Вопреки

Эйвону разрешают заночевать тут и выделяют отдельную постель. Омега спит недолго, не может из-за мыслей об Энте, о его здоровье. Встает ранним утром, бродит по дому, пока не находит того, кого искал. — Когда Энт сможет прийти в себя? — спрашивает он у Уилла. Лекарь устало дремлет в кресле, но просыпается, когда слышит голос Эйвона. — Когда его тело достаточно регенерирует и у него появятся силы, — зевает Уилл. Он уже послал весточку родным Энта. — Похоже, тебе придется уйти или спрятаться. Скоро придут родители и братья нашего вожака, а они не очень хорошо к тебе относятся… — Ох… — вздрагивает Эйвон. Он не хочет отсюда уходить. — Отступать уже некуда. Пусть говорят, что хотят, но я не оставлю Энта тут… Пока не убежусь в том, что он может стоять и есть сам. Из-за чего они вообще меня не любят? — Там все просто. Они хотели, чтобы их сын взял в супруги Йенси, — говорит Уилл, заметно скривившись. — И даже после произошедшего все еще желают видеть Йенси супругом вожака. Но Энт любит тебя. — Я думал, что между ними ничего нет, — хмурится омега, он чувствует укол ревности. Это его альфа! Только его! — Между ними ничего и не было. Но думаю, Йенси в него влюблен. В него влюблены многие свободные омеги стаи… — взмахивает рукой Уилл. — А он выбрал тебя. Бурого волка. Не побоялся даже за репутацию, пошел против мнения родителей… — Йенси влюблен в Энта? — переспрашивает Эйвон, он не верит в это. — Он часто смотрит на него, улыбается ему. Да и раньше он тянулся к нему… — лекарь щурится, сложив руки на груди. — Все всерьез думали, что именно он станет парой вожака. А вот теперь даже не знаю, — усмехается. — Энт не отпустит тебя. К тому же, беременного… — Не отпустит, — ухмыляется Эйвон. — А тебе нравится Йенси? Я вижу как ты смотришь на него. Уилл многозначительно молчит и тяжело вздыхает. — Давай не будем об этом… Эйвон решает не лезть дальше, и так понятно, что у этого альфы с Йенси все взаимно, но оба в упор не видят этого. Омега вздыхает и спешит в комнату к Энту. Уилл заходит следом за ним. Эйвон подходит к черному волку и осторожно гладит по шерсти. Тот спит. В этот момент сюда заходят родители Энта. — Боже! Сынок! — папа бросается к сыну, очень бережно касаясь шерсти в районе ребер и осматривая. Отец Энта ковыляет, опираясь на палку. Его тяжелый строгий взгляд ложится на Эйвона. — А этот что тут делает? Эйвон смотрит на родителей Энта и не собирается отступать. Что бы ему не говорили, он никуда не уйдет. — Мне положено здесь быть, так же, как и вам, — омега задирает подбородок, усмехается и смотрит на них. Со стороны может показаться, что он высокомерен. На деле это защитная реакция. — Уилл, выгони его отсюда, это из-за него мой сын в таком состоянии! — рычит старший альфа. — Милый, не будь так строг… — хватает его за руку супруг. Он с сочувствием смотрит на Эйвона. — Помнишь? Нам тоже запрещали быть вместе, мы тоже страдали… — У нас была другая ситуация, мы одного подвида! Они — разного! — Это не имеет значения, — тоже рычит Эйвон, вставая на защиту себя самого. — Вы сюда ссориться пришли или сына повидать? Он перенес сложную операцию, он был на грани жизни и смерти, — омега опускает руку и зарывается пальцами в черную блестящую шерстку. Фырчит от возмущения. — Убирайся, — рычит уже злобно альфа. — Из-за тебя… — Если вы не знали, то это именно Эйвон притащил Энта сюда из последних сил, если бы не он, сейчас вы бы приехали на похороны, — вмешивается Уилл, защищая возлюбленного омегу своего друга. — А из-за кого по твоему он получил эти травмы?! — Это был выбор Энта, вмешиваться или нет. Это был его выбор, вступать ли в драку, Эйвон тут ни при чем. Вы зря наговариваете, — продолжает лекарь. Старший альфа хмурится, покачав головой, но ничего не отвечает, подходит к сыну и кладет ладонь на его голову, погладив. Волк крепко спит, даже их не слышит. А его папа не сдерживает слез, опустившись на колени перед кроватью сына. — Мы тебя чуть не потеряли, сыночек… — Из-за этого! — не успокаивается отец альфы. Эйвон отворачивается и фыркает: — Каким бы сильным ваше желание не было, я уйду тогда, когда захочу, так что вам придется терпеть мою компанию. — Ты как разговариваешь со старшими, щенок? Энт фырчит через сон, пытаясь успокоить родственников, но прийти в себя у него не выходит. Родителям альфы приходится смириться с присутствием Эйвона. Уилл же вскоре выгоняет всех. Приходит второй врач, и они вместе проверяют Энта, вкалывают ему лекарства, помогающие быстрее окрепнуть и регенерировать. В коридоре отец Энта взмахивает рукой, чуть не плюнув в сторону омеги сына, и идет к двери, опираясь на палицу. А вот папа остается. — Я недавно говорил с сыном о тебе… он сказал мне, что настроен серьезно, что хочет взять тебя в супруги. Я вначале был против. Но зная его, он своего добьется и никого слушать не будет… — Вы ещё не знаете? Энт станет отцом, — сознается Эйвон, неосознанно обняв себя за живот. Оба родителя Энта замирают. Альфа, который не успел уйти, поворачивается. Омега же не знает, как реагировать, но на лице появляется улыбка. — Боже… правда? У вас будет ребенок? — Я никогда не признаю этого недоразвитого своим внуком, — выплевывает отец альфы. — Он даже обратиться в волка не сможет! — в сердцах тот уходит и хлопает дверью. — Не слушай его… он всего-лишь хотел, чтобы Энт продолжил линию рода, и его сильный сын альфа стал следующим вожаком… — Их три, — кивает на живот Эйвон. Но видит, что омега не понял его. — У нас тройня. Вышло случайно… Папа Энта округляет глаза, они становятся очень большими. — Три?.. — повторяет, приложив руку ко рту. — Боже, сразу три… видимо, Энт очень старался, — теряется старший омега, смотрит на возлюбленного своего сына, после на его живот. Сразу трое внуков! — Не спорю, он старался, — усмехается Эйвон, вспоминая все, что между ними было. — На самом деле я ему благодарен… Меня пытались изнасиловать той ночью, но Энт спас меня, помог мне. — Он бы не оставил тебя в беде, я вижу по нему, что ты не просто увлечение, он признает тебя своей парой, и парой своего волка… — говорит папа Энта, косясь на живот. — Побудь рядом с ним сегодня, а я попробую смягчить мужа. Он на первый взгляд кажется черствым, а на самом деле он очень ранимый… Эйвон кивает, но старший омега продолжает говорить: — Опасность позади. Уилл говорит, жизни Энта ничего не угрожает. Но я все равно вне себя от беспокойства, это мой первенец, мой старший сын, долгожданный, любимый… Я чуть не сошел с ума, когда услышал, что он в тяжелом состоянии. Быть папой трудно, — хлопает его по плечу. — Даже когда твои дети уже взрослые. — Мне страшно представить что со мной будет сразу с тремя, — нервно смеется Эйвон. — Ещё пока маленький срок, но я уже словно чувствую, что они рядом со мной. — Раз ты их чувствуешь так рано, значит, они будут сильными. Может, смогут и обращаться в волков, — пожимает плечами омега. — Береги их… *** Этой ночью Эйвону разрешили поспать на одной постели с Энтом, и он согласился с радостью, все же, именно рядом с ним ему было спокойнее всего. И пусть, все еще мучила мысль о собственных родителях: альфа тогда, умирая, сказал, что это вышло случайно, что он не знал, что в шахте были люди. И Эйвону хочется ему верить. Потому что если бы Энт сознательно пошел на их убийство ради своих целей, он бы никогда его не простил. Даже такого раненного и подавленного. Эйвон приходит к нему и ложится рядом, прижавшись к теплому шерстяному боку. Энт уже пришел в себя, но притворяется спящим. Это он попросил Уилла привести Эйвона. Он чует запах омеги, своего омеги. Чувствует и слышит, как кровать рядом прогибается, как к его шерсти на боку касается нежная ручка. Очень осторожно. Альфа ждет, когда дыхание омеги становится тихим и размеренным. Эйвон засыпает. И лишь тогда Энт обращается в человеческую форму. Он слегка привстает и в полутьме рассматривает личико своего омеги. Наконец… он наклоняется и целует его нежно и трепетно. Омега щурится, а после сонно открывает глаза. Смотрит удивлённо на альфу — Энт?! Это сон? — осматривается и не может поверить. Трогает его за щеки руками. Альфа же тихо и хрипло смеется. Он не моргая смотрит на омегу. Тоже трогает его щеки, нависает и снова целует, заглушая его слова и перехватывая дыхание. — Выходи за меня, Эйви, — шепчет Энт, покрывает его лицо поцелуями. — Эй… — омега жадно отвечает на поцелуй в губы и наслаждается этими касаниями. Альфа сейчас так близко, горячий, живой и приятно пахнущий… — Как ты себя чувствуешь? Я позову Уилла? — Уилл знает, что я пришел в сознание, — хитро улыбается Энт. — Мне лучше. Тем более, когда ты тут… — дышит ему в губы. — Так ты выйдешь за меня? — Ты уверен? — Да, я уверен, и хочу услышать от тебя то же самое, — альфа обнимает его и целует уже в шею. Ему все еще плохо, ребра болят в местах, где были сломаны, но сейчас ему хочется целовать Эйвона снова и снова, еще и еще. — Скажи мне… Ну же… — Я отвечу позже, — говорит Эйвон, томно выдыхая. На самом деле он понимает, что по любому станет его супругом, но ему хочется помучить его, потянув с ответом. Тем более, между ними остался один нерешенный вопрос… Очень острый вопрос, который способен перечеркнуть всю их любовь. — Расскажи, как это произошло? Мои родители… Зачем вы это сделали? Ты тогда так быстро все сказал, что я даже не успел понять. — Я расскажу тебе все от начала и до конца, — вздыхает альфа, прекращая его целовать. Смотрит в глаза, не избегая зрительного контакта, хочет показать, что он честен, что не прячет взгляд. — Мне незачем скрывать это от тебя, и раз ты уже знаешь часть из этого всего, то… Мне тогда было 15, я с братом и еще несколькими мальчишками баловались у шахт. Тогда как раз поделили рудники между нашими стаями, и вам достались более ценные, чем были сильно недовольны старшие люди из моей стаи и мой отец… Мы мелкие решили вам подгадить, завалив проход в одну из шахт, чтобы у ваших работников потом было больше забот с восстановлением входа… — начинает Энт, ложась набок, наблюдает за омегой. Эйвон тихо слушает его, боясь услышать самое страшное. Омега закрывает глаза, прижавшись к альфе ещё сильнее. Это так странно… Прижиматься к человеку, из-за которого погибли его родители. — И мы установили взрывчатку, толком в ней не разобравшись… потом мы отошли, где-то бегали, а когда вернулись, решили свершить свой план. Обвал случился больше, чем мы ожидали… и завалило значительную часть. Но тогда мы еще не знали, что в наше отсутствие туда зашли люди… И что из-за наших происков их завалило камнями. Пятеро людей, твои родители, твой дядя и два его сына. Я… — он заикается, в горле удушающий ком. Его трясет. — Мы помогали разбирать завалы, и когда я увидел их тела… боже… я до сих пор это вижу, когда закрываю глаза. Маленькая шалость обернулась большой трагедией. Я виню себя, я не хотел их гибели… Я оставил тебя сиротой. А теперь ты не сможешь мне простить этого… Но хотя бы ради детей, если не хочешь жить со мной, то хотя бы позволь мне их видеть, — смотрит в глаза, а у самого в глазах влага. — Я не знал, что так получится… Омега всхлипывает, пряча лицо, слезы сами текут по щекам. Эйвон дрожит сильнее. Столько лет он думал, что это несчастный случай. А оказалось, что теперь его любимый альфа причастен к этой трагедии. — Я… Я даже не знаю, — качает омега головой. — Прости меня… прости, потому что я себя простить не могу… Да, у меня и после случалось, что во время драки в истинном виде я убивал противника-альфу, но это совсем другое… Равный бой это другое, — вздыхает он, вытирает слезы омеги. — Я не хотел убивать невинных людей… Это не по моему. Не по справедливости. Если бы я мог вернуть время вспять, я бы ни за что так не поступил… Я люблю тебя, очень сильно, — держит его лицо в руках. — Я тоже… Тебя люблю… — тихо шепчет омега и прижимается к нему. Плачет без остановки и льнет к теплой груди. — Я подумаю над твоими словами. Энт целует его в губы, сцеловывает его слезы со щек, а они льются и льются. — Я виноват… я лишил тебя детства, любви родителей, их тепла, — он извиняется искренне, хоть понимает, что ничто неспособно загладить его вину. — Но я бы хотел подарить свое тепло, оберегать тебя и наших деток всю оставшуюся жизнь… — Точно хочешь прожить со мной всю жизнь? — Эйвон смотрит в его глаза и обнимает за шею, трётся носом о его щеку. — Точно, Эйви… со временем я докажу это действиями. Веришь мне? Энт решает, что будет звать его в брак до тех пор, пока омега не согласится. А если не согласится, то так уж и быть, придется действовать по старинке. Закинуть на плечо и унести в храм. — Посмотрим, — вздыхает омега, успокаиваясь.