Глава 1. Оборотень.
29 марта 2023 г., 20:51
— Я всё понимаю, — Линкольн поднял руки и развёл их в стороны, изображая полное согласие с членами комиссии, — свидетелей бить нельзя. Но это правило… нигде не закреплено официально?
— Это не так, — апатично отреагировал лысый мужчина в строгом сером костюме.
— Спецагент Хейз, — слово взяла миловидная блондинка с невероятного размера грудью. — Это уже третий рапорт за месяц. Вам наплевать на правила, вы запугиваете каждого, кто с вами не согласен, и разозлили всех копов отсюда до Аляски. Про внешний вид я вообще молчу.
— Да ладно вам, — Линкольн сцепил руки в замок и сделал невинный взгляд. — Сколько их было? Не больше пяти? И я так рад, что вы не стали акцентировать внимание на моей внешности: это было бы крайне неучтиво с вашей стороны.
— У нас приказ, — прервала блондинка. — Вы уволены.
Обвиняемый не поверил своим ушам.
— Что, простите? Я спас десять человек и поймал серийного убийцу, — он наклонился вперёд, бросая быстрые взгляды от одного лица к другому. — Эти болваны ещё бы год без меня ковырялись в том деле, и погибла бы целая куча народа.
— Мне жаль, Хейз, — слово взял худой темнокожий мужчина. — Мы боимся, что в вас присутствуют зачатки психопатии. У вас склонность к нарциссизму. Вы полезли на тот склад, не думая о собственной безопасности и уж тем более, о безопасности своих коллег.
Линкольн хлопнул рукой по столу и вскочил с места. Его глаза метали молнии. Он подошёл к мужчине, что говорил до этого, и наклонился прямо к его лицу.
— Для сведения, у моих коллег, как вы выразились, были сотни часов на курсах по самообороне, и я предполагал, будто калифорнийские копы способны самостоятельно присматривать за своими задницами, — он резко сунул руку за пояс. — И мой вам совет: когда в следующий раз решите уволить психа, сперва заберите у него пушку! — пистолет с грохотом упал на столешницу, заставив членов комиссии подпрыгнуть на месте.
***
— Тебя уволили? — уже в третий раз спросил Коди, шагая по мостовой. — Это нечестно. И с чего они взяли, что ты спятил? — он сделал быстрый глоток из бумажного стаканчика. — Наверное, не стоило бить свидетеля по лицу, — Линкольн бросил задумчивый взгляд в сторону побережья, — больше трёх раз подряд. — Что на этот раз? Запах изо рта не понравился? — Почти, — Линкольн отпил из своего стаканчика. — Придурок верещал как резаный, а вокруг — куча заложников и маньяк где-то на подходе. Как-то надо было его заткнуть. Можно подумать, это моя вина, что хозяин склада оказался таким впечатлительным. Какое-то время они шли молча, наслаждаясь тёплым летним ветром, что гулял в их волосах, пока Коди игриво не пихнул своего парня в бок и широко не улыбнулся: — Эй, это же отличная новость. К чёрту ФБР, к чёрту серийных убийц, да здравствует новое начало! Линкольн сощурился, внимательно всматриваясь в узкое лицо с острыми, словно высеченными из камня чертами. Странно было слышать нечто подобное от Коди Эванса. Человека, который с самого детства бредил загадками, детективами и расследованиями, и сам, на минуточку, за свою работу держался, как утопающий за спасательный круг. — Ты правда думаешь, что мне надо отдохнуть от убийств? — уточнил Хейз, приложив тыльную сторону ладони ко лбу собеседника. — Кто ты такой и что сделал с моим парнем? Зазвонил телефон. Бросив виноватый взгляд на спутника, Коди порылся в карманах и поднёс аппарат к уху. — Эванс, — ответил он, затем выслушал торопливую речь звонившего, после чего прикрыл ладонью динамик и глянул на Линкольна: — У меня есть сюжет. Хейз пожал плечами, отвернувшись, чтобы не было слишком заметно, как он пытается подслушать разговор. — Прости, надо бежать, — нажав отбой, пробормотал Коди. — Отпразднуем твоё освобождение вечером? — он притянул к себе собеседника и быстро поцеловал в губы. — Увидимся дома. — До вечера, — улыбнулся Линкольн и помахал рукой вслед удаляющейся фигуре. В кармане зазвонил уже его телефон. Увидев имя, появившееся на экране, Хейз поморщился, будто съел что-то кислое. — Морган, — сухо ответил он. — Меня уволили из ФБР буквально два часа назад. Поверить не могу, что в городе с населением свыше миллиона человек так быстро распространяются слухи. — Мне нужен психолог, — коротко и по делу ответил мистер Хопс. — Вау, — присвистнул Линкольн. — Что? Настолько страшный труп? Я не занимаюсь лечением ПТСР. — Дело настолько важное, что мне пришлось позвонить тебе. Как думаешь, сколько человек из моей бригады мечтают о твоей долгой и мучительной смерти? — А ты умеешь уговаривать. Надеюсь, твои криминалисты тщательно обрабатывают инструменты? Не хотелось бы получить в глаз скальпелем с какой-нибудь дикой неизлечимой трупной болячкой. — Мы на авеню Саус-Джексон, сколько тебе нужно времени? Линкольн посмотрел на часы и прикинул маршрут. — Минут двадцать. И… Морган, давай мы не будем упоминать при твоих коллегах, что меня уволили, ладно? Я терпеть не могу копов, а счастливых копов не могу терпеть ещё больше.***
Морган Хопс нетерпеливо топтался возле высотного здания, вход в которое был ограждён синей лентой с белыми надписями. Линкольн насчитал три машины с мигалками, припаркованные возле тротуара, и десять человек в синей форме полицейских, что пытались разгонять любопытных зевак. Из всего этого можно было сделать вывод: несчастные копы натолкнулись на труп какой-то очень важной шишки. Ну да. Какие бы ещё причины заставили полицию Сан-Хосе обратиться за помощью к психологу-криминалисту, которого за глаза называли в лучшем случае странным, а в худшем — или засранцем, или больным ублюдком? В фойе их встретил худощавый парень, по всей видимости, напарник Моргана. Тряся в руке коричневой папкой с материалами дела, он принялся вводить прибывшего в курс происходящего. Недолго думая, Линкольн выхватил у него папку и со словами: «Спасибо, я сам посмотрю», вошёл в лифт. Мистер Хопс виновато посмотрел на напарника, пожал плечами и одними губами произнёс: «Странный тип». В просторной квартире на восемнадцатом этаже уже собралась целая куча народа. Техники щёлкали камерами, криминалисты в белых защитных костюмах прощупывали каждый сантиметр пространства, а несколько человек в форме носились с планшетами в руках, заполняя отчёты. Тело жертвы лежало прямо на полу посреди разгромленной гостиной, накрытое покрывалом. Линкольн натянул перчатки, внимательно осматривая помещение. — Морган, — к ним навстречу шагнул мулат среднего роста, одетый в штатское: черные джинсы и такого же цвета футболку. — Домработница нашла жертву утром. Шерри Райленд. Не замужем. Богата, — он игриво подмигнул коллегам. — Как раз в моём вкусе. — Ты некрофил? — удивился Линкольн. — Что? — не понял мулат. — А это ещё кто? — обратился он уже к мистеру Хопсу. — Линкольн — Майк, Майк — Линкольн, — сухо представил Морган, — вы не подружитесь, можете не стараться. — Спасибо, что предупредил. Разрешите… — улыбнулся Хейз и, подняв руки вверх, протиснулся мимо мулата, словно боясь задеть его какой-либо частью тела, после чего торопливо приблизился к трупу и опустился на корточки. Напротив него присел ещё один агент полиции — совсем мальчишка, со светлыми волосами, курносым носом и сосредоточенно нахмуренными бровями. Линкольн поднял голову. Их взгляды встретились, и полицейский машинально пошатнулся, чуть не упав на задницу. Хейз едва сдержался, чтобы не рассмеяться в голос. Двадцать первый век на дворе, а люди все ещё продолжают пугаться гетерохромии. Хотя… возможно, свет от окна упал под таким углом, что обычно незаметное пятно на правой радужке стало особенно ярким? Впрочем, оправдывать шок зелёного копа он не собирался. Уверенным движением Линкольн приподнял край покрывала. — Так вы психолог? — тихо спросил полицейский, словно это была какая-то тайна. — Ага, — не стал вдаваться в подробности Хейз. — С этим делом и так всё понятно, — вмешался Майк, — дамочка ждала любовника, они что-то не поделили, и теперь она труп. — Заткнись, — коротко оборвал Линкольн. — Если будешь продолжать ассоциировать с насилием исключительно секс, то никогда не перерастёшь звание детектива. — Чувак, — полицейский угрожающе шагнул вперёд, — я прямо сейчас тебя ассоциирую с… — его резко оборвала рука Моргана, которая преградила дальнейшее продвижение. Захлопнув рот, Майк сухо поджал губы и поиграл грудными мышцами, больше для себя, потому что тот, кому предназначался данный жест, уже перестал обращать на него внимание. Линкольн, не отрываясь, смотрел на тело, после чего ещё раз прошёлся взглядом по помещению. Время повернулось вспять. Разбитая ваза вернула себе первоначальную форму, взлетела в воздух и плавно опустилась на журнальный столик. Глаза жертвы открылись. Тело поднялось. Пятна крови на груди медленно растворились. Перевёрнутое кресло встало на место, а Шерри села в него, закинув ногу на ногу. Хейз поднялся и принялся ходить по комнате, возвращая предметам исходное положение. — Что он делает? — спросил напарник мистера Хопса, которого звали Фрэнк. — Тихо, — шикнул Морган. — Я не знаю как, но этот ублюдок восстанавливает события, которые произошли в этой комнате до убийства. Линкольн сделал круг и остановился возле тела жертвы. Открытые глаза смотрели в никуда. Кровавое пятно снова появилось на пудрового цвета блузке. Осколки разбитой вазы переливались причудливым светом на полу гостиной. Комнату заполонили копы. Время вернулось в привычное русло. — Итак, — Хейз хлопнул в ладоши, привлекая к себе внимание. — Малкольм был прав: она ждала кого-то. — Я Майк, — насупился названный Малкольмом, но быстро успокоился, получив толчок в бок. — Да мне пофиг, — отрезал Линкольн. — Сделай одолжение. Видишь то окно? — Хейз, твою мать! — не выдержал Морган. — Рассказывай. Выдержав театральную паузу, Линкольн всё же заговорил: — Она сделала укладку, — он снова присел на корточки рядом с телом и провёл рукой по длинным чёрным волосам. — Макияж. Не тот, что обычно, — он кивнул в сторону стены с фотографиями. — Шерри предпочитала нюд, но тот вечер должен был стать особенным. Шампанское довольно дорогое, — он указал на разбитую бутылку, что валялась возле перевёрнутого кресла, — и фрукты. У неё плоскостопие, — Хейз указал на ноги жертвы, — однако она надела каблуки. Она ждала кого-то близкого… Любовника… Но на встречу пришёл не он, — Линкольн помолчал, рассматривая осколки на полу. — Шерри этому человеку была отнюдь не рада: она сидела в кресле и бросила в него вазу, стоило ему переступить через порог. Завязалась борьба, — он провёл рукой по едва заметной гематоме на щеке жертвы. — Но силы были неравны. Она упала на пол… он усмирил её… — Хейз открыл рот потерпевшей, продемонстрировав почерневший язык. — Транквилизатор. Или что-то близкое. Просто вырубить было бы куда проще, но нет, он хотел, чтобы она всё видела. Ну а потом ваш весельчак вытащил нож и воткнул его в грудь мисс Райленд. — С чего ты взял, что нож он принёс с собой? — поинтересовался Фрэнк. — Вся квартира выполнена в стиле постмодернизма, — пожал плечами Линкольн. — Динамика линий, разнообразие форм, симметрия и асимметрия. Хозяйка дорожила этим местом и наверняка нанимала специального человека для оформления интерьера. А вот это, — он кивнул на рукоять ножа извилистой формы, — это скорее модерн. Сомневаюсь, что Шерри уделила внимание всему, кроме посуды. — Так, может, ты нам скажешь, кто её убил? — усмехнулся Майк. — Конечно, гений, — Хейз поднялся на ноги. — Только если я начну выдавать имена убийц по одному взгляду на тело, ты останешься без работы, — он ослепительно улыбнулся, стаскивая перчатки. — Когда вскрытие? — обратился он к Моргану. — Как можно скорее, — поморщился мистер Хопс. — Я тебе наберу. И, Хейз, мы же можем на тебя рассчитывать? — Я вам не по карману, — усмехнулся Линкольн. — Что ж, опять придётся вспоминать основы филантропии и помогать на добровольных началах. — Тебе платят! — возмутился Морган. — Ага. Это так ценно, — Хейз ещё раз окинул взглядом тело, отметив про себя следы на запястьях.***
Лофт встретил его звоном разбитого стекла. Ещё поднимаясь по лестнице, Линкольн представил, как его любимый торшер летит на пол, а осколки разлетаются в разные стороны, и один из них он совершенно точно обнаружит под диваном. — Привет, Коди, — он улыбнулся человеку, который стоял у кухонного острова, возле раковины, с невозмутимым видом протирая полотенцем фарфоровую чашку. — Линкольн, — Эванс расплылся в улыбке, — ну и козлина же ты. Как ты мог не сказать, что поехал на место убийства Шерри Райленд? Я топтался среди журналистов три часа и так и не получил даже сотую долю того, что можно будет назвать репортажем. Хейз подошёл к нему и обнял, зарывшись носом в впадинку между шеей и ключицей. — Что на ужин? — он втянул носом знакомый запах и расслабленно улыбнулся. — Тушёные овощи, — Коди отставил чашку в сторону и потянулся за поцелуем, получив который, виновато произнёс: — Я не специально. Торшер просто криво стоял. — Я так и понял, — Линкольн повернулся и посмотрел на место аварии. — Зачем ты двигал мебель? — Ты мог бы не использовать свои фишки хотя бы дома? — тоскливо попросил Коди. — Почему мне никто не сообщил, что встречаться с экстрасенсом так невыносимо? — Потому что это совсем не так, — Линкольн провёл рукой по бедру Эванса, слегка задержался в районе ширинки, а затем плавно скользнул под тонкую ткань футболки. — Видишь? Всё не так плохо. — Завтра нам привезут новую кровать, — сообщил Коди, ловко выворачиваясь из объятий. — Ещё я заказал шторы: серые перестали мне нравиться и, кажется, нам пора обновить фиксаторы. — Вау, — присвистнул Линкольн. — Надеюсь, в этот раз они будут из титанового сплава? В прошлый… — Давай уедем, — неожиданно выпалил Коди, выставляя на стол тарелки с ужином. — Не делай такое лицо. Ненадолго. Я, кажется, кое-что нашёл в Ратленде. История довольно мутная. — Мы имеем к этому какое-то отношение? — уточнил Хейз, усаживаясь на высокий стул. — Или ты решил просто насладиться лесом? — Уже четыре трупа, — голос Коди стал сосредоточенным. Он устроился напротив собеседника, подперев подбородок руками. — Странное дело. Убийства происходят, преимущественно, в полнолуние, тела находят разодранными, а один из свидетелей утверждает, будто видел невероятного размера тень со светящимися глазами. — Недурно, — Линкольн подул на кусок цветной капусты, — и это про еду, а не про убийства. Там всё довольно мрачно. Они подозревают оборотня? — Разумеется, нет. Кто вообще верит в оборотней? Хейз закашлялся, подавившись ужином. — Даже не знаю, что на это ответить, — он задумчиво покрутил в руках вилку, прежде чем отправить в рот кусок варёного картофеля. — Мне нужно закончить то расследование. Морган рассчитывает на меня. — Полагаю, его надежды волнуют тебя в последнюю очередь, — усмехнулся Коди. — Говори, в чём причина? — Ни в чём, — заверил Линкольн, — просто не люблю оставлять незавершённые дела, — он отодвинул пустую тарелку и поднялся с места. — У тебя не будет проблем из-за отъезда? — Я журналист криминальной хроники, — Эванс пожал плечами, — никому не покажется странным, если я отправлюсь писать репортаж о серийном убийце. — Один, — подчеркнул Хейз, — без оператора, команды, за тысячу миль от дома, когда никто тебя об этом не просил. Совсем ничего странного. — У нас свободная пресса! — возмутился Коди. — Я могу писать о чём хочу, когда хочу и где хочу. — Убери осколки с пола, — Линкольн обогнул его со спины и поцеловал куда-то между ухом и шеей. — Спасибо за ужин. Я буду в кабинете. — Снова собираешься работать всю ночь? — осуждающе спросил Эванс. — Тебя же уволили. Пора бы и отдохнуть. Когда ты в последний раз спал? — Я спал восемь часов. Три дня назад. — Ты умрёшь молодым, Хейз. — Очень на это надеюсь. Не хотелось бы дожить до времён склероза и лысины.***
Кабинет приветливо встретил его тусклым освещением, молчаливо стоящей мебелью и плотно задвинутыми шторами. Линкольн подошёл к тумбочке с тремя ярусами ячеек и вытащил из кармана ключ. Присев, он вставил его в замочную скважину центрального отсека и потянул на себя деревянный ящик. После того, как набитая макулатурой ячейка оказалась на полу, он пошарил рукой в образовавшейся нише и извлёк увесистый пакет с документами. Сев за стол, он пониже наклонил лампу, вытряхнул содержимое на стол и принялся разбирать старые газетные вырезки. «1988 год. Сент-Этьен, Франция. Серийный убийца Тьерри Дэбюсси добился от суда признания, что часть его преступлений совершил волк, в которого он превращался. На сеансах психотерапии он демонстрировал врачам воображаемые клыки и требовал на обед исключительно сырое мясо. При взгляде в зеркало, Тьерри утверждал, будто видит там зверя. Напомним вам, что жертвами маньяка стали четырнадцать человек. Родные и близкие погибших готовят петицию и требуют для преступника высшей меры наказания вместо принудительного лечения». Линкольн вздохнул, отодвигая статью в сторону. Порывшись в бумагах, он нашёл несколько фотографий убийцы. Да уж, предпосылки поверить в животное происхождение данного типа определенно были: дикий взгляд, густая лохматая шевелюра, серые волоски длиной почти в два дюйма, что островками росли по всему лицу. Вдобавок ко всему, Тьерри был обладателем длинных грязных ногтей и его рост достигал почти шести с половиной футов. Хейз зачем-то бросил взгляд в маленькое круглое зеркало на столе и представил себя за одним столом с тем маньяком. Занимательная выдалась бы парочка. Один просто здоровенный бугай со звериным оскалом, а второй — он, с тонкими чертами лица, длинным носом и глазами разного цвета, которые смотрят на мир так, будто собираются его уничтожить. В комнату бесшумно проскользнул Коди и поставил перед ним чёрную фарфоровую чашку, наполненную желтоватой дымящейся жидкостью. — Ромашка, — пояснил он. — Должна помочь тебе расслабиться. — Я выгляжу напряжённым? — парировал Линкольн, а потом задумчиво посмотрел на напиток. — Что ты туда добавил? — Любовь, — пожал плечами Коди, — и лошадиный транквилизатор. — Ты планируешь воспользоваться моим бесчувственным телом, если я это выпью? — Нет. — Тогда не стану пить, — отмахнулся Хейз, — у меня ещё куча дел. — Вот этих дел? — Коди кивнул на разбросанные по столу бумаги. — Сколько раз ты это перечитал? — Не больше пяти. Сотен. Может, и тысяч. — Не припомню, чтобы ты жаловался на память. — Почему все статьи о ликантропии такие дурацкие? — сокрушённо выпалил Линкольн. — Ничего конкретного. Вот смотри, — он вытащил одну из статей и аккуратно развернул, поднося ближе к лампе. «1958 год. В Осло к врачам попала девочка шести лет. Мать забеспокоилась из-за её странного поведения. Ребёнок утверждал, будто она змея, и отказывался признавать свою человеческую сущность». — Ну и что? — удивился Коди. — Она не представляла опасности. Никого не кусала. Нет же? — Нет. К тому же, психиатры утверждают, будто смогли её вылечить. Поразительно. Они объяснили это нарушением работы коры головного мозга. — Вполне себе закономерно. Считаешь себя змеёй? Будь добра — получи госпитализацию. — Она описывала жар, лихорадку, озноб, чувствовала, как внутри ломаются кости и как отрастают клыки. — А чего ты от неё хотел? Ей было сколько там? Шесть лет? Наслушалась сказок и вообразила чёрт знает что. — Угу, — неопределённо ответил Линкольн. — Так и запишем: все болезни идут из головы. Тебе не пора спать? — Да, — кивнул Коди, — разберись поскорее с тем делом, чтобы мы могли поехать в Вермонт. И выпей чай. Иначе мне придётся закинуть в тебя колёса. — Нет у тебя колёс. — Напрасно ты думаешь, будто я не смогу их найти. Нормотимики можно купить без рецепта. — Ты знаешь, что угрожаешь бывшему агенту ФБР? — Ага. Волнительно, правда? — Мы так и не отметили моё увольнение, — виновато пробормотал Линкольн. — Как только я разберусь с делами, сразу же устроим вечеринку. — И друзей позовёшь? — У меня их нет. Если только воображаемые… Ладно-ладно, меня слегка кошмарит, когда ты так смотришь. Ты мой лучший друг на всём белом свете. — Так-то лучше, — удовлетворённо кивнул Коди. — Оборотни не обращаются в животных, — уже собираясь уходить, он кивнул на записи Хейза. — Чушь это всё. — Как будто я сам этого не знал.***
В прозекторской его уже ждали Морган, Фрэнк, Майк и судмедэксперт, имени которой он не знал. Натянув предложенный халат, бахилы и шапочку, Линкольн шагнул внутрь помещения с анемичным освещением, запахом формальдегида и привычными серыми стенами, вдоль которых тянулись раковины, стеллажи и мониторы. — Нож вошёл ровно между четвёртым и пятым рёбрами, — продолжала вещать патологоанатом, словно не заметив его появления. — Но перед этим жертве вкололи смесь препаратов, которая постепенно отключала её мозг. Она всё видела, чувствовала, но ничего не могла поделать. Жуткая агония. Не сказав ни слова, Хейз подошёл к телу и приподнял покрывало, слегка присев и отклонившись корпусом, после чего восхищённо присвистнул. — Отличная работа. Никогда не видел такого ровного шва. Моё почтение, — он посмотрел в глаза врача и лукаво подмигнул. Та резко стушевалась и пробормотала слова благодарности. — Ставлю сто баксов, что ты и есть убийца, — буркнул Майк. — Нет, но я набросал его профиль, — пробормотал Линкольн, продолжая рассматривать тело, после чего вернул на место покрывало и окинул собравшихся долгим взглядом. — Итак. Начнём. Ваш преступник был лично знаком с жертвой. Он не выделяется, иначе его заметили бы на входе в здание. Это белый мужчина — какая неожиданность — рост и телосложение средние. Он умён, высокофункционален, но при этом лишён фантазии. Убийство было хорошо продумано, чисто исполнено, но в нём не было ничего поразительного. — Ты же слово в слово себя описал только что, — пробормотал Фрэнк, на что Линкольн отреагировал примерно никак. — Вы уже выяснили имя любовника? Если я ничего не перепутал, то мы имеем дело с банальной ревностью. И, боюсь, совсем скоро на один труп у вас станет больше, — он посмотрел на судмедэксперта и сделал сочувственное лицо. — Мне жаль, мисс… Надеюсь, вам доплачивают за работу сверхурочно. — В её телефоне ничего не было, — сказал Морган. — Мы опросили коллег, друзей, родственников. Никто ничего не знает о возможном любовнике. Хейз нащупал и приподнял запястье жертвы, ещё несколько секунд внимательно осматривал следы, после чего стянул перчатки, бросил их в мусорное ведро и вытащил телефон из кармана. Спустя несколько минут копошений он поднял взгляд на копов и равнодушно произнёс: — Вернер Рок, авеню Алмаден. Пожалуйста. — Почему мы должны тебя слушать? — Майк не поверил своим ушам. Линкольн закатил глаза и направился в сторону выхода. Уже у самой двери он обернулся и приглашающе махнул рукой. — Как будто у вас есть выбор. Идём. Полицейские переглянулись между собой, а Фрэнк вытащил из бумажника сто баксов и протянул их Майку, с трудом поспевая за психологом.***
Машина затормозила напротив неприметного серого здания с цветными вывесками на фасаде и крохотными окошками, не обременёнными наличием занавесок. Копы выскочили в духоту города и быстрыми шагами направились в сторону единственного подъезда. Линкольн ещё какое-то время посидел на заднем сиденье, устремив задумчивый взгляд внутрь своей головы, и последовал примеру коллег. Поднявшись на второй этаж, они оказались в узком коридоре с одинаковыми дверьми по обе стороны без каких-либо опознавательных знаков. Хейз уверенно обогнул замершую стайку полицейских и остановился возле той, которую считал нужной. Не дав себе время на размышления, он ударом ноги снёс хлипкое препятствие с петель, не обращая внимания на возмущённое шипение за спиной. Помещение встретило их серыми стенами и гнетущей тишиной. Воздух пропитался запахом лекарств и крови. Копы вытащили пистолеты и направили их в разные стороны. — Полиция! — прокричал Фрэнк, осторожно перешагивая через разбросанный на полу мусор. Линкольн напряг обонятельные рецепторы. Чистящее вещество, сгоревший порох, пластмасса, корбид… Не очень хорошее начало. Медленно ступая по коридору, он первым вошёл в крохотную квадратную комнату с минимальным набором мебели: пропахший сыростью диван и невысокий металлический стол, на котором в идеальном порядке были разложены инструменты, стеклянные банки и приборы, назначение которых ему сразу же не понравилось. — Он что-то собирал, — пробормотал Хейз. Майк уже хотел было задать вопрос, что именно, как из-за соседней двери послышалось приглушённое мычание. Широким взмахом руки Линкольн предложил копам на этот раз пойти первыми. Посреди заваленного хламом помещения обнаружился стул с полуобнажённым человеком, правая рука которого была намертво прикована металлическим фиксатором, а левой достался стандартный наручник. Толстая полоска скотча не давала несчастному сказать ни слова, однако, мычал тот довольно убедительно. Фрэнк подскочил к пострадавшему и рывком вернул ему возможность разговаривать. — Вернер Рок? — спросил Майк, присаживаясь на корточки. Жертва кивнула и затряслась то ли от облегчения, то ли от ещё большего ужаса. Он попытался пошевелить руками, но металл плотно облегал кожу. Послышался писк какого-то датчика. Все замерли, а Линкольн заглянул под стул и обнаружил систему проводов, которая вела к пластиковой коробочке с таймером обратного отсчёта. — Дело плохо, — сообщил он. — Парень прикован к стулу, ножки которого привинчены к полу, под стулом — бомба, и кто-то прямо сейчас запустил обратный отсчёт. Предлагаю убираться отсюда. Вернер сильнее забился в тисках и принялся кричать. Не очень разборчиво, однако мольбы о помощи уверенно скользили между строк. — Ему мог и не говорить об этом, — осуждающе сказал Майк, поднимаясь на ноги. — Он бы всё равно узнал через две минуты, — флегматично ответил Линкольн, вскакивая следом. После этого он сразу же вышел в первую комнату и начал осматриваться в поисках нужных инструментов. Приметив топор, он едва заметно пожал плечами и крикнул, ни к кому конкретно не обращаясь: — Принесите лёд с кухни! — Что ты задумал? — кто это сказал Хейз уже не слышал, потому что примеривал на вес новоприобретённое оружие с лихорадочным, почти безумным блеском в глазах. Вернувшись к остальным, он резко пнул потерпевшего в грудь. Послышался хруст рёбер, жалобный вой жертвы и металлический скрежет, после которого стул вырвался из плена шурупов и полетел на пол вместе с прикованным к нему человеком. — Я отрублю тебе руку, — почти радостно сообщил Линкольн, склоняясь над мертвенно бледным Вернером. Тот закричал, а Хейз выдал улыбку, больше напоминающую оскал, после чего с придыханием заявил: — Да брось, хирурги сейчас творят чудеса. Морган, будь добр, не говори об этом моей матери и вызови скорую, — закончив речь, он тут же обрушил топор на указанную часть тела, не дав никому возможность среагировать. Всё завертелось. Крик, хруст раздробленной кости и моментально сориентировавшиеся копы, которые тут же бросились вытаскивать пленника из опасной ловушки. Взрыв раздался за их спинами и все машинально втянули головы в плечи. Кроме потерпевшего, которого вывели из здания, придерживая с обеих сторон. Вернер держал на весу оставшуюся часть руки, подгибал ноги и стонал от боли, а измученные полицейские громко матерились, с опаской осматриваясь по сторонам. Морган шагал, слегка отстав от остальной компании, крича что-то в телефон. Линкольн остановился и бросил взгляд на окна второго этажа, из которых повалил густой серый дым. С некоторым запозданием он понял, что всё ещё продолжает сжимать контейнер для льда, в который так удачно поместилась отрубленная конечность. Вскрикнув, Хейз замахал руками в сторону кареты скорой помощи, за дверьми которой скрылось тело пострадавшего. — Объяснишь, что тут происходит? — после того, как Линкольн передал врачам недостающую часть Вернера Рока, к нему обратился Морган. — Как ты узнал адрес? — Ты отправил Фрэнка и Майка сопровождать свидетеля? — завертев головой по сторонам и не обнаружив других участников команды, поинтересовался Хейз. — Опрометчиво. — Как ты себя чувствуешь? — мистер Хопс закурил, внимательно рассматривая лицо собеседника. — И ты не ответил на мой вопрос. — Уши заложило, — пожал плечами Линкольн. — И волосы подпалил, — он повернулся спиной, доказывая свои слова. — А адрес… Ещё вчера на осмотре тела я заметил следы у неё на запястьях. Точно не металл. Верёвка. Это сделал не убийца. Ему не было необходимости её обездвиживать, да и отметинам было уже несколько дней. Тогда мне в голову пришла мысль о японском связывании и о том, что Шерри могла ждать своего мастера. После этого я проверил её счета… Не делай такое лицо. Ждать официального запроса — потерять кучу времени, которое могло стоить кому-то жизни. Так я вышел на студию, а через них — на Вернера. — Если ты уже знал его имя, когда был на вскрытии, какого чёрта пялился в телефон с таким загадочным видом? — не понял Морган. — Погоду смотрел, — пожал плечами Линкольн. — Не говори, что ты не умеешь её предсказывать, скотина, — сквозь плотно стиснутые зубы процедил мистер Хопс. — На допрос придёшь? — Болевой шок, обильная кровопотеря, несколько дней в заточении и оглушение в результате взрыва, — перечислил Хейз. — Где-то через неделю, я так понимаю? Выставьте охрану возле палаты. Убийца знает, что Вернер жив, и почти наверняка следует за скорой помощью. — С чего ты взял? — Он был где-то в здании, когда мы вломились. Или неподалёку, в месте с хорошим обзором. Устройство, которое он собрал, запустилось ровно в тот момент, когда мы обнаружили жертву. Ублюдок ждал нас и хотел устроить шоу. Могу представить, в какой он сейчас ярости. — Это нормальное состояние для всех, кто так или иначе сталкивается с тобой, — мрачно заметил Морган, направляясь к служебной машине. — Тебя подвезти? Твоя тачка осталась возле морга. — Спасибо, я лучше пройдусь. Завтра брифинг? В девять утра? — Если сам всё знаешь, зачем спрашиваешь? — Мне будет нужен чёрный кофе, кто-то несильно раздражающий и полный отчёт о вскрытии жертвы. — Золотой сортир для тебя в участке не установить? — Морган замер возле своей машины. — Будет тебе чёртов кофе. Чёрный без сахара. Только поймай этого засранца.***
Домой идти совершенно не хотелось. Такое редко с ним случалось, однако, примерно раз в месяц в его ботинки будто кто-то сыпал цемент, делая привычный маршрут неимоверно тяжёлым. Линкольн Хейз считал себя взрослым, состоявшимся мужчиной, но всякий раз вздрагивал перед приездом матери. Эта светская львица, сохранившая к шестидесяти годам стать и хватку, врывалась в их лофт, умело переворачивала всё вверх дном и, взмахнув длинными ресницами, улетала обратно в свою преисподнюю, руководить демонами, которым посчастливилось остаться в живых после долгой службы у Леонор Хейз. Пикнул телефон. Прочитав сообщение, Линкольн нехотя ускорил шаг. Коди не посчастливилось оказаться дома во время пришествия, и его требовалось срочно спасать, если ни один из них не хотел остаток вечера провести за отмыванием крови и избавлением от трупа. Поднявшись по лестнице, он замер возле двери, набрал в грудь побольше воздуха и, умоляя небеса прямо сейчас рухнуть на Землю и положить конец всему живому, потянул на себя металлическую ручку. — Ты чем-то болеешь? — до него долетел звонкий голос матери. — Как ты мог купить такие шторы? Скажи, что это произошло на пике менингита, а не стало твоим обдуманным и добровольным решением. Линкольн прошёл в гостиную, бросил сочувственный взгляд на позеленевшего Эванса и приблизился к дивану, на котором с абсолютно ровной спиной сидела подтянутая женщина с копной длинных каштановых волос и хмурым взглядом зелёных глаз, устремлённых в сторону окна. Шторы, к слову, были вполне себе ничего: просто синие, без рисунка, плотные и немного блестели, отражая искусственный свет. — Привет, мам, — Линкольн наклонился и чмокнул женщину в щёку. — Привет, Коди, — он развернулся и подошёл к Эвансу, целомудренно чмокнув того в уголок рта. — Слышала, тебя уволили, — Леонор моментально забыла о шторах и вперилась взглядом в лицо сына. — Наконец-то. Так и знала, что ты долго там не протянешь. — Об этом что, уже в новостях передавали? — Хейз резко схватил Коди за руку и посмотрел на него, без слов умоляя успокоиться. — Ты же не поздравить меня приехала? — Каким же невыносимым человеком надо быть, — протянула миссис Хейз, поднимаясь на ноги, — что правительство закрыло глаза на все твои заслуги, включая поимку шести серийных убийц, и выставило тебя прочь? — она принялась мерно шагать по комнате, смахивая с мебели несуществующие пылинки. — Семь, — поправил Линкольн, — их было семь, мам. — Вы что, всё ещё не едите мясо? — она по-хозяйки сунула нос в холодильник. — Это безрассудно. Тебе нужна энергия и натуральный белок. На одних овощах долго не протянуть. — Вот мой источник натурального белка, — Хейз потряс в воздухе рукой Коди. — Как папа? — Прекрасно, — продолжая сосредоточенную ревизию, ответила Леонор. — Ваша домработница вообще зрячая? Почему тут такой бардак? Линкольн стиснул зубы, стараясь ничем не выдавать боль в руке. Коди уже просто молчал, превратившись в статую. Только шумные вздохи и рваные выдохи выдавали в нём живого человека. Мать каждым своим словом будто точила ножи, точно зная, куда нанести удар, чтобы выпустить из собеседников побольше крови. При этом она как-то очень грамотно дозировала яд. Так, что не давала никому из слушателей умереть быстро и безболезненно, заставляя выслушать всё, что она собиралась сказать. — Ты прекрасно знаешь, что у нас нет никакой домработницы, — не без труда выпалил сын этой чудесной женщины. — Прекрати разыгрывать комедию. — Зачем тут молоко? — строго спросила Леонор, пропустив его слова мимо ушей. — У тебя аллергия на лактозу. — Я живу не один, — протянул Линкольн. — Не у всех в этом мире аллергия на лактозу. — Тебе пора вытащить эти штуки из ушей, — без какого-либо перехода произнесла миссис Хейз. — Как тебя вообще взяли на госслужбу? — Благодаря харизме? — предположил её сын. — Или, может, это как-то связано с тем, что я был лучшим на курсе, результаты моих тестов до сих пор ставят в пример всем новичкам, а своё первое дело я раскрыл в возрасте двадцати двух лет? — И ты зря растрачивал свой потенциал на каких-то маньяков, — Леонор пошла на второй круг, слегка наклонившись, чтобы рассмотреть микроскопические частички грязи на полу. — Тут что-то не так со светом. Люстру надо сменить. — Да, — кивнул Линкольн, — выберу ту, которая, в случае чего, сможет выдержать мой вес. Чай будешь? — Нет. Я не собираюсь торчать тут слишком долго. Я хотела поговорить о свадьбе. — Чего? Ты бы с отцом сперва развелась, а уже после думала о новом замужестве. — Очень смешно. Я говорю про вас. Сколько вы будете продолжать жить вот так? — она развела руки в стороны, словно вокруг было царство Содома. — Мам! — Линкольн вскрикнул, ненадолго выпустив руку Коди, о чём быстро пожалел и вернул всё, как было. — Это слишком даже для тебя. Давай два взрослых половозрелых мужика как-нибудь сами разберутся? — Мы с твоим отцом уже немолоды, — отчеканила Леонор. — Кому-то придётся унаследовать его дело, а раз на тебя надежды нет, нам бы хотелось увидеть внуков. — О чём ты говоришь? — Хейз аж воздухом подавился. — Даже чисто гипотетически... — Мы помним, что вы оба парни. Но это не отменяет того факта, что семье нужен наследник. — Как раз вечером собирался перешагнуть пару ступеней эволюции и отрастить матку. Мам, что ты несёшь? Мне двадцать шесть, Коди — двадцать восемь. Даже если мы и захотим ребёнка, то точно не прямо сейчас. — Подумай об этом, — Леонор подняла с дивана сумку и подошла к людям, что продолжали спинами подпирать высокую тумбу. — Рада была повидаться, — она по очереди чмокнула их в щёки. — Не забудь, что в воскресенье у твоего отца день рождения. Будет очень важный приём. Пресса тоже приглашена, — она кинула ехидный взгляд на Коди. — Наденьте что-то нормальное, а ты, — она ткнула пальцем в грудь своего сына, — вытащи из лица всё железо или клянусь, я поставлю огромный магнит в центре зала, и ты весь вечер проведёшь с ним в обнимку. — А те, что не видно невооружённым глазом, можно оставить? — пробормотал Линкольн вслед удаляющейся женщине. — До встречи, детки, — Леонор махнула рукой и скрылась за дверью. — Надо бы забрать у неё ключи, — задумчиво протянул Хейз. — Дьявол, Коди, приди в себя, — он отдёрнул руку и сокрушённо посмотрел на исцарапанную, сочащуюся кровью ладонь. — Она же могла заметить. — Прости, — виновато изрёк Эванс, подрываясь с места, — я принесу бинты. Они сели за стол, и Линкольн позволил промыть раны, после чего Коди заботливо обработал их анестетиком и перевязал, продолжая спутанно извиняться. Устав слушать его причитания, Хейз здоровой рукой притянул его к себе и увлёк в долгий поцелуй, в результате которого часть медицинских принадлежностей полетела на пол. — Твоя мать просто нечто, — выдыхая в приоткрытые губы, бормотал Коди, — как она умудряется за полчаса вывести меня из себя? Линкольн ничего не ответил, возвращаясь к поцелую, который очень быстро сместился на шею, а после недолгого копошения и стягивания футболки — и на грудь тоже. Уж он-то знал, как его матери удаётся выводить из себя всех, кто способен хоть как-то различать слова, но не собирался отвлекаться на мысли об их общем семейном качестве. Вместо этого он сместил свои руки на бока Эванса, слегка прошёлся кончиками пальцев по гладкой коже и добрался, наконец, до ягодиц, где задержался уже чуточку дольше. Горячее дыхание обожгло щеку Линкольна, и он расслышал тихий шёпот, предлагающий подняться в спальню. Что ж. Кто станет спорить с человеком, который только что чуть не распорол ему руку до мяса? Он — точно нет. Торопливо собравшись с мыслями, Линкольн потащил Эванса наверх, останавливаясь на каждой ступеньке винтовой лестницы, чтобы стереть очередным жадным поцелуем послевкусие посещения матери. Уже после, вспотевшие, но вполне довольные жизнью, они вместе приняли душ, потому что травма Линкольна не позволяла делать это в одиночестве, по его собственным и очень убедительным словам. Там прошло краткое совещание, прерываемое осторожными ласками, в результате которого было принято решение, что ни накую вечеринку снобов они не пойдут, даже если Леонор отправит за ними отряд вооружённого спецназа. Так что идея поехать в Вермонт показалась ещё более захватывающей и, в какой-то степени, жизненно необходимой.
