Настроение говно, как и погода [AGATBOOK]

      Сказать, что настроение говно, значило ничего не сказать. Ранний подъём, грёбанный сапсан, от которого закладывало уши, а еще и наглый Арсений, который не встретит его с вокзала. Он мог бы пережить весь испытанный дискомфорт, если бы последний фактор не выводил из себя. Шастун ужасно соскучился за две недели разлуки. Он с пониманием относился к Попову: ему надо было навестить дочь и провести с ней время, ведь он и так переехал к коллеге, с которым «спит по любви», но саднящее чувство ревности невозможно было спрятать.       Лёгкое волнение по поводу предстоящего концерта вызывало подрагивание в пальцах и желание закурить.       Антона злило то, что за утро Арс ни разу не написал, и это ещё сильнее выводило из себя. Он, значит, специально взял билет на более ранний поезд, чтобы успеть побыть наедине с любимым хотя бы немного, а этот как сквозь землю провалился. Лучше бы брал пример у своих коллег: Стас и Окси успели уже задолбать смсками и звонками с напоминаниями взять паспорт, сменную одежду и обувь черного цвета. Антон каждый раз лишь закатывал глаза, но докладывал в сумку забытые вещи.       За окном, наконец, показались знакомые виды Питера. Зима отступала, давая волю весне, а если точнее лужам, грязи и тяжёлым дождевым облакам. Солнце даже не пыталось пробиваться сквозь серые тучи. Весь пейзаж казался тусклым.       Наконец, сапсан стал сбрасывать скорость, а приятный голос оповестил о скорейшем прибытии на Московский вокзал. Антон нехотя засобирался, поглядывая на телефон и надеясь хотя бы на пожелание доброго утра, но смартфон усердно молчал. Он фыркнул, натянул капюшон поверх кепки и схватил полупустой рюкзак. Из окна показался перрон. Антон с надеждой всматривался в толпу. Кто-то стоял с цветами, кто-то мялся от холода, но высокой статной фигуры он так и не приметил. На что он вообще надеялся? Грустно фыркнув, он вышел из вагона.       Жизнь в Питере казалась совершенно другой, особенной что ли. И не только потому что все воспоминания связаны с Арсением, вовсе нет. Только если чуть-чуть. Народу на перроне было много, но никто не толкался, никто никого не обгонял и все спокойно шли к выходу. Антон с удовольствием вытащил долгожданную сигарету и сделал первую затяжку. Горький дым давал спасительное успокоение, и он выдохнул в воздух сизый дым.       — Молодой человек, на вокзале нельзя курить, — Антон вздрогнул, узнав любимый голос. Парень быстро развернулся и чуть не ударился об козырёк чужой кепки. Если бы он не слышал голоса, то никогда бы не узнал своё чудо в оверсайзе. Арсений постепенно становился копией своего коллеги: широкие безразмерные брюки, капюшон на голове и объёмная спортивная куртка. И куда делся граф Попов?       — А-Арс, — протянул Антон, и злости на весь мир как ни бывало. Он крепко обнял любимого, даже не успев заглянуть в сапфировые глаза. Больше ничего не имело значения, кроме горячих рук, которые тут же забрались под расстёгнутую куртку, кроме щекочущего шею дыхания, кроме всепоглощающего запаха его любви.       — Я соскучился и решил устроить сюрприз, — тихо сказал на ухо Арсений и выпустил из объятий. Антон приподнял козырёк чужой кепки и, наконец, увидел его лицо. Попов ласково улыбался, а в океанах глаз плескалась искренняя радость встречи. — Видел сообщение от Стаса? — нервно спросил он, заглядывая в зелёные глаза, пытаясь найти в них ответ на вопрос.       — Да их там тьма тьмущая. Какое из?       — Значит не видел, — Арсений взял в свою ладонь руку Антона и натянул кепку обратно на лоб. — Он сказал, что нужно всем встретиться пораньше, настроить технику, а то там какие-то проблемы возникли, — с огорчением добавил он. — У нас вообще не остаётся времени до репетиций.       — Да чтобы его Серёга за жопу искусал. Какого чёрта у них опять случилось? — Антон чувствовал, что утреннее раздражение возвращалось, но крепкие пальцы сжали его ладонь, и показалось, что не всё так плохо. По крайней мере, теперь. Они ушли с перрона и зашли в здание вокзала.       — Без понятия, он написал это минуты четыре назад. А я ведь подготовился к твоему приезду, Антош, — промурчал Арсений на ухо, и Антон почувствовал, как волна мурашек пробежала по всему телу.       — Я тоже готовился утром, — тихо сказал Шастун, но мужчина его услышал и щёки залились румянцем.       — Что ещё я должен знать? — ухмыльнулся Попов, уже представляя, как Антон мог готовиться к их встрече. Одна картина была ярче другой и двухнедельное отсутствие любимого в жизни давало знать о себе.       — Например, что я чертовски хочу поцеловать тебя, но здесь вокруг люди, — выругался он, сильнее сжимая чужие пальцы в своих. Это максимальное прикосновение, которое они могли себе позволить. Хотя если кто-то узнал на каком поезде приехал Антон, то кадры быстро разлетятся по всему интернету, подтверждая все слухи и гипотезы.       — Значит я поцелую тебя, — Арсений резко потянул Антона за руку в сторону и направился в сторону пустого коридора.       — Куда ты меня ведёшь? — удивился он, но заметив на двери букву «М», всё резко встало на свои места. Арсений распахнул дверь и, не обращая внимание на мужика у писсуара, толкнул парня в кабинку и закрылся.       Антон дышал через раз. Он млел от властного Арсения, который знал, чего хотел. Он одним рывком стянул с короткостриженой головы капюшон и кепку и, забыв про свою, впился в губы. Он прижался к хлипкой стенке, надеясь, что она выдержит напор двух разгоравшихся тел. Обе кепки теперь валялись на грязном полу.       Арсений запустил руки под объёмную толстовку и оглаживал покатые бока, то крепко сжимая их ладонями, то пощипывая пальцами. Антон бессовестно поскуливал в поцелуй, понимая, что этого ему было мало.       Набухший член неприятно упирался в ширинку. Арсений оторвался от сладких губ, по которым так сильно скучал все эти две недели, которые так ярко представлял на своём члене, когда дрочил. Жадные поцелуи переместились на шею, язык оставлял влажные следы. Внутри всё клокотало от предвкушения. Попов был в шаге от того, чтобы оставить на нём метку, чтобы все знали, что этот мужчина был занят, что у Антона есть человек, который был готов воплотить в жизнь все его желания.       Антон тяжело дышал. Тёплая куртка душила и не давала возможности вдохнуть полной грудью. Парень отдавался крепким прикосновениям, которые дарил ему любимый. Он позволял себе только тихо поскуливать, стараясь не выдавать, чем на самом деле они занимались в грязном туалете вокзала.       — У нас осталось минут десять, — прошептал Арсений в поцелуй, пока Антон вздрагивал от обжигающего дыхания на своей шее.       — Успеем, — коротко ответил Антон. Его одним резким движением развернули к стенке. Куртки ужасно мешались, но пачкать их не хотелось, потому Арсений задрал чужую верхнюю одежду вместе с толстовкой, открывая вид на поясницу любимого.       Арсений любовался тем, как сейчас выглядел его парень. Наконец, он не был похож на анорексика, а страх сломать его одним резким движением перестал беспокоить. Мужчина подтянул Антона за горло к себе и расстегнул свободной рукой чужую ширинку. Рваными движениями он спустил нижнее бельё вместе со штанами до колен, а после заставил Антона прогнуться и прижаться к стене.       Парень хватал ртом воздух, закидывая голову кверху, но наслаждался удушьем. Арсений знал, как это нравилось Антону, и это лишь сильнее распаляло.       Антон уткнулся головой в собственные ладони и выгнулся в пояснице. За спиной он услышал рык, а затем почувствовал, как крепкие пальцы схватились за ягодицы и развели их в сторону. Наверняка останутся следы. Лишь бы не пришлось переодеваться перед парнями, а то они и так уже слишком много видели, и подтверждать их догадки в очередной раз совершенно не хотелось.       Попов поглаживал разведённые половинки, любуясь на сжатое колечко мышц. Мысль, что он принадлежал только ему, что он раздвигал ноги только перед ним, возбуждала. Арсений решил немного растянуть наслаждение. Он сел на корточки перед парнем, оставил поцелуй на ягодице и проник языком в сжимающееся колечко.       Антон моментально подавился воздухом, почувствовав влажное проникновение. Он непроизвольно закатил глаза, хриплый стон вырвался из горла. Было уже плевать на возможных посетителей туалета. Все чувства были сосредоточены лишь на мокром языке, оглаживающем внутренние стенки. Арсений продолжал толкаться глубже, крепко сжимая ягодицы ладонями. Отпустив одну руку, он обхватил член у основания и стал надрачивать член медленно и тягуче, лишь сильнее дразня, но не доводя до пика. Каждое движение было мучительно приятным, заставляло Антона выгибаться сильнее в попытке насадиться глубже. Мало. Хотелось больше, сильнее, крепче.       Арсений в последний раз провёл языком, оставил лёгкий укус на ягодице и с тяжким вздохом отстранился. Ниточка слюны потянулась от краснеющего укуса и быстро разорвалась.       — Арс, прошу, — на выдохе произнёс Антон, услышав звук расстёгивающейся ширинки. Арсений почувствовал долгожданное облегчение, когда вытащил член из оков нижнего белья и провёл им по покрасневшим ягодицам парня.       — Смазка с собой? — спросил он, закопошившись в чужом рюкзаке. Шастун лишь закатил глаза.       — Она где-то на дне. Я растягивал себя утром, и я весь мокрый, этого будет достаточно, — сказал Антон, но Арсений будто не слышал его, продолжая переворачивать рюкзак вверх дном.       — Нашёл, — довольно произнёс мужчина и выдавил из флакона ароматную смазку. Быстро согрев её в ладонях, он легко вставил первый палец, на что Антон довольно простонал, насаживаясь самостоятельно. Арсений вставил второй палец и стал нащупывать простату.       — А смазка нужна, Антош, — он наклонился прямо к уху любимого и прошептал, слегка касаясь губами мочки. — Сегодня ночью я хочу продолжения.       Арсений ввёл третий палец и, наконец, достиг чувствительного места. Шастун простонал и выгнулся в надежде, что ещё раз ощутит подобное, что приятная волна возбуждения прокатится по телу и вышибет последние мысли из головы.       Арсений с хлюпом вытащил пальцы и, размазав остатки смазки по стоящему члену, вошёл одним резким движением и притянул парня к себе за шею. Антон хрипло выдохнул, наслаждаясь заполненностью, которой так не хватало. Он чувствовал, что Арсений скучал не меньше. Он вбивался в разгорячённое тело. Внутри было привычно узко, каждый толчок отдавался по телу приятной негой. Одной рукой он сжимал горло любовника, отслеживая, чтобы не передавить, а другой рукой держал за талию, помогая насаживать послушное тело. Казалось, что жар поселился в этих телах и больше никогда их не покинет.       Антон начал сжиматься, и Арсений, почувствовав, что партнёр был готов к разрядке, отпустил чужое горло и аккуратно опустил голову парня на подставленные им ладони. Он обхватил чужой член и стал надрачивать его в такт толчкам, наслаждаясь приглушённым скулежом. Мокрая чёлка налипла на лоб. Арсений жёстче вбивался в резко напряжённое тело. Антон выгнулся и излился, пачкая стену и ладонь Арса. Мужчина кончил спустя несколько толчков в сжатое колечко мышц и позволил себе сдержанно простонать, утыкаясь носом в мокрый загривок парня.       Кепки никто поднять так и не удосужился. Придя в себя, они по очереди вышли из кабинки с опущенными вниз головами.       Антон курил возле здания вокзала, ожидая, когда Арсений соизволит нагнать его. Он дошёл до фильтра, потушил тлеющую сигарету и кинул в урну. Похвалив себя за добропорядочность, он ощутил, как на плечо легла большая рука.       — Ну что, готов? Погнали на репетицию? — спросил Арсений, оглядывая оживающую природу.       Антон хмыкнул, следя за взглядом возлюбленного. Он осознал, что весна должна быть не снаружи, а внутри. С Арсением парень всегда чувствовал весеннее тепло.       — Знаешь, настроение уже и не говно. Да и погода ничего.