Вопреки

Эйвон позволяет себя увести в другую комнату. Вскоре Йенси приносит ему слегка остуженный чай. Омега пьет это, даже не замечая вкуса. Руки дрожат, травяная настойка в чашке дрожит вместе с ними. Ему очень плохо, это напряжение и неизвестность убивают. Эйвон переживает. Сильно. И никакая трава ему не поможет… Йенси же молчит, наблюдая за всем этим. Ему очень жаль Энта… Ведь вожак спас и его жизнь ранее. А теперь умирает сам, а Йенси ничем не может ему помочь. По правде, омега знал, что родители Энта хотели их свадьбы. Йенси сам был не против, просто потому, что уважал этого альфу. Да и семьи хотел. Но теперь многое изменилось… К тому же, у Энта есть другой. Другой, который по всей видимости очень его любит. Эйвон же допивает чай, замечая на себе взгляд Йенси. Минутное молчание между ними прерывают крики снаружи. Через открытое окно Эйвон слышит знакомый голос. Фэйн?! Тут?.. Нашел его по запаху? Эйвон сразу же подрывается с места и выбегает на улицу, бросается к брату и начинает плакать от накала эмоций у него на груди. Фэйн восклицает: — Братишка! Как ты сюда попал? Расскажи, что случилось, почему ты плачешь? — Энт умирает… — только и выдавливает Эйвон и никак не может успокоиться. Фэйн обнимает его и гладит по голове, его взгляд падает на дверной проем дома, в котором стоит молодой омега. Позади них находятся несколько черных волков, которые окружают чужаков. — Фэйн… — произносит Эйвон, немного успокоив рыдания. — Мне нужно сказать… у нас мало времени, мы должны как можно быстрее… Защите всех жертв! Всех! Их нужно охранять… Двое из них уже убиты, я потом тебе все расскажу… — Что?.. Эйвон! Я чуть с ума не сошел, я перевернул вверх дном все поселение, весь лес, я думал, с тобой случилось страшное… у нас там такое! Мартина нашли мертвым в лесу, он истек кровью, кто-то сильно ранил его, перекусил артерию на шее. А Берн и Тот очень побитые… И двое омег пропали безвести. И еще ты пропал… Господи, я думал, сойду с ума, — тараторит Фэйн. — Мартин… мертв? На лице омеги расплывается невольная улыбка. — Это сделал Энт, — говорит Эйвон. — Мартин пытался меня изнасиловать… Если бы не Энт, неизвестно, чтобы сейчас со мной было. А двое омег, которые пропали… Они избавляются от жертв, так сказал мне Мартин. — Избавляются? — переспрашивает Фэйн, заторможено переваривая все слова омеги. Мартина убил Энт за то, что тот пытался изнасиловать Эйвона. А от омег избавились, как от тех, кто свидетельствовал бы на суде… Но как те трое узнали про суд?! Им никто не сообщал! Кто из людей Фэйна продажный? Вожаку бурых казалось, что он окружил себя верными людьми… — Эйвон, мы уходим домой. Видишь? Тут тебе не рады… — Я никуда не пойду, пока не буду уверен, что с Энтом все хорошо! — упирается омега. — Ты не заставишь меня… Лучше возвращайся сам и поймай Берна и Тода, посади их под замок, пока они не натворили еще бед… — Но… — Фэйн сглатывает, но таки отпускает омегу, позволяет ему пойти в сторону дома. — Хорошо. Береги себя, я вернусь за тобой, когда разберусь с теми двоими. Фэйн решительно настроен. В этот раз он точно пойдет против старейшин и посадит выживших двоих преступников под замок. Хватит покоряться старейшинам. Он все-таки вожак. Фэйн уходит в свое поселение, черные волки на удивление его не трогают. Эйвон садится на порог дома и опускает голову на руки. Его трясет, он устал. Боже, когда это все кончится? Что будет с Энтом? Этот альфа — отец его детей, а еще… он очень ему дорог несмотря ни на что. Омега не может больше этого отрицать. Он готов простить ему что угодно, лишь бы Энт выжил, открыл глаза. Уилл выходит через некоторое время. — Эйвон, если не передумал — иди. Операция окончена. Омега тут же подрывается с места, не обращая внимания на то, что все тело ноет. Он идет за альфой и заходит в просторную комнатушку, где посередине на кушетке лежит Энт, уже обращенный в человека. Накрыт он покрывалом, на котором проступают пятна крови. Жутко… Омега ежится, на глазах выступают слезы бессилия. Он берет руку альфы и крепко сжимает своими двумя. — Энт… Борись за свою жизнь. Ради меня и наших детей… Разве тебе не хочется увидеть их? Подержать на руках… — Он обратился в человеческий облик для того, чтобы быстрее умереть, это замедляет его регенерацию, — вздыхает Уилл. — Скажи ему, заставь снова стать волком… Он похоже слышит нас, но уже принял свою смерть. Уилл отходит в сторону, чтобы не мешать, лекарь тоже очень переживает за своего друга. Он боится, что упрямый Энт никого уже не послушает… Эйвон же сжимает ладонь своего альфы еще сильнее, прижимает к своей груди. — Энт, если ты сейчас же не станешь бороться за свою жизнь, я никогда не прощу твой прошлый поступок. А ты ведь обещал мне все объяснить, обещал рассказать, — решает манипулировать омега. — Неужели ты сдашься? — Эйвон поднимает свою рубашку и прикладывает руку альфы к животу. — Совсем не хочешь их? Посмотреть на кого они будут похожи, кем станут? Растить их… Я же один не справлюсь! Но Энт по прежнему не реагирует. Лишь рука слегка дергается на животе. Альфа все слышит, все осознает, но не может пересилить себя и свое убеждение, что уже мертв, что нет смысла возвращаться к жизни с позором проигравшего в бою и побитого. Стая больше не будет воспринимать его как лидера… Они увидели его слабым, а это недопустимо. Он проиграл. И Эйви, зачем он говорит все это? Эйвон не собирался быть с ним, отказывался, но почему все это говорит? — Энт… Я люблю тебя… Пожалуйста, — говорит негромко Эйвон, он в отчаянии. — Не заставляй меня нервничать, Энт… Открой сейчас же глаза! Стань волком! — Все, хватит… я думаю, он уже все решил, — вздыхает Уилл, нахмуренный и опечаленный. Он поднимает омегу, немного встряхнув его, чтобы тот пришел в себя, потому что ему кажется, что у Эйвона сейчас будет истерика. Как только они отворачиваются, за их спинами на кушетке уже тихо стонет черный волк. Из-за превращения его поставленные на место врачами кости сразу срослись… Эйвон поворачивает голову на шум и вскрикивает, подбегает к альфе и садится перед ним на колени. Утыкается лицом в его шерсть и таки плачет. — Энт… — гладит его по шерсти. — ты сделал правильный выбор, ты не пожалеешь… Черный волк тяжело и часто дышит, высунув язык, он приподнимает голову и тянется к Эйвону, лизнув его по волосам. Уилл же смеется, закрыв лицо руками. Выбрал жить! — Дружище… слышишь? — говорит лекарь. — Никто не считает тебя слабым, все восхищаются тобой. Ты убил Мартина. А Мартин сильнее тебя… был. Да и тем двоим от тебя досталось… На тебя все молятся, как на героя, ты зря решил, что пришло время прощаться с жизнью. Ты выздоровеешь и еще долго будешь нашим вожаком. Да и твой омега тут, видишь? Он мог давно уйти, но остался, — говорит Уилл, подойдя ближе, осматривает те раны, которые еще не до конца затянулись. Омега всхлипывает и очень осторожно, почти невесомо прижимается к нему, держась за его шерсть. Но не долго продолжается веселье. Эйвон чувствует сильную боль в животе, но он не издает и звука. Внутри колет. Омега поднимает взгляд на Уилла, он не хочет, чтобы Энт догадался о том, что ему стало плохо. Но боль вскоре отступает и проходит. Остается дискомфорт. Однако все равно страшно… Эйвон осторожно выходит за дверь, а за ним Уилл. — Что случилось? Тебе больно? — Низ живота закололо… Уже легче, — негромко говорит Эйвон, положив руку на свой животик. Что, если из-за сильных переживаний он потеряет малышей?! Он уже привык к ним! — Я позову акушера, хочу, чтобы он тебя осмотрел. Он принял сотни родов, он мастер своего дела. Ты пережил огромный стресс, надо проверить, все ли в порядке с твоим плодом, — Уилл берет его под руку и отводит к старенькому омеге, который забирает Эйвона и укладывает в другой комнате. Проводит осмотр. — О, вам нельзя нервничать. И нельзя терять связь со своей парой. У вас сильные дети, я это вижу, но даже они могут сгинуть, если вы будете далеко от их отца, и если будете так много переживать… Угроза высока, — говорит омега. — Угроза выкидыша. Эйвон чувствует как бледнеет ещё сильнее. Пальцами впивается в покрывало под собой. — Я буду стараться их сберечь, они нужны мне… — произносит омега. — Скажите… Я много слышал, что дети из разных племен не смогут жить полноценной жизнью. Мои дети, что-нибудь известно по поводу них? Кем они родятся? Это можно вычислить до родов? — В девяноста процентов случаев рождаются дети без способности к обращению. А у двух таких людей тоже рождаются дети без обращения. У оборотня и человека без такой способности тоже рождаются такие в девяносто девяти процентах случаев. Поэтому никто не одобряет такую связь… Иначе наш вид такими темпами весь потеряет эту способность. Но какими будут ваши малыши, знать не могу, это видно только после рождения. Вы будете рожать в своем истинном обличии, так вам будет намного проще перенести роды. Если ваши дети родятся в облике волчат, они будут обращаться и дальше, а если в человеческом виде, то обращаться не смогут… — Хорошо, я понял, — кивает Эйвон, и все же, ему очень интересно, оборотни его дети или же нет. От этого зависит их будущее… Он сразу же возвращается к Энту. Но его туда снова не пускают, говорят, альфе нужен покой для скорейшего выздоровления. Эйвон вздыхает и разворачивается, чуть не столкнувшись с Йенси. — Как ты? — спрашивает у омеги, увидев, что тот словно чем-то опечален. — Н-нормально… — заикается Йенси. После пережитого он часто заикался и держался на расстоянии от людей. Теперь он даже не мечтает, что хоть один альфа посмотрит на него, да и сам он не сможет довериться. Даже Уиллу, который ему всегда нравился… Да и сдался он взрослому альфе, семнадцатилетний, порченный, со шрамами на лице после избиения? — Вы… вам нужно чай. Выпить, — Йенси теряется, взгляд беспокойно мечется, а все из-за того, что кроме них в доме десятки альф. Много кто хочет проведать Энта, приносит ему еду, лекарства, спрашивают о самочувствии, но Уилл никого не пускает. — Давай на ты, — Эйвон смотрит на омегу и вздыхает, следует за ним в его комнатушку, там он снова пьет чай. — Как ты себя чувствуешь? Выздоровел? — Я… нормально, — выдавливает Йенси, отводя взгляд. Ему некомфортно общаться с людьми. Он и до того был немного замкнутый. — Уилл меня лечит… — омежка слегка краснеет, вспомнив об этом альфе. Тот из жалости разрешил ему пожить тут, побыть под присмотром. Йенси сирота, у него нет никого из родственников. Одному жить страшно… — Уилл хороший альфа, — Эйвон заметил то, как лекарь смотрит на своего по сути пациента. С какой нежностью. — А кто он тебе? Родственник? — Н-никто… просто он добрый, ему жаль меня, — говорит Йенси тихо, чтобы никто другой не услышал, украдкой оборачивается назад. Он боится, что кто-нибудь узнает о его нелепых чувствах и будет насмехаться над ним. Или, что хуже, начнет жалеть: бедный, мол, мальчик, не суждено ему быть с таким альфой… — Ну, даже не знаю… — Эйвон хитро смотрит через дверной проем на Уилла и улыбается. А альфа как раз поворачивается к ним, но его взгляд касается только Йенси. — Он с такой нежностью на тебя смотрит, не видишь этого? — Н-не говори такого! — смущается омежка. Йенси не хочет обманывать себя ложными надеждами. — Я для него ребенок… — украдкой смотрит в сторону альфы и сразу отводит взгляд. Он расстроен. — Ну я же вижу! Или ты хочешь сказать, что я слепой? — ухмыляется Эйвон и делает ещё глоток чая. — Не слепой, но… хватит, — Йенси встает и уходит в другой угол комнаты, кутаясь сильнее в шаль. Ему самому дурно от этих глупых надежд. Он же понимает, что Уилл просто добр ко всем, что он и его лечил, видел его страшные раны. После такого тот даже не посмотрит на него как на омегу… Эйвон же рассматривает собеседника и вздыхает. Он прекрасно осознает, что после изнасилования этот сломленный омежка еще нескоро придет в себя. И нескоро позволит себе отношения, если вообще позволит. Эйвону хочется как-то ему помочь, но он не знает, как…