Белый Дракон

***

      Когда внутренний двор посетила её величество королева, рабочие и работники замка встрепенулись, продолжая выполнять свои дела куда лучше. На них, собственно, она и не обращала внимание, ведь путь её лежал к мейстеру. Несколько фрейлин следовали за ней, привлекая ещё большее количество взглядов к её персоне, совсем недавно ставшей супругой нового Таргариена. Поначалу Веларион не могла привыкнуть к тому, что её везде сопровождали молодые девушки-«подружки» и гвардеец, сир Эмральд, который всегда находился по правую сторону от неё. Он совершенно не мешал ей, сир был молчалив и скромен, что, несомненно, импонировало.       — Мейстер Элик, — когда дверь приоткрылась, мужчина увидел светловолосую девушку, на которую ниспадали лучи зимнего света, превращая её лицо во что-то сказочное. Позади же, приподнимая подбородок, стояли три девушки и сир Рокстон. — Я могу войти? — спросила она, когда учёный муж, не ожидавший присутствия королевы, замолчал. Опомнившись, он улыбнулся и кивнул, пропуская в помещение Сейру. Фрейлины и гвардеец остались за пределами учёной комнаты, которая теперь была связана с Эликом. Ступив за порог, девушка ощутила приятный аромат ромашки и ещё каких-то трав, ей не ведомых. Взгляд, наполненный любопытством, прошёлся по маленькой комнате, и она приостановилась, когда невольно её внимание привлекла крупная клетка. Черный ворон забушевал, начиная биться о железные решетки.       — Я искала Вас у птичника, — приостановилась она, обходя единственную клетку ворона. Мейстер присел за стол, переполненный бумагами. Когда утром она добралась до башни, где расположился птичник, комнаты мейстера она не нашла. И тогда ей пришлось подниматься к башне десницы, чтобы узнать, где именно можно его найти. Элик в ответ лишь немного посмеялся.       — Король предложил мне перебраться в крепость, моя госпожа, — его цепи негромко прозвенели, — это единственное место, что уцелело… Королева только кивнула ему, подходя ближе к столу. Возможно, Джон правильно сделал, что позволил мейстеру обосноваться в замке, быть ближе к королю, а значит помочь ему в случае необходимости. В её разуме продолжало эхом раздаваться надрывное карканье черного ворона, которого она потревожила, но ещё сильнее её отвлек спокойный тон ученого мужа.       — Чем могу служить, Ваше величество? — совсем слегка улыбнулся он, поднимая взгляд на стоящую перед ним фигуру Веларион. Девушка осмотрела мужчину и только неопределённо улыбнулась, возвращаясь из мыслей.       — Да, — продолжала улыбаться королева, качнув головой, — Я хотела попросить Вас, Мейстер Элик, отравить письмо в Дрифтмарк, — из длинного ниспадающего рукава, доходящего до пола, королева достала маленький свёрток, который не был запечатан. Утром, когда служанки покинули её солярий, Веларион села за пустой стол, дабы написать послание. В нём она рассказала племяннику о её начале становления королевы, о том, как понемногу отстраивается город и о том, как лорды приняли её приход в Малый совет. И когда содержание письма подходило к концу, рука её задрожала, ведь в последних строках перо, пропитанное чернилами, выводило имя её брата, Аурана. Строки стали короткими, а почерк едва разборчив, и только тогда королева Сейра поставила точку, мечтая поскорее получить ответное письмо от Веларионов.       — Конечно, — протянул руку Мейстер. Девушка посмотрела на малый свёрток, который находился меж её пальцев, и сжав их, она отдала его мейстру. — Садитесь, я угощу Вас своим чаем, — выложив из рук полуоткрытое послание, мужчина с чувством встал с места, проходя за спину королеве. Веларион не заметила, как быстро села напротив места Элика, и как взгляд её крепко закрепился на письме. — Помните, я обещал Вам? Сейра лишь кивнула ему, теперь наблюдая за тем, как быстро мейстер разливал уже приготовленный навар по небольшим чашам. Королева помнила о приглашении ученого мужа ещё в первый день пребывания здесь, и, если честно, на мгновение она покраснела от того, что только сейчас смогла навестить его. Он выглядел добрым и чутким среди всей темной массы людей, что окружали короля. Речи на советах его были коротки и обретали смысл в моменты раздора между остальными лордами, и потому слушать его было приятно, оттого и фигура этого не слишком старого мужчины была благостна и взгляду, и разуму.       — Мята, чабрец… — первое, что почувствовала девушка, когда теплый пар чая прошёлся по комнате, стоило мужчине поставить две ароматные чаши на стол. Сейра дотронулась чуть прохладными руками горячей поверхности и только улыбнулась, делая небольшой глоток отвара, — я чувствую шалфей и что-то ещё. Очень вкусно, — улыбнулась королева, пробуя ещё раз чай. Элик лишь ответно растянул улыбку на устах, принимаясь растапливать сургуч. Темно-синяя смесь неожиданно пролилась на светлый лист бумаги, и тогда, немного обождав, мейстер достал из комода печать. Трехглавый дракон тут же оставил свои рельефы, и тогда он отложил письмо к остальным, что требовались к отправке.       — Шалфей, мята, чабрец. Вы угадали, но ещё я добавил листья лимонного дерева, чтобы подчеркнуть свежесть мяты и раскрыть силу аромата шалфея. Она никогда не слышала о таком сочетании, но именно оно больше всего раскрыло действия таких простых и обычных трав. Королева повела носом навстречу ароматному пару, что ещё продолжал подниматься из чаши.       — Где Вы научились разбираться в чае? — с нежной улыбкой спросила Сейра. Он, будто юноша, расхохотался, по-доброму, совсем тихо, что вызвало ответный смех королевы. И тогда палец его коснулся одного звена из цепи. Оно было светлого цвета и неброско смотрелось среди прочих, что громко звенели время от времени.       — Его милости повезло, что рядом с ним такой мейстер, — проговорила королева, вызывая у мужчины неловкие чувства, которые он попробовал скрыть в чаше отвара, — Бронза, железо, сталь, медь, золото… их слишком много, — девушка назвала те сплавы, что когда-то видела в живую, но Мейстер имел их ещё больше, тех, которых с виду она не могла знать, — валирийская сталь… — последним, что зацепилось её взгляду, был знакомый рельефный металл темного цвета. Мейстер вскинул бровь. Его явно удивили такие знания девушки, но он продолжал молча выпивать чай. — Я слышала, что валирийская сталь это знания магии, Вы ей владеете? — поинтересовалась она. Она хорошо помнила, как септа из Дрифтмарка, что воспитывала её, любила читать, а ещё больше она помнила, как Ауран рассказывал ей о Цитадели, что высоко стояла у Староместа, крупного города, которым правили могущественные Хайтауэры. И тогда она просила септу Роззи рассказать ей о занятиях мужчин, что приняли удел учёных мужей. В детстве её глаза при этих историях горели так ярко, точно вода среди лунного света, когда сейчас же она лишь носила все знания и воспоминания в голове, позволяя время от времени вспоминать об этом.       — После безумия Эйгона V все были уверены в том, что магия угасла в этих землях, а, быть может, её и вовсе не было, но лишь я один, глупец из Речных земель, думал иначе, — он немного улыбнулся старым воспоминаниям, коснувшись пальцами холодной валирийской стали, которая висела на его груди, — Некоторые мои коллеги и учителя думали, что я трачу время на глупые молодые мечты. Я и сам так думал, — горько прикусил он губу, когда большой палец продолжал проходиться по плотному покрытию звена, — а теперь оказывается, что мои знания мало чем могут пригодиться, разве что для того, чтобы порадовать королеву своими историями, — оторвал он руку от звена, сделав глоток остывшего чая. Он долил порцию королеве, а затем и себе.       — Хотя могли… — задумчиво проговорила королева, отпивая чай, что будто и не заканчивался в её кружке. — Говорили, что Мейстер королевы Серсеи обладал магией, иначе как объяснить то, что он воскресил рыцаря, который стал подобен более зверю, нежели человеку… — рассказы о Грозном рыцаре, глаза которого были кровавого цвета, а кожа казалась схожей с цветом вина, пугали не только столицу, ну и округу. Мейстер Квиберн, безумец, которого изгнали за чудаковатую магию.       — Иногда, моя королева, в этом мире могут твориться загадки: Король ночи, ходячий труп, драконы… Без толики печали или ужаса перечислил Мейстер. Три дракона, которые поразили не только Вестерос но и Эссос, были жуткими существами, что давно вымерли и снова появились под началом Дейнерис, которую прозвали их матерью, и подобное в этих землях было той ещё магией.       — Всё, что Вы назвали, Мейстер Элик, звучит как настоящее чудо, ну или же страшная сказка, — её пальцы сплелись воедино. Она никогда не могла подумать о том, что все эти чудовищные выходцы природы снова смогут посетить земли Вестероса. Мужчина только доброжелательно растянул улыбку, мягкую и слегка заметную, сделал выдох, немного звеня цепями. На удивление, в его обществе юной королеве было весьма комфортно, и с ним разговоры не становились тяжким бременем.       — Что бы там ни было, это уже прошло. Семеро уберегли нас от этого, и мы должны быть им благодарны, — спокойно завершил учёный муж, продолжая глядеть на молодое лицо длинноволосой девушки. — Ни мертвецов, ни драконов больше не будет, — уверенно заявил он.       — В этой битве не было Богов, лишь смертные и мертвецы, — и драконы… прозвучало у той в голове. Сейра замолчала, будто голову её заполнили мысли самого разного толка, и драконы там были в первую очередь. Она не могла верить в то, что последний дракон, оставшийся на этих землях, мог просто исчезнуть и больше никогда не напоминать о себе. Королеву пробрало дрожью, когда она подумала о властной фигуре зверя, что возвышался с неба над одиноким городом, уничтожая все на своем пути. Она лишь слышала рассказы тех, кто был вынужден перебраться на Дрифтмарк, а таковых было много. Сейра помнила тот ужас, про который говорили люди, которым удалось выжить, и лишь они были для неё чем-то сильным, нежели Боги, которые наблюдали за этим, не предавая значения безумию той, что восседала на огненном звере.       — Тут Вы, пожалуй, правы, моя королева, и этих смертных вел наш король, который, как человек, также обладает слабостями, — он на мгновение замолчал, когда в фиалковые глаза королевы ударило воспоминание о семи грубых шрамах, что остались на груди короля. После её вдруг спросил мейстер, — скажите, как себя чувствует Его величество? — аккуратно приблизился мужчина, дабы не спугнуть её вопросами. Сейра взглянула на мейстера. Этот вопрос выбивался из их беседы, но его туманный взгляд говорил о том, что он задумался о словах Сейры. По его выражению лица трудно было что-то понять, но на мгновение ей показалось, будто мейстер хочет что-то сказать о чудесном воскрешении Джона, как бы опровергнув слова о битве смертных против мертвецов, но вместо этого решил сменить тему на более приземленную и соответствующую его понимаю. Она повела вокруг глазами, думая, что сказать. С недавних пор, муж пытался чаще разговаривать с ней, и лишь по его рассказам она знала, что он чувствует. Боли, по его виду, Джона не преследовали, и в этом она была уверена, но сердце его терзалось чаще, когда речи короля заходили о прошлом…       — Северяне так холодны, что у них тяжело что-либо определить, мейстер Элик, — немного отставив подальше от себя чашу, она прикусила внутреннюю сторону щеки. — Король чувствует себя замечательно. Он часто заходит ко мне… — немного приврала она. С начала первой луны триста шестого года прошел месяц, и лишь два раза король навещал её, запирая замки её опочивальни за собой. Она знала, что правда не удовлетворит мейстра, и потому соврать было единственным верным решением. Учёный муж лишь что-то проговорил себе под нос, явно оставаясь довольным словами Веларион.       — Но Вы, моя королева, насколько я знаю, не с Севера, — вдруг прозвучало с его уст, — Выглядите бледно, хорошо ли Вы себя чувствуете? — глаза его прошлись по аккуратному бархатному лицу. — Навещают ли Вас лунные дни, моя королева? — он мог бы перечислить другие признаки бледности, сразу же подумала Сейра, такие как смена климата или же среды, нехватка свежего воздуха… но он, как человек, которого заботит одно, спросил очевидное. Одна из главных обязанностей королевского мейстера заключалась в том, чтобы бережно контролировать супругу государя, дабы та без осложнений смогла породить в своем чреве дитя, выносить и родить, а то, что Сейра всё ещё не носила плод любви или же долга, довольно угнетало всех лордов, что служили Джону. Она и сама знала свой долг, но лишь королю было будто все равно, ведь по ночам шаг его устремляется в свой солярий, но никак не в покои королевы.       — Навещают, — лишь это, стиснув зубы, удалось проговорить девушке. — Благодарю Вас за чай, мейстер Элик, но я вынуждена покинуть Ваше общество, — она быстро привстала, когда за её спиной сразу же появилась высокая фигура молодого Эмральда, который, впрочем, все время находился у двери мастерской мейстера.       — Если позволите, я предложу Вам отвар, ваша светлость… — также быстро да ней встал мужчина, звеня по всей комнате своими достижениями в виде звеньев. — Иногда, когда женщин гнетут волнения, они пьют этот отвар, и тогда зачать дитя становится куда легче, — он передал ей мешочек с разными травами. Она поблагодарила его, сжимая в руках смеси.

***

Когда фигура королевы снова оказалась в коридорах замка, её окружили фрейлины, доводя до самого солярия. Три девушки, которые были веселы духом и молоды, приходились по душе Сейре. Каждая обладала теми навыками, что не имела другая, и именно это, по мнению королевы, делало их интересными собеседницами. Так, например, королева узнала, что девчонке Блэквудов запал в душу лорд Аррен, молодой болезненный юноша, а вот Хайтауэр не интересовалась мужчинами и все внимание уделяла книгам: ей нравилось, когда она читала Сейре о драконах, чего не скажешь о леди Бар-Эммон, которая лишь на первый взгляд казалась спокойной девушкой, не интересующиеся ни книгами, ни мужчинами, и даже ни женскими делами: но королева знала её очень хорошо, и видела то, как взгляд зелёных изумрудов каждый раз припадал к королевскому гвардейцу, что, в свою очередь, был бесчувствен. Цифра два всегда веяла над темной макушкой мальчика: второй рыцарь гвардии, второй сын младшего брата Роксотона. Эмральд думал, что двойка навеки закрепилась над его именем, ведь даже турнир не был способен выдвинуть его на первое место. Он оставался тихим и покорным, когда вокруг все его нарекали быть другим, быть тем, кем он не являлся. Сир Эмральд был простым как чистый лист, но даже таким его не могли понять.       — Любуетесь местными красотами, леди Санса? — Сейра осмотрела её длинные рыжие волосы, которые были просто распущены. Она уловила, как плечи молодой девушки слегла приподнялись от неожиданности голоса позади себя. Когда в окне она увидела одинокую высокую фигуру, что была одета в серые одеяния, королева покинула замок, направляясь к сестре мужа, с которой, в общем, прелестно было бы налаживать контакт. И когда тихой поступью Веларион примкнула к леди, её голос было бы дрогнул.       — Я думала, Вы давно покинули гавань, — когда плечи девушек поднялись, Сейра ненароком осмотрела лицо северянки, которая, впрочем, не обладала столь раскрытыми эмоциями. На мгновение Сейра подумала, что все северяне обладают столь скупыми чувствами, ведь иначе объяснить их холодность она не могла. Санса молчала и глаза её чистого синего цвета смотрела на зимнюю красоту гавани. Вода, что не замерзала, придавала холодному воздуху еще более леденящий укол, напоминая о зиме, которая царила и здесь. Вода была тихой, и лишь лёгкие волны напоминали о бурлящем внутри движении холода и воды, а звуки, которые доносились до суши, могли только успокаивать, пластом ложась на мысли.       — Теперь зима пришла и в королевскую гавань, — взгляд её продолжал блуждать по заснеженным кустам и земле, которая стала твердой как камень. Сейра подумала, что именно это место для северянки было чем-то значимым, знакомым, раз взгляд её оставался только на одном месте, лишь бы не вспоминать большого, того сладкого чувства воспоминаний, которое навеки останется в душе. — Лишь одна мысль о зиме всегда скрепляла наша семью, — она посмотрела не воду, которая не замерзала, и спустя немного времени леди наконец повернулась лицом к королеве, — Мой отец говорил, что когда приходит зима, одиночки гибнут, но стая живёт. И вот зима пришла, но выжили только одиночки, — скупо произнесла она, повернувшись ненароком к Эмральду, который стоял далеко от королевы.       — Стая выжила, леди Санса, и каждый занял свое место в ней, — немного улыбнулась девушка, поднося свою ладонь, находящуюся в перчатке, к руке северянки. После мейстера девушка чувствовала себя не слишком приятно, ведь разговоры о Джоне, как о муже, расстроили её, но она королева, и при других девушка не должна показывать смуту своих эмоций. Рыжеволосая девушка только горько улыбнулась словам королевы. Знала ли Санса свое место в стае, которую как можно лучше скреплял Джон, новый король Вестероса? В глазах этой девушки появился горький отблеск, но говорить об этом с Веларион она явно не желала, что увидела и Сейра. Каждый волк из помёта Эддарда Старка думал о том, что стал одиночкой, но лишь время и события напомнили им, что они не одни.       — Джон уверил меня остаться здесь подольше. Тогда я подумала, что он хочет, чтобы мы позабыли о ссорах, о бегстве Арьи, — Санса на мгновение посмотрела под ноги, прикусив тонкую губу, что из-за прохлады становилась бледной. Арья, младшая сестрёнка Джона, была совершенно не знакома королеве, но речи о ней смогли открыть картину этой девочки перед ней, — Но он то и делает, что крутит мечом перед Риконом, как будто тот мечтает об этом, — выплюнула девушка, и тогда в мгновение в голову королевы ударили звуки стали, которые она слышала из своего окна каждое утро. Сейра не знала, как подобрать слова по этому поводу, но на лице Сансы рассмотрела некое скрытое раздражение и обиду. Рикон был подростком, который нуждался во внимании, ведь в детстве его лишили такого. Он был чужд к родичам, и это Джон пытался исправить.       — Он ещё мальчик, Джон хочет показать ему, что он часть семьи, — попыталась более утешительно проговорить королева. Руки двух девушек были сплетены и Санса последовала за медленным шагом светловолосой вдоль выложенной камнем тропы. Семья. Отбилось повторно в мыслях Веларион и на лице Старк. Они обе отвели взгляд на местные красоты зимы, и только когда северянка негромко выдохнула, Сейра поняла, что это для неё было более чем болезненно.       — Джон сам не знает, что такое быть частью семьи, — на тонких губах появился неприятный оттенок улыбки, и леди Севера мгновенно прикусила щеку. Сейра нахмурились. То, что сказала сестра короля, вызвало в ней вспышку раздражения или же неясного гнева. Она не могла понять, из-за чего северянка так обидчива по отношению к брату-королю, почему мысли её крутились против него, когда он, думалось ей, любил семью.       — У Джона всегда была семья, но были ли Вы, леди Санса, ее частью? — с этими словами, рука королевы опустилась, отпуская от себя ладонь Старк, которая, впрочем, и не расстроилась.       — Вы правы, — спокойно произнесла она. Фигура высокой девушки остановилась, и Сейра остановила свой шаг следом. Санса посмотрела на неё свысока и твердость её голоса соответствовала эмоциям её лица. — Я всегда презирала его, ведь так велела моя матушка, — честно призналась она, и тогда тонкие светлые брови валирийки приподнялись слегка вверх. Она знала, что все лорды и их семьи наотрез отказывались от бастардов, они не любили их, а кто-то и прогонял прочь. И Джон также являлся таковым, он был и будет так или иначе хранить память об этом времени, также, как хранит это его семья. Сейра поняла, что они проходили одно и тоже, но в разные времена. — Я помню, как она смотрела на него, и я повторяла за ней, — бастард… непрошено читалось в глазах Сансы. — Но когда я сбежала от Рамси, Джон был единственным, кто смог защитить меня, он забыл про то, как мы относились к нему, потому что для него я оставалась сестрой, — длинные пальцы сжались между друг другом, и глаза девушки наполнились призраком слёз. Воспоминания кололи её, но ещё больше — её чувства.       — А для Вас он так и остаётся братом? — приподняла слегла подбородок девушка. В глазах Сансы эмоции не менялись, и это означало то, что она не врала королеве, и не жалела о сказанном. Тонкие пальцы смахнули мимолётную слезу, и лицо её снова стало непринуждённым. — Вы говорите, что он защитил Вас, но почему Вы стали забывать об этом? — глаза, которые напоминали цветы сирени взглянули вверх, останавливаясь на взгляде девушки, которая молчала.       — Вы ошибаетесь, моя королева, я все помню и верна Джону как сестра и как хранительница севера, — спустя недолгое молчание, Санса произнесла эти слова с уверенностью и силой, которая могла говорить о достоверности её слов. Веларион слегка кивнула, это нужно было ей услышать, чтобы удостовериться в взаимоотношении этой девушки к брату-королю. Ей стало легче, но в мыслях всплыл совет, который принял необычайное решение, которое станет правосудием.       — Тогда Вы поддержите сторону короны на суде? — мгновенно спросила королева. Леди Старк нахмурились, не понимая о чем молвила светловолосая. — По решению короны, милорд Тирион обязан будет предстать к суду. Объяснила королева, и тогда взгляд девушки в сером одеянии стал отстранённым и туманным, но совсем скоро Санса развернулась и продолжила шаг, направляя за собой Веларион.       — Джон подвержен чувству справедливости, это у него от отца, — Сейра услышала, как девушка усмехнулась, но взгляд её бродил по заснеженной местности, которая становилась нитями для двух фигур, что бродили по этому заброшенному саду. — Именно это чувство и погубило отца, и может погубить Джона.       — Значит Вам не все равно на лорда Тириона? — слегка наивный отблеск речи королевы донёсся и до Сансы, потому та быстро направила взгляд на идущую рядом фигуру. С этим вопросом, чуть помедлив, Старк остановилась.       — Вы спрашиваете меня: не всё равно мне на человека, который всегда был добр ко мне, спасал меня от своей семьи и не дал мне стать жертвой безумного короля? — неприятно вспомнила Санса. Было видно, как ей было жутко от прошлого, но сейчас она только напрягла челюсти, приподнимая подбородок все выше, осматривая Сейру. — Вы хотите знать, что я чувствую к человеку, которого скоро собираются казнить, потому что он стал неугодным? Когда Сейра продолжала молчать на слова северянки, та только осмотрела низкую фигуру королевы, слегка кивая. После этого Сейра видела уходящую фигуру Старк, к которой сразу же примкнул сир Подрик. Она растворилась в белых хлопьях, когда королева продолжала стоять…

***

Её шаг исчезал в заснеженных просторах, которые словно никогда и не таяли в этом по-особенному разрушенном месте. Была тишина, и это побеспокоило юную девушку. Леденящий ветер, бьющий в лицо, проходился по её бархатной коже, заставляя краснеть. За ней следовал Рокстон, и только шаги его брони отзывались эхом в этом морозящем кровь месте. Тронный зал. То место, что долго было недоступно для неё и самого короля, казалось, и вовсе не существовало. Речи об этом месте не сходили с уст людей, и даже напоминание не играло роли в гавани. Самое разрушенное место отстраивалось, и сегодня она примкнула к нему. Тяжёлые двери были приоткрыты, она пробралась между ними так ловко, как не могла даже сама ожидать от себя. Несколько ступеней было легко преодолеть, и она взглянула прямо на толпу людей. Джон выделялся больше всего: его темные волосы были скреплены между собой, что издалека и увидела королева. Его плащ, длинный и теплый, следовал за его шагами также тихо, как и его лютоволк, который не отходил от хозяина. Лёгкую фигуру королевы никто не увидел, и потому она продолжила шаг по слегка заснеженному каменному полу. Ещё её взгляд, наполненный сиренью, рассмотрел Давоса и Бронзового Джона, остальные же люди были простыми рабочими.       — Сейра, — заметил первым её король. После его слов все повернулись к идущей фигуре Веларион. Она слегка наклонила голову от смущения, но быстро подошла к трем мужчинам, двое из которые сделали поклон. Когда король развернулся к ней, за его спиной раскрылся вид на железный трон. Большое сооружение, которое вмещало в себе тысячи мечей, сейчас же было непохожим на себя. Наконечники расплавились, метал в кое-каких местах почернел и стал достаточно тонким, но даже такого рода увечья не смогли снести величественность этого трона. Рабочие остановились, делая поклон уважения пришедшей королеве. Она только смущённо перевела взгляд на троих мужчин. Призрак примкнул к ней, медленно изучая носом, его уши слегла поджались, когда королева погладила его белый мех.       — Я давно Вас не видела, муж мой, — сказала она Джону, совсем немного приподняв уголок рта, и её взгляд был направлен вниз, на лютоволка, который радовался ласке. Джон сначала прошёлся взглядом по лицу Веларион, которая ярко ощутила его зеницы на себе, а после также перевел взгляд на Призрака.       — Я был занят, — врал ли он, она не могла сказать, ведь внутри все сжалось от некой обиды, которую было невозможно разъяснить простыми словами. Когда Сейра почувствовала, как он набрал воздух в лёгкие, дабы что-то продолжить, то его перебил десница, который ближе подошел к королю и королеве. Тогда светловолосая подняла голову, моментально сталкиваясь с глазами короля, а потом и Давоса, что по-доброму растянул для нее на лице улыбку. Он держал в руках какие-то свёртки бумаг, но на это она вовсе не обращала внимание.       — Что сподвигло Вас пожаловать сюда, моя госпожа? — он ближе подошёл к ней. Она знала, что Давос чуть ли не единственный человек в столице, которому было не все равно на неё, он вел себя как достойный человек, и это иногда напоминало ей поведение любящего отца. С ним было тепло на душе.       — Решила проверить, чем занимается король, — сказала она, сразу же обратив взор к трону, вокруг которого крутились крестьяне, — Не думала, что однажды побываю здесь, — теперь её взгляд оглядывал всё вокруг. Голые разрушенные стены, открытый потолок — все это было ужасно.       — И уж точно Вы не знали, что побываете здесь как королева, Ваше высочество, — присоединился к их троице лорд Ройс. Он также держал в руках свои бумаги. Джон и Давос посмотрели на него с неким непониманием, но промолчали. Сейра не стала смотреть в глаза тому лорду, что однозначно не нравился ей, также, как и она ему.       — Суд будет проходить в тронном зале? — проигнорировав лорда, девушка обратилась к королю. Она понимала, что собрание пройдет здесь и работа над этим местом началась неспроста, а потому скорое событие, скорее всего, начнется именно в этих стенах, несмотря на то, что они совершенно не стойкие.       — Суд короля предполагает, что в нем участвует король, Ваше величество, — проговорил Десница.       — Но тронный зал почти разрушен, — сорвалось из её уст. Девушка обратила взгляд на Сиворта, и тот только поджал губы, что было видно через седую бороду.       — Мы как раз работаем над его восстановлением, — молвил Джон, хотя он и сам стоял спиной к трону, когда как десница и мастер над законами стояли сбоку, а королева и вовсе лицом.       — А что делать с троном? Он наполовину расплавлен, — подметила она, когда неожиданно шум молотка по железу пронзил их.       — Трон создавался при пламени дракона, вряд ли он способен от него погибнуть, — заключил Таргариен. Джон замер, так и не дав ответа на вопрос Сейры. Казалось, он и сам задумался, что необходимо сделать с этой грудой мечей, которые приносили людям одни страдания, да и сидеть на нём, по слухам, было не удобно. По лицу короля было понятно, что он хотел бы избавиться от него, но как будто не мог. В дело вмешался лорд Ройс.       — Можете не беспокоиться, моя королева, Трон приведут в порядок и король снова займет на нем свое законное место, — уверенно смотрел он на неё, когда Сейра едва заставила свои глаза посмотреть в его сторону.       — Но нужно ли? — как бы невзначай спросила Сейра, слегка поджимая губы.       — К сожалению, трон — символ власти короля, он вызывал трепет ранее, будет вызывать и впредь. Когда он завершил свои слова, лицо королевы мгновенно сменилось, брови её стали нахмуренными, а губы и вовсе поджатыми. Она взглянула на него с неопределённой эмоцией, но тот промолчал также, как и другие.

***

Она чувствовала, как грудь его медленно вздымалась под весом её головы. Он пришел. Когда солнце накрыли темные тучи и месяц стал виднее, король навестил её, одновременно пугая этим и заставляя смущаться. Джон был немногословен, и это теперь не удивляло королеву, потому та просто молчаливо впустила его, и когда его губы с неким трепетом коснулись её, мурашки по бархатистой коже прошлись табуном. И тогда немного покрасневшая девушка толкнула его на мягкие матрасы… Когда её висок дотронулся до его плеча, на котором ощущался затянувшийся шрам, она почувствовала, как глубоко он выдохнул, медленно опуская грудную клетку, покрытую шрамами. Сейра молчаливо слушала его дыхание и сердцебиение израненного сердца, и только через слегка приоткрытые глаза, через светлые длинные и густые ресницы она видела, как рука его аккуратно двигалась в своем темпе по светлым простыням. Её это слегка рассмешило, и тело её дёрнулось, заставляя обратить свое внимание на неё.       — Сегодня я заходила к мейстеру, чтобы отправить письмо, — она все еще держала глаза закрытыми, и только чувствовала, как Джон обратил на неё внимание, ненавязчиво осматривая её тело, прикрытое тканями. Она не могла приоткрыть зеницы, чтобы посмотреть на его обнаженное тело, ведь тогда румянец выдал бы её истинные чувства к супругу.       — Лорд Монтерис непременно скучает, — сквозь зубы проговорил король. Она видела, что между ними были не слишком дружеские отношения, что было ожидаемо для неё. Монтерис был особым человеком, который верил в то, что их дом снова начтёт подниматься к процветанию, также как это было столетиями ранее. Его нрав не сочетался со взглядами короля, и это было одним из весомых причин недопонимания между ними. Сейра принимала это, ведь и сама не питала излишне нежных чувств к молодому лорду Дрифтмарка.       — Возможно… — загадочно сказала девушка, приоткрывая глаза. Она знала, что младшему и вовсе не было дела до неё. — Но написала я своему брату, — воспоминание об Ауране было явно не тем, что ожидал услышать король. Когда она это произнесла, то дыхание королевы застыло, ведь ей была интересна реакция темноволосого. Он всегда со спокойными эмоциями слушал рассказы, которые были связаны с её братом. И каким бы ни был Ауран, она любила его, он был её семьёй, он был частицей этой девушки. Сейра не могла держать обиду на него, хоть и думала, что обида её сделает сильнее, излечит от того поступка, который он совершил. Но это только было заблуждением. Таргариен был скептичен, но Сейра знала лишь одно — насколько бы у Джона ни были проблематичные отношения с Старками, он любил их, хоть и показывал это с трудом, также, как делает это и она по отношению к старшему брату.       — Твой брат, он вернулся? — немного приподнялся Таргариен, позволяя себе нависать над утонченной фигурой девушки. Она подняла на него взгляд и рассмотрела рельефы тела северянина через тени свеч. Их взгляды соприкоснулись, и только тепло она уловила от него.       — Я не знаю…. — честно сказала та. Она не могла всецело верить племяннику, который доложил ей о приезде бастарда, потому что Сейра знала, Ауран бы подал для нее знак. Но знака она так и не видела, поэтому письмо было единственной надеждой для неё.       — Тогда, я надеюсь, что он ответит, — он обратно повалился на постель, неожиданно для Веларион притягивая её снова к себе. Она уткнулась в его грудь, ощущая аромат Джона, сразу же краснея.       — Я знаю, каково это — быть одним, — совершенно спокойно, будто без эмоций произнес мужчина. Сейра немного приподняла подбородок, чтобы взгляд её был направлен на лицо мужа. — Когда я жил в Винтерфелле, человек, которому я мог довериться, был мой брат Робб. Но когда я отправился на Стену, я потерял и его… — снова вспомнил он об этом. Сейчас его лицо было стойким и серьезным, эмоции почти не читались на его лице. Только шрамы переливались в тенях свеч, и волосы, которые ниспадали на гладковыбритое лицо. — Но на Стене нашлись люди, которые поддерживали меня также, как это делал мой брат. Но даже с ними я продолжал надеяться однажды вернуться и увидеть Робба, однако судьба решила, что мне следует узреть лишь его холодные кости в крипте Винтерфелла, — было слышно, как голос его немного дрогнул, и это было совершено ожидаемо. Заключил он, и тогда пальцы его, что лежали на бедрах королевы, только сильнее сжались на её мягкой коже. Она вздрогнула от его слов, и тогда в её разуме всплыла картина крипты, в которую водил её брат, чтобы показать их отца. Она помнила, как мурашки проходились по ее коже, когда она видела каменную статую человека, который был её отцом, но было ли это так, она не ведала. Сейра ведь совершенно не знала его, но смотря на останки этого человека, она все равно ловила себя на грустной мысли, но представить эмоции Джона ей было не подвластно.       — Меня всегда окружали достойные люди, — чуть смягчился он после того, как тело девушки вздрогнуло в его объятиях. — Дядя Бенджен, Мейстер Эймон, Гренн, Сэм и Эдд, — он улыбнулся, когда произнес их имена. Сейра улыбнулась вслед за ним, понимая, что эти люди были чем-то важным для этого холодного человека. Королева хотела бы слушать его, потому что рассказы о его прошлом всегда были интересны ей. Поначалу она думала, что он обычный мужчина, но сейчас понимала, что таковым он и не вовсе являлся. Его истории вызывали загадочные чувства, и поэтому каждый раз, когда он так открывался ей, она думала, что это поистине хороший знак.       — Расскажи о них, — её рука накрыла его грудь, и тыльной стороной ладони она чувствовала рельеф его кожи. Он поджал губы, слегла отворачиваясь на неё. И тогда она усмотрела в его взгляде что-то тревожное.       — Это долгие истории, но Сэм единственный, кто остался в живых, — он ответ взгляд, когда из его уст вырвалось имя приятеля. Ей стало интересно послушать о таком человеке, как Сэм. Раз Джон говорил о таких людях только хорошее, значит, они действительно были важной частью жизни этого мужчины.       — Где он сейчас? — спросила она, ведь не помнила присутствие такого важного для Таргариена мужчины.       — Не знаю…он продолжает обучение в Цитадели, о чем я совсем забыл, — честно признался он с горьким хмыканьем. Королева почувствовала его тревожность и потому только легко погладила, пытаясь показать ему свое присутствие рядом с ним. — Он со своей женой Лили назвал ребенка в мою честь, а я даже был не в силах написать письмо им, — брови его только нахмурились, и девушка ощутила, как сильно он винил себя глубоко внутри.       — Ты король, тебя можно понять, — попыталась она оправдать его. Не всегда у человека есть время даже для семьи, и потому бездействие Джона можно было объяснить.       — Что я за король, который не может позаботиться о своих близких? — его голос немного дрогнул и стал более хриплым, тяжёлым, чем ранее. Она поджала губы, и единственное, что пришло ей на ум, так это поцеловать его плечо. Нежно и трепетно, она коснулась его кожи. Он только погладил её волосы, будто успокаиваясь. Сейра надеялась, что она помогает ему. Хотела верить в это.       — Никогда не поздно написать ему, — и с этими словами Джон кивнул, соглашаясь с ней. И тогда они снова погрузились в молчание. В голове девушки было много мыслей, и только потрескивание дров в камине могло развеивать блуждающие соображения.       — Я рад, что пришел сегодня, — неожиданно из его уст вырвались слова, которые смогли вызвать смущение на лице молодой девушки. Сейра не думала о том, что Таргариен произнесет такое, она всегда считала, что тот забывает о ее существовании и только иногда вспоминает, когда девушка сама даёт знать о себе. — Не думай, что я забываю про тебя. Иногда мои мысли рядом, но порой королю нужно делать не то, что он хочет, а то, что требуется, — его голос оставался прежним, и только его рука прижала тело девушки ближе к себе, чтобы она чувствовала его тепло. Ей казалось, что несмотря на холодность снаружи, внутри он был теплым человеком, от него исходило тепло дракона, когда как снаружи он был подобием собственного волка. Его слова растрогали её, она была готова поверить ему, поверить всему, что он говорит, лишь бы это было действительно правдой. Но Сейра знала, что сейчас он произнес это ей из чувства долга, когда следующим утром будет все также, как и прежне. Но она только промолчала, зарываясь в его объятия, чтобы заснуть. Заснуть с мыслями, которые останутся только с ним.