You drew stars around my scars

– ну что, будешь извиняться, пидор? – сердце пропустило удар. сону этого не хотел. он надеялся, что смех пака будет единственным, что от него услышит за сегодняшний вечер, но отнюдь, – смотрю, твое личико уже подкрасили, теперь опять кажешься красивым? ну ничего, мне даже нравится. парень молчал. боялся проронить и слово, в надежде, что его найдут в этой комнате, что его знакомые ворвутся сюда с минуты на минуту, но нет. все мольбы разбились вдребезги, когда прозвучал отчётливый щелчок. этот ублюдок закрыл дверь. вот теперь это конец. ким осознавал, что пьян, знал, что не отобьётся от вампира, который мало того что старше, так ещё и по габаритам больше. но падать в грязь лицом тоже не хотелось: раз утром показал себя смелым и наглым, нужно продолжать гнуть свое. он поднялся на ноги, посмотрел на лицо задиры, и вдруг стало так смешно. тот даже не пытался скрыть свои раны, наверное, гордился ими, но это выглядело просто уморительно: человек вышел из драки с меньшими увечьями, чем вампир. сону прикрыл ладонью рот и отвернулся, чтобы его смех не услышали, но конечно, не удалось. в комнате всего двое, а музыка снизу доносится лишь приглушенно. – смешно? тебе смешно, блять?! – сонхун быстро сокращает расстояние между ними и хватает первогодку за горло, со стуком прижимая его спиной к стене, – расскажи, вместе посмеёмся, – он в бешенстве. пиздец. – ты такой, – он вновь хихикает, глядя в карие глаза, наполненные злостью, – цветной, и мне это так нравится, – парень вновь заливается смехом, уже зная, что за этим последует. шлепок по щеке. вместе с ним голова резко повернулась влево. больно. опять больно, сколько можно. пластырь отклеился, и сону почувствовал, как что-то теплое начало течь рядом с глазом. – что ещё скажешь? это было не смешно, – пак действительно зол, но его внимание переключилось на алую струю, медленно движущуюся по виску младшего. – ха-ха, хочешь? – ким тянется пальцами к лицу, касается злополучной крови и следом лёгким движением размазывает её по губам сонхуна, – попробуй, вдруг понравится. а ещё мне больно. ослабь хватку. стоит ли говорить, что обидчик стоит в полнейшем недоумении? ещё никто так не делал. ни одна его жертва. обычно все брыкаются, бьют и вырываются, лишь бы их кровь не попала в рот вампира. но что творит этот придурок? словно послушный щенок, блондин ослабляет хватку и облизывает губы. блять. ему понравилось. но нельзя, нельзя этого делать. нельзя пробовать больше, ни в коем случае. все помнят, чем это закончилось тогда. все помнят. – сонхун-а, чего замолк? тебе не нравится? – ким расслабленно улыбается, наблюдая за реакцией. ему все ещё страшно, руки дрожат, но алкоголь в крови делает свое дело. в голове начали мелькать самые абсурдные варианты развития событий. либо этот мелкий наглый засранец получает по лицу ещё раз и валится на пол, и его потом добивают, либо вампир впивается ему прямо в глотку, и раздирает ее так, что он не сможет дышать, либо же он предпочтет нож, а потом избавится от тела. однако ничего из этого не последовало. наоборот, обидчик убирает руку, оцарапывая и так красные следы на белоснежной шее своими длинными ногтями, и закрывает глаза. – убирайся. просто, блять, свали с глаз моих. у тебя две минуты, – рявкает он. от неожиданности сону падает на пол и вздрагивает. но несколько раз повторять не пришлось, жизнь ещё дорога. в момент он вскакивает с места и подлетает к двери, пытаясь повернуть щеколду, чтобы выйти. ледяные пальцы не слушались, голова с трудом соображала, но в ней всплывала одна единственная мысль: это лучшее, что могло произойти в подобной ситуации. наконец раздается щелчок, и парень вылетает из комнаты, захлопывая за собой дверь, и ищет глазами хисына, чонвона, ники, хоть кого-нибудь, пожалуйста, прошу, просто будьте рядом, просто найдите его.

***

дверь захлопнулась. этот наглый парнишка быстро смылся, но кто будет разгребать последствия? дыхание сонхуна спёрло, будто ребра сдавили в тиски. он с трудом дошел до кровати, которую сам заметил только сейчас, и не просто лёг, а упал на неё. нет, пожалуйста, только не в этот раз. он начал выискивать по комнате предметы, чтобы сконцентрировать на них внимание и успокоиться, но это не помогло: перед глазами уже всплывали картины, будто яркие вспышки света. вот он, маленький шестилетний мальчик, подъезжает к своему другу по белому-белому льду. тот машет руками и плачет, сидя на ледяном полу. его руки алые, как и колени, по щекам текут горячие слезы. следующая сцена, сонхун выводит мальчика с катка, чтобы посадить на лавку в раздевалке и помочь снять коньки. они держатся за руки, и голова заполняется этим дурманящим ощущением тепла чужой крови на ладонях, в нос ударяет приторно-сладкий аромат. третий кадр. мальчик все ещё плачет навзрыд, пока его друг стаскивает с обоих коньки. однако воля слабее, чем желание попробовать. и маленькому сонхуну не жаль. он хватает разбитые ладони, и соприкасается с ними губами, языком. мысли просто покидают голову, оставляя лишь животное желание. укус. маленькие острые клычки со всей силы впиваются в тонкое запястье, прокусывая ткань костюма. плач усиливается, превращается в испуганные крики, но кровопийце плевать. это вкусно. в конце концов, на крики прибегают взрослые и тоже начинают кричать, разнимая двух уже бывших друзей. и прямо сейчас, лёжа на этой самой кровати и сминая белые простыни, пак закрывает уши, утыкается лицом в подушку и начинает кричать. вместе со всеми, кто кричал на него в его воспоминаниях. они все ещё вопили, а у блондина не осталось сил. он перевернулся на спину, всё ещё не опуская рук, и смотрел в потолок. уголки глаз намокли. он и не помнил, когда в последний раз чувствовал себя так хреново.

***

– сону? слава богу, иди сюда, мы тебя обыскались, – запыхавшийся рики стоял на лестнице, с благоговением глядя на пропажу. однако стоило этой самой пропаже развернуться, облегчение как рукой сняло. ким держался за перила второго этажа как за спасательный круг, глядя вниз. он развернул голову, услышав свое имя, и перед глазами нишимуры предстало его бледное лицо и высохший кровоподтёк на виске. блять. оставили на секунду. нет, даже не оставили, просто отвернулись! – ким сону, ты меня слышишь? мы уходим, и как можно быстрее, – парнишка буквально подбегает к нему и хватает за руки, с опозданием спрашивая, – тебе не больно? все нормально? ладно, нет, какой там нормально. идём осторожно, выйдем на улицу и поговорим, ладно? полноценного ответа не последовало, только кивок. но этого было достаточно, чтобы ники, осторожно смыкая их руки в замок, повел сону вниз. вышли они без проблем, однако уже на повороте в прихожую ким увидел, как джейк и джей поднимаются на второй этаж. как же вовремя появился японец. парень будет благодарен ему до конца своей жизни. стоило только выйти за порог, как в лёгкие хлынул свежий воздух, заменяя отвратительный запах перегара и пота, к которому юноша уже успел привыкнуть. на улице было темно, хоть глаз выколи, и стало понятно, что без помощи обратно не дойти. сгущающуюся темень прорезал свет экрана телефона рики, который, скорее всего, писал в чат, что пропажа нашлась. иначе как бы чонвон и хисын уже через минуту вылетели из здания, оторопело глядя на друга. он все им скажет, только не сейчас. сейчас в ушах только звон, а не голоса компании. все вопросы они зададут потом. дорога обратно в комнату общежития прошла как в тумане. ким не запомнил ничего от слова совсем. зато сейчас на него смотрели три выжидающих пары глаз, пока парнишка обессиленно прошел к офисному креслу и с грохотом на него садился. чонвон включил свет и захлопнул за собой дверь, чтобы все, кто всё-таки по каким-то причинам не явились на вечеринку, спали спокойно. – хорошо, раз все молчат, я начну, – хисын взял на себя роль "следователя", выуживающего информацию на допросе, – сону, извини что оставил тебя. на мне была вся ответственность, я за тебя поручился и подвёл. извини. ты можешь рассказать, что случилось? – ты не виноват, я сам... – под тяжкий выдох третьекурсника начал наконец розоволосый, – я поднялся на второй этаж, думал, что ты идёшь за мной, придурок, не понимал, что это может быть кто-то другой... ну, открыл дверь в комнату, а меня со всей дури в нее впихнули, – парнишка, будто бы провинившийся ребенок, вновь начал рассматривать свои разбитые костяшки пальцев и царапать их, не смея поднять глаз. – нет, послушай меня. ты ушёл, а я должен был следить за тем, чтобы этого не случилось. я тоже виноват в случившемся, – ли присел на корточки, чтобы оказаться приблизительно на одном уровне с собеседником, пока ещё одна парочка, стоя сзади, молчаливо слушала, – так, ладно, тебя толкнули. это был сонхун? – кивок в ответ. большего и не требовалось. – ну, я же ещё и пьяный немного, почувствовал себя смелым, а может дураком. но мне стало очень смешно. конечно, ему это не понравилось. ну, прижал к стенке, ударил разок, а я... – рассказчик замолк, проглатывая продолжение истории, но вдруг дрожащим голосом продолжил, – хисын, скажи честно, я похож на идиота? – нет. только если совсем немного, – но увидев в отчаявшемся взгляде слезы, без намека на сарказм, он тут же переменился в лице, – ладно, нет-нет, ты не идиот, слышишь? – нет, наверное всё же идиот, – ким шмыгнул носом, не в силах держаться, – можно я тебя обниму? пожалуйста. – конечно, иди сюда, – старший развел руки, будто бы зазывая к себе, на что парнишка очень быстро уткнулся в дружеское плечо, оставляя на его черной футболке мокрые следы, – сону, если ты не хочешь, то можешь не говорить, никто тебя не заставляет. если тебе трудно, ты можешь сказать потом или вообще промолчать, просто знай, что мы рядом, – он осторожно погладил одной рукой белую рубашку, а второй похлопал по жёстким розовым кудряшкам, в ожидании ответа. – всё нормально, я скажу. просто мне кажется, что я натворил непоправимую фигню, – он поднял голову, стараясь успокоиться, и стал утирать уголки своих лисьих глаз от слёз, – сонхун ударил меня и задел ссадину, пошла кровь, и я не придумал ничего лучше, кроме как заткнуть ему рот, смочив его губы своей кровью. я совсем придурок? это лечится? – сону, пожалуйста, не говори мне, что потом он впился тебе в шею, – наконец подал голос чонвон, усевшийся за спиной хисына. им с ники надоело стоя наблюдать за этой сценой. – нет! это и есть самое странное, он просто меня прогнал, рявкнул чтобы я убирался и всё. я не понимаю, зачем я это сделал, но мне кажется это плохо, это очень плохо, мне не нужно завтра появляться на занятиях, мне вообще из комнаты выходить не стоит, я опасен для общества, просто заприте меня тут на весь завтрашний день, – он закрыл собственное лицо руками, не в силах больше видеть выражения лиц остальных. он сам сегодня вырыл себе могилу, и в ближайшую неделю в ней окажется. – тихо, тихо. тебе правда не стоило так рисковать, но всё лучше, чем если бы ты даже не пытался дать отпор, – вновь прозвучал успокаивающий голос старшего, – в этом тоже есть и моя вина, нельзя было тебе давать пить. но ты цел, ну, почти, и это главное. успокойся. если он тебя прогнал, а не кинулся с оголёнными клыками, то всё не так плохо. дыши спокойно, я понимаю, что это было страшно и опасно, но ты молодец, что выкрутился, хоть и таким способом, – ли вновь коротко обнял первокурсника и быстро отстранился, – а теперь иди осторожно умойся и успокойся, опять обработаем твои побои. сону сто раз повторять не надо, и без того стыдно до ужаса, что он расплакался перед малознакомыми людьми, так ещё и с ним пришлось говорить, как с маленьким. и где этот аристократичный сынок из богатой семьи, которого они растили шестнадцать лет? наверное, остался где-то в особняке кимов. как только в ванной зашумела вода, третьекурсник обернулся на оставшихся двух человек в комнате с немым вопросом в глазах: "и что нам с этим делать?" – нет, ну я могу предложить только ждать. не просто так же его прогнали, верно? может, этот пак больной на голову какой-то? – рики впервые за всё время после выхода с вечеринки подал голос, – а бывают вампиры-вегетарианцы? просто я правда не в курсе, моя семья старалась держать меня как можно дальше от всего этого мира вампиров. – слушай, это может быть дельная мысль. есть вампиры, которые питаются только кровью животных, их действительно считают своеобразными "вегетарианцами". если сонхун один из таких, то нам сказочно повезло, это можно будет обернуть против него же. подобных вампиров не любят среди своих, они как белые вороны, и обычно отвергаются всеми. можем договориться с..– хисын замолк на полуслове. – нет, мы не будем этого делать, – сону быстро закончил, и сейчас осторожно вытирал свое покалеченное личико полотенцем, выходя из ванной, его волосы были убраны заколкой наверх, что придавало миловидности, – я не хочу, чтобы мы начинали буллинг против кого-либо, даже если этот кто-либо вампир-задира. пожалуйста, обойдёмся без этого. я сам могу припомнить ему этот факт при следующей встрече, в случае чего. он ведь все равно меня так просто не оставит, правильно же? – о, ты быстро. хорошо, мы не будем устраивать массовую травлю, но ты уверен, что сможешь справиться самостоятельно? – уверенный кивок в ответ, – ну, как скажешь. тащи что-нибудь, раненый, будем залечивать. все хохотнули, и начали болтовню на отдалённые темы, пока ким потянулся к своей великой тумбочке, в которой есть, казалось, все, что угодно. он швырнул хисыну упаковку ватных дисков и перекись и уселся у него перед носом. пора бы и ему побыть медбратом, а остальные посмотрят.

***

– джей, у меня опять случился приступ, – сонхун лежал на своей кровати в общежитии и глядел в потолок. они с джеем и джейком ушли из дома в числе самых последних, чтобы закрыть его на ключ. там сейчас просто ужасный бардак, но завтра клининговый сервис все это исправит. но сейчас это не так важно. – что? а раньше почему не сказал? когда? когда мы нашли тебя на втором этаже? – чонсон подскочил с постели, чуть не вмазавшись в потолок, но его спас маленький рост. – угу. всё из-за этого розоволосого. я не знаю, что делать с этой хернёй. казалось, я задохнусь – тот, с которым вы подрались сегодня? вы виделись ещё и на вечеринке? сонхун, если из-за него случаются приступы, то думаю стоит перестать его трогать. ради твоего же блага, пока все о них не узнали, – он в полном недоумении, но не собирается ничего выспрашивать у друга сейчас. они оба устали, и не смогут ничего решить на пьяную и уставшую голову. – а если не поможет? если все узнают, что я ненормальный? если он пустит слух? я не выдержу повтора того, что было тогда. – да у него кишка тонка идти против тебя. разве не видел, как у него взгляд бегает при виде нашей компании? а если всё-таки решится, там и будем думать. окей? ты как сейчас? сможешь уснуть? – надеюсь. – одного слова хватило, чтобы закрыть тему. на самом деле, пак, вероятно, не сможет сейчас заснуть, но он не хочет беспокоить друга, который в прошлый раз действительно не спал ради него, и старался поддерживать. он не заслужил ещё одной бессонной ночи, в отличие от сонхуна.