Точка невозврата

      Линкольн проснулся от тяжести на груди, боли в руке и света, что сочился сквозь прикрытые веки. Гулко застонав, он плотнее вжался затылком в подушку и пробормотал, не открывая глаз:       — Даже не думай!       — Что? Пока мы здесь, я могу закончить статью об убийстве Шерри Райленд. Как насчёт эксклюзивного интервью?       — Никак. Слезь с меня.       — Ты такой принципиальный, — надулся Коди, но просьбу выполнил и перекатился на спину.       Линкольн развернулся к нему и приподнял веки:       — Твои глаза до сих пор светятся, выпей таблетки.       — Это пагубное влияние твоей матери, — вздохнул Эванс, принимая сидячее положение, — до полнолуния ещё две недели.       — Фиксаторы привезли? — Хейз поднялся с постели и подошёл к платяному шкафу. — Надо проверить прочность.       — Подожди, я помогу, — Коди вскочил на ноги. — Сильно болит? — он кивнул на забинтованную руку.       — Не так, как живот после последнего твоего срыва. Да прекрати! У тебя такое виноватое лицо, словно ты мне глотку перегрыз. Послушай, — он обхватил руками лицо собеседника, — ты отлично справился. Моя мать невыносима. Мне приходилось прятать пушку в сейф, всякий раз, когда она заявляла о своём приходе, и, уж поверь мне, несколько раз я ловил себя на моменте, когда вводил код и собирался использовать её по назначению.       — Мне страшно, — признался Эванс. — Если однажды я… — он вытянул вперёд руку. Пальцы тряслись, как в лихорадке, —… не сдержусь, то…       — Я смогу тебя остановить, — заверил Линкольн. — Останься сегодня дома. Я быстро покончу с делами и можем ехать.       — Ты собрался за один день раскрыть убийство? — с сомнением протянул Коди. — Это значит, что ты будешь…       — Придётся, — мрачно констатировал Хейз. — Заеду в больницу по дороге в участок, побеседую с Роком, дам копам наводку, а дальше они и сами справятся. Нет, ну если ты хочешь, я могу вести расследование, как обычный человек, но тогда это затянется дольше, чем на неделю, и мы поедем на приём в честь дня рождения моего отца. Там соберётся весь высший свет Сан-Хосе, будут разносить шампанское в хрустальных бокалах и ма-а-а-ленькие такие тарталетки с чёрной икрой. Мы наденем костюмы, сделаем одухотворённые лица и постараемся не закончить вечер кровавой бойней.       — М-м-м-м, звучит очень весело. Иди пусти кровь тому парню, я соберу вещи.

***

      Охрану возле палаты Вернера Рока выставили так, как он и просил. Четыре человека в форме и ещё два в штатском сидели в креслах, изображали сосредоточенность и резко вскочили на ноги при его появлении. Линкольн смерил их строгим взглядом, замер посреди коридора и дождался запыхавшегося Фрэнка, который отстал от него на несколько минут, потому что он и не подумал придержать для него лифт.       — Всё в порядке, — агент полиции вытащил значок и показал каждому из охраны в отдельности. — Этот парень — консультант. Хочет поговорить с потерпевшим.       — Он без сознания, — мрачно заметил один из копов, — операция закончилась только под утро.       — Так даже лучше, — широко улыбнулся Линкольн, отодвигая его в сторону, — мне нужно примерно полчаса. Никого не пускать. Считайте, это приказ. Эй-эй-эй, — он толчком в грудь остановил шагнувшего к нему Фрэнка. — Ты тоже останешься тут. Повеселись с ребятами, а то они какие-то чересчур мрачные.       С этими словами он скрылся за дверью, заперев её на ключ. В палате его встретили писк мониторов, тусклый свет лампочек и тело на кушетке, обмотанное кучей проводов и трубок. Линкольн пододвинул стул в угол помещения, встал на него, вытащил изо рта жвачку и налепил её на чёрный глазок видеокамеры, после чего спрыгнул на пол, достал из кармана маленький складной нож и сел, пристально рассматривая лицо Вернера.       На вид парню было чуть меньше тридцати. Под глазами виднелись синие круги, веки дрожали, а на лбу пролегла глубокая складка. Тяжесть пережитых испытаний отразилась остротой в скулах и трепыханием грудной клетки. Одна рука была забинтована до локтя, над ней скорее всего уже поработали реплантологи, а вторая оказалась занята капельницей. Вздохнув, Хейз приподнял покрывало, открывая себе доступ к ногам, покрытым плотным ковром жёстких чёрных волос. Полоснув ножом грубую кожу в районе икры, Линкольн сделал не очень аккуратный надрез, с нечитаемым выражением наблюдая за проступившими капельками крови. Мысленно пообещав себе прыснуть в рот санитайзером, когда всё закончится, он припал губами к образовавшейся ране.       Время потекло в обратном направлении. По палате забегали люди. Из тела начали исчезать трубки и провода, мониторы выключились, а потом Вернера переложили на носилки и вывезли за дверь. Там они проследовали по широкому белому коридору и оказались в операционной. Бинты с отрубленной части тела исчезли, руки санитара протыкали иглой свежие швы, которые исчезали с каждым стежком. Конечность отвалилась и перекочевала обратно в контейнер со льдом. Хирург сосредоточенно обрабатывал рану, однако при каждом его движении крови становилось только больше, пока на месте разреза не осталось просто бурое месиво с торчащей костью. Затем к лицу Вернера поднесли кислородную маску, через которую из тела откачали общий наркоз, и он распахнул глаза. Дальше пациента снова поместили на каталку, двери операционной открылись, и потерпевший поехал в сторону грузового лифта. В карете скорой помощи, которая задом ехала по оживлённой магистрали, сидели побледневшие Фрэнк и Майк, в разговорах которых Линкольн несколько раз услышал своё имя, обрамлённое не самыми лестными эпитетами.       Выбитые окна вернулись на место, втягивая за собой дым. Прогремел взрыв. Они поднялись на второй этаж серого здания, пробежали по коридору и оказались в комнате с перевёрнутым стулом. Вернера протащили под руки и оставили лежать на полу. Хейз увидел своё собственное лицо, руку с топором, занесённую для удара, и резкое движение, после которого отрубленная конечность встала на место. Ножки стула обратно привинтились к полу. На лице Вернера снова появилась полоска скотча, а полицейские и он сам покинули помещение.       Промелькнула тень. Она склонилась над жертвой, потом заглянула под сиденье и после недолгого копошения выпрямилась, держа в руках небольшую пластиковую коробочку с кучей проводов. Вернер остался в одиночестве. Линкольн смотрел, как открываются и закрываются его глаза. Как он теряет сознание, приходит в себя, дёргает руками, мотая головой по сторонам в поисках помощи. В комнату снова заходит тень в чёрной толстовке и быстрым шагом приближается к жертве. Наклоняется к его рукам, и фиксатор исчезает. Затем то же самое происходит с наручниками. Он хватает бесчувственное тело на руки и выносит за дверь. Ставит посреди комнаты. Касается шеи длинным шприцем, и Вернер приходит в себя. Завязывается борьба. Словно в каком-то ритмичном танго, они крутят друг друга, незаметно пробираясь в сторону коридора. Тень исчезает за дверью.       Стоп!       Линкольн встал за спиной Вернера и вместе с ним двинулся открывать. Вот он тянет на себя металлическую ручку, не посмотрев в глазок, вот полоска света на полу увеличивается, он смотрит в лицо вошедшего и…       Хейз резко открыл глаза. Он снова в палате интенсивной терапии. Вокруг опять слышится писк приборов. Во рту отвратительный привкус крови. Да и выглядит он сейчас не лучшим образом. Бросив быстрый взгляд на своё отражение в одном из мониторов, Линкольн вытащил из кармана влажные салфетки и вытер губы. После этого он извлёк пластырь с изображением улыбающегося смайлика и наклеил его на рану потерпевшего. Поднявшись на ноги, он с трудом поборол головокружение, подошёл к оставленному в углу стулу, взобрался на него и отлепил жвачку от камеры видеонаблюдения. Спустившись, он ещё раз осмотрел помещение и вышел за дверь.       — Какого чёрта ты творишь?! — на него тут же налетел хор голосов, отозвавшись приступом головной боли. — Нам звонили с поста охраны! Что ты там делал?! — медицинский персонал уже бросился в палату, проверяя всё ли хорошо с их пациентом.       Из-за двери послышались крики, заверяющие, что всё в порядке. Состояние стабильное. Рок всё ещё не пришёл в себя.       Линкольн протянул кулак Фрэнку. Тот машинально подал ладонь, а когда в центре неё оказалась пережёванная жвачка, выругался сквозь плотно стиснутые зубы и пошёл искать мусорное ведро.       — Что ты там делал? — уже спокойнее спросил он, когда пошатывающаяся фигура Хейза начала двигаться в сторону лифта.       — Мы побеседовали, — апатично ответил Линкольн. — Будь добр, принеси мне чашку кофе, — он кивнул в сторону аппарата.       Полицейский снова сматерился, однако, просьбу выполнил.       Дальше они двигались в полной тишине. Хейз размышлял о том, что успел увидеть, отмечая, что ему надо будет всё же проколоть бровь, потому что собственный образ, склонившийся над телом с оружием в руках, показался ему незаконченным. И пора бы подстричься. Линкольн машинально провёл рукой по волосам. Нет, пусть ещё немного отрастут. Фрэнк боролся с любопытством и едва сдерживался от того, чтобы не приложить чем-нибудь тяжёлым своего спутника, который что-то разузнал в палате бесчувственного человека, но не собирался делиться информацией.       Зазвонил телефон. Понимая, что сил на разговоры у него практически не осталось, Хейз протянул трубку Фрэнку, залпом выпивая обжигающий чёрный кофе. От этого зрелища коп поморщился, потому что ему было горячо даже донести бумажный стаканчик до получателя. С каким исчадием ада они связались?       — Да, Морган, — ответил он, толкая дверь на улицу и пропуская перед собой психолога-криминалиста. — Нет, он не может сейчас говорить. Или не хочет. По нему непонятно. Нет, я не входил в палату. Да мне-то откуда знать?! Он не приходил в себя. А если и приходил, то ненадолго: когда медики ворвались, Вернер уже снова был без сознания. Да, я понимаю, что… Да всё с ним в порядке! — Фрэнк прыгнул на водительское сиденье. — Мрачный, бледный, молчит. Ничего он не делает! Минут через сорок, я включу мигалку. Да. Хорошо. Да. Нет, ничего не сказал. Потребовал кофе. Камеру заклеил. Да. Да. Нет. Да. Пожалуйста.       Вернув телефон, полицейский завёл машину и направил её в сторону выезда из парковки. Какое-то время они ехали в полной тишине, но оказавшись перед светофором, на пересечении между авеню Билд и Гамильтон, Фрэнк не выдержал и повернул голову к Линкольну, открыв рот, чтобы что-то спросить. Ему тут же пришлось захлопнуть его обратно, потому что пассажир бессовестно спал, пристроив голову на стекло.

***

      На брифинге собралось примерно десять человек, включая Моргана, Фрэнка, Майка и его самого, всё ещё сильно уставшего и взъерошенного после не самого комфортного сна в полицейской машине. К своему недовольству Линкольн успел столкнуться в коридоре с парочкой бывших коллег из ФБР, которые не упустили шанса подколоть его увольнением. Решив не тратить силы на словесные перепалки, Хейз просто показал им средний палец и поспешил удалиться, не дожидаясь пока агенты найдут, что ещё можно добавить.       — Итак, — продолжал отчёт Майк, — наш консультант, — он едва заметно язвительно поднял брови, — предполагает, что мотивом была ревность. Жертва ждала мужчину, а другому мужчине это пришлось не по вкусу.       Линкольн почесал подбородок. Рука ныла, в голове стоял шум, однако, третья чашка крепкого кофе наполнила организм необходимой энергией. Он пролистал бумаги, отмахнулся от предложения выступить и от нечего делать принялся отправлять Коди сообщения, большинство из которых не имели совершенно никакого смысла, зато сопровождались десятком смайликов. В конце Эванс написал всё, что думает о его принципиальной позиции, касаемо разглашения материалов дела, и сообщил, что сегодня задержится, так как собирается вместе с остальными журналистами дежурить возле больницы, куда увезли Вернера Рока. Улыбнувшись, Линкольн спрятал телефон в карман, представляя, как будет сокрушаться Коди, когда узнает, что пока они караулят свидетеля, копы поймают убийцу.       — Хейз, — голос Моргана вырвал его из объятий приятных мыслей, — тебе точно нечего добавить?       — Мне надо в туалет, — Линкольн поднялся с места. — Не проводишь?       По помещению пронеслись смешки, а Хейз продемонстрировал перебинтованную руку и сообщил, что без посторонней помощи ему не справиться. Тогда смех усилился, а пунцовый мистер Хопс подлетел к нему и практически за шкирку вытащил из кабинета.       — Рассказывай, — мрачно буркнул Морган, шагая в сторону туалета, — что за цирк?       — Эй, это твои подчинённые! — Линкольн передёрнул плечами. — Не я брал их на работу. Возьми свой вопрос и переадресуй его отделу кадров.       — Что ты видел? — устав разыгрывать комедию, прямо спросил Морган. — В палате?       — Парню кто-то руку отрубил, — Хейз толкнул дверь туалета и прошёл к дальней кабинке. — Нет, ты что? Я же пошутил, когда говорил, что мне нужна помощь. Хотя… если очень хочешь схватить меня за яйца в прямом смысле, то дерзай, я не против.       — Я ведь и оторвать их могу, — шикнул Морган, оставшись стоять возле раковины. — Леонор вчера приезжала?       — О да. Как по расписанию, — послышался звук разъезжающейся ширинки, за которым последовало однозначное журчание. — Знаешь, я вроде не женщина, но у меня тоже бывают критические дни.       — Снова разговор про вас с Коди? — уточнил Морган. — Ей не надоело?       — Ей не может это надоесть, — мрачно произнёс Линкольн, возвращая штанам исходное положение и выходя к собеседнику. — Сперва она отрицала наши отношения, потом, когда он стал довольно знаменит, смирилась с ними, а теперь настаивает на свадьбе. Разве это не здорово?       — А она знает, что он?..       — Сам как думаешь? — хмыкнул Линкольн, опуская здоровую руку под ледяную воду. — Ты, на минуточку, тоже не должен был ничего узнать.       — Это Коди сделал? — мистер Хопс кивнул на бинты.       — Ага, общение с Леонор плохо сказывается на его самоконтроле.       — Как и на всех нас. Я очень жалею о том, что в своё время решил узнать, что же тебя породило.       — Это ты ещё не удостоился чести познакомиться с моим отцом, — пробормотал Хейз, подходя к сушилке. — В детстве я изображал мать в образе обычного суккуба. Ну, знаешь, мелкие такие, ничем не примечательные. А Эдгар всегда был исключительно дьяволом.       — Потрясающая семейка, — поморщился мистер Хопс. — Но ты всё же расскажешь, зачем позвал?       — Я видел лицо, — Линкольн развернулся и пристально посмотрел в глаза собеседника. — Мне нужны снимки всех мужчин, что крутились вокруг Шерри Райленд.       — Хорошо, — кивнул Морган. — Ты в порядке?       — Не скажу, что мои методы ведения допроса даются мне очень легко, — Хейз выдавил улыбку. — Так что это в последний раз.       — Понимаю. Ты больше не агент ФБР, не хочешь консультировать полицию, тогда… Чем займёшься?       — Куплю дом в пригороде, начну ухаживать за садом, заведу собаку.       — Какой прекрасный лживый план, — улыбнулся мистер Хопс.

***

      В глазах рябило от частоты смены кадров. Лица мелькали одно за другим. Линкольн наклонился, едва не касаясь носом экрана, продолжая тихо бормотать: «Нет. Нет. Похож, но нет». Копы, что столпились вокруг стола, шумно дышали ему в затылок, от чего волосы начали шевелиться, а раздражение — расти в геометрической прогрессии. Психанув, Хейз отправил одного из них за кофе. Того, который производил наибольшее количество шума. А того, кто задавал слишком много вопросов, отправил в ближайший веганский ресторан, потребовав ланч из трёх блюд. К слову, аппетит на самом деле разыгрался зверский.       — Стоп! — скомандовал Линкольн, а коп, что щёлкал мышкой вместо него, подпрыгнул на месте. — Назад. На три снимка.       Три щелчка — и перед ним показалось сумрачное лицо, с густыми бровями и сухо поджатыми узкими губами. Янтарные глаза смотрели прямо в камеру, а сейчас Линкольну казалось, будто глубоко ему в душу.       — Какого хрена? — он развернулся корпусом и требовательно посмотрел на Моргана. — Он там каким местом?       — Ты его знаешь? — удивился Майк, который вообще очень смутно понимал, что они делают.       — Коди Эванс, — пробормотал мистер Хопс, виновато посмотрев на консультанта. — Мои ребята занимались поисками, я не знал. Что там написано?       Линкольн вернулся к экрану.       — Проходил стажировку в её компании несколько лет назад. А вы довольно глубоко копнули. Сколько раз он с ней пересекался? Больше трёх?       — Да что происходит?! — не выдержал Майк. — Ты знаком с этим парнем?!       — Ты себе даже не представляешь, — пробормотал Хейз. — Продолжим.       Несколько минут спустя окончательно разочарованные копы потеряли интерес к происходящему и разбрелись по кабинету, начав заниматься каждый своими делами. Линкольн получил еду и сосредоточенно жевал, пока на одном из кадров кусок не застрял у него в горле.       — Твою мать, — он выплюнул недожёванные ригатони обратно в пластиковый контейнер. — Так и знал, что где-то его видел! — он резко вскочил на ноги. — Мне надо срочно позвонить!       Выбежав в коридор, Линкольн трясущимися руками набрал номер Коди.       — Что такое? — голос на том конце провода показался сонным.       — Ты ещё дома?       — Да, как раз собирался выезжать.       — Кто тебе звонил и сообщил о смерти Шерри Райленд? — без перехода спросил Хейз.       — Мой коллега, — Эванс тут же подобрался и заговорил более сосредоточенно.       — Дастин Кирк? — уточнил Линкольн. — Мы были на набережной. Морган позвонил мне спустя несколько секунд, после того, как ты ушёл. Откуда он узнал про смерть Шерри, если копы сами только приехали и оцепили всё в радиусе мили?       — Я… не знаю. Может, домработница передала? Та, что нашла тело? Там же куча народа была…       — Вот только… почему он сам не поехал? Скажи честно: ты и Шерри… между вами что-то было?       — Фу, нет, конечно. К чему вообще весь этот разговор?       — Слушай внимательно, — торопливо проговорил Линкольн. — Немедленно запри двери. Никуда не выходи. Я скоро буду, — увидев, что на него уже какое-то время мрачно смотрит Морган Хопс, он тут же исправился: — Мы скоро будем.       Запрыгнув на заднее сиденье полицейской машины, Хейз предложил водителю ехать по встречной полосе, сшибать всех подряд пешеходов, но добраться до авеню Пфайфл за три минуты, что было даже теоретически невозможно. Тяжёлая рука Майка легла ему на плечо, после чего над ухом просвистел гнусавый голос:       — Да расслабься ты, чувак. Всё с твоим парнем будет в порядке.       Линкольн закашлялся, бросив мрачный взгляд в затылок Моргана, который, судя по всему успел поделиться с коллегами некоторыми подробностями его личной жизни. Стряхнув с себя чужую ладонь, Хейз встретился глазами со своим отражением в зеркале заднего вида и загробным голосом пробормотал:       — Я и не говорил, что волнуюсь за Коди.

***

      Эванс повесил трубку и поднял апатичный взгляд на Кирка.       — Доволен?       Тот ничего не ответил, продолжая мерять быстрыми шагами комнату, периодически хватаясь руками за голову.       Коди подёргал руками, потому что запястья начали зудеть от сковавших их наручников.       — Как он узнал?! — Кирк подскочил к стулу и положил ладони на колени пленника. — Он только что спрашивал тебя обо мне!       — Ты бы вещички не разбрасывал, — Эванс кивнул на журнальный столик, — сейчас копы приедут, начнут спрашивать, зачем тебе взрывчатка, препараты и инструменты. Тяжеловато будет это объяснить.       От мощного удара по лицу голова откинулась назад. Коди почувствовал, как ладони начали гореть. Мысленно он похвалил себя за двойную дозу лекарств, принятую этим утром. Хотя, тут надо отдать должное Леонор Хейз: всё же иногда, крайне редко, но своими появлениями она приносит миру пользу.       — Он ничего не докажет, — лихорадочно произнёс Дастин. — Я не оставлял следов.       — Кроме живого свидетеля, — поддакнул Коди. — Чисто сработано, что сказать. Это будет самый нелепый репортаж в моей жизни. Не мог таймер на бомбе чуть меньше установить? Тогда вышло бы впечатляюще: три копа, консультант, мастер японского связывания… Уже вижу эти заголовки.       — Заткнись, — Кирк подскочил к столику с инструментами, — ещё не всё потеряно, — он принялся торопливо собирать новую установку.       — Красный перепутал, — отметил Эванс, наблюдая за его действиями. — Слушай, а зачем это всё? Ну, раз уж ты всё равно планируешь меня убить. Да прекрати трясти руками, так мы оба взлетим на воздух.       — Шерри стерва, — процедил Дастин. — Мы познакомились во время стажировки. Отлично проводили время. Она сняла для меня квартиру в центре и оплачивала счета.       — А я-то всё гадал, как ты так быстро умудряешься добраться до работы из Котлроуд, там же всегда пробки.       — Она обещала мне! — заорал Кирк. — Обещала кресло главного редактора, блестящее будущее и даже говорила, что с годами я стану её преемником.       Коди присвистнул и покачал головой.       — А потом, — задыхаясь, продолжал Дастин, — мне исполнилось тридцать — и всё! Представляешь? Она вышвырнула меня за дверь и начала встречаться с каким-то смазливым мастером оригами!       — Это же не так называется, — протянул Эванс. — И… при чём тут я?       — Ты должен был осветить момент моего триумфа! Написать статью о смерти Шерри и на этом всё, но твой сожитель спутал мне все карты. Теперь я убью тебя, его и скольких там копов тебе бы хотелось?       — Минимум трёх, — кивнул Коди. — Чтобы было о чём писать. Но, Кирк, ты же понимаешь, что тебя посадят? Даже если это будет не Линкольн, то кто-нибудь другой встанет на его место. Всю полицию Сан-Хосе не перебить, а им уже известно твоё имя, место работы, возраст и даже то, что ты ел сегодня на завтрак. Так к чему всё усложнять? Просто сдайся и получишь срок только за одно убийство. И похищение, и попытку второго. А грамотный прокурор ещё припишет туда нападение на сотрудников полиции… О нет, плохой план. Эй, не трогай это! Хейз мне голову открутит за свои статуэтки!       С громким звоном фигурка какого-то животного полетела на пол и разбилась на сотню мелких осколков. Коди закрыл глаза и плотно стиснул зубы. Ядовитая ярость потекла по венам. Он дышал полной грудью, пытаясь вернуть себе контроль над ситуацией. Получалось не очень хорошо.       Похититель тем временем подошёл к окну и приоткрыл штору. Увидев вдалеке машины с полицейскими мигалками, он подскочил к столу, взял устройство и отнёс его в прихожую, закрепив возле двери. На этот раз таймер будет установлен предельно точно.       — Знаешь, как всё было? — загробным голосом произнёс Дастин. — Ты тайно встречался с Шерри несколько лет назад. Затем она решила всё оборвать и угрожала, что расскажет твоему сожителю о ваших отношениях, — он взял со стола нож и поднёс лезвие к лицу пленника. Эванс отклонил голову назад, продолжая держать веки закрытыми. — Тогда ты убил её. Но сперва ты отправился к её любовнику и угрозами заставил того назначить с ней встречу. Линкольн узнал, что это был ты, и решил тебя остановить. Тогда ты заложил бомбу в вашей общей квартире и устроил засаду. Как тебе такой сюжет? — он слегка надавил и полоснул кожу. — Какого хрена?! — Кирк тут же шокировано отпрыгнул в сторону. На его глазах рана на щеке Коди медленно затянулась. — Что это за фокусы?!       — Ускоренный регенеративный процесс, — шумно глотая воздух носом, пробормотал Эванс, — гемостаз, стадии воспаления и пролиферации за считанные секунды перетекают в эпитализацию, что и считается полным заживлением. Так бывает, когда связываешься с не совсем нормальным человеком.       Кирк вжался спиной в шкаф, растерянно осматриваясь по сторонам. Нож в его руке ходил ходуном.       — Кто… кто ты такой? Что это за чертовщина?       — Да ладно тебе, — Коди дёрнул руками, срывая наручники и сразу за этим потёр затёкшие запястья. — Такой впечатлительный?       — Не… не подходи ко мне! — Дастин вопил уже во всю мощь своих лёгких, а Эванс медленно открыл глаза. Остатки выдержки разошлись по швам.

***

      Линкольн с долей скепсиса осмотрел четыре машины спецназа, припаркованные возле его подъезда, и добрый десяток человек в полном обмундировании: бронежилеты, каски, штурмовые винтовки. Ещё бы на танках кто подъехал — было бы вообще весело. Краем глаза он заметил, как на Моргана надевают защиту, и сокрушенно опустил голову. Проверив содержимое своего кармана, Хейз двинулся в сторону подъезда, правда, на самом подходе его обогнал отряд под командованием какого-то хмурого человека, по габаритам очень схожего с грузовым лифтом. Пожав плечами, он прыгнул за ними следом, однако слегка притормозил в одном лестничном пролёте от лофта. И принялся загибать пальцы: пять, четыре, три, два… На единице он плотно прижал ладони к ушам.       Мощность взрыва на этот раз превышала ту, что была в квартире Вернера Рока. Железная дверь слетела с петель, а волна отбросила сотрудников правоохранительных органов в сторону, разметав по всему лестничному проёму. Линкольн в три больших прыжка преодолел оставшееся расстояние, прикрыв лицо рукавом. Один из агентов уже пришёл в себя и пополз в сторону двери.       — Прости, приятель, — пробормотал Хейз, — но тебе это видеть не обязательно, — он резко надавил рукой на каску, приложив «приятеля» головой об пол. Морган, который отлетел дальше всех и сейчас сидел, пытаясь просто дышать, посмотрел на него мрачным взглядом, после чего его глаза закатились, и он лишился сознания.       Линкольн сквозь языки пламени ворвался в квартиру. Дастин Кирк сидел на полу, дрожа всем телом, а над ним склонилась фигура Коди. По напряжённым мышцам спины Хейз моментально оценил обстановку, подскочил к Эвансу и обнял парня со спины, начав торопливо шептать ему на ухо:       — Тихо, тихо. Я здесь. Пора успокаиваться.       В его руку вцепилось что-то острое. Линкольн стиснул зубы, продолжая нашёптывать нужные слова. До слуха долетело копошение в коридоре, крики полицейских и тихое рычание Коди.       — Так, ну всё, — Хейз плавно вытянул одну руку и сунул её в карман, — мы же не хотим лишний раз травмировать полицию? Они и так не отличаются здравомыслием. — Крохотная игла вошла в шею Эванса. Тот дёрнулся и тут же обмяк, оседая на пол. Линкольн подхватил его и посмотрел на скорчившегося на полу Дастина. — Расклад такой, — быстро произнёс он, — тебе всё равно никто не поверит. Но если хоть одно лишнее слово слетит с твоих губ — в следующий раз я не стану его останавливать. Ты меня понял?       Кирк дёргано закивал. Линкольн бережно опустил Коди на пол и вплотную приблизился к лицу похитителя. Когда их взгляды встретились, зрачки Дастина расширились, практически полностью перекрыв собой радужку, а Хейз произнёс несколько тихих слов.       В помещение ворвались с десяток человек. С улицы завыли пожарные сирены. Преступник поднял руки вверх, умоляя быстрее забрать его в участок.

***

      Коди проснулся от странного звука, доносящегося откуда-то снизу. Металлический скрип и топот ног. Не без труда поднявшись с постели, он первым делом прислушался к своим ощущениям. Головокружение, слабость, боль в мышцах. Однако, ногти приняли нормальную длину, дыхание выровнялось, а глаза перестали источать нездоровый блеск. Не так уж плохо, если задуматься. На деревянных ногах Эванс вышел из комнаты и практически сполз по лестнице.       Внизу кипела жизнь. Последствия взрыва практически полностью устранили, но вместо двери всё ещё зияла дыра, а несколько человек в синих комбинезонах занимались покраской стены подъезда. Линкольн сидел в кресле, закинув ногу на ногу. Его правая рука, уже забинтованная практически до локтя, покоилась на колене, а второй он активно жестикулировал, объясняя копам, которые устроились на диване, всё, что думает об их чересчур длительном пребывании у него дома.       Заметив его появление, Линкольн встал, а полицейские просто повернули головы.       — Господа, вам уже пора, — отвесив низкий поклон, Хейз указал здоровой рукой на то место, где могла бы быть дверь. — Увидимся завтра в участке, если вдруг вам не хватит добровольного признания и потребуются наши показания.       — У нас ещё остались вопросы, — попробовал возразить один из копов, который выглядел самым решительным из всех.       Хейз пронзил его мрачным взглядом и ледяным тоном повторил свои слова, правда, выдал немного более расширенную и менее цензурную версию.       — Сколько времени? — пробормотал Коди, когда гости соизволили удалиться.       — Почти десять, — Линкольн потянул его за руку, призывая сесть на диван. — Дверь заказал, скоро привезут.       — Ночью?       — Формально ещё пока вечер. Как ты себя чувствуешь?       Коди помолчал, сжав руки в кулаки.       — Я чуть его не убил.       — Человечество много бы не потеряло, — флегматично ответил Линкольн. — Но ты здорово его напугал.       — Что ты мне вколол?       — Новая разработка Луи. Там какой-то дикий коктейль из препаратов, я всё не запомнил, но могу запросить у него подробную инструкцию.       — Он всё ещё не знает, зачем тебе это?       — Брикс слегка того, — Хейз покрутил пальцем у виска. — Он верит, что я руковожу какой-то секретной правительственной разработкой. В его гениальный мозг никак не хотят приходить нормальные человеческие вопросы: почему никто не назначает испытания, почему он один всем этим занимается, и почему я оплачиваю его услуги со своего личного счёта.       — Все живы? — Коди бросил взволнованный взгляд на разгромленное помещение.       — Этот ублюдок увеличил мощность взрыва, спецназу сильно досталось, но, в целом, обошлось без жертв. У одного парня сотрясение: головой ударился, наверное, когда дверь вышибло. Морган в норме. Передавал тебе пламенный привет.       — Думаешь, Дастин не расскажет никому… о том, что видел?       — А что он видел?       — Много чего. Кажется, я выпустил клыки.       — Подумаешь, — отмахнулся Линкольн, поднимаясь на ноги. — Вот если бы ты ему сердце голыми руками вырвал — тогда да. Появился бы повод беспокоиться.       — Нас теперь не выпустят из Калифорнии? — во взгляде Эванса появилась почти детская беспомощность. Таким его можно было увидеть крайне редко, поэтому Линкольн поспешил наклониться и обхватить его голову руками. — Что? — пробормотал Коди. — Нам придётся отложить поездку?       — Ага, разбежались, — хмыкнул Хейз и быстро поцеловал его в губы. — Дадим показания, подпишем бумаги, а дальше пусть сами разбираются.       — Я есть хочу. Просто умираю с голода.       Линкольн согласно кивнул и пошёл разогревать остатки вчерашнего ужина. Рабочие прокричали, что закончили с покраской стен, а остальное доделают уже завтра. Коди практически на автопилоте попрощался с ними, сунув несколько купюр в качестве благодарности. Всё вокруг плыло и растворялось. В такие моменты, сразу после срыва, он чувствовал себя в крайней степени паршиво. И не только потому, что готов был растерзать человека за то, что тот посмел разбить фарфоровую статуэтку. И даже не потому, что в очередной раз ранил Линкольна. Дело было в чём-то другом. Неуловимом, тягучем, что медленно проникало ему под кожу. Словно зверь, что притаился где-то внутри него, каждым своим появлением вытеснял частичку человеческого. Коди не раз и не два размышлял на тему того, есть ли какая-то грань, черта, точка невозврата, после которой он уже никогда не станет таким, как прежде.       Тарелка овощей со звоном опустилась прямо перед ним.       — Ты слишком громко думаешь, — мрачно заметил Хейз.       — А ты… слишком безрассуден, — парировал Эванс. — Почему мы занимаемся поисками решения только моей проблемы? Ты едва на ногах держишься. Нормально не спишь, а твой мозг постоянно работает на пике возможностей.       Линкольн сел на стул, устремив взгляд на свою порцию ужина. По его лицу пробежала тень. Он нахмурился, на миг растеряв свою самоуверенность, а потом улыбнулся и взъерошил волосы на затылке.       — Не думаю, что это очень важно, — выдохнул он, — я нормально себя чувствую.       — Оборотень и банши, — тихо пробормотал Коди, — занимательная из нас получилась пара. Можешь себе представить, если желание Леонор исполнится, и у нас появятся дети? Сколько у них будет ног? Или глаз? Или может, крыльев?..       — Прекрати, — оборвал Линкольн. — Во-первых, ты не оборотень. Их существование никем и никак не доказано. Да, на тебя в некотором роде влияют фазы луны, глаза светятся, а раны заживают в разы быстрее, чем у обычных людей, но ты не бегаешь по лесам с голой задницей, не питаешься сырым мясом и не начинаешь выть, стоит тебе услышать, как это делают псы у нас под окнами. Во-вторых, я не банши. Я не могу предугадывать смерть. Откуда ты вообще взял это дурацкое слово? Максимум, на что я способен — это отмотать время на несколько часов назад. Чуть больше, если глотну крови. В мире есть и более странные вещи. Стоунхендж. Эйфелева башня. Корги. Существование каждого из них вызывает у меня приступ недоумения, однако, никто не замечает в них ничего странного.       — Ты можешь видеть обстоятельства смерти, — возразил Эванс, — а у меня вырастают клыки и когти.       — Ну и подумаешь, кому от этого плохо? Да, с моей стороны было лёгким читерством использовать это в работе, но вреда это не принесло. Только пользу.       — Если мы собираемся найти выход из моей ситуации, — продолжил давить Коди, — то должны попробовать что-то сделать с твоей.       — Ты не подумай, что я против или как-то держусь за свои способности, — пробормотал Линкольн с полным ртом еды, — просто это не стоит того, чтобы занять важное место в списке моих приоритетов. У меня всё под контролем.       — Ты уверен, что ни Леонор, ни Эдгар не…       — Нет. Хотя по отцу есть некоторые вопросы. Недавно я копался в прошлом нашей семьи и так и не понял, как он умудрился практически с нуля поднять корпорацию. Его конкуренты так или иначе становились союзниками, а крупные компании принимали все без исключения его предложения, толком не рассмотрев. Свою первую сделку он провернул в возрасте двадцати пяти лет, и знаешь, сколько длился совет директоров? Сорок минут. Что вообще можно успеть за сорок минут?       — Почему ты не хочешь поговорить с ним об этом?       — Если бы он хотел, давно бы рассказал. Но, если ты думаешь, что он на самом деле нечто паранормальное, я готов опробовать на нём осиновый кол.       — Это глупо, — Коди выдавил какой-то булькающий смешок. — Я почти уверен, что и обычный человек умрёт, если воткнуть ему в сердце деревянную палку.       — О чём ты говоришь? — Линкольн демонстративно всплеснул руками. — С чего ты взял, что у Эдгара есть сердце? За всё детство я видел его в общей сложности минут двадцать, и не могу сказать, что это было приятное времяпрепровождение.       Остаток ужина прошёл за более приземлёнными разговорами. По мере восстановления сил к Коди возвращался журналистский азарт, а так как теперь у него была целая куча материала для шикарной статьи, то покончив с едой, он тут же занял кабинет, оставив Линкольна одного разбираться с установкой двери.

***

      Комната, в которой он оказался, была серой, почти спартанской. Дастин редко задумывался о том, в каких условиях содержат заключённых, поэтому увиденное вызвало состояние лёгкого шока, граничащего с отвращением. Допрос продолжался несколько часов. Копы не отставали, не дав ему даже нормально прийти в себя после случившегося, а когда, наконец, оставили в покое, то бросили в камеру предварительного заключения, пообещав, что утром этот ад начнётся заново. Вздохнув, Кирк прилёг на пропахшую плесенью кровать и прикрыл глаза. Вопреки усталости и нервному истощению, сон не шёл.       Он резко сел, заслышав тихий скрежет где-то в углу комнаты. Мочки уха коснулось чьё-то дыхание. Обжигающее, терпкое, однако оно моментально обдало тело волной холода. Дастин выпрямил спину, но тут же снова согнулся, будто на лопатки упала тяжёлая рука.       По полу пронеслись тени. Осторожные, медленные, они увеличивались в размерах, пока не заполонили собой всё пространство. В кромешной, липкой темноте он различил мутное лунное свечение. Сперва оно было едва заметным, почти прозрачным, но быстро насыщалось красками. Из молочного в белый. Из белого в жёлтый. Из жёлтого в оранжевый, пока не замерло, став кроваво-красным. Кирк вздрогнул и обнял себя руками за плечи. Ему кажется. Просто кажется. Что-то произошло с передачей цвета в его глаза, вот и мерещится всякое… Вой. Дикий, утробный звериный. В нём не было попытки призвать себе подобных и не слышалось тоски по дому. Только всепоглощающая ярость. Дастин закричал, однако из его рта не вылетело ни звука.       В голове что-то лопалось и взрывалось. Душу растягивало на сотни тонких нитей, из которых чьи-то юркие, невидимые пальцы тут же начинали плести койлы, которые мгновенно воспламеняли и испаряли всё внутри него. Каждую клеточку тела, каждый крохотный мускул будто наэлектризовало. Один за другим разряды тока прошибали его насквозь. Кирк с силой дёрнул себя за волосы, вскочил с места и принялся скрести ногтями стену, пока не содрал их до крови.       Всё вокруг — пространство, звуки, образы — перемешалось, сузилось до размеров его головы и словно ластиком стёрло из неё все мысли. Кроме одной. Он зажмурился, пытаясь прогнать кошмар, однако он долетел до него сквозь сомкнутые веки. Мягко, почти нежно коснулся волос на затылке, отчего они моментально встали дыбом. Страх стал почти осязаем. Дастин чувствовал, как он липкой субстанцией заползает ему в рот, нос и уши. Оседает в горле, а затем по пищеводу тяжёлым грузом опускается вниз, пока своими липкими лапами не добирается до сердца. Стук крови в ушах отбивается от стен и возвращается к нему хлёсткими размашистыми ударами.       Не помня себя, он стаскивает подушку, снимает с неё наволочку и надевает на голову. Садится на пол и обнимает себя руками за колени. Качается вперёд-назад, как те птички в кабинетах психотерапевтов. Игрушка, работающая на принципах теплового двигателя — вот он теперь кто. Бессмысленная, опустошённая, механически выполняющая заложенную в неё функцию. Рваный всхлип прорывается сквозь плотно стиснутые зубы. Его бьёт одновременно и жар, и холод. Свечение луны становится таким ярким, что режет ему глаза даже через ткань наволочки. Вой усиливается. Проникает внутрь, безжалостно вышибая остаток кислорода из лёгких. Дастин вторит ему своим приглушённым мычанием.       Всё останавливается. Он снова один на промёрзлом полу. Его плеча касается чья-то рука. Медленно, осторожно. Перед внутренним взором появляется сосредоточенное лицо с глазами разного цвета. Линкольн Хейз. Он улыбается. Тепло, ласково. Словно видит старого друга. И повторяет свои слова, сказанные в лофте. Вкрадчиво, размеренно. Они направляют, поддерживают, но при этом весьма ощутимо толкают в спину.       Пошатываясь, Дастин поднимается на ноги. Он с трудом различает предметы — мешает наволочка — однако умудряется сорвать с постели простынь и скрутить из неё некое подобие верёвки. Кто-то одобряюще целует его в висок.

***

      Линкольн ворочался, не делая даже попыток заснуть. Время от времени он поворачивался к мирно сопящему Коди, закидывал на него руку, ногу или и то, и другое, а потом ему делалось жарко и он возвращался на свою сторону постели. Тогда он просто лежал, обнявшись с подушкой и разглядывал профиль Эванса, самому себе напоминая влюблённую школьницу, которая никак не может насмотреться на предмет обожания. Что ж. В действительности почти так всё и было. Часы на прикроватной тумбочке просигналили о пяти утра. Линкольн поднялся с постели и выскользнул за дверь.       Прошлёпав босыми ногами по полу, он, не включая свет, налил себе стакан воды из крана и залпом осушил его содержимое. Дышать стало чуточку легче. Он всё ещё туго соображал после пережитого, да и бессонные ночи не очень хорошо сказывались на мозговой деятельности, однако, было принято решение подняться в кабинет и занять себя хоть чем-нибудь.       По лофту пролетела заливистая трель телефона. Линкольн попытался вспомнить, куда его забросил, но быстро понял бессмысленность своих попыток и просто пошёл на звук. Гаджет обнаружился брошенным возле дивана.       — Какого чёрта?! Ты видел, который час?! — изображая возмущение, выпалил он, когда наконец смог поднять трубку.       — Кирк мёртв. Самоубийство в камере, — загробным голосом сообщил Морган. — Ничего не хочешь мне сказать?       — Эм-м-м-м, прими мои соболезнования?       — Скажи честно, твоих рук дело?       — Да как? — Хейз сел на диван, откинувшись на спинку.       — Уже назначили токсикологическую экспертизу, — предупредил мистер Хопс. — Если ты что-то ему вколол, лучше скажи мне сразу, и я начну думать, как избежать последствий.       — Зачем мне тратить препараты на какого-то недоумка? — искренне не понял Линкольн. — На минуточку, это твои ребята его увезли и допрашивали. Может, они слегка перегнули палку?       — Зачем им было слегка перегибать палку? — передразнил Морган. — Дастин во всём сознался, отказался от услуг адвоката и был готов сотрудничать.       — Так это же и должно было вас насторожить! — с придыханием выпалил Хейз. — Неужели не ясно, что человек, готовый идти навстречу полиции, не в ладах с головой? Расслабься. Парень не захотел много лет провести за решёткой и повесился. Сам. Ничего криминального. Дело закрыто.       — Я не говорил, что он повесился.       — Да брось, что он ещё мог там сделать? Не вырвал же себе клок волос, чтобы задохнуться? У него столько нет.       — Что ты с ним сделал?       — Ни-че-го. Rien. Nulla. Эч нерсе. На каком ещё языке мне это повторить? Только подожди, пока я открою гугл-переводчик.       — Он что-то видел, да? — продолжал настаивать Морган. — Так ты избавился от свидетеля? Прекрати паясничать, Хейз. Мне-то можешь сказать правду.       — Вот тебе правда, — Линкольн свободной рукой помассировал кожу на виске. — Вчера первую половину дня я провёл в участке в компании твоих коллег. Затем поехал домой, увидел выбитую дверь и вбежал в лофт. На полу лежал мой партнёр без сознания, а возле шкафа скорчился перепуганный до усрачки убийца. Дальше шли какие-то незначительные эпизоды из разряда: подпиши вот тут; завтра приди в девять утра; о, это что, тротил у вас на журнальном столике? Давайте вызовем сапёров. Очень своевременно, если учесть, что взрыв уже произошёл. Потом Коди проснулся. Я прогнал остатки полицейской шайки из собственного дома, мы поужинали, а после нам надо было немного расслабиться, поэтому мы предались плотским утехам на общей постели. Я был сверху. Запиши, если это важно. И вот я, почти пришедший в себя, спускаюсь попить водички, и звонишь ты со своими нелепыми обвинениями.       — Ты же понимаешь, что если экспертиза…       — А-а-а-а-а! — взвыл Линкольн. — Нет у меня препаратов такого воздействия. Я вообще не уверен, что они существуют. Психодислептики способны вызвать галлюцинации, но чтобы так быстро довести до самоубийства? Ты понимаешь, что твои предположения сейчас где-то на уровне научной фантастики? Всё, я вешаю трубку.       Вопреки своим словам, он ещё несколько минут выслушивал причитания и наставления Моргана, который обещал обязательно прикрыть в случае чего. Хейз только усмехался и сокрушенно качал головой. Вот же упёртый баран.       Сбросив вызов, Линкольн устало прикрыл глаза. Использование способностей дважды за день измотало его не хуже разборок с полицией.