В основе Патронуса

Гермиона лежала на продавленном диване дешевенького отеля в магловском районе Лондона. Взгляд, направленый в потолок, не выражал эмоций. Только боль и пустота. Она не знала сколько времени прошло с тех пор, как укрылась здесь. За окном уже блестели последние лучи солнца. Закат - так бы она описала свою жизнь. Когда солнце все-таки село и комната погрузилась во тьму, Гермионе показалось, что она засыпает. Сон! Такой любимый и долгожданный сон, который давно перестал быть ей другом. Все, что она хотела, чтобы этот день кончился побыстрее, однако… — Гермиона Джин Грейнджер! Если ты так сильно не хотела отмечать свой день рождения, стоило просто сказать! Что бы ты там себе не надумала, мы все понимаем. Но неужели ты верила, что сбежишь и мы не будем беспокоиться? Можно было хотя бы оставить записку.,- голос Джинни из патронуса отбивал эхом в полупустой комнате и перешел с крика на всхлипывание. — Если в течении 10 минут не пришлешь ответный патронус, о том, что с тобой все хорошо. Мы будем вынуждены обратиться к аврорам! Просто скажи, что ты в порядке…, - серебристая лошадь с грустью поклонилась и растворилась в воздухе. — Черт, - Гермиона устало прикрыла глаза и выдохнула. Она правда надеялась, что сегодня её оставят в покое. Что ей не нужно будет оправдываться за свое нежелание отмечать день рождения, а тем более отчитываться перед друзьями. Но чего ей точно не хотелось, так это разбирательств с аврорами. Уж точно не сейчас. Ничего не должно было испортить её затворничество. Девушка потянулась за палочкой в правый карман джинс. — Экспекто Патронум, - слабый столп искр засветился на кончике палочки и исчез. Гермиона попробовала еще раз, затем еще. Не выходит. Острое чувство вины и стыда прошлось через каждую клеточку её тела. Снова. Гермиона ненавидела эту боль, она хотела бы вообще ничего не чувствовать. Но не могла. Сейчас стыд был подобен яду. Громкий смех охватил комнату, а затем перешел в рыдания. Успокоившись, Гермиона приняла мысль, что ей не удастся побыть в одиночестве сегодня. Она медленно поднялась и села в ожидании авроров. Её уже ничего не волновало. Только одна мысль заезженной пластинкой крутилась в голове: — Я, Гермиона Грейнджер, самая выдающаяся ведьма столетия, и я не могу вызывать патронус.