Мозаика

Данкан понимал, что его небольшое вмешательство принесёт проблемы, учитывая то, что он не стирал никому память. Он просто боялся это делать, несмотря на то, что благодаря Полумне с еë способностями и личному репетитору, выделенным ушлым дедом, неплохо поднаторел в ментальных науках за эти годы. Но, наверное, стоило попробовать. Или сообразить и попросить Полумну. Но ситуация была форс-мажорной, он сам не знал, что в итоге, вместо того, чтобы сидеть как положено по уши в учебниках, сорвётся в кабинет Амбридж. Бёрк прекрасно понимал, что облажался. Теперь же было поздно, потому что небезызвестное Золотое Трио явно задалось целью доконать его своей глупой слежкой. Это было так откровенно плохо, что это замечали даже его однокурсники, потихоньку спрашивая какого Мордреда происходит. Спустя полторы недели по школе пополз слух, что Гарри Поттер влюбился. Лучше бы они думали, что он юный Пожиратель, как Драко Малфой, ей богу. Шутки однокурсников хотя бы не казались бы ему такими раздражающими. — Твой золотой мальчик по курсу, взгляни разок, не разбивай ему сердце, — Кейтлин дергает его за мантию, проходя мимо, шепча это и смеясь. Бёрк же едва не клацает зубами в еë сторону, отчего та смеëтся только сильнее. Следующую шутку он слышит уже от младшего Фоули, налетевшего на него сзади и едва не впечатавшего лицом в библиотечную полку. — Фоули, мать твою! Тот только смеëтся, лохматя ему волосы на затылке и даже не думая убирать руку с плеча. — Дорогой, ты не должен быть так холоден со мной на людях, — жеманным тоном произносит тот, что резко дисгармонирует с его высоком ростом и общим объёмом мускулатуры, бережно взращённой ежедневными тренировками. Ричард, как и все детки их круга, был аккуратен, но во всём его образе всё равно прослеживалась лёгкая небрежность, что придавала ему вид «своего в доску» в любой атмосфере. Большую часть времени тот скорей напоминал какого-то лесоруба, чем нынче популярных в Лондоне денди. — Если ты так и продолжишь делать это каждый раз, как я появляюсь в твоëм поле зрения, я объявлю тебе кровную вражду, — без всякой интонации произносит Данкан, листая книгу и пытаясь найти ту страницу, на которой вроде бы была нужная ему информация. — Мне так страшно, что даже хочется в туалет, — стараясь сделать жалкий тон, отвечает Фоули, а потом смеëтся, наклоняясь прямо к его уху и шепча: — Слушай, тебе бы поговорить с ним, а? Чего морозишься-то, словно в первый раз? Он выглядит так, словно это его вот совсем-совсем не волнует, этаким беззаботным другом, который просто немного подтрунивает, но Данкан даже не поднимая головы прекрасно ощущает его раздражение. Знает, что если он не выразит свою позицию относительно внезапно «воспылавшего» к нему Избранного, тот вполне способен разобраться с ним «по-свойски», и Бёрк не дал бы гарантии, что после тот остался бы в своём уме. — Или что? Тебе и впрямь нравится наша знаменитость? Всё это было чертовски сложно. Если честно, он вообще ничего никогда не хотел решать, а тем более кого-либо урезонивать в его гиперактивном желании защищать любой ценой и любыми методами. На секунду Ричард поднимает голову, смотря куда-то сквозь полки, а потом задумчиво, но с явным раздражение хмыкает, проводя рукой по подбородку: — Ну так-то выбор не плохой, мальчик в своей сфере полезный, но кровь у него плоха-ая, птенчик, — из его уст детская кличка, которой когда-то наградила Бёрка мама, звучит просто ужасно, — ты же и сам знаешь. Я бы, по-хорошему, не советовал. — Фоули, тебе не кажется, что ты суëшь нос не в своë дело? — Данкан захлопывает книгу, ставя обратно, дергая плечом и скидывая чужую руку с себя. Тот, видя, как он хмурится и уходит, сразу как-то скисает. — Эй, да ты обиделся что ли? Дан? Данкан, да стой ты! Ричард нагоняет его у самой двери, заграждая собой путь и снова наклоняясь, чтобы их глаза находились на одном уровне: — Бëрк, я серьëзно, — этот тон совсем тихий и совсем не похож на привычный шутливый. — Будь то любой другой полукровка я бы слова тебе не сказал, ты сам знаешь, но этот… плохая идея, понимаешь? Есть разница, даже если ты делаешь вид, что еë нет, все всë равно знают, тем более ты. Осквернённому мальчишке не место на алтаре, никто в здравом уме его к себе не возьмёт. Тем более милорд Бёрк. Данкан думает, что он не тот, кто должен говорить ему о том, на что способен или не способен его дед. Не потому, что он не имеет права, как раз только семья Фоули, наверное, его и имела, будучи хранителями Ковена, просто жил-то с ним почти всю жизнь не он. И внуком его был не он, чтобы высказывать ему здесь о том, что может, а что не может Эгберт. — Ты загораживаешь проход, — взгляд Данкана тоже меняется, темнеет, и Фоули вздрагивает, делая шаг назад, поднимая руки и чуть кивая в шутливых извинениях. — Скатертью дорожка. Данкан почти уходит, когда Ричард снова его нагоняет, хватая за плечо, заставляя обернуться и закатить глаза, когда тот выпаливает: — Не делай глупостей, ладно? Как же его это бесило. Но он не хотел разговаривать с Поттером, чтобы прояснить это дурацкое недоразумение и дать понять, как это выглядит. Не хотел выдумывать оправданий для однокурсников, потому что не видел смысла доказывать весь этот бред. У него не было времени, скоро должны были начаться чёртовы экзамены. Он просто не хотел вообще иметь никаких дел с Поттером и всей этой войной. — Ричард, отвали, ладно? Я уже говорил, что вы ошибаетесь. Тот недовольно хмурится, но плечо всë-таки отпускает, махнув на него рукой. Дескать иди, чёрт с тобой, я предупредил. Бëрк снова закатывает глаза, прежде, чем продолжить путь. Идиоту было понятно, что Поттер за ним бегает явно не в попытках передать любовные послания. Хотя бы потому, что на тех, кто нравится не смотрят таким подозрительным взглядом. Складывалось ощущение, будто бы Поттер верил в то, что он может в любой момент обратиться василиском и сожрать как минимум пол Хогвартса, не меньше. Было бы здорово, тут бы явно сразу стало тише, только вот без определëнной наследственности, которой у него не было, такое было невозможно. Это правда бесило, и если где-то в Запретном лесу вдруг образовался кратер, потому что он перенервничал — сами виноваты. Эти полторы недели, зная, что Поттер ребячится, бегая за ним по пятам, он практически не мог выйти из гостиной, потому что это было единственным местом, куда гриффиндорец не мог войти. Ему не было особенно скучно, в конце концов, в Хогвартсе было не так уж много развлечений, но сам факт некоторой ограниченности нервировал. Полумна, будучи для Поттера подругой, а значит человеком вне каких-либо подозрений, совершенно ничем не помогала похихикивая и загадывая ему детские загадки про львов. Она явно к чему-то клонила, но Дан был не в настроении, чтобы действительно задумываться. Его больше интересовали книжки, а не то, что происходит с Поттером. Всë, что мог, он для него сделал. Неожиданно, кто-то врезается в него со всего размаха и едва не сбивает с ног. Он едва успевает заметить рыжие волосы, подбираясь и удерживая равновесие. — Ох, Мерлин, с тобой всë в порядке? — Джинни кидается к нему, пытаясь хватать за руки, заставляя быстро убрать их за спину. Должно быть он выглядел сейчас чертовски глупо, но он правда ненавидел, когда кто-то пытался к нему прикасаться. — Всë в порядке, ничего страшного. — Правда? — та делает шаг назад, смотря на него с искренним сожалением. — Я правда не хотела, извини. — Джинни, всë в порядке, — чуть прикрывает глаза Бëрк. — Дай, пожалуйста, пройти. Он видит, как та чуть прищуривается и с запозданием понимает, что назвал еë по имени. Но в следующую секунду та отступает, пропуская его, и он даже собирается уйти, но потом осознаёт, что если этот цирк продолжится, он точно не доживëт спокойно до СОВ. — Слушай, ты не могла бы попросить Поттера прекратить? — чуть помедлив, аккуратно спрашивает, замедлившись. — Гарри? А что он делает? — она делает вид, что совершенно не в курсе, но едва ли он может ей поверить. — Ходит за мной. Уже полторы недели, — терпеливо поясняет Данкан. — Попроси его прекратить. Если он хочет что-то у меня спросить, пусть приходит в выручай-комнату в восемь. Затем он чуть улыбается, делая шаг назад и скрываясь за спинами двух идущих мимо старшеклассников. Когда Джинни дергается в их сторону, пытаясь его поймать, она с удивлением понимает, что он исчез. Вот так просто, словно этот разговор ей только привиделся. Она оглядывается, в поисках Гарри, чтобы по его местоположению понять, куда же всё-таки делся Данкан. Однако, видит Избранного только тогда, когда он сам показывается, тоже оглядываясь в поисках Бëрка. — Куда он делся? Он сказал тебе что-то? Джинни хмыкает и жмëт плечами, чувствуя некоторое восхищение. И некоторую уязвленность тем, что тот абсолютно никак на неë не отреагировал, и такую реакцию можно было списать только на одно, этот странный парень уже был в кого-то влюблëн. Еë духи с амортенцией, которые она разрабатывала весь второй курс вместе с Волдемортом должны были вызывать у любого человека яркую симпатию к ней, исключая лишь тех, кто уже имел какие-то чувства к другому человеку. Она ставила именно на это, бесцеремонно врезаясь. Пара встреч — и он ей, как на духу, выложил бы даже ту тайну, которую не собирался никогда никому не рассказывать. — Я не знаю! Но он сказал, что засëк тебя с первого дня, как ты начал за ним следить. Сказал перестать и, если у тебя есть вопросы, приходить в восемь в выручай-комнату. Поттер смотрит на неë ошарашенным взглядом, который быстро мрачнеет. Засëк значит. Вот так просто? Под мантией-невидимкой отца? — Слушай, Гарри, — Джинни отводит его в сторону, чтобы они не мешали мельтешащим туда-сюда школьникам, заинтересовавшихся библиотекой в связи с подступающими экзаменами. — Я тебе изначально говорила, что слежка была глупой идеей, проще было бы просто сразу поговорить, у тебя тоже экзамены скоро, а ты… ну… — Я знаю, что у меня экзамены, — раздражëнно отзывается Поттер. — Я тоже к ним готовлюсь, просто… — Он тебе действительно нравится? — обрывает его она. — Ты издеваешься? Я вам всем уже всë объяснил, ты же сама была свидетелем… — Гарри. Гарри! — снова прерывает его Джинни. — Я всë помню. Но это не повод… — она взмахивает руками, не зная как правильно сформулировать свои мысли. — Делать так? Ладно? И, к твоему сведению, у него кто-то есть, он на меня даже не взглянул. — Может ты просто не в его вкусе? Джинни дëргает ворот своей мантии, мрачно смотря на глупого Поттера, и тот запоздало вспоминает причину еë необычной популярности в школе. Ах, да, её чёртовы духи. — Именно, — заключает она. — Только влюблëнные, помнишь? — Однажды я расскажу об этом твоему брату, — поджимает губы Гарри, а потом спохватывается: — Черт, да почему мы вообще сейчас это обсуждаем?! Джинни глубоко вдыхает, хлопая его руками по плечам. — Потому что ты даëшь поводы беспокоиться. Если ты просто признаешься в том, что он тебе действительно просто нравится, мы можем подумать над тем, чтобы узнать есть ли у тебя шансы. Поверь, наши ребята могут помочь тебе и с этим, раз уж с Чжоу у тебя не было никаких шансов. В конце концов, он в тысячу раз лучше подружки этой ябеды. Гарри удивлëнно смотрит на Джинни. — Не говори так о ней. То, что еë подруга сдала нас не значит, что в этом есть еë вина. Чжоу… — Это не важно, ладно? — снова прерывает его девушка. — Бëрк. Данкан Бëрк, вот что интересует всех сейчас. — Джинни, он мне не нравится. — Хорошо, — легко соглашается девушка. — Тогда иди в восемь в выручай-комнату и спроси у него всë, что хотел узнать бессовестно преследуя столько времени. Договорились? Гарри что-то согласно бурчит, и Джинни отпускает его, убирая назад волосы и одаривая его запахом мандаринов и ëлки. Для него так пахло самое счастливое и спокойное время в году. Так всегда пахла для него Джинни из-за еë любовных духов. На секунду кто-то снова открывает дверь библиотеки и Поттер ловит тот момент, когда луч света скользит по еë лицу, заставляя зажмуриться. В этот момент она кажется ему такой красивой, что на секунду у него даже перехватывает дыхание, но он тут же себя одëргивает, помня про зелье и про то, что она сестра Рона. Она встречается с Дином Томасом. — Ладно, мне уже пора, меня Дин обещал подождать. Сходи к нему! Она убегает, оставляя его, а Гарри невольно оборачивается ей вслед, думая о том, что не должен смотреть на неë подобным образом. Это казалось чем-то абсолютно неправильным, в конце концов, она была и для него все эти годы как младшая сестра. Нужно запретить ей пользоваться этим чертовым зельем.

***

В выручай-комнату Бëрк приходит задолго до назначенной встречи, просто потому, что там он хотя бы может позволить себе побыть немного одному. Не желая снова подобрать хвост в виде Поттера, Грейнджер или шестого Уизли, он как идиот просидел всë это время в гостиной, пытаясь сосредоточиться на трансфигурации. Не удивительно, что Поттер даже не понял, что всë, что он сделал — применил чары хамелеона и чары отвлечения внимания, присоединяясь к компании разделивших их с Джинни старшекурсников. Маленький фокус, чтобы просто остаться одному. Та даже не обратила внимания на то, что мимо прошли три человека, и двое из них имели одинаковые лица, в то время когда даже близнецы не могли выглядеть абсолютно идентично во всëм. С другой стороны, ей и не нужно было быть такой внимательной, а вот Поттеру стоило бы, наверное, как-то… Он отмахивается от этой мысли. Гарри Поттер убьëт Волдеморта и все будут почитать его до конца жизни, чем бы он ни стал заниматься и как. Скорей всего он предпочтет карьеру в аврорате, Снейп разглядит в нëм харизматичного мага и будет всегда вытаскивать чуть ли не из-за грани. Это позволит ему не заскучать от повседневности, а их любовь будет цвести буйным цветом. Идеально. А ему нужно будет пройти вступительные в один из университетов Золотого Треугольника и выпуститься с отличием, чтобы суметь правильно распорядиться теми землями, что достанутся ему в наследство от рода. Поттер же, чьи владения давно схлопнулись и исчезли со смертью его деда, едва ли нуждался в таких сложностях. Иногда, в минуты слабости, он даже завидовал этому. Поттер остался при приличных деньгах и мог начать спокойно жить в новом капиталистическом обществе, в то время как он был обречëн на совершенно другую жизнь, будучи единственным ребëнком рода. Это было не тем, от чего можно было отказаться. Особенно, если ты единственный внук главы Ковена. Конечно, это были лишь минуты слабости, потому что идея такой жизни его полностью устраивала. Это было ничем не хуже любой другой работы, и никто не запрещал ему заниматься чем-то ещë, если у него появится желание. Скорей это только приветствовалось, потому что снижало вероятность наследственного сумасшествия. Дан вздыхает, косясь на стоящую на стуле тяжелую сумку с книгами и ослабляет галстук, в конечном итоге решив всë же сбросить ненавистную мантию и остаться в рубашке и брюках. Едва ли Поттера так уж сильно это шокирует. Чуть погодя, он стаскивает и ботинки, доставая сигарету и прося комнату включить «Эдемский сад». Он не помнил, кем он был в прошлой жизни, но всë равно не смог избавиться от привычки к уже магловским для него сигаретам, позволяя себе выкурить одну в особенно сложные дни. Благо, благодаря магии проблемы с лëгкими ему уж точно не грозят. Боже, вся эта накалившаяся вокруг него обстановка просто сводила его с ума. Он падает в кресло у камина, складывая ноги на подлокотник и задирает голову, смотря как потолок медленно превращается в ночное звездное небо, а свет вокруг гаснет. Почти такое же, каким он мог бы увидеть его сейчас в Большом зале, только ярче и красочнее. И почти докуривает сигарету до половины, когда дверь неожиданно открывается и закрывается, впуская невидимого, но тяжело дышащего из-за подъема по лестнице Поттера. Данкан уже узнаëт его по дыханию, какой абсурд. — Ты немного рано, — замечает он, видя, что Поттер не собирается снимать мантию-невидимку. Дым медленно выходит из его губ в такт словам и, возможно, знай он насколько завораживающим это кажется оторопевшему от атмосферы Поттеру, он бы обязательно смутился. Мантию-невидимку тот всë же сдергивает, неловко топчась на месте, пока Данкан делает новую затяжку, спокойно наблюдая за ним этими своими слишком яркими голубыми глазами. Здесь он не смущается, не пытается сесть прямо или поправить сбившуюся у пояса рубашку, он явно чувствует себя совершенно комфортно в этой потрясающей атмосфере. Поттер сам не знает почему, но он чётко осознаёт, что находится на чужой территории, где любой его неверный шаг может повлечь за собой последствия. Какие? Он не знал, но что-то всё равно неприятно сжималось внутри, словно он в самом деле мог получить наказание. Поттер оглядывается, ища местечко, куда можно было бы присесть. Он даже ожидает, что комната тут же создаст ему какое-нибудь кресло или стул, почувствовав его желание (обычно у всех так и было), но к его удивлению ничего не происходит. — Располагайся, — всë же произносит Бëрк, видя его заминку. — Вся комната в твоëм распоряжении. Дай мне пару минут. Он снова откидывает голову на спинку кресла, переводя взгляд на потолок и продолжая курить, а Поттер несмело проходит, с сомнением оглядываясь, чтобы понять, куда вообще он мог бы сесть. И только теперь комната услужливо материализует для него диван под цвет кресел у камина, и он с некоторым облегчением устраивается там, снова переводя взгляд на совершенно расслабленного парня неподалëку. В этот момент он казался ему настолько красивым, что даже недавнее впечатление Джинни уходит куда-то на второй план, заставляя его на секунду сомневаться в отсутствии симпатии по-настоящему. Он дёргает свою собственную одежду, инстинктивно приглаживает вечно торчащие в разные стороны волосы, и в конце концов скрещивает руки на груди в неосознанной попытке стать менее заметным. Он совершенно забывает все вопросы, которые готовился задать. Данкан видит, что Поттер его разглядывает, но не придаëт этому совершенно никакого значения, чуть болтая носком скрещенных ног и раздумывая над тем, что вообще Поттер мог бы спросить. Несмотря на то, что в Когтевране присутствовало негласное правило не лгать, он всë ещë был достаточно хорош в этом. В прошлой жизни он лгал постоянно. Или это был кто-то рядом с ним? Он не помнил точно. Как только сигарета заканчивается, он резко поднимается, чувствуя как голову слегка кружит из-за резкой смены положения. Да, он делал это специально, потому что ему нравились эти маленькие искры, что появлялись в глазах. Музыка обрывается. — Итак, — произносит он, когда перед глазами тает последняя звëздочка, а потом замечает насколько далеко от него Поттер и с кряхтением встаёт. Ходить туда-сюда не хочется, как и нервировать лишний раз Избранного тоже, так что он просто решает сесть рядом. Поттер же, видя как он подходит, почему-то хмурится, заставляя его остановиться на небольшом расстоянии. — Я не буду садится рядом, если тебе это неприятно, — добавляет он, немного теряясь. Данкан не знает, что ему делать рядом с Поттером. С главным героем этой Вселенной, от которой вообще зависит еë существование. Любое его недовольство могло обратиться против Бёрк бедами, потому что тот был человеком, ради которой эта самая Вселенная вообще родилась. Отчасти именно это было причиной его абсолютного нежелания вмешиваться в историю. Да, он не был уверен в точности этой своей теории, у него были лишь мелкие аргументы, которые появились благодаря наблюдательности, но и ставить масштабный эксперимент и проверять не хотелось. Жить ему определëнно нравилось. — Что? — недоумевает Поттер, бросая раздражëнно: — Садись, если хочешь. Он всë-таки садится рядом, немного разводя ноги, упираясь локтями в колени и сцепляя ладони в замок. — Что ж, — снова начинает он, поворачивая лицо в его сторону. — Что именно ты хотел спросить? На самом деле, ему совершенно не нравится вся эта напряжённая атмосфера, в конце концов, они ровесники и могли бы прояснить всё на более дружелюбной ноте, но он видит чужую скованность. Чувствует, что любая его дурацкая попытка разрядить обстановку может обернуться поттеровским срывом. А он не был уверен, что не разучился успокаивать людей нормально, без помощи своей магии. Она была для него чем-то таким естественным, что порой он сам не замечал, как использовал её, особенно в стрессовых моментах. И не знал, что будет попытайся он применять магию в его сторону. Вряд ли кто-то будет разбираться в причинах, прежде, чем его спишут в утиль, как потенциально опасного. — Откуда ты узнал, что я иду спасать Сириуса? — Я не знал, — просто отзывается Дан, чуть косясь на отвернувшегося от него Гарри. — Я даже не знаю, кто такой Сириус. — Тогда какого?! Поттер всë же оборачивается, и они неожиданно для обоих сталкиваются взглядами. На секунду Гарри быстро переводит взгляд в пол, но потом снова вскидывается в какой-то злости и упрямстве. — Я просто прослеживаю закономерность всех твоих действий, — Данкан невольно выпрямляется, поднимая руки. — Ещë с первого курса. Разве ты сам не замечал? Это выходит немного поспешно, но едва ли Поттер обращает на это внимание, снова отвлекшись на слишком яркий цвет глаз. Нет, так не пойдет. Гарри вскакивает с дивана, отходя на пару шагов и замирая напротив Бëрка. Он сам не знает, что хочет сделать или сказать, или изменить, но просто вот так сидеть рядом он просто не может. Взгляд Данкана же наполняется весельем в ответ на его нервное скакание, и он откидывается назад, упираясь на руки. Сейчас это больше похоже не на попытку поговорить серьëзно, а на начало сцены из дешëвого романа с пометкой восемнадцать плюс, слишком интимная атмосфера вокруг. Но едва ли довольно наивный в этих вопросах Поттер это понимает, будучи более погруженным в переживания о Волдеморте, чем в любовные. Гарри это положение просто позволяет чувствовать себя уверенней. Бёрк думает, что у него будет чертовски много проблем, если он начнёт как положено в его возрасте зацикливаться на пошлых инсинуациях безобидных по факту вещей. — Ты издеваешься? Сядь нормально, — едва не шипит Поттер. Может быть, совсем немного. — Я не издеваюсь, Поттер, — успокаивающе произносит он. На мгновение Гарри кажется, что он видит перед собой огромную чëрную змею, пытающуюся загипнотизировать его всем своим существом. Ещë мгновение и кольца сомкнуться, лишая его жизни. — Поттер, — Данкан всё-таки садится прямо, потерев лицо и снова подняв на него взгляд. Стараясь не думать о том, как бы тот выглядил без одежды. Слишком уж интригующим было положение. — Я не очень понимаю, что именно ты хочешь услышать. — Я хочу услышать правду, — с явным холодом в голосе отвечает тот. — Откуда ты узнал то, чего не мог знать даже я? У тебя тоже видения с Волдемортом? Или ты Пожиратель? Тебе бы пошло, с твоей-то… Он не договаривает, натыкаясь на удивление в чужих глазах, а затем тут же ощущая стыд. Потому что он сейчас вёл себя совсем как Малфой, совершенно не следя за языком. Что с ним вообще такое? — Боже упаси, — поняв, что Гарри не собирается договаривать, медленно произносит Данкан. — Я просто наблюдательный. А ты Гарри Поттер, понимаешь? Мальчик-Который-Выжил. Упоминание этого статуса ничего не проясняет. Ну и что? Как вообще может быть связана его наблюдательность и его гипотетическая Избранность? — Хах, видишь ли, — на этот раз Бёрк отводит взгляд, в задумчивости прикасаясь пальцами к губам. — Я, как и все, довольно любопытен, так что тоже, ну… наблюдаю за тобой, понимаешь? Я ведь уже говорил, что тоже немного твой фанат? — он делает паузу, прежде, чем с явной осторожностью продолжить. — И естественно, что я смог заметить закономерности. Как только ты куда-то влезаешь, всë оборачивается против тебя. Простой вывод, ты мог сделать его и сам. Поттер выглядит по-настоящему растерянным, словно совершенно не ожидал такого расклада. Он открывает рот, явно пытаясь что-то придумать, но у него не получается. — Ты следил за мной всë это время только поэтому? — спрашивает Данкан. — Мне было бы не сложно сказать тебе это сразу, если бы ты спросил прямо. Он внимательно смотрит в его лицо, разглядывая поближе, потому что знает, что второго такого шанса ему больше не представится. Родители переведут его на учебу в США во второй половине следующего года, потому что он об этом просил, не желая попасть под раздачу, когда Волдеморт захватит Хогвартс. Возможно, что они никогда больше и не встретятся. — Я не пожиратель, — он расстёгивает запонки, закатывая рукав и демонстрируя чистое предплечье, а затем чуть улыбается. — Всего лишь немного фанат. — Это абсурд какой-то, — Поттер закрывает лицо руками, но Дан даже в полумраке видит насколько оно красное. — Извини, если я достал тебя, я вообще не знаю, какого черта я делал. Бëрк позволяет себе посмеяться, поднимаясь и вставая рядом. Свои руки он держит за спиной, чуть приблизив лицо, чтобы пошутить над скромностью кого-то столько популярного и, наконец, разрядить обстановку. Может быть поговорить о чём-то другом, чтобы всё закончилось на хорошей ноте. Но, наверное, его порыв был не самым удачным, потому что в то же мгновение дверь широко распахивается, обнаруживая на пороге как минимум пятерых гриффиндорцев из ОД и Полумну, тут же расплывшуюся в насмешливой улыбке. Поттер тут же убирает руки от лица, застывая в нелепой позе, потому что едва ли ожидал, что кто-то пойдет вслед за ним. Как будто эта команда пони-друзьяшек могла оставить его одного. Черт. Он знает, как всë это выглядит со стороны. И если эта глупая ситуация станет новой горячей темой хогвартской газеты, обрекая его на неизбежное общение со всеми фанатами и фанатками Гарри Поттера, он точно кого-то убьёт. Может быть даже не случайно. И может быть Полумну Лавгуд, которая явно была инициатором этого вторжения. Да, члены ОД тоже были детьми любопытными, но они обычно умели проявлять уважение к личному, и без подстрекателей не стали бы влезать. Поттер же всё равно им всё рассказывает. — Вон, — произносит, не осознавая насколько ледяным становится его тон. Пол комнаты тут же идëт рябью, выталкивая незваных гостей и дверь захлопывается. Поттер ошарашенно смотрит на него, не зная как реагировать. — Ты их выгнал? — А что ещë я должен был делать? — уже миролюбиво интересуется он, поправляя сползший ворот чужой футболки. — Я никого не звал, кроме тебя. Поттер от его прикосновений буквально отшатывается, обхватывая себя за плечи и это так глупо, что смех вырывается сам собой, заставляя Гарри снова мучительно залиться краской. Именно за это Снейп сможет его полюбить. Совершенно очаровательно. — Ещë вопросы? — Нет, — бурчит Поттер, теперь он снова начинает злиться. — Я ухожу. Да уж, кто бы мог подумать, что для столь нервной беседы потребуется так мало времени? А такое ощущение, что будто он тут полжизни за минуту прожил. — Удачи на СОВ, — улыбается Бëрк в спину Поттеру, слыша глухое «тебе тоже». Когда дверь захлопывает, он громко выдыхает, возвращаясь обратно на кресло и снова задирая голову к потолку. Так красиво, с ума сойти. Вряд ли в своей прошлой жизни он мог наблюдать что-то подобное так близко не через экран. Он просто надеется, что на этом действительно всё. Он в безопасности, никакого конца мира и тем более враждебно настроенного Гарри Поттера. На самом деле он даже не понимал, насколько нервничал в действительности из-за всего этого. Теперь он мог просто заняться учебой и забыть об этой истории снова, уже навсегда. Поттер справится, он не должен в это больше лезть. У него теперь останется Сириус. Он не стал виновником смерти Диггори, потому что тот «случайно» подхватил один неприятный магический вирус, требующий длительного карантина и не попал в дракклов лабиринт на последний тур. Вообще, тогда он тоже не собирался вмешиваться, но он знал Седрика с первого курса. Тот всегда был приятным и общительным парнем, который в жизни не делал никому ничего плохого, наоборот, проявляя иногда даже излишнюю заботу к одиночкам вроде него и Луны. Он был тем, кто помогал ей искать одежду, обувь, давал новые пустые тетрадки, копируя материал с испорченных и отвешивал подзатыльники обидчикам. Не то, чтобы Лавгуд на самом деле в этом нуждалась, воспринимая это как некий период сепарации от коллектива для будущего, но это всё равно было мило с его стороны. Всё же ей было не очень легко адаптироваться среди такого большого количества людей, и даже мелкие детские проказы время от времени воспринимались достаточно остро. Именно Седрик Диггори однажды подвёл к взъерошенному (в детстве он и правда вечно напоминал выпавшего из гнезда птенца) Бёрку Лавгуд лучезарно улыбаясь и сказав, что они обязательно поладят. Поладили, в этом он не ошибся, хоть причины и оказались более глубокими, чем банальное одиночество. Где-то курсе на третьем Полумна даже сказала, что выйдет за него замуж, когда вырастет, но эти наивные мечты разбились сразу же, как только она увидела какими глазами тот смотрел на Чжоу Чанг. Говорят, что любовь в тринадцать лет не может быть настоящей, и он предложил ей просто подождать, пока они расстанутся, на что та, шмыгая носом, уверенно заявила ему, что они не расстанутся. При этом Данкан даже не говорил ей до этого о том, что тот умрёт и как-то не вспоминал об этом, ровно до того момента, пока не застал её «в позе страданий» лежащей звездой на полу в пустом классе. Почему именно эта поза для страданий, он так и не понял, но просто принял к сведению, тут же сносимый девочкой, вопящей о том, что он обязан его спасти в будущем году. Она доставала его этим всю оставшуюся часть года и весь следующий, что в итоге привело к тому, что Данкан просто... Ну, спас. Вряд ли, конечно, Седрик был в восторге, пару дней едва не ночуя на унитазе в медицинском блоке и страдая от болей, но что ещё он мог предложить? Тот очень явно демонстрировал, что не собирается просто так сдаваться и позволять выигрывать Поттеру, а очнись он где-нибудь в каморке со швабрами без сознания, разбирательство могло приобрести невиданные масштабы. По сути, цена за жизнь была не такой уж большой, несмотря на то, что он всё равно чувствовал себя виноватым. Учитывая то, что Седрик не был близким другом Поттера, да и вообще они учились на разных факультетах и разных курсах, никаких изменений это за собой вообще не повлекло. Ну, может быть только отсутствие поцелуя с Чжоу у Гарри, но об этом он ничего не знал, стараясь лишний раз не совать нос туда, куда не следует, а Луна ему ничего не рассказывала, кажется окончательно забыв про свою большую любовь к Диггори. Бёрк думал, что этого было достаточно. Даже больше, чем достаточно, и он совершенно не собирался спасать Сириуса Блэка, чьё душевное здоровье вообще оставалось под большим вопросом априори. Может быть, его смерть вообще была лучшим вариантом для него, но Арка Смерти?.. Кто вообще знал, что за ней? Он просто не смог, даже если и пытался, забаррикадировавшись в самом дальнем конце замка, как только услышал от взбудораженных однокурсников о проделках близнецов Уизли. Больше он точно ничего делать точно не будет. Он будет просто смотреть на Снейпа, радуясь тому, что может, учиться, а потом исчезнет так же незаметно для главных героев, насколько незаметным был все эти годы. Второстепенный персонаж, это и есть его роль, просто следить за сценой, чтобы она нигде не провалилась. Невольно мысли перескакивают на оригинальный конец книги, в которой профессор якобы умер от укуса Нагайны и по телу пробегают неприятные мурашки. На самом деле он не особо верил то, что даже в оригинале Снейп умер, но немного надеялся, что в этой мультивселенной ему не придётся переживать и укуса. Данкан не очень любил мысли о том, что кому-то может быть больно. Может быть в будущем году, когда Поттер достигнет приличного возраста согласия, у них что-то начнёт получаться? Не то, чтобы он сможет это прям увидеть, но заметит точно, зная обоих как облупленных. Если за те полгода, что он будет здесь доучиваться, он увидит хоть какие-то подвижки, ему стало бы правда спокойнее. Что может быть лучше, чем защита и любовь главного героя целого мира? Он закрывает глаза, чувствуя, как сосёт под ложечкой, при мысли, что придётся уехать. Может быть ему нужно остаться? Чтобы хоть немного помочь Снейпу, когда настанет пора занять пост директора, после Дамблдора? Едва ли он сможет помочь как-то существенно, потому что в оригинале никогда подробно не описывались события, происходящие в Хогвартсе, но он просто сделает всë, что сможет. Это не было рациональным решением, естественно. И не то, чтобы он мог себе такое позволить. Второстепенные герои, которых никогда не упоминали в оригинале не обладали неустойчивостью к судьбе. Если в какой-то момент он не успеет среагировать на опасность или среагирует слишком сильно, он умрёт в два счёта вне дома. Либо же попадётся Волдеморту, и кто знает, как обернётся ситуация, если тот сумеет понять его значимость? Если по велению судьбы сможет подчинить и использовать, обрекая часть мира на смерть? Даже не будучи тем, ради кого возник целый мир, он всё равно при перерождении умудрился получить неплохую роль, значимую в своей части мира, и он хотел сохранить её. Именно поэтому он и должен был быть осторожен. Он был уверен, что пока существует Гарри Поттер — его можно заменить, несмотря на то, что в существующих ныне обстоятельствах это казалось невозможным. Гарри Поттер же, являясь условием существования всего мира заменим не был. Но всë будет хорошо. Поттер справится за какие-то два года, пока он будет учиться в США, если не делать глупостей, и тогда история закончится. Мир начнёт существовать сам по себе, а не ради судьбы одного человека. Он сможет вернуться и спокойно поступить где-нибудь в Лондоне и жить дома, перестав беспокоиться о чём-либо вообще и не боясь умереть по глупости. Всë будет хорошо.