Мозаика

Когда дверь внезапно приоткрылась и Амбридж резко упала, вместе с членами школьной инспекции, Гарри оторопел. На какие-то секунды, прежде, чем вскочить, подбирая с пола первую попавшуюся палочку и направляя еë на всë ещë не распахнувшуюся дверь. Затем послышался чей-то голос, устанавливающий чары барьера, а затем дверь всë же открылась, являя им незнакомого парня их возраста. Тот с опаской оглядел отключившихся, а потом перевëл взгляд на Поттера и бросившихся, наконец, к выпавшим палочкам членов инспекции, остальных. Никто не знал, что ждать от новоприбывшего, готовые сражаться в случае атаки, но тот просто убрал палочку за пояс, поднимая руки вверх. Чары протего продолжали переливаться голубоватым сиянием вокруг него, но Поттер всё равно немного расслабился. — Я с добрыми намерениями, — довольно тихо произносит он. — Я Данкан Бëрк. С Когтеврана. Я мог бы помочь. Гарри внимательно смотрит на парня, не опуская палочки, хоть и не чувствует в нëм опасности. Это просто странно, что кто-то не принадлежащий их Ордену Дамблдора помогает им. Что кто-то разобрался в ситуации и пришëл именно сюда, несмотря на общий хаос в школе. Да и выглядит парень… как слизеринец. Вслух бы Гарри не стал об этом говорить, но детишки высокомерных аристократов и правда отличались от них, и проявлялось это далеко не просто в слишком дорогих тканях тех мантий, из которых шилась их форма. Что-то было в самих этих холёных лицах, в их движениях, походке, даже в манерах говорить. Что-то, что инстинктивно заставляло Поттера подбираться, стараться… не быть таким, каким он был обычно, словно в протест этому напряжению. К тому же, он был слишком спокоен для шестнадцатилетки, внезапно попавшего в нестандартную для него ситуацию, и тем более кого-то спасающего. Спасающего кого-то вроде Гарри Поттера (не то, чтобы Гарри кичился своим статусом, но он знал, что его персона просто не оставляет людей равнодушными, что-то всегда было). Яркие льдисто-голубые глаза, смотрели прямо на него, выдерживая маленькую битву и почти пугали спокойствием. Поттер ни у кого никогда не видел такого цвета. Если бы у него спросили, с чем он мог бы это сравнить, то наверное он бы сказал, что в его представление именно так должны сиять льды Антарктиды под солнцем. В конце концов, он опускает палочку, махая рукой и друзьям, отчего те тоже расслабляются. Данкан же щëлкает пальцами убирая щит вокруг себя. — Нам нужно немного поговорить, если ты не против, — всë так же раздражающе негромко продолжает парень, неуверенно дотрагиваясь до темных, аккуратно подстриженных висков указательным пальцем. — Спасибо, конечно, за помощь, но мне некогда разговаривать, — он поворачивается к Амбридж, начиная еë обыскивать и раскидывая друзьям их собственные конфискованные палочки. Его палочки среди них, естественно, не было, потому что она осталась у ушедшего за Снейпом Малфоя. Данкан кажется даже не двигается с места, пока он занят, просто наблюдая и ничего не отвечая. — Я вынужден настоять, — дверь с грохом захлопывается, заставляя Гарри удивлëнно повернуться в его сторону. — Что ты вообще делаешь? — Гермиона неуверенно вскидывает палочку, делая шаг в сторону Поттера и оказываясь по правую руку. — Слушай, друг, мы правда благодарны тебе за помощь, но ты вообще не понимаешь, что происходит, так что не мешайся, лады? — Рон ощутимо повышает тон, повторяя движение Грейнджер слева. Невилл и Джинни тоже не отстают, образуя некую колонну. Только Полумна продолжает стоять поодаль с интересом наблюдая за этой сценой, но Гарри она сейчас не очень интересует. Сейчас он должен любой ценой попасть в Министерство, а не разговаривать с каким-то придурком в глаженной мантии. Когда он снова смотрит в его глаза, то с презрительным недоумением неожиданно находит там совершенно абсурдный восторг. Словно он только что сделал что-то настолько забавное и восхитительное, что этому можно снисходительно улыбаться. Бёрк немного смущается, видя, что это обнаружили и слегка хлопает себя по груди ладонью, будто помогая себе откашляться. — Извините, просто отчасти я тоже ваш фанат, и видеть вас всех, так сказать, в действии, для меня очень захватывающе. Хоть я и обещал себе не опускаться до уровня Колина Криви. Немного неловко, право слово. Эта простая фраза выбивает из колеи всех, потому что в нынешних обстоятельствах звучит совершенно глупо. Некий флëр аристократичности, почудившийся Гарри изначально, даëт трещину. — Ты что, просто следил за нами и поэтому явился сюда? — поражëнно спрашивает он, чем вызывает у Бëрка искреннее удивление. — Что? Конечно нет, я ведь не сталкер, упаси Мерлин, — тут же открещивается он. — Просто… Он мнëтся, теребя край ворота мантии пальцами в нерешительности, и ещё больше выводя Гарри из себя. Да какого чёрта ему тут надо? Он уже думает скомандовать всем к выходу, потому что у них правда нет времени на какого-то идиота, даже если он им помог, но тут тот всё-таки выдаёт: — Вы сейчас совершаете ошибку, а сколько бы я не пытался уверить себя в том, что меня это никак не касается, всë равно не смог заставить себя остаться на месте. — Ошибку? Какую ошибку? — Гермиона прищуривается и хватает палочку уверенней, чуть меняя позу. Теперь она явно готова к бою больше, чем минуту назад. Бёрк явно начинает нервничать под еë взглядом, почесав нос и кидая беспокойный взгляд на дверь. Запоздало Гарри вдруг вспоминает, что Малфой должен был привести Снейпа и внутри всë леденеет. Этот засранец тянет время! В тот момент он не задумывается о том, почему тот вообще вырубил Амбридж, но при этом не желал выпускать их из комнаты. — Петрификус Тоталус! — тут же яростно произносит Поттер и шокировано распахивает глаза, когда видит ту скорость и легкость, с какой Бëрк отбивает заклинание и снова накладывает на себя щитовые чары. Шкаф, в который нечаянно попадает заклинание, складывается как картонный домик, а Данкан морщится, встряхивая ладонью с зажатой в неё палочкой, прежде, чем наставить её на Гарри. — Пожалуйста, не нужно, — просит он. — Я действительно не желаю никому из вас зла, но вы не должны сейчас… делать то, что намереваетесь. Там нет того, что вы хотите найти. — Какого мордреда ты говоришь загадками?! Уйди с дороги! — взрывает Рон, запуская в него какое-то заклятье и к нему присоединяются и остальные, кроме Гарри и Полумны. Поттер как в замедленной съёмке наблюдает за тем, как сверкает щит, отражая заклятья, и как те же самые отблески появляются вокруг него и его товарищей, когда чары рикошетят не в стены. И он почему-то осознаёт, что эти щиты — Бёрка, который вместо того, что атаковать защищаясь, продолжает спокойно наблюдать, точечно колдуя им щиты в определённые моменты. Он не дëргается, не нервничает, двигает только глазами и запястьем с палочкой. Как будто просто играет в игру, где нужно вовремя поймать падающее яйцо. Гарри думает, что должен присоединиться и помочь, а не просто торчать на месте, но он просто не понимает, откуда тот мог знать. Откуда какой-то Бёрк с Когтеврана мог знать, что они собираются в Министерство, спасать Сириуса? Откуда? Он сам, чëрт подери этого не знал буквально час назад! А он так уверенно говорил, что Сириуса там нет. В тот момент, когда он, наконец, собирается применить силу, чтобы вытрясти из этого придурка всë, что ему известно и откуда тот вообще взялся, дверь внезапно с громким хлопком отворяется. Чары Протего Бëрка тут же расширяются, скрывая за ними и вошедшего человека (заклятья по инерции отправляются в сторону звука), в то время как сам Данкан буквально на глазах исчезает, воспользовавшись секундной заминкой гриффиндорцев. — И что здесь происходит, Поттер? — ровный тон Снейпа, кажется, забивает последний гроздь в крышку, заставляя Гарри чуть ли не кинуться на него, вопя о том, что Сириус в опасности, и что Критчер сказал, что его нет на Гриммо. Что-то говорит Гермиона с Роном, но Гарри едва разбирает, за что все трое тут же получает силенцио. — Молчать, — коротко приказывает Снейп. — За вашей истерикой я ничерта не понимаю. Он оглядывается, натыкаясь взглядом на чуть улыбающуюся Луну, на которой всë ещë мерцают чары протего. Не еë чары, а того самого Данкана, который, видимо, в пылу сражения успел позаботиться и о девушке. — Мисс Лавгуд? Прекрасные щитовые чары, — в голосе Снейпа слышится непонятная легкая растерянность и сомнение. — Вижу, вы единственная, кто в состояние держать себя в руках, так что будьте добры, изложите мне факты. Лавгуд улыбается шире, бросая взгляд куда-то на стену рядом с собой, и щит вокруг неё мягко растворяется. Холодные темные глаза Снейпа буквально сверлят маленькую фигурку девушки, но еë это нисколько не напрягало, что невольно даже вызывало у Гарри уважение и лëгкий стыд за собственную экспрессию. Он всë ещë пытается скинуть чары молчания и дать сигнал кому-то, чтобы помогли. Однако, в присутствии Снейпа, все смирно смотрят в пол, пытаясь одëрнуть его самого, что только злит Поттера ещë больше. Только попадëтся ему это придурок с Когтеврана!.. — Думаю, Гарри немного погорячился из-за того, что узнал о том, что Волдеморт схватил Сириуса Блэка и держит его в заложниках в Отделе Тайн Министерства Магии, — задумчиво произносит Луна, а потом переводит взгляд на Гарри, лучезарно улыбнувшись. — Думаю, ему это нарглы нашептали, они любят дразниться. Снейп хмурится, чуть поджимая губы, бросает нечитаемый взгляд на Поттера, а потом командует: — Я отправлюсь туда и всë узнаю, а вы, Поттер, со своими дружками, отправляетесь в собственную гостиную и ждете вестей от Дамблдора. Гарри, наконец, всë-таки срывает заклятье. Оно больно царапает горло, и вместо крика из горла вырывается только яростныц хрип: — Нет! О чëм вы говорите?! Волдеморт сказал, что я должен туда явиться! Иначе Сириус умрëт! — И что вы сделаете?! — рявкает на него Снейп. — Умрете всем на потеху за него, утащив с собой своë стадо? Волдеморт — взрослый волшебник, обладающий большим потенциалом и знаниями, а что же можете противопоставить ему вы? Идеальное знание акцио? — Этого достаточно, чтобы кого-то прикончить! — он мокро закашливается, судорожно хватаясь за горло. — Поттер, послушайте сейчас меня, пожалуйста… — Идите к черту! Поттер поступает совсем неразумно, бросая в Снейпа заклятие остолбеней и тем самым словно давая команду остальным атаковать. Пока профессор ненадолго мешкает, он хватает летучий порошок бросая его в камин, но, к его удивлению, ничего не происходит. Он повторяет это около трëх раз, прежде, чем его хватают за шкирку и оглушают, как и всех остальных, кроме также мирно стоящей на своëм месте Луны, снова посверкивающей щитовыми чарами. Снейп с некоторым удивлением замечает и то, что ими были закрыты другие невольные участники нападения, включая вызывающую даже у него омерзение Амбридж. — Я действительно поражен вашей магией, мисс Лавгуд, — замечает он. — Вы и до этого радовали своим прилежанием, но я никогда не думал, что вы настолько хороши. Девушка чуть склоняет голову на бок, улыбаясь и качая головой. — Вы правы, и я действительно не настолько хороша, однако в трудную минуту все мы можем обратиться к собственным ангелам-хранителям. — Вы знаете, кто это такие? — Снейп удивляется тому, что девочка из чистокровной семьи волшебников знает о чëм-то подобном. — Мне как-то рассказал о них друг, и мне очень понравилось на самом деле. Это даже немного интереснее, чем мозгошмыги, хотя, конечно, они всë равно остануться для меня особенными существами. Снейп снова молчит, буравя еë взглядом и пытаясь незаметно просканировать всю комнату в поисках кого-то ещë. Однако, чары никого не выдают. — Вы можете не беспокоиться и идти, я позабочусь обо всех, — добавляет она. Взгляд профессора наполняется сомнением, но потом он кивает, взмахивая палочкой в сторону Амбридж и колдуя обливейт. — У вас около получаса, чтобы вытащить отсюда всех ваших друзей с моими подопечными и привести комнату в надлежащий вид. Очень надеюсь на вас, мисс Лавгуд. Полумна кивает, а потом словно что-то вспоминает, останавливая Снейпа у двери: — Кстати, не забудьте попросить Драко вернуть Гарри палочку. Он убежал с ней как только вы вошли, потому что увидел… ту женщину без сознания, а если Гарри пойдет возвращать еë самостоятельно, всë может плохо закончиться. — Да, конечно, — кивает Снейп. — Убедите его подождать хотя бы пару дней, потому что я не знаю насколько это затянется. С этими словами он превращается в черный дым, исчезая за дверью, а Полумна вздыхает, потянув руку в сторону и, словно за что-то схватившись, дернув на себя. В воздухе тут же появляется слегка взлохмаченная голова Бëрка. — Ты мог бы и не прятаться, — замечает она, наблюдая за тем, как тот проворно скидывает мантию-невидимку, убирая артефакт в карман. — Мог бы, не мог бы… — ворчит Данкан. — Ну и что бы я ему сказал? Извините, профессор Снейп, я тут в курсе, что Сириус сейчас спит пьяный на Гриммо и никто его не пытает, а Поттера Волдеморт просто заманивает иллюзией, чтобы получить пророчество? Поэтому я пришëл останавливать Поттера, не желая смерти этому милому пьянице? И что он, по-твоему, после этого будет со мной делать? — Ты мог притвориться, что ты с ним. — Поттер пытался проклясть меня, даже идиоту стало бы очевидно, что я тут пятое колесо, — продолжает ворчать Бëрк, поднимая палочку и начиная приводить кабинет в порядок. — Ты не хочешь помочь немного? Полумна глубоко вздыхает, закатывая глаза. — А могли бы сидеть в выручай-комнате и играть в плюй-камни, как планировали. — Ну… могли бы, — не отпирается парень. — Винки! Эльфийка появляется тут же, при том совершенно бесшумно. — Раскидай, пожалуйста, учеников по их спальням и захвати их палочки тоже. Не знаю у кого чья, но по итогу каждый должен проснуться со своей на тумбочке. Справишься? — Конечно, господин Бëрк, — эльфийка кланяется ему, — Винки может исполнить любую просьбу великого хозяина и!.. — Да, да… Иди скорей… — смущается Данкан, кидая на улыбнувшуюся Луну косой взгляд. Он никогда не спрашивал еë как та относится к домовикам и не рассказывал ей о том, что забрал себе Винки на четвертом курсе. — Дан — потрясающе добрый волшебник, — мягко улыбается Лавгуд, находя свою палочку. — Дан потрясающе меркатильный волшебник, поэтому помоги ему уже, пожалуйста, — слегка отворачиваясь от смущения и облегчения, произносит Бëрк. Он правда опасался, что Луна отнесется к этому негативно, так как она состояла в клубе Грейнджер по освобождению домовых эльфов. Конечно, она говорила, что это лишь для того, чтобы немного еë поддержать, но всë же отчасти они были подругами. И даже если Луна знала, что эльфы искусственно произведëнные магами существа, чьë существование изначально не предполагало наличия в них жажды к самостоятельности, она действительно могла верить в то, что их нужно освободить. Не все могли принять тот факт, что прислуживать кому-либо — естественный инстинкт домовых эльфов, смысл их жизни. Оленям тоже никто при рождении не говорит, что они должны встать и пойти, но именно это они и делали. Так и домовые эльфы. Они довольно быстро приводят кабинет Амбридж в порядок, усаживая еë на стул, чтобы еë пробуждение оказалось менее непонятным. — Всë действительно обойдëтся? — с сомнением тянет Луна. — Просто ты изменил эти события… — Я не знаю, — разводит руками Дан и его вид становится сразу каким-то жалким. Он действительно был растерян. — Но я правда просто не мог… ну знаешь, просто бросить. Сириус, конечно, тоже тот ещë гандон, но всë-таки Гарри его по-своему любит, да и человек он не такой плохой… — Я понимаю тебя, — Луна успокаивающе прикасается к его плечу. — Просто в прошлый раз, когда ты спас Седдрика, это не казалось таким явным изменением будущей истории Гарри, а Сириус — немного другое, и самую малость я опасаюсь. — Я тоже, — он вздыхает, а потом чуть ли не взвывает: — Боже, просто когда это всë уже закончится?! Иногда мне кажется, что я возненавижу этот мир быстрее, чем эта поттеровская эпопея достигнет финала! Ради бога, почему именно этот мир хотя бы?! — Благодари за то, что хотя бы не умер окончательно, — по-доброму смеëтся над ним Полумна. — И не ты ли рассказывал мне, что был безумным фанатом нашего мира? Крыть нечем. Был, да ещë каким. Настолько дурным, что проводил большую часть своей жизни за чтением всего, что только хоть как-то было с этим миром связано. Он любил каждого персонажа, даже Волдеморта именно такими, какими они были, а в итоге попал даже не в оригинальную историю. Почему он так решил? Потому что в этом мире были «родовые силы». Вот уж чего точно не было в оригинальной истории, так это магии рода, превозносящей чистокровок перед маглорожденными и прочими. Да и большая часть героев по каким-то критериям соответствовала больше какому-то фанонному представлению, чем оригинальной истории. Взять хотя бы Луну, которая отличалась здесь довольно твëрдым и упрямым характером, лишь балуясь разговорными загадками, но никогда не относясь к ним хотя бы с долей серьëзности. Еë просто всë это забавляло. К тому же благодаря подобным странностям, еë старались не замечать, что было ей на руку из-за особенностей собственной родовой магии. Конечно, Дан был от неë в восторге, даже несмотря на это. В двойном восторге за то, что та легко раскусила его ещë будучи ребëнком, став самым близким другом, какого он сам мог иметь в его положении. Если Снейп, как он подозревал, просто учился ментальной магии, достигнув совершенства, то у Луны это было прирожденным талантом, который она постепенно училась контролировать и который доставлял ей немало хлопот по жизни. И от которого практически нельзя было защититься. Из-за этого она предпочитала не контактировать лишний раз с людьми близко, но благодаря тому, что и сам Дан не имел возможности часто проводить вместе время — это было идеальной дружбой для них. — Профессор Снейп может от меня защититься, — замечает она, явно неосознанно уловив часть его мыслей. — И да, я знаю, что этот его талант не прирожденный. У него это способность создавать зелья, что, по-моему, должно быть тебе очевидно. — Он слишком многогранен, чтобы разобрать, к чему именно у него настоящий талант, — бросает Бëрк, прежде, чем направиться к двери, выглядывая. В коридоре никого нет и шум где-то в глубине замка кажется уже начинал затихать. Не то, чтобы он беспокоился о том, что кто-то может его поймать, никто бы не придал этому большого значения даже случись это, но встречаться с кем-то лишний раз не хотелось. — Мерлин, когда ты выпустишься, обязательно позови его на свидание, — снова смеëтся девушка. — Ты настолько им впечатлëн, что я уверена, что из вас получится отличная пара. Отличная пара? Дан хмыкает. Отличная пара, ага. Не то, чтобы у него не было подобного желания, в конце концов, он помнил только каким был его прошлый мир, а не то, кем был он сам. Мужчиной, женщиной или ребëнком, он не мог вызвать в памяти даже банально собственного лица, что уж тут говорить о собственных предпочтениях. Так что с перерождением мысли о разделении полов перестали иметь в его голове хоть какое-то место, особенно из-за того, что маги в этом мире были совершенно равнодушны к этому вопросу. У них была родовая магия, которая в определëнных обстоятельствах могла иметь идеальную совместимость только с определëнными людьми и не всегда это оказывался человек противоположного пола. И, она как и небезызвестные гормоны тоже влияла на химию организма в зависимости от ситуации. Это не было каким-то принуждением, маги обычно просто инстинктивно чуть больше симпатизировали тем, кто подходил им потенциалом и свойствами, чем всем остальным, но именно это порождало тотальную толерантность к любому виду добровольных отношений, даже если один из участников был не совсем или совсем не человеком. Просто наблюдая за этим миром, в какой-то момент Дан пришëл к выводу, что рано или поздно полюбит Снейп именно Поттера. Судьба, что имела здесь далеко не последнюю роль, очень явно висела над ними, как дамоклов меч, обещая показать всю свою роскошь в будущем. В прошлом, кажется, ему очень даже нравился подобный расклад, потому что он тоже считал их идеально совместимой партией. Между ними было столько всего, что их отношения считались для него какой-то идеальной концепцией будущего, которая была бы выгодна всему миру даже больше, чем убийство Поттером Волдеморта. К тому же, он бы в жизни не посмел даже шага сделать в сторону того, кем был настолько сильно восхищен, опасаясь, в первую очередь, разрушения собственных идеалов. Идея быть фанатом привлекала его намного больше идеи быть отвергнутым. Снейп был достоин только идеального человека. Сильного, волевого, доброго с мелкими и незначительными недостатками. Такого как главный герой Гарри Поттер, а не какой-то трусливый заучка с Когтеврана, чьë имя даже никогда не мелькало в оригинале. Да и у него… были свои дела, как у сыночка аристократа, стоящего вторым в списке священных двадцати восьми. Ему нужно было стараться, чтобы не посрамить это имя и только бог знал, насколько по-настоящему тяжело ему это давалось. И насколько сильно ему нравилась эта роль, несмотря на трудности. Он хотел быть в будущем Лордом Бëрк, хотел сидеть в парламенте и Визенгамоте, хотел быть невероятным волшебником, с чьим именем будут считаться, и он не думал, что в этом плане было место отношениям. Как бы сильно порой его не преследовало иррациональное желание побыть подольше поближе к профессору зелий. У этого не было никаких перспектив, так что он не хотел пробовать и терять всë то, что уже имел. — Твои мысли часто настолько странные, что я даже не могу оторваться, — жалуется ему Луна, когда они снова сворачивают, не желая случайно оказаться в гуще учиненного бунта. — Ты знаешь, что практически во всëм ошибаешься? — Я ошибаюсь с твоей точки зрения, а с моей это всë аргументированая рациональная правда, — качает головой Дан. — Ты же читаешь только мысли и воспоминания, а не погружаешься во все хранящиеся во мне знания. Полумна в который раз закатывает глаза, потому что возразить ей действительно нечего, но остаëтся при своëм мнении. На еë взгляд, настолько глубокая платоническая любовь имела все шансы превратиться в нечто большее. Может быть даже невероятное, и едва ли Гарри Поттер действительно мог начать рассматривать профессора с такой стороны, даже после того, как узнает его настоящую роль в этой войне. Во вкус Гарри совершенно определëнно не входили волшебники на двадцать лет старше его самого, если довериться его мыслям.

***

Утром Гарри просыпается резко, словно выныривая из толщи воды и тут же тянется к поясу в поисках палочки, которую, естественно, не находит. Кое-как нащупывая носки под кроватью, он видит, что его остролист спокойно покоится на тумбочке. Пару минут он пытается осознать происходящее, а потом вспыхивает от злости, понимая, что Снейп оглушил его и отправил в башню. Резко срываясь, он хватает палочку и бежит вниз, едва не скатываясь с лестницы из-за резкого света в глаза. За окном где-то полдень, учеников в гостиной не так много, но как только они видят его, тут же кидаются рассказывать о том, что было вчера в замке и о том, что в пророке официально написали о возрождение Волдеморта. Ему тычут в нос огромную фотографию, занимающую всю первую полосу, и он буквально выдëргивает еë из чужих рук, раскрывая и жадно перескакивая со строчки на строчку. Ему было плевать на Волдеморта и то, что весь мир, наконец, его увидел, его волновал лишь Сириус. Если бы его убили, то Министерство не стало бы скрывать то, что «одержало победу» над беглым преступником. Ни на одной из страниц он так и не нашëл его имени, отчего в душу закралась надежда, что он выжил. Не медля больше ни секунды и расталкивая небольшую толпу гриффиндорцев, он рванул к башне Дамблдора, оказываясь там, казалось, лишь вечность спустя. Называя бесконечные сладости он всë никак не мог отдышаться, в конечном итоге просто зло пиная отказывающуюся впускать его гаргулью. — Да откройся ты уже! Гаргулья злобно расправила каменные крылья и еë взгляд засветился. На секунду Гарри даже подумал, что ему крышка, но в следующую секунду та мгновенно вернулась в своë изначальное состояние и открылась, выпуская обеспокоенного Дамблдора. Гарри знал, что он там, несмотря на громкие заявления газеты о том, что дескать он кинулся в бега. Альбус Дамблдор был умным человеком, поэтому, применив впечатляющую иллюзию, просто остался на месте, запечатав вход в башню для Амбридж. Узнал Поттер об этом довольно просто, открыв однажды вечером карту Мародеров. Едва ли эта информация как-то была полезна ему раньше, но сейчас они должны были встретиться! — Мальчик мой, не стоит быть таким жестоким по отношению к гаргулье, всë же замок старый… — Сириус жив?! — он едва не налетает на Дамблдора, всë ещë тяжело дыша. Альбус мягко кивает, видя его истерику и тот громко выдыхает, оседая на пол от облегчения. — Нам не стоит говорить об этом здесь, — продолжает директор. — Позволь я помогу тебе подняться, думаю, нам обоим не помешает чашка ромашкового чая. Гарри чувствует, как его мягко окутывают чары, приподнимая в вертикальное положение и инстинктивно дергается, ощущая неприятные покалывания. Такие же, какие бывают, если отсидеть себе какую-нибудь часть тела. Их с директором магии друг друга не особенно сильно любили, каждый раз реагируя вот так. На самом деле это было необычно даже для магического мира, вероятность встретить абсолютную противоположность равнялась каким-то миллионым сотым, но так как они не были врагами, с этим можно было смириться и не придавать значения. Будь они врагами, их магии резонировали бы при каждом приближении друг к другу, разряжая воздух, а о красочности боя можно было бы даже не заикаться. А так это просто было немного неудобно. — Я сам поднимусь, не нужно, — он стряхивает чужую магию, ведя плечами и быстро юркает на лестницу, краем глаза видя мягкую улыбку директора. Сейчас она казалась ему невероятно раздражающей, но он понимал, что это просто напряжение прошлого дня. Когда они оба оказываются в кабинете, Дамблдор действительно заваривает им обоим по чашке чая, украшая его свежими цветами ромашки. Те плавают на поверхности, двигаясь в каком-то своëм ритме и на самом деле совсем не успокаивают. — Расскажите мне, что вчера произошло, после того, как Снейп меня вырубил? — Профессор Снейп, Гарри, — всë также мягко поправляет его Альбус, на что Поттер лишь раздражëнно дергает головой. Ему сейчас совершенно не до этого. — Хорошо, профессор Снейп. — Всë сложилось достаточно благополучно для нас, тебе не нужно нервничать. Когда Северус понял, что именно заставило тебя устроить в школе бунт против мисс Амбрижд, он тут же отправился на Гриммо. И нашëл твоего крестного в своей комнате спящим, поняв, что то, что показал тебе Волдеморт было неправдой, а лишь приманкой, которой он пытался тебя заманить. Гарри сглатывает, внезапно понимая, что тот вчерашний когтевранец был прав. «Вы сейчас совершаете ошибку…» Откуда он знал? — Ради чего? Из-за пророчества? — эту теорию он вычитал уже в газете, не зная насколько это правда. Неужели пророчества и правда каким-то образом хранили в каких-то шарах? — Да, его очень интересовало содержимое, — соглашается Дамблдор. — Когда он понял, что ты не явишься, он явился в Министерство лично, ведь из всех только ты и он могут взять шар в руки. Естественно, это не осталось тайной для работников Министерства, всë же он склонен к некой… театральности. Произошло небольшое сражение, в ходе которого пострадала большая часть Отдела Тайн, но никто не умер, были лишь пострадавшие. В нашем случае это благоприятная ситуация, так как в связи с тем, что министр лично увидел лицо Волдеморта, мы можем начать открытое противостояние без всяких помех со стороны министерства. — Будет переизбрание? — догадывается Гарри и всë же делает глоток чая из своей чашки. — Я надеюсь, Гарри, я надеюсь. Всë же нынешний Министр немного не подходит на роль генерала, который сможет подавить восстающий орден пожирателей. Думаю ты и сам склонен так думать, несмотря на то, что у вас было не так много встреч. Гарри просто кивает, неожиданно вспоминая, что хотел что-то спросить, но забыл о чëм именно. — И никто из наших точно не пострадал? — придумывает он новый вопрос. — На данный момент нет, — прикладываясь к своей чашечки, произносит Дамблдор. — Но, Гарри. Ты должен понимать, что в будущем жертвы неизбежны и быть хоть немного готов к ним. В следующий раз я действительно могу принести тебе весть о смерти Сириуса. Он не продолжает, но Гарри и так понимает. Будь сильнее, ты ведь герой. Никому по-настоящему не нужное знамя, которое оберегают пуще собственной жизни. Если он должен убить Волдеморта, разве он не должен сейчас тренироваться, а не просиживать задницу в Хогвартсе? Его навыки настолько отвратительны, что его вместе с членами ОД играючи одолел какой-то когтевранец! Он, наконец, вспоминает тот вопрос, который хотел задать. — Кто такой Данкан Бëрк? — Данкан Бëрк? — Дамблдор так искренне удивляется его вопросу, что становится даже неловко, а потом резко хмурится. — Это имя пришло тебе от Волдеморта? — Что? Нет, — тут же открешивается он. — Это пятикурсник с когтеврана, просто он… Гарри затыкается, не зная, что именно сказать, потому что похвалить мастерство не поворачивается язык. Он ему совсем не нравится, но не признать его навыки нельзя. Наверняка, если бы вместо его имени в кубок каким-то образом залетело имя этого Бëрка, он выиграл бы турнир также играючи. А может быть даже оторвал голову Петтигрю, не дав возродиться Волдеморту. Последнее кажется ему преувеличением, и он мысленно вычëркивает возможность подобной заслуги. Дамблдор как-то вдруг весело сверкает очками-половинками, улыбаясь. — Кажется, я всë же припоминаю такого ученика, — произносит он. — Довольно талантливый молодой человек, и я бы сказал, что очень симпатичный. Будь я на несколько десятков лет моложе, явно бы тоже обратил на него внимание. До Гарри не сразу доходит, что именно Дамблдор имеет ввиду, а когда осознаëт, его лицо полностью краснеет. Дамблдор подумал, что он ему нравится. — Я не это имел ввиду, — почти задыхаясь, выдаëт он. — Да, я понимаю, — продолжает улыбаться Дамблдор. — Так как мы с ним не близки, я не могу рассказать тебе какой-то важной информации, но думаю, что ты и самостоятельно сможешь найти подход к кому-то своего возраста. Мальчик порядочный и добрый, всегда уважителен ко всем, независимо от их статуса и, как я и говорил, умëн, талантлив и прилежен, несмотря на то, что его отец стоит вторым в списке священных двадцати восьми. Третья по влиянию семья в нашей стране. К тому же, они всегда придерживались нейтралитета как в политике, так и при судебных заседаниях, так что… Я не вижу никаких препятствий для вашей дружбы, если ты хотел спросить об этом. Скорей, я бы назвал это наоборот желательным плюсом. Такого союзника невозможно отыскать просто так. Улыбка на лице Дамблдора и впрямь бесит его. То, что он даже не пожелал его дослушать — вдвойне. Смотря на него, Гарри думает, что должен рассказать о том, что произошло в том кабинете до того, как туда явился Снейп, но он абсолютно не хочет этого. Внутренне он уверен, что Бëрк точно не хотел им зла, иначе бы и не спасал никого, но то, насколько он осведомлен действительно вызывает вопросы. Будто бы он смог прочесть его мысли. Гарри неприятно осознавать, что Снейп был прав и ментальный щит он должен был тренировать постоянно, потому что «вряд ли вы поймете, кто именно захочет прочесть ваши мысли.» Если этот Бëрк и впрямь хорош в ментальных науках также, как в управлении с палочкой, то… То что? Эта мысль ставит Гарри в тупик, ведь по сути он ничего не может ему предъявить, даже если хочет. На какие-то секунды вспоминая чужие ярко-голубые глаза он почти ненавидит его. — Спасибо, думаю, я пойду. Я даже не спросил остальных как они, прибежав сюда… — Конечно, конечно, — легко соглашается Дамблдор. — Удачи тебе, Гарри. Почти покинув комнату, Гарри внезапно останавливается, слегка замявшись. — Я могу увидеть Сириуса? Может быть переместиться камином на Гриммо или чтобы он пришëл сюда?.. — Я подумаю, Гарри, — чуть прикрывает глаза Дамблдор. — Это вполне может быть возможно. Но для начала нужно разобраться с мисс Амбридж, которая наводит шум в министерстве в связи с феерическим выпуском близнецов-Уизли. Он чуть посмеивается, прежде, чем продолжить. — Думаю, из-за того, что она делает это совершенно не вовремя, еë в скором времени отстранят от школы, и тогда я смогу устроить вам небольшую встречу перед летними каникулами. — А вы?.. — Да, я вернусь, мне оправдательное письмо пришло практически сразу же, как только Волдеморт покинул Министерство, так что я не думаю, что с этим будут какие-то проблемы. Не стоит волноваться, Гарри, сейчас твоя единственная цель лишь в том, чтобы достойно сдать СОВ. Гарри просто понуро кивает на это, вспоминая спокойное лицо Бëрка и уверенные движения палочкой, за которыми едва можно было уследить взглядом. Он уверен, что когтевранец сдаст СОВ на самый высокий балл, какой только сможет поставить комиссия. Каким образом он может быть настолько хорош во всëм? — До свидания, директор. — До свидания, Гарри, — кивает тот. Поттер же, спускаясь вниз и смотря на свои ботинки, внезапно ощущает себя… словно он снова у Дурслей. Эти старые заношенные кроссовки, доставшиеся ему от Дадли, вызывают такое яркое чувство собственной неполноценности, что на мгновение он видится себе жалкой мухой, вообразивше себя пантерой, в то время как та мягко дремала рядом, изящно позëвывая время от времени. Он настолько жалок по сравнению с когтевранцем, что от злой безысходности даже щиплет глаза. Гарри вообще впервые осознает то, насколько же на самом деле весь он и его знания ничтожны, потому что раньше на фоне остальных сокурсников этого не было видно. Те восхищались им, шли за ним, в конце концов он столько раз сталкивался с Волдемортом и выживал, считая это невероятной заслугой, но что, если на самом деле любой школьник мог сделать то же самое, окажись тот на его месте? Не просто то же самое, а во много раз лучше и проще. На самом деле он не был талантливым и особенным, он просто знал чуть больше остальных, сам не осознавая, как возгордился от этого. Горгулья внизу окидывает его недовольным взглядом и щëлкает клювом на последок, явно затаив обиду за несправедливый пинок. — Извини, я не хотел, — прикасаясь к каменным перьям, шепчет он. Говорить громче просто не получается из-за засевшего где-то в горле кома. Горгулья же, кинув на него ещë один недовольный взгляд, просто отворачивается. Гарри стоит около неë ещë секунд тридцать, прежде, чем побрести в сторону своей гостиной, пытаясь вернуть мысли в нормальное русло. Ему ведь только что сказали, что Сириус жив и Амбридж покинет Хогвартс, какого черта он вообще думает о Бëрке? Он и так знал, что есть люди умнее его, взять даже Гермиону… Он качает головой, осознавая, что это разное. Гарри не может сказать почему, но это определëнно разное. Этот Бëрк определëнно что-то скрывает, что, если на самом деле он опасен? Он обязательно обсудит это с Роном и Гермионой, они выведут его на чистую воду.