздражении по причине «какое однако бесполезное и бредовое чтиво». Больше не слышно звуков заваривания чайника в час ночи, потому что, видите ли, ненавистному сожителю захотелось в это время выпить чашечку травяного чая. Не то чтобы Кавех на самом деле когда-то спал в это время, наоборот, чаще это он мог в 4 утра выбраться из комнаты и перевернуть всю кухню ради порции кофе. Просто ещё один повод для маленького скандала. Ещё один повод, чтобы подойти друг к другу поближе, мимолётом дотронуться, утонуть в чужих глазах. Они так ластились. Но Кавеху больше не к кому. Уже как двадцать один день семнадцать часов пятнадцать минут и.. взгляд карминовых глаз опускается на часы, подаренные тем, про кого архитектор старается не вспоминать лишний раз (у него не получается). Ага. Сорок две секунды. В общем, ровно столько времени назад он заметил пропажу, как выяснилось, чертовски важной составляющей осиротевшего жилища-Аль-Хайтама. *** Темно. Вокруг так темно. Глаза слезятся, и изредка кажется, что он видит разноцветные пятна. Признаки наличия предметов вокруг. Он мог бы предположить, что это стеклянные колбочки, наполненные жидкостями самых разнообразных оттенков, но мозг безбожно устал. В кое то веки анализирование ситуации стало не сильной его стороной. Он может лишь чувствовать. Чувствовать, как сильно железо наручников натирает кисти. Как затекли плечи от неудобной позы. Как адски горит кожа шеи, возле самой венки, раздраженная множеством уколов. Как он постепенно начинает сходить с ума от постоянных перепадов холода и жары. Лихорадка. Беспомощность. Дьявол приходит раз, а если не повезёт, то дважды на дню. Каждый раз тот приносит с собой мощный поток света, что мгновенно заставляет Аль-Хайтама на рефлексе зажмурить уже подслеповавшие, подобно новорожденным котятам, глаза. Каждый раз это игла шприца, вновь и вновь вонзающаяся в запястья, плечо, но чаще всего в ключицу и шею. Составы жидкостей, о которых секретать знать ничего не знает, пускают адреналин в его кровь, принуждают ту вскипеть, забиться панически в жилах. Ему хочется есть, хотя больше всё же пить. Организм мучает нестерпимая жажда. Иногда Дьявол вливает отраву ему прямо в горло, и мужчина наивно пытается ей напиться, прочувствовать каждую каплю, однако, естественно, этого недостаточно. Это вызывает у похитителя бархатный смех. Но даже этому Аль-Хайтам благодарен. Ему нескоро дадут сдохнуть, еще есть время, чтобы его хватились. Как сказал Дьявол на третий день пребывания здесь, он оказался слишком хорошим подопытным:крепким,со славным иммунитетом. Почему Дьявол? Ну, во-первых, Аль-Хайтам не знает, или не может вспомнить настоящего имени этого монстра. Ему кажется, что раньше они где-то пересекались. Или, по крайней мере, Тигнари кого-то такого упоминал, рассказывая историю детства Коллеи. Тигнари, Коллеи. Какие далёкие имена, словно целую жизнь назад. Во-вторых, тот сам так представился, и, честно говоря, мужчине плевать, как называть своего мучителя. Это самая последняя проблема на данный момент. Почти не надеясь, пытается выкрутить руки из захвата и подёргать ногами. По расплывчатому звуку смешков и скрипа двери секретарь понимает, что ночь будет жаркой. Ночь здесь вечная. *** Кавех отчаялся. Битый час он обходил по кругу весь порт Ормос, тыкая каждому прохожему в лоб глупое лицо Хайтама с пропуска в академию. Конечно, придурок даже не попытался улыбнуться для фото, которое должен был использовать ближайшие несколько лет. В тайне, архитектор легонько поглаживал бедную картонку и сжимал, как самое ценное, что у него осталось, так как всерьез опасался потерять и эту частичку дорогого сердцу человека. Некоторые люди умудрялись узнавать Кавеха, говоря, что он уже подходил к ним, и ответ всё такой же отрицательный. Аль-Хайтама никто не видел. Выслушивая сбивчивые извинения, лица купцов, рыболовов, туристов наполнялись всё большей хмуростью и сочувствием, что только добивало мужчину. Не нужна ему их чёртова жалость! Ему всего лишь нужно наконец найти утраченное… Настроение вкрай испортилось. Он собирался прогуляться к воде, когда вдруг услышал глубокий женский голос за спиной: — Милок, кого это ты там ищешь? Подойди-ка, дай взглянуть. Возможно, я смогу помочь. Едва заметная из-за одежды темных тонов, девушка притаилась в тени. Но больше костюма настораживала серебристая маска, укрывающая половину её лица. Кавех знал, кому такие принадлежат. Рядовые фатуи. Он решил не судить книгу по обложке, как любил поучать его Хайтам, и так же за неимением выбора, с некоторой настороженностью в походке присоединился к даме, волнительно вкладывая удостоверение в бледные пальцы. — Я видела его. Сердце замерло и забилось вновь учащённым галопом.