Белый Дракон

***

      Утренний снег продолжал засыпать западный двор Красного Замка в точности как было на севере. Белые хлопья медленно ниспадали с чистого безоблачного неба, посреди которого был виден огненный шар солнца. Светлые лучи игриво освещали тёмные кудри короля, припорошенные снегом, и изредка он проходился по волосам рукой, смахивая холод, который собирался белой шапкой. Совсем рядом, весь обсыпанный белыми хлопьями неподвижно стоял чёрный конь Путь, который покачивал мордой, принюхиваясь к тёмному, безумно тёплому и тяжёлому плащу короля, привлекая его внимание к себе. Но взгляд темноволосого был прикован ко двору, нежели к чему-то другому, пока он ожидал королеву. Рано утром, пока через деревянные ставни всё ещё виднелся тёмный прочерк неба, Джон аккуратно выскользнул из тёплых объятий жены. Покидая уютную комнату, он оставил заранее приготовленные для неё вещи на столе. Осмотрев взглядом закутанную в покрывала Сейру, король только запечатлел в памяти её детскую небрежную позу сна, непременно покидая опочивальню. На выходе он застал сира Эмральда, и, передав поручение, направился в солярий, где его ожидал королевский долг. Отменив занятия с Риконом, он продолжал перечитывать письма, пока не наступил нужный час, что был назначен сиру…       — Вы выглядите окрылённым, Ваше величество, — усмехнулся белый рыцарь. Джон обратил внимание на Гарольда, который стоял чуть поодаль от него. Он был весь покрыт снегом, и только голубые глаза выделялись из белоснежной картины. Король смочил нижнюю губу, накрывая ладонью в перчатке морду коня, стряхивая и с него снег. Путь лишь довольно повёл головой в сторону хозяина.       — Тяжело выглядеть иначе, — с лёгкой улыбкой отозвался Джон. Путь заржал, и король похлопал его несколько раз между ушей. Он и правда внутри был другим. Джон будто с нетерпением, что не было присуще ему, ждал прихода королевы, дабы посмотреть на её эмоции. Что-то внутри покрылось тёплым трепетом, когда он вспомнил лицо королевы, что постоянно выражала искреннее восхищение, слегка напоминая счастливого ребенка. Возможно, она и была таковым. Когда рядом находилась эта скромная девушка, король отдыхал и духом, и телом. Сир Мерлон немного хмыкнул, шевеля бронёй, которая полностью его облегала.       — Вы хотите что-то сказать, сир? — из-подо лба взглянул на него Таргариен. Мерлон из дома Крейкхоллов вёл себя сдержанно и одновременно вальяжно. На службе он был недолго, но всё равно чётко исполнял то, что требовалось от рыцаря Королевской Гвардии. Следовал он только за королем, не пытаясь сделать и шага в сторону королевы, и Джон не менял такового решения. Их мелочное недопонимание с королевой было до костей напряжённым и опасным, и потому государь принял решение оставить сира ближе к себе, не допуская каких-либо неприятных ситуаций. Мерлон подавал хорошие надежды из-за своего свирепого нрава. Таких рыцарей он не видел давно.       — Ничего, что могло бы показать мое неуважение к Вам, Мой Король, — он сложил руки впереди себя и повернул голову к выходу, откуда показалась королева. Джон заметил растерянный взгляд Мерлона и последовал глазами за ним, тогда тоже увидев Сейру. Она была темным силуэтом среди прочих отблесков фрейлин, которые непрерывно следовали за ней. Глаза короля медленно осмотрели её идущий силуэт, он поднимал взгляд от ног до самих глаз, которые смущенно были опущены. Волосы в этот день были туго заплетены назад, когда как походка на удивление стала широкой, было из-за смены одежд, предполагал сам Таргариен. Руки её были зажаты и отодвинуты назад, открывая вид на камзол черного цвета с узорами чешуи, что расползалась по бокам её талии. Он заметил, что все намеки на девичий дом королева убрала, оставляя только мрачные цвета дома мужа. И так она стала выглядеть совсем иначе, что совершенно было к лицу этой девушке. Черные штаны и высокие сапоги четко облегали её женственные ноги, очерчивая её фигуру и показывая утонченность и так хрупкого тела.       — Вы пришли, — первое, что сказал Джон, когда миниатюрная фигура девушки подошла ближе. Её взгляд скользнул вокруг, и когда она увидела высокую фигуру мужчины с Запада, то резко нахмурилась, вновь пряча взор.       — Ваша милость, — она перевела взгляд на Джона, и он увидел, как её глаза заблестели. Джон сначала посмотрел на Крейкхолла, затем на Гаррольда, и рука его двинулась куда-то назад за забор загона конюшни. Со стороны была слышна ковка метала; то, как ржали остальные лошади; разговоры рабочих и просто шумная работа вокруг. Но мужчина, глаза которого будто загорелись, не слышал всей этой окружающей суматохи.       — Сир Гаррольд, Мерлон, Эмральд, Вы можете быть свободны, — сказал король, и тогда все трое гвардейцев мгновенно переглянулись между собой; Лорд Командующий последовал к замку, когда другие рыцари послушно двинулись за высоким светловолосым мужчиной, скрываясь в каменных стенах. Сейра немного удивилась, и, проводя взглядом рыцарей, аккуратно повернулась к фрейлинам, давая им тот же самый намек. Джон услышал тихий шепот и смех молодых леди, как сразу же они растворились, не оставляя и следа после себя.       — Как тебе наряд? — он ещё раз осмотрел её, протягивая руку к девушке. Она потянулась к нему, и Джон почувствовал лёгкий аромат лимона и мяты от неё, который приятно освежил нос. Ему было непривычно видеть то, как грубый наряд смотрелся на ней, но даже он не испортил её женственность и скромность, как могло показаться на первый взгляд. Она все равно продолжала быть утонченной, даже несмотря на грубый материал, что покрывал её бархатную кожу. Сейра стояла совсем рядом, и глаза её светились в ясном свете лучей.       — Комфортно, — Таргариен увидел, как на щеках расползся румянец, и тогда он улыбнулся её скромности.       — Я подумал, что тебе было бы неудобно ездить верхом в длинном платье, — сказал он и сразу же увидел недопонимание на её лице. Тогда он посмотрел назад и приказал конюху выйти. Сейра немного отошла от супруга, и взгляд её был прикован к пожилому мужчине, который от прожитых лет стал сухим и дряблым. Этот старик держал в трясущихся руках поводья, идя к королю и королеве. За ним медленно следовала золотистая лошадь, которая на свету, как заметил Джон, стала переливаться серебром, что было присуще и королеве, волосы которой были схожи отливом на игру двух тонких металлов. Конюх отдал поводья Джону, и тот лишь заметил, как распахнулись глаза королевы.       — Я видел, как на турнире тебе понравилась лошадь лорда Тирелла, — он начал гладить гриву животного, понимая, что сейчас всё внимание королевы будет приковано к нему. Он глубоко внутри посмеялся, но продолжил говорить, — Решил, что это неплохой подарок, — он улыбнулся, слегка поджимая суховатые губы. С детства Джон наблюдал, как отец всегда дарил своей супруге, Кейтелин, самые разные подарки. Он знал, что это был один из супружеских долгов, которым обязывала их септа перед богами и людьми. Таргариен думал, что так он покажет ей, что она не одинока в этих кругах.       — Она чудесная, — с полным счастьем в глазах та посмотрела на него, и тогда Белый волк почувствовал, сердце его глухо ухнуло, и тогда улыбка сама по себе осветила лицо. Веларион аккуратно сделала пару шагов к лошади и не спеша, совсем осторожно и трепетно коснулась своей тонкой рукой её гривы. Её пальцы, несколько из которых были украшены красивыми кольцами, скользили по шерсти животного, что спокойно стояло на месте.       — Она теперь твоя, — сказал темноволосый, смотря за тем, с каким трепетом она глядела на кобылу. — Как ты её назовешь?       — Жемчужина, — не долго думая сказала она. Таргариен посмотрел ещё раз на новую лошадь королевы и нашел некое сходство с прозвищем: шерсть её была подобна белому золоту, также меняя свой окрас на солнце. — Спасибо… Джон, — сказала королева, смущённо смотря в серые глаза короля, который только осматривал её в ответ. Он кивнул и передал поводья в руку королевы, которая с восторгом гладила новую любимицу. Джон осмотрелся вокруг и заметил, что взгляды людей не были прикованы к ним, и с этим некая тяжесть спала с его плеч. Он переступил с ноги на ногу.       — У Жемчужины теперь будет хорошая хозяйка, — сказал он, и с этими словами Веларион только слегка улыбнулась, наконец отрывая взгляд от лошади. — Ты когда-нибудь ездила верхом? — Джон расслабленно оперся плечом о деревянную балку. В небольших руках королевы продолжали находится поводья, и отойдя от животного, она снова встала напротив супруга-короля. Она продолжала крутить между своих пальцев вожжи, невинно смотря на Таргариена.       — Нет, — совершенно открыто, без лишних эмоций ответила она. Левая рука аккуратно прошлась по волосам, перекидывая их на одно плечо, сразу же сползая вниз, по плотной черной коже платья.       — Тогда я научу тебя, — спокойно сказал он, мгновенно двигаясь вперёд. Король обошел её, неожиданно хватаясь за её руку своей и поворачивая за собой. Он помог Сейре забраться в седло, перед этим подставив свои руки для удобства. Королева удобнее уместилась в большом качественном седле, набирая полную грудь воздуха, не смея выдыхать. Джон рассмотрел в её сиреневых глазах толику страха, потому он поместил свою руку на её голень, обращая на себя внимание.       — Они чувствуют, когда ты боишься, — она медленно кивнула ему, немного выдыхая, пытаясь себя успокоить, — Погладь её, дай ей понять, что она в безопасности. Сейра опустила поводья и двумя ладонями аккуратно скользнула по светлой шерсти лошади. Она медленно и нежно вводила руками, показывая Жемчужине ласку и заботу. Когда Джон увидел, как Сейра немного расслабилась, он сильнее взял её за голень, второй рукой придерживая носок, и поместил ногу в стремена. Обойдя без лишних разговоров, король сделал также и с другой стороны. Веларион кивнула ему, понимая, что в этот момент нужно взять вожжи в руки.       — Теперь подожди, — сказал Джон, сразу же уходя. Он пошел в загон, выводя своего коня. Путь казался счастливым от того, что его хозяин наконец снова прокатится с ним, и потому он спокойно и послушно следовал за шагом мужчины. Темноволосый быстро сел в седло, выпрямившись в спине. Рука его погладила темного коня, выравниваясь в уровень Сейры. Теперь они стояли рядом с друг другом.       — Устреми ноги так, чтобы они оставались у боков лошади, перемести силу и вес в пятки — так ты удержишься в седле, — он слегла двинулся, показывая, что вес должен равномерно распределяться по трем точкам. Светловолосая девушка внимательно смотрела за движениями мужа и в точности повторяла за ним. Она качнулась так, невольно слишком резко зажала бока Жемчужины, отчего та лишь зажалась, выражая свой страх громким выдохом. Королева вздрогнула, и тогда мужчина уловил страх в её взгляде. Он успокаивающе выдохнул, дотягиваясь до лошади, дабы успокоить и ту.       — Все хорошо, — спокойно произнес Таргариен и ещё ближе подошёл с конём к ним. Путь обнюхал Жемчужину. — Сейра, погладь её, — серьезно дал указание он. Она послушалась и положила ладонь на нежный подшёрсток животного.       — Теперь возьми поводья крепче и подай ей команду, — он похлопал Жемчужину, убирая от неё руку. Сам же схватил поводья, продолжая стоять, пока светловолосая пыталась понять азы управления.       — Давай, — приподнял слегка брови Джон, устремляя взор на девушку, которая плотно держала в руках поводья. — Я после тебя. Сейра кивнула, начиная давать команду Жемчужине. Лошадь не стала долго испытывать нервы королевы и потому быстро исполнила её желание, начиная движение вперёд. Джон услышал только, как Сейра что-то воскликнула от неожиданного резкого движения лошади. Он слегка посмеялся, как только увидел, что лошадь руководит девушкой, а не она ей. Он подал знак Пути, и тот последовал за ними. Когда Джон догнал её, то увидел, как Сейра пытается полностью сосредоточиться на езде, и потому говорить что-либо ей было напрасным. Когда король и королева прошли ворота, они направились по маленькой улице прямо к Королевским воротам. Они медленно шли, пока Сейра пыталась привыкнуть к управлению поводьями и к лошади, которая будто хотела удрать вместе с хозяйкой далеко в лес, но лишь тихо ржала, продолжая безопасный путь. Когда они свернули на улицу Грязную, то сероглазый было забеспокоился, но только когда несколько детей увидели идущую королеву, начали довольно махать и улыбаться.       — Эти люди…. Они так милы, — проговорила Сейра, одновременно улыбаясь маленькой девочке, которая любопытно глазела на светловолосую королеву.       — Они устали, — угрюмо сказал Джон, — Королева их отдушина, — честно признался он, что вызвало смущение. Королю стало на мгновение лучше, когда он увидел, что люди хотели тянуться к Сейре, которая не выдавливала из себя маску доброй королевы, что дарила милость остальным. Она не играла, а показывала себя, что людям стало по душе. Сейра повернулась лицом к королю, и тот заметил, как эмоции её слегка притупились, переходя в сострадание. Она совсем немного приподняла брови, выказывая свое беспокойство по этому поводу. Джон видел, что сердце этой совсем юной девушки было наполнено добротой, а то, как обстановка города тронула ее, было видно при первом прибытии Веларион. Мужчина не желал дарить надежду той, что всем сердцем верила в восстановление угнетенного королевства. Но он только промолчал, и тогда их путь продолжился далее. Поначалу Джон словил себя на мысли, что распустить гвардейцев было ошибкой, но видя то, как жители были спокойны к идущей королеве и королю, он растворил свою встревоженность. Дети пытались ухватиться за внимание Сейры, когда как другие, пожилые и взрослые, аккуратно распускали слегка заметные улыбки в сторону светлого пятнышка, который растворялся в этих темных завалинах. Им нравилось, как молодая юная девушка с серебряными волосами дарила улыбку и окрас добра к этим людям. И они улыбались в ответ. Когда они прошли гигантские ворота с львами, тишина сразу же стала подобна удару в голову. Джон вздохнул полной грудью, наслаждаясь моментом уединения. Иногда стены столицы давили на него, но сейчас он почувствовал давно забытую свободу, которая вернула его в прошлые молодые годы. Турнирный участок был пуст, и тогда показались верхушки деревьев, засыпанные снегом.       — У тебя получается, — заметил он, когда они медленно входили в лес. Девушка немного погладила гриву лошади и расслабила поводья, дабы Жемчужина почувствовала некую свободу от своей хозяйки.       — Она послушная, — сказала девушка, немного улыбаясь, — Джон, не далеко ли мы зашли? — осмотрелась Сейра, видя перед собой множество деревьев. Джону хотелось забыть дорогу обратно, ведь почувствовав хоть немного свежего запаха и уединения, он перестал думать о королевских делах. Он был рад, что сейчас находится с Сейрой, которая как ребенок изучала новое дело. Он увидел, с какой чуткостью она переживала их нахождение, но все равно пыталась спокойно усиживаться в седле.       — Говорят, что в столице красивые леса, — он продолжал следовать по какой-то неведомой тропе, — Хочу проверить, так ли это, — он улыбнулся и повернулся назад к ней, преданно следовавшей за ним. Таргариен рассмотрел, как девушка порадовалась, и тогда углубился в пустой лес. Пока они шли, до его уха доносился её тонкий голосок и то, как спокойно она пыталась обращаться к новому животному, которое будто понимало её и начинало слушаться. Его забавляло то, как незаметно она пыталась разговаривать, и когда Джон в иногда пытался привлечь ее внимание, она смолкала, округляя глаза.       — Думаю, мы пришли, — он дёрнул поводья на себя, останавливая Путь.       — Куда? — спросила она, не заметив, как быстро король спрыгнул с седла. Он направился к королеве, немного поправив ножны, в которых находился его меч.       — Давай руку, — Джон стоял возле неё, смотря наверх. Её волосы слегка взлохматились из-за несильного ветра. Она, совсем немного покраснев, сначала подала ему руку, а после он помог ей слезть, придерживая за талию. — Мы немного отдохнем, — он встал возле неё, решив снять одну перчатку. Веларион удивлено взглянула на него, и тогда, убрав взгляд с ее лица, он пригладил светлые волосы, что взъерошились. — Да и они слегка устали, — король проигнорировал смущение на лице девушки, дабы самому не улыбнуться, и решил перекинуть внимание на лошадь и коня. Таргариен не пытался посмотреть в глаза сиреневого отлива, дабы не сказать лишнего, того, что неожиданно зародилось в его голове. Он отвернулся, заметив, как девушка отпустила поводья из своих рук, передавая их Джону. Мужчина опустил королеву, привязывая двух скакунов к не слишком старому дереву, дабы те никуда не пропали. Когда он отошел, то заметил стоящую девушку, которая вертелась вокруг своей оси, рассматривая местную природу, что расстелилась между ними двумя. Зайдя в снежное пространство, очерченное большими старыми деревьями, Джон почувствовал запах свежести, свободы, уединения. Лёгкий вой холодного ветра заворачивался в верхушках деревьев, продолжая свою загадочную песнь таинства леса внизу, через людей, которые посетили это одинокое место. Он вспомнил Север и его жестокие леса, где кровь застывала в жилах то ли от холода, то ли от страха, когда здесь кровь останавливалась от красоты, которая оставалась нетронутой человеческой рукой. Немного поодаль он увидел упавшее, не слишком большое дерево. Это было бы отличным местом для отдыха.       — Пойдем, — сказал король, проходя за спиной Веларион, которая сразу же последовала за ним. В большинстве мест снег был по колено, и Джон своими шагами расчищал путь девушке, которая торопливо шла за ним. Он убрал рукой снег, который лежал на коре упавшего дерева и подстелил край собственного плаща, предлагая ей сесть, и та с улыбкой на лице опустилась рядом. Они коснулись плечами друг друга, и тогда неожиданно король почувствовал тепло даже сквозь холодный воздух, что стоял в лесу.       — Здесь спокойно, — сказала Сейра, прикрывая глаза. Она слегка приподняла подбородок вверх, как бы позволяя лёгкому ветру ласкать её бархатное лицо. Джон осторожно взглянул на неё, замечая, как лёгкие, едва заметные лучи солнца пробиваются через её светлые пряди, падая на лицо молочного отлива. — На Дрифтмарке весь день и ночь был слышен вой моря, а здесь, — она открыла глаза, ещё раз осматривая зимнюю красоту, — а здесь хочется остаться навеки.       — Да, — он отнял взгляд с девичьего лица и быстро подхватил руками мелкую палку, что лежала у его ног, начиная её крутить между пальцами, — На Севере было не так, — взгляд продолжал находится на собственных руках. Он не мог сказать, скучал ли он. Винтерфелл всё детство отталкивал его от себя, бастарда, которому не было места там, среди людей, что косо посматривали на бледнокожего отпрыска. Стена же попыталась принять его, но не сразу, не так, как ему хотелось. Но даже времена не смогли всецело закрепить его там, ведь всем, что любил Джон в Ночном Дозоре были братья, черный цвет и рыжеволосая Игритт, которая и осталась там навеки.       — А как там было? — он почувствовал, как её нежный взгляд прошёлся по его хмурому отпечатку на лице. Он откинул подальше ранее сломанную палку, отряхивая руки от мелкой трухи. Ему нравилось, когда Сейра интересовалась; ему нравилось то, что эта молодая девушка дарит свое внимание такому закрытому человеку, как он. Из-за этого король чувствовал, что она стремилась идти на контакт не ради вежливости, коя присуща каждой воспитанной леди, а ради собственного желания, что горело в её открытом взгляде.       — Опаснее, холоднее… — сказал Джон, и в мгновение его сознание перенеслось в ту ночь, когда холод сначала проходил по ногам, и грудь пылала неясным огнем, пульсируя кровью из сердца, которое останавливалось; а потом тепло быстро покидало его, вместе с сознанием, которое он так пытался спасти.       — И Вы скучаете по этому? — вырвала его из воспоминаний королева-жена. Он прикусил губу, поднимая взгляд на её лицо. Спокойное, бархатное. Его взгляд на несколько секунд застыл на её глазах, которые были пропитаны необъяснимой нежностью, таинством, но, тем не менее, открытостью.       — Там было все по-другому, — честно сказал Джон, отводя серые камни глаз, — Я думал, что так везде, когда был мал, — взгляд его продолжал находиться на молодом лице, когда тело ощутило женскую руку подле своей, — Я хотел всем доказать свою значимость, когда они принимали только силу и жестокость. И я дал им то, что они просили, — тише произнес он. Мужчина почувствовал, с какой осторожностью выдохнула королева, продолжая осматривать темноволосого. Имя, которое он закрепил на Севере, было заработано кровью и неким бесчестием. Казалось, это было подвластно только бастардом, ведь кроме грязной смеси крови в них ничего не было чистого: ни души, ни взгляда. И даже дворянское воспитание не меняло их грязь внутри, как все твердили. Сражения и битвы смогли поднять некую честь по отношению к нему, и только сейчас, когда он забрёл на юг, казалось, что всем было не до его бывалой чести, не до жестокости и правосудия, и тогда Джон понял, почему север и юг так отличались.       — Ты был жесток, когда от тебя этого требовали, — она коснулась его руки, пытаясь хоть немного поддержать. Он в мыслях кивнул ей, и только продолжил слушать. — Сейчас это не нужно, короли не могут править одной жестокостью, — чутко произнесла девушка, и Джон был согласен с этим. Когда он видел поступок Бурерожденной, той, что обезумела от жестокости, неся за собой пламя и кровь, он говорил себе о том, что это не тот путь. Этот путь был давно пройден людьми и лордами, но только Дейнерис подтвердила то, что за жестокость в очередной раз гибнут, гибнут подло и ужасно, бесчестно с кинжалом в груди.       — Жестокость делает человека слепым, — перед его глазами появились камни темного лилового отлива, которые горели пламенем. «Безумец видит то, во что верит. Погляди в её глаза, прежде чем убьешь» — голос раздался в его мыслях, и тогда Джон понял, что слишком долго молчал. — …Здесь, в королевском дворце, есть интриги и предательства, и непонятно, кто готов быть с тобой рядом, а кто вонзить нож в спину, — проглотив ком, Джону казалось, что в мгновение он побледнел. — Каждый лорд смотрит на твое место, и самое ужасное то, что я сам вижу это, — он не замечал, как много говорил, и лишь с последней фразой он осознал, что та правда, которую видел только он, теперь распределилась и на неё, невинную девушку. Он не мог сказать это за всех, ведь были те, кто действительно доверял ему, как королю. Он знал, что лишь единицы домов готовы с честностью встать на сторону нового короля, и только другие прячутся под собственную маску. Так было и на Севере.       — Ройс передал мне корону в качестве клятвы, но я не знаю, в какой момент она упадет с моей головы, — без единой капли грусти произнес Джон. — Вначале я был уверен, что он хороший советник, возможный друг и товарищ… но сейчас, сейчас я не знаю, — поднял взгляд он. Ладонь, облачённая в кожу, коснулась собственного лица, и тогда он зажмурился, будто бы от усталости, которая неожиданно распространилась из мыслей по всему его телу. И тогда Джон почувствовал, как сильно светловолосая прижалась к нему, просовывая свою руку вдоль его согнутого локтя. Её голова положилась на его плечо, и тогда он почувствовал летнее тепло и запах мягкости, который рассеивал его ужасные мысли.       — Люди, которые боятся, каждый день думают о разрушении колеса, — тихо произнесла девушка, продолжая прижиматься к мужчине, — Но те, кто видят твою силу и мудрость, начинают опасаться… Ройс, Хайтауэр, лорд Ланнистер — они думают, что способны на многое, но только ты сам можешь развеять их мысли. Таргариен отстранил от лица руку, позволяя холодному ветру ласкать его. Он не мог объяснить то, с какой силой была проницательна эта девушка, и неожиданно признав это, он мысленно согласился с её словами.       — Джон, я прошу тебя, подумай над судом лорда Тириона, — он почувствовал, как голова её поднялась с его плеча, и только рука аккуратно повернула его голову на себя. На мгновение он нахмурился, подумав о неожиданной стороне Сейры, что заступилась за Ланнистера. Джон будто слышал слова Давоса из уст жены, которая с трепетом смотрела на него. — Выбери между жестокостью и тем, как бы поступил истинный король, — она не отрывала от него свой взгляд, который показался ему немного испуганным. И тогда он усомнился в том, что его десница был непричастен к словам королевы.       — А как бы поступил истинный король? — приподнял одну бровь он. Кем же был сам он, Джон не мог дать ответа, когда другие свободно распоряжались этим.       — Мудро, — четко произнесла девушка, немного коснувшись его головы. Разве справедливость и жестокость по отношению к карлику не истинная позиция короны? Джон только отвёл взгляд. — Санса сказала мне, что справедливость погубила вашего отца, — выпалила она, и тогда полная картина её слов встала перед его глазами, — я не хочу, чтобы это чувство погубило и тебя. Зачем думать о том, как корона упадет вниз, если ты можешь лишиться всей головы? — её глаза стали стеклянными, но даже на это Джон не знал, каков дать ответ. Король только кивнул, и тогда девушка медленно поддалась к его губам, заключая в поцелуй. Он почувствовал, как сладки были ее пухлые губы и как тепло в его сердце неожиданно блеснуло по всему телу. Когда Сейра медленно оторвалась от его губ, она не стала отстраняться дальше и большим пальцем погладила щеку, лаская шрам, что начинался от глаза. Королева немного улыбнулась и аккуратно коснулась губами гладкой холодной кожи щеки, поворачиваясь, продолжая прижиматься к нему. И тогда он почувствовал уединение рядом с ней.       — Я подумаю, — честно ответил он. Слова королевы влетели роем в его голову, и теперь ему потребуется хорошо их обдумать. Она молча кивнула, продолжая смотреть на местные красоты, и тогда король вспомнил, о чем хотел спросить юную девушку, чье сердце всегда было открыто к нему.       — Скажи мне, как чувствует себя рыцарь Вудди, — Таргариен произнес это на полу-выдохе. Он подумал, что такая смена их темы поможет уровнять тот самый нервный момент. Король почувствовал как она сильнее вцепилась в его руку. Он ощущал, как сильно эта девушка волновалась, и ему лишь оставалось молча дожидаться её слов.       — Мейстер говорит, что он также молод, как и силён, поэтому он так быстро пришел в норму, — Чуть грустно сказала она. Джон знал, что каждый вечер до того, как солнце полностью садится, королева вместе с мейстером Эликом посещала палату раненного. Было ли это только заслугой ученого мужа, Джон не знал, ведь видел, как глаза каждого расцветали при виде красоты этой девушки.       — Он придет в норму, и я исполню свое обещание перед тобой, Сейра, — сказал он, и с его словами светловолосая только воодушевилась.

***

      Два всадника появились на горизонте западного двора, и когда скрежещущий звук ворот раздался вокруг, обозначая их закрытие, они спешились, попадая в круг приближенных. Джон увидел Гаррольда, десницу и нескольких лордов из совета, которые тут же подошли к королю.       — Мы думали отправиться Вас искать, — сказал невозмутимый Давос, но глаза его прозорливо изучили лицо Джона. — Вы с королевой не явились на заседание малого совета, — добавил тот. Джон снял перчатки, передавая поводья конюху. За ним же точно также сделала и Сейра, которая смущённо оставалась позади Таргариена.       — Похоже, мы совсем забыли о времени, — сказал темноволосый. Внутри он будто выдохнул, понимая, что сегодня не услышал ни очередных споров лордов, которые пытались навязать свое мнение королю, ни новых негодований от тех, кто думал, что Джон всегда будет на их стороне. И даже когда Давос с гвардейцами его окружили, он продолжал слышать тишину того леса, что спокойно существовал своей жизнью… Десница ничего более не сказал, лишь хмыкнул в седую бороду, и тогда король немного похлопал Сиворта по плечу, направляясь к замку, дабы снова закрыться от лордов. Сейра одиноко последовала за ним, когда как Джон расслышал ещё и железные шаги Хардинга и Эмральда. Неожиданно к нему примкнул мастер над монетой, начиная идти в одну ногу с ним. Темноволосый только сморщил губы в негодовании.       — Ваша милость, — тот притворно улыбнулся. Джон без удивления глянул на него и заметил в его руках множество папок, которые вечно были вместе с ним. — Сегодня мы подняли немаловажный вопрос, — несмотря на то, что Джон совершенно не обращал на него внимание, а только целенаправленно продолжал шаг вдоль коридоров, слуг и прочих людей, Бейлор продолжал воодушевленно придумывать речь для него. — Вопрос Железного Банка. И тогда он остановился. Мужчина повернулся к мастеру над монетой и продолжил смотреть на него. Ему стало интересно, что на сей раз они изобретут и как сильно запляшут перед ним. Королева остановилась вслед за ними, но увидев напряжение, сделала низкий поклон, рассеиваясь с придворными замка.       — И что же, милорд? — Джон сложил в руках собственные перчатки, осматривая полного лорда, которых тяжело дышал из-за лишнего веса.       — Мы решили, мой король, что пока посол из столицы не прибудет в Браавос, Железный Банк будет продолжать нависать над нами, как плаха, — более серьезно сказал Хайтауэр, и тогда Джон задумался над его словами.       — Вы хотите взять отсрочку, лорд Бейлор? — и на его слова мужчина с седыми усами только кивнул, гордо приподнимая подбородок.       — Именно, Ваша светлость, — чуть улыбнулся лорд. Джон кивнул, продолжая шаг, и когда оказался у лестницы к башне Мейгора, Хайтауэр спешно догнал его, продолжая переступать ступени.       — Не переживайте, мой король, чтобы унять Ваши заботы, я возьму на себя этот тяжелый груз, — буквально в спину сказал ему лорд. Король развернулся, направляя свой взгляд на уставшего лорда, который преодолевал последние ступени, надвигаясь прямо к королю.       — Вы нужны здесь, королевство требует Вашего пристального взгляда, — когда толстоватый лорд выровнялся возле темноволосого, то выдохнул. Сероглазый заметил на его лбу капли пота, и тогда повел бровью на его слова.       — Этот вопрос я должен решить лично, — его взгляд, спокойный и холодный, смог снести улыбку на лице лорда, когда как слова стойко прозвучали из его сухих уст. На мгновение он почувствовал некую злость, ведь столь важный вопрос лорды приняли без его ведома. Он, увидев некую растерянность в этом взрослом мужчине, кивнул и развернулся, дабы покинуть этот переполненный коридор, но на мгновение остановился и добавил:       — Но раз Вы все равно туда собираетесь — поедете со мной, — он осмотрел мастера над монетой с ног до головы и продолжил, — Мне нужен тот, кто хорошо считает. Бейлору оставалось только кивнуть, когда как король рассеялся темной фигурой среди стен Красного Замка.

***

      Вальяжно раскинувшись в кресле, Джон спокойно разбирался в бумагах, что ему принес Давос, зайдя к королю почти сразу же после его прибытия. Сзади, за спиной мужчины горел камин, освещая серую комнату и согревая людей в ней, и лишь изредка король отвлекался на звук дров, которые трескались из-за огня. Но большую часть времени он вслушивался в речи десницы, что освещал его замыслами лордов, совершено опуская расспросы и разговоры по поводу проведенного времени с королевой Веларион. Он пропустил Малый Совет, отдав предпочтение Сейре. Впрочем, сам Джон не сильно расстроился; он помнил, что некоторые короли не утруждали себя появлением на Советах, предпочитая праздный образ жизни вместо государственных дел, и потому остальные, как заметил Джон, также не сильно огорчились отсутствием короля, о чем Сиворт прямо ему и сказал, когда они оказались наедине.       — Но некоторые вопросы требуют вашего личного участия, — пояснил Давос, передав Джону небольшую папку с бумагами. Сам десница вводил короля в курс дела, сидя рядом и объясняя позицию каждого из лордов Малого Совета. Между ними ютился Призрак, перебегая от одних ног к другим, и так по кругу. Джон видел, что лютоволку надоело сидеть взаперти, но пока большего он не мог дать своему питомцу. Все эти дела давили на них, и потому они рассматривали их не единожды, но лорды совета меняли обстоятельства для укрепления своих позиций, чего Джон допустить не мог, поэтому настойчиво оставлял свои прежние решения, требуя, чтобы все шло так, как было задумано изначально. Это он донес и до Давоса, на что тот согласился, по крайней мере до восстановления столицы придется повременить с коренными изменениями государства. Осталось лишь удержать лордов в узде, что ненавидел северянин. Сам король, на его удивление, все больше начинал понимать, что жизнь в королевстве налаживается. Не так быстро, как ему и другим хотелось бы, но по словам десницы, в некоторых землях лорды смогли восстановить порядок, избавившись от бандитов. Простор до конца избавился от дотракийцев, позволяя себе вздохнуть с облегчением. Постепенно приходило в порядок и хозяйство, и, несмотря на зиму, была возможность прокормить людей королевства. Это было тяжело, но люди не сдавались, надеясь на последующий мир и нового Таргариена. Впрочем, Джон также понимал, что оставались места, где проблема голода была высока, тот же Север, о чем он прямо сказал Сансе. Леди Старк же оставалась в столице, требуя отдать Рикона, дабы вместе отправиться в Винтерфелл, но темноволосый в этом постоянно отказывал, что приводило в скрытый гнев леди, которая с каждым разом отстраняла себя от присутствия Джона. Ему не нравилась идея, что младший Старк станет орудием в руках Сансы, которая как будто и не пыталась скрывать своей заинтересованности в управлении Севера через брата. Она была так закрыта, но в то же время он видел её так ясно, как солнце каждое утро. Но не только вопрос Севера и его семьи стоял перед Джоном, поэтому с этими мыслями ему мгновенно пришел в голову сегодняшний инцидент с Мастером над монетой.       — Лорд Бейлор набрался храбрости и уведомил меня, что поедет от моего имени в Браавос, — неожиданно вслух произнес король, и тогда потускневшие от старости голубые глаза посмотрели на вытянутое лицо со шрамами. Они не упоминали Браавос, и Джон было подумал, что десница не в курсе о таких событиях. Лорд Хайтауэр всегда перетягивал на себя одеяло, но увидев реакцию десницы, король понял, что и этот раз был не исключением.       — Хм, ему следовало обсудить этот вопрос, а не ставить Вас перед фактом, — проговорил Давос, продолжая дальше подсовывать бумаги Таргариену. По его голосу было слышно, что в целом он не удивлен таким поворотом событий. Его глаза и не смотрели на бумажки, которые ничем не отличались от друг друга, сейчас ему стал важен их разговор.       — Он всегда как лис проскальзывает куда не нужно, — процедил Джон, и тогда Сиворт кивнул, соглашаясь с его словами.       — И что же ты в итоге решил? — спросил седой десница, игнорируя недовольное лицо короля. Джон долго не думал. Вопрос Железного Банка всегда стоял костью в его горле, и именно сейчас, раз затеял Яркая Улыбка все это, он не смолчит, а только решительно продолжит дело.       — Планирую отправиться с ним, — сказал он и вдруг рассмотрел на лице покрытом морщин некое негодование.       — А как же королева? — чуть повысил тон Сиворт, — Вы не можете оставить её здесь, — сказал лорд, перекладывая бумаги и отдавая новую стопку мужчине. Джон мимолётно взглянул на него и тогда крепче схватился за перо.       — Могу, — спокойно сказал он и тогда со взмахом перо пришлось по жёлтому листу бумаги, — В мое отсутствие она сможет наладить контакт с простым народом, — предложил он, когда убрал перо. Он вспомнил, как сегодня, когда они шли по улицам гавани, люди откликались на одно только присутствие королевы. Почему бы ей не выслушать просьбы народа, ведь за все время правление Джона, он так и не разу не провел слушания. Сейра бы отлично смогла заменить его, получая любовь жителей столицы. — К тому же, на её плечах еще Драконий Камень, — весомый аргумент. Замок пустовал, и его надо привести в порядок как можно скорее. Давос внимательно слушал его, и король почувствовал, как его взгляд решительно прожигает его. Он не хотел бы брать её в столь опасное и неустойчивое путешествие, ведь Браавос было неизведанным местом даже для него.       — Это все хорошо, — сказал десница, — Но она требует твоего внимания, — не солгал он. Джон прикусил губу с внутренней стороны, — Не все короли Вестероса бывали в Браавосе, для них будет честь принять не только короля, но и королеву, — Наклонился к нему Давос, и Таргариен только молча смотрел на него. Возможно, десница был прав, но Джон только потянулся и взял лист в свои холодные руки.       — Последний, — наконец-то произнес Джон, делая финальный росчерк пера на документе. Передав лист деснице, он отложил от себя бумаги, направляя взгляд на бородатого мужчину. — Донеси это до совета, Давос, — игнорируя слова десницы, он оперся о спинку стула. По привычке король хотел пригладить бороду, но коснувшись своего лица, только ощутил гладкость кожи с некоторыми прочерками шрамов. Десница заметил это движение короля и только поджал губы, вставая со стула, который стоял напротив короля. Их разделял массивный деревянный стол и лютоволк, что лежал между их ногами. Мужчина одной рукой начал собирать остальные вещи, и тогда между ними прошлась волна тишины. Джон знал, что Давос немного злится, но открыто это не показывал, что было верным шагом. Браавос был ещё закрытой темой, и потому участие королевы в этой поездке он даже и не рассматривал, не то что десница.       — Для этого я и поставлен на роль десницы, — улыбнулся в бороду Сиворт, негромко закрывая папку. Таргариен только кивнул. Успехи Давоса в управлении Советом поражали. Мудрый контрабандист умел правильно и рационально затыкать за пояс даже самых именитых лордов, которые не думали о своем языке. Ему нравилось, что Сиворт был тем другом и помощником, который в первую очередь думал головой. Сказывались тяжелые времена, через которые прошел старый моряк, и тому была причина его повышения как советчика и простого человека, которым он продолжал являться.       — Джон, — прозвучало из уст седого мужчины, прежде чем он развернулся, — лорд Ланнистер упорно просит встречи с Вами, — добавил Сиворт, не покидая солярий короля. Услышав упоминания о неухоженном льве, Джон сжал пальцы так сильно, что они побелели. — если Вы желаете, я могу вызвать милорда Давена, — голубые глаза десницы быстро перекинулись на лицо Джона, который продолжал сидеть. Темноволосый задумчиво пробарабанил по столу костяшками пальцев. Он избегал разговора с Давеном, ведь он был до жути неприятен ему. Он помнил их последний разговор в Утёсе Кастерли, и с того времени Джон обрёл новое мнение об этом большом мужчине, который сейчас так яро добивался своего. Но вечно скрываться было нельзя, впереди их ожидал суд над Тирионом, и пускать всё на самотек король не желал. Он давно думал о том, как решить судьбу карлика, даже если решение будет не только за королем, но и за судьями, которых изберёт Малый Совет. Каждый раз чаша его весов зависала где-то посередине, и тогда мысли начинали запутываться крепко, становясь чем-то сложным и тяжёлым. Кроме того, Джон уже и не знал, заслуживает ли Тирион смерти. Заговор против Дейенерис не был делом рук одного лишь Ланнистера. Спустить всех собак на одного карлика, возможно, было бы самым правильным поступком для короля, но это было бы несправедливо. Для него развеивался дым, который так ярко витал перед глазами ранее.       — Скажите лорду Ланнистеру, что я буду ждать его, — наконец-то кивнул Джон, решив, что пора вновь поговорить с Давеном. Он сделал глоток вина, откинув голову назад. Давос вздохнул и, прихватив с собой остальные стопки бумаг, покинул Джона. И тогда он отодвинулся от стола, нырнув рукой вниз, к белой мягкой шерсти лютоволка, за которым ухаживали по расписанию местные служанки. Он каждый раз обещал ему прогуляться, но вновь и вновь засиживался в кабинете. Призрак перестал скулить, начиная сам выбегать на улицу при любом удобном случае, и это Джон слепо пропускал из виду, будто специально. Призрак только потерся мордочкой об руку хозяина и вновь лениво разлегся вдоль его ног. Лорд Ланнистер не заставил себя ждать. На удивление, Давос очень расторопно нашел Льва, который с неимоверной быстротой явился к логову Белого Дракона. В богатых одеждах, на удивление, как заметили серые глаза, с ухоженной золотистой гривой, он как никто другой начал оправдывать свое прозвище, подтверждая лордство над Утёсом Кастерли. Король усмехнулся в руку. Давен все также продолжал отращивать свою бороду, видимо, по привычке, ведь клятва, которую он дал, более не была выполнима.       — Мой король! — рыкнул Ланнистер, широко раскрывая руки. Джон кивнул на кресло, что стояло прямо перед ним, место, ранее занимаемое Давосом. Давен хмыкнул и с широкой ноги ступил вглубь комнаты, неожиданно едва заметно дёрнувшись от рычания волка, морда которого показалась из-за стола. Лев насторожился, подавляя свое вальяжное поведение, пока король не успокоил питомца. Он с шорохом отодвинул свой красно-золотистый плащ, чтобы с недолгим звонким скрипом грузно опуститься в кресло, незаметно поджимая ноги от лежащего зверя. Джон только повернулся назад к пажу, который пришел совсем незадолго до прихода Ланнистера, и тот с быстротой наполнил кубки вина, второй предлагая лорду, от чего тот слегка скривился, но угощение принял.       — Наконец-то я попал к Вам, — оскалился Давен, вцепившись в кубок, делая мощный глоток, осушив сразу половину, — Целый месяц не мог поймать Вас, — он громко поставил кубок на стол, вытирая тыльной стороны ладони губы. — Не зря говорят, что Вы настоящий призрак, — он искоса глянул под стол, откуда на него посмотрел белоснежный волк с алыми, как кровь, глазами. Джон сделал небольшой глоток красного сладкого, продолжая молчать, раздумывая, как в этот раз лорд начнет петь свою львиную песнь перед волком. Давен не был удивлен долгим молчанием короля, поэтому продолжал что-то бормотать, не пытавшись замолчать.       — Дела королевства требуют личного присутствия, — холодно пояснил Таргариен, смотря прямо в изумрудные глаза мужчины, который продолжал хмыкать в медную бороду.       — Конечно-конечно, — он пригладил бороду, — как и новый супружеский долг, Ваша Милость? — чуть ближе к столу потянулся лев, чтобы рассмотреть, как холодные серые глаза вспыхнут. Каждый, с кем имел разговор король, в какой-то момент начинал плести речи насчёт его женитьбы и новой королевы, которая выглядела чистым алмазом на фоне спокойного закрытого короля. Джон прикусил внутреннюю часть щеки, отчего скулы стали чётче прорисовывается на сером лице.       — Все знают, что корона утяжеляет, как и женщина, — сказал темноволосый, вызвав смех у лорда.       — Ну разумеется, — раскрыл жёлтую улыбку он, — хорошо, что я пока избавлен от этой участи: ни короны, ни женщины, — допил остатки в кубке мужчина. Джон только наблюдал, как лорду наливают новую порцию вина, и усмехнулся. Таргариен не мог увидеть в Давене достойного и любящего мужа, хотя и сам не являлся таковым. Когда бокал был вновь полон, то король разглядел, как Давен был настроен на болтовню, которая, впрочем, не была причастна к тому, что действительно волновало лорда.       — Смешно, Ваша светлость, ведь корона и женщина одинаково тяжелы, вызывая и зависть, и горе, а в первую очередь зависть растет, когда владеешь и тем, и другим, — чуть хитро взглянул он и тогда посмеялся, — Особенно имея такую красавицу, и это я не про железяку, — расслабился в кресле лорд. Король усмехнулся и поставил бокал на стол. В словах Ланнистера он почти услышал голос карлика, и тогда, взглянув на лорда ещё раз, он видел будто Тириона.       — Вы говорите в точности как Тирион, — взгляд Джона смягчился, — Это в крови Ланнистеров?       — Пить вино бочками и иметь всех женщин, которые попадутся на глаза? — издал отрывистый смешок Давен, — Это карлик отличился среди нас всех, мой король. После его слов оба мужчины сделали по глотку вина. Джон знал, что Тирион не был любим многими, но даже члены его семьи, с которыми он толком не общался, также хотели отречься от него. Он опустил взгляд, понимая, что был в такой же ситуации.       — Лорд Давен, давайте позабудем про женщин, ведь Вы пришли не за этим, — он постучал пальцами о спинку стула, резко выравниваясь в осанке, прислонившись локтями к краю стола стола. Хоть Давен и не обладал столь серьезной выдержкой, как настоящие умные лорды, но таить мыслей не собирался, и потому на его лице четко показались эмоции, раскрывающие его истинные замыслы об этой встрече.       — А вас трудно обхитрить, — совершенно легко посмеялся Ланнистер. На его груди прозвенели золотые цепочки, соединенные друг с другом. Таргариен глубоко вздохнул носом, расширяя свои ноздри, отображая некоторое нервное настроение, которое не совсем было присуще ему как человеку, так и правителю. Он поджал губы, сразу же расслабляя их для того, чтобы начать говорить.       — Некоторым удавалось, — все также держась спокойно произнес король, не давая предпочтения эмоциям, которые были внутри. Он расцепил свои руки, которые до этого были прижаты к друг другу, и взялся за кубок. Ланнистер осторожно взглянул на его лицо, и только прошёлся взглядом по шрамам, которые король не старался как-либо скрыть. Он чуть слышно хмыкнул, что более было похоже на ленивый рык льва, когда грудная клетка его поднялась, что ясно увидел сероглазый.       — И где они теперь? — усмехнулся мужчина с медными сухими волосами, раскидываясь на кресле так, словно он король, а не наоборот.       — Не с нами, — коротко ответил Таргариен, и тогда он почувствовал, как Призрак в его ногах сместился в сторону, хоть это и было тяжело с его большими размерами. На это Давен слегка поперхнулся, сглатывая слюну и сразу же протягивая руку к медному кубку, наполненному вином. Опустошив его полностью, он поспешил поднести его пажу. Молодой мальчишка из дома Баквеллов был самым младшим сыном умершего лорда, что скончался при войне Пяти Королей. Когда самый старший сын, семнадцатилетний Робби Баквелл обратился к королю с прошением взять на службу их брата, Джон не отказался, ведь помнил Джармена, с которым ему приходилось служить в Ночном Дозоре ещё до становления королем.       — Наказали ли их Боги или Вы, это уже не важно, Ваша Светлость, — попытался обойти его Ланнистер, когда, как заметил темноволосый, толстые массивные пальцы мужчины с силой вцепились в кубок. — У всего своя цена, и самая дорогая — жизнь, — с этими словами он серьезно посмотрел на короля, в то время как тот глядел на него в ответ зелёными глазами, только чуть поведя взглядом, показывая некое пренебрежение после его слов. Ланнистер, который говорит о цене, приравнивая жизнь, было необычным явлением, которое Джон не ожидал встретить. Давен, муж, который отличался хорошими военными навыками, который видел кровь и самые жуткие злодеяния не только Богов, но и людей, посмел говорить о цене, которая приравнивалась к жизни. Вот чего Таргариен не ожидал слышать от него, так именно этого.       — Это все философия, лорд Давен, — решил сказал он, — Пусть об этом думают септоны и мейстеры, — неожиданно серьезно произнес Джон, взглянув на лорда, что немного покосился, но не стал отрицать его слов. — Мы можем долго рассуждать о ценах наших и других жизней, но чего Вы в действительности хотите, лорд Давен? — чуть нахмурил темные брови король.       — Я хотел бы узнать, какая цена за свои злодеяния у моего кузена, — наконец он признался и медленно встал, да так, что Джон слышал как хрустели его суставы. Он навалился всем телом на стол, нависая над сидящей фигурой короля. Его огромный силуэт закрыл свет свечей, и тогда Джон взглянул на него. В тени его лицо казалось старым и сморщенным, будто сам лик Неведомого. Темноволосый рассмотрел, как его когда-то мягкие и золотистые волосы стали торчать по всем сторонам, напоминая сумасшедшего.       — Это решать не мне, — сказал Таргариен, невозмутимо глядя на здорового мужчину.       — Ведь у нас был уговор! — вдруг рыкнул тот. На складках его губ виднелись толстые морщины, которые впадали внутрь, открывая больший вид на его жёлтые неровные зубы. Из-под стола зарычал Призрак, выползая, наружу. Мальчишка Баквелл испугался, как услышал король по звону его подноса сзади себя. Красные глаза лютоволка показались из темноты, и тогда Давен вспомнил, где находился. Чуть слышно скрипнула дверь, и тогда Джон посмотрел на Марлона, который вскинул бровь, осматривая стоящего спиной к двери льва.       — Я дал Вам слово разобрать поступки Тириона, но не вешать его голову на пику, — промолвил король, и тогда Давен рухнулся на кресло так, будто у него отказали ноги.       — Я думал, Вам и так ясно, чего я добивался своей просьбой, — сказал ли он это намеренно, или это были его собственные мысли, Таргариен не знал. Поэтому только взглянул на него и подал знак налить вино. Паж, руки которого дрожали так, будто тот болел трясучкой, вылил все из графина, чтобы лорд Давен утолил свою жажду. Джон где-то глубоко внутри ещё в Утёсе Кастерли понимал, чего хочет Лорд Давен. Но он думал, что должен ему, ведь Тириона всегда пытались поймать и приговорить к смерти. Белый Волк неожиданно вспомнил о том, что и сам был на месте карлика, но с ним сыграли по-другому, когда как с Ланнистером Джон не будет играть.       — Сегодня Вы откровенны, милорд, — проигнорировав речи Давена, сероглазый решил, что пора бы закончить их разговор. — Думаю, Вам следует отдохнуть, — на удивление, Лев казался несколько опьянённым, что заметил король, и сейчас он явно не мог здраво мыслить, — Завтра все ответы на ваши вопросы будут даны. Осталось немного потерпеть. Сказал он, и сразу же увидел зелёные глаза лорда, что посмотрели на него. Он не стал больше убеждать его в своей точке зрения, ведь их диалог прервался также быстро, как и начался. Джон хотел поскорее избавить себя от общества лорда, который думал, что имеет право что-то требовать от него. Таргариен повернулся к пажу, показывая, чтобы тот набрал графин вина, и тот послушно поспешил на выход. Когда дверь за мальчишкой закрылась, Давен будто пришел в себя и кивнул, со скрипом поднимаясь с кресла. Призрак продолжал сидеть сбоку от короля, и теперь его морда выглядывала. Лорд сразу же посмотрел на животное и только потом на темноволосого.       — Вы правы, мой король, — сделал поклон лорд, медленно делая шаг к выходу. — Если Боги существуют, то склонятся к верному решению, — ещё раз откланявшись, он вздернул подбородок и прошел мимо стоящего у прохода гвардейца.

***

      Когда солнце село за горизонт, и вся Королевская Гавань наполнилась тёплыми лучами, король все ещё оставался в своем небольшом солярии. Призрак так и оставался спать у его ног, изредка просыпаясь, дабы осмотреть комнату. Джон давно уже провел Ланнистера за дверь, наконец позволяя себе раствориться в холодном одиночестве этой комнаты. Сир Гаррольд сменял Мерлона на посту, что отчётливо слышал Таргариен за дверью. Из окна он слышал вечернюю прогулку королевы с фрейлинами, и смех молодых девушек то и дело доносился до него. Замок опустел так быстро, как село зимнее солнце, и это было самым подходящим временем покидать солярий. Джон медленно встал, продолжая держать в руках кубок вина. Он сделал пару неспешных глотков, взглядом замечая Длинный Коготь в ножнах, который лежал на стойке. Он подошёл ближе, сначала аккуратно коснувшись пальцами белого волка на рукояти: тот был холодным и шершавым. Сероглазый никогда не забудет то время, что он провел с этим мечом в руках. Мужчина немного развернулся, отставляя от себя кубок вина, перед этим сделав ещё один большой, последний глоток. Когда его руки взяли меч, то он будто заново учуял запах крови на клинке, который впитался в тяжёлую темную сталь. Джон выдохнул и изъял его из ножен, ощущая тяжесть металла. Он обхватил правой рукой холодную рукоять, поднимая его так, будто вот-вот пронзит кого-то. Толстый наконечник острого меча устремился на дверь. Дверь с неожиданным рёвом, будто сам зверь, отворилась, и в затемневшую комнату зашла его сестра. Лютоволк поднялся и зарычал, но увидев Старк тут же лег обратно. Джон посмотрел на неё, но продолжал удерживать меч в прежнем положении. Его серые зеницы устремились к ярко-голубым глазам, которые пылали тем пламенем, что не был способен описать ни один бард. Он почувствовал её нервозность. И тогда показался гвардеец.       — Мой король, — он взглянул в комнату, увидев меч в руке короля. Джон и не пошевелился, — я прошу прощения, леди Санса… — начал было сир Гаррольд, который вошел следом за леди Старк и встал позади, пытаясь взять Сансу за предплечье.       — Не стоит, — сказал темноволосый и наконец опустил руку, упираясь наконечником клинка о деревянный пол, который резко будто просел под тяжестью меча. — Сир Гаррольд, оставьте нас. Гаррольд поклонился и медленно ушел. Джон с интересом взглянул на сестру, приподнимая бровь. Он оперся о меч, который удерживал его стоя. В последнее время они с сестрой почти не разговаривали, она не интересовалась ни его делами, ни его мыслями, полностью отделяя себя от короля. С момента свадьбы они больше не говорили. Но он видел, как Сейра сплетничала с Сансой, но сама та редко приходила к брату, а он также не мог найти время для неё, периодически злясь и на нее, и на себя. В основном, он замечал, как её взгляд так и говорил сам за себя, что Рикону пора в Винтерфелл, а Джон наотрез игнорировал её, хоть и знал, что она так и будет продолжать свои помыслы.       — Я слушаю тебя, Санса, — сказал он, приглашая ближе к себе рукой. Он чуть пошатнулся, и тогда взгляд Сансы стал ещё высокомернее, чем был до этого.       — Ты пристрастился к выпивке, — сказала та, прокручивала украшения на своих тонких пальцах. Её визит здесь был действительно официальным, и она как бы то ни было, преподносила себя как настоящая леди Севера. Теплые одежды ручного пошива, красивые пышные вышивки на её платьях, будто самые лучшие швеи выполняли для неё работу. Она была как вытянутое копьё, точно такое же, как-то, что носила на своей шее в качестве украшения. Она приравнивала себя к тому статусу, что носила уже довольно долгое время. Из маленькой девочки, которая мечтала выйти за принца, выросла настоящая неприступная леди. Джон не ответил на её слова, которые явно были сказаны специально для того, чтобы в очередной раз ударить его лицом в собственную ущербность. Таргариен помнил этот взгляд, осуждающий и насмешливый, он нисколько не изменился за годы её взросления. Моментально он снова оказался в воспоминаниях прошлого, где громко било по ушам прозвище бастарда. Он снова взял в свои руки тяжёлый меч и только положил его туда, откуда ранее взял.       — Ведь не это ты пришла мне сказать, — сел на край стола король. Рыжеволосая аккуратно осмотрела его, но все же дождавшись, когда Джон убрал меч, подошла к креслу, которое стояло перед ним. — Будешь вино или эль? Могу приказать принести лимонную выпивку. Лимонный эль, который освежал в столь зимнее время, привезли из Простора для королевы, которая не слишком распробовала этот напиток. Джон не услышал ответа от сестры и тогда привстал, собираясь позвать своего пажа.       — Сегодня я пришла не пить с тобой, Джон, — в спину ему сказала она, и король только увидел, как она чуть искоса посмотрела на него. С такой предвзятостью, будто перед ней стоял слуга, который неверно назначенную ему данную работу. Он чуть повел плечами, возвращаясь к ней. Мужчина поправил штанину и сел чуть ближе к сестре, опираясь ладонью об стол. Серые глаза с серьезностью сосредоточились на её светлом лице с выраженными скулами. Джон почувствовал, как она напряглась, но усердно старалась не подавать вида, дабы не показаться слабой.       — Я слушаю тебя, сестра, — с этим обращением к ней у него будто появился ком в горле, который до последнего не давал ему нормально вздохнуть. Он так долго не имел возможности так обратиться к ней, что ему теперь показалось чуждо подобное слово. Голубоглазая посмотрела на него так, будто сейчас же достанет нож из платья. Её холодный старковский взгляд был подкреплён спокойным тоном, который так и пронзал восприятие короля. Казалось, что вместе с ней веял северный холод, освежая и разум темноволосого.       — Бриенна сказала, что ты назначил дополнительные учения для Рикона, — как бы издалека произнесла она. Джон посмотрел ещё раз на неё, и только оперся рукой о собственное колено. — Не стоит нагружать его, скоро мы отправимся на Север и там с ним начнут заниматься.       — Не отправитесь, — перебил её темноволосый, — Дома ему было уделено мало времени, — продолжил король, и тогда девушка нахмурила тонкие брови так яро, что на коже показались складки. Она съежилась, будто съела лимон, и молчала, словно её язык отнялся от горького послевкусия. Джон заметил это, но не стал подавать виду, что что-то не так.       — Но почему? — ей явно не понравились слова короля. Она немного повела головой, все также смотря на брата.       — Потому что мои просьбы в письмах были проигнорированы, — резко сказал он. Санса встрепенулась, но не пыталась что-либо произнести наперекор. Джон встал и только обошел её, усаживаясь в кресло. На короткое мгновение движения его стали импульсивнее, острее. Порывы сдерживаемых эмоций показались на лице. Мужчина видел, что Санса молчала, и это его подтолкнуло к тому, чтобы продолжать говорить дальше:       — Тебе было все равно на него, а сейчас хочешь забрать его? — произнес король, чуть ближе подвигаясь к столу. Взгляд его глаз не отнимался от её фигуры, вчитываясь в выражение лица, в каждую дрожь её нервно сжатых губ. Казалось, она была на пределе, и нечто уязвимое скрывалось за её упорным сдержанным взором.       — Он ещё мал, здесь чужое место для него, — она пыталась подобрать слова, все также с выдержкой в голосе отвечая брату. — Мальчику нужно отвыкнуть от своей дикости, — голос Сансы дрогнул, выдавая раздражительность. Джону это не понравилось, и он ещё раз показал это своим видом: кулак его сжался, и губы издали хмыканье. Санса говорила так, будто Рикон был совсем чужд ей, словно он не часть её семьи. Он всегда знал, что Санса сама за себя, но чтобы так говорить о брате…       — Как он отвыкнет, сидя в замке? — нахмурился он, но все равно старался держать под контролем ситуацию. Винтерфелл пустовал из-за пройденной войны. Сейчас он был подобен лику Харренхола, который до сих пор навевал ужас на весь Вестерос. Рикон и без того всю свою жизнь был закрыт от людей, но Санса продолжала усугублять ситуацию.       — Он родился в Винтерфелле, Джон, а здесь… — она замешкалась, но не стала молчать, — а здесь все чужие, — она мгновенно отвела взгляд от его глаз, которые будто вспыхнули. Девушка сложила руки на груди и только перекинула ногу на ногу, ещё сильнее прислоняясь к спинке стула. Таргариена возмутили её слова. Он знал, что глубоко внутри девушка все также его ненавидит, но усердно старается это скрыть, но сейчас… Сейчас она снова выставляет на главный план свои девичьи эмоции, желание задеть и ужалить, словно настоящий змей.       — Даже я? — поднял одну бровь король. Его грудь хоть и наполнялась злостью, да так, что ком вставал в горле так остро, как только могло бы быть, но он старался сдерживать себя, ведь портить ещё больше отношения с ней он не желал. — Даже Бран? — произнес он с некой обидой, с той, которая все время старалась не выползать между ними. Брандон был отстранён даже от них. Он больше не был тем мальчиком, который смеялся и видел радость во всем. Сейчас он превратился в загадочного калеку, который не предпочитал придворное общество, отдавая приоритет своим воронам. Она сжала спинки кресла и с невероятной нервозностью ударила их ладонями так резко, как не ожидала сама.       — Бран сам отдалился от нас, — она проигнорировала фразу о самом Джоне, пытаясь сгладить острую реакцию ответом о Брандоне. — Как и ты, — всё же произнесла она. Её губы искривились, являя злость вперемешку с пренебрежением. Брандон перестал быть собой ещё давно. Иногда Джону казалось, что тот умер внутри, также, как когда-то это произошло и с ним. Бран не был сломлен физически, но стал безразличным, словно настоящий ворон, который только и летал в своих снах. Но даже с таким раскладом, король думал, что Старк любит свою семью, хоть и не умел теперь это чувствовать. Его задело то, как Санса говорила об этом.       — Ты как никто знаешь, что я сделал для семьи, — он строго взглянул на неё, выдерживая паузу, которая явно насторожила её. — Не смей так говорить, — подняв взгляд к её голубым глазам, он лишь постучал пальцами по дереву. Она молчала, хоть и гнев в её взоре был ясно виден королю, — Ты пришла ругаться, Санса? — задал вопрос он, и та съежилась, отнимая взгляд от него.       — Нет, я пришла, чтобы забрать Рикона, — настаивала на своем девушка.       — Этого не будет, — покачал отрицательно головой темноволосый, и тогда увидел, как она еле заметно прикусила губу. — Рикон должен учиться, чтобы быть хорошим лордом, — сказал мужчина. Санса будто не слышала его и только искривила лицо, не стараясь понимать его слов. Он знал, чего она хотела, но желал узнать, признается ли в этом она сама.       — Он ещё мал и юн, знаменосцы не возьмут его в свои лорды, — она не собиралась отступать. Джон встал с кресла и снова подошёл ближе к ней. Санса обвела его фигуру взглядом, но не хотела смотреть прямо в глаза. Он снова прислонился бедрами к столу.       — Возьмут, — он сложил руки. Поначалу его злила сестра, но сейчас он чувствовал себя будто уставшим. Раньше он бы задумался над тем, зачем ему ссора с Сансой, они были семьей, но что-то изменилось. Та перестала видеть общие интересы и сосредоточилась на том, чего хочется только ей. Вот и сейчас, она не просила, а требовала от него ответов, знать которые ей было вовсе не обязательно.       — Это не важно, — продолжала настаивать леди Старк, — Мальчика, не знающего Север, Лорды не примут. Он громко выдохнул и тогда оторвался от стола, чтобы пройти пару шагов по комнате.       — Как и ты сама, не так ли? — поинтересовался он, и тогда эмоции девушки сменились на непонимание. — Какой лорд преклонит колено перед вдовой Болтонов на Севере? — Он подошёл сзади и оперся руками о спинку её стула.       — Теперь ты решил напомнить мне об этом? — она повернулась к нему, взметнув пылкий рассерженный взор к его глазам. Он хмыкнул, но она не собиралась отстраняться от его лица, — Я дочь Эддарда Старка, и Винтерфелл мой дом, Джон, — Четко, выделяя каждое слово произнесла девушка, — Я леди Винтерфелла, и только меня заботит судьба моего дома, — рыжеволосая решила встать и тогда они выровнялись оба в осанке. Джон был немного выше сестры, что было не так заметно издалека, как вблизи. Он слышал, как часто и сдержанно она дышала из-за собственных эмоций, когда как он оставался ещё спокоен.       — Один волк умирает, Санса, но стая живёт, — проговорил Джон, вспоминая слова отца, — Или ты забыла? Она открыто усмехнулась прямо в лицо брату. Девушка ни на шаг не отстранялась от него, показывая всем своим видом, что не боится ни его, ни его слов.       — Я это прекрасно помню, но кажется, ты сам про это забыл, — её глаза поднялись прямо на него, и взгляды по крови близких людей соприкоснулись между собой, — Ты никогда не был Старком, ты никогда не знал, каково это, и потому сбежал на стену, — нахмурила брови девушка, и тогда злость Джона начала закипать в нём.       — Вы мне напоминаете об этом с самого детства, и я хорошо усвоил это, — его рука, которая лежала на спинке деревянного стула, крепко сжалась, когда щеки сестры горели яростью, — Может быть, я никогда и не был для тебя братом, но теперь я король, и будет так, как я скажу, — он отошёл от неё, ведь старался не показывать всю свою злость. Он вспомнил, как Санса просила прощения и звала его свои братом, когда сделала от Болтона. Тогда он обрёл надежду на то, что она действительно приняла свои ошибки. Но сейчас она снова сыплет соль на его рану, прекрасно зная, чем завершится их разговор. Он знал, что Санса не так проста, как могла показаться на первый взгляд, и понимал, что теперь конфликт неизбежен.       — Я знала одного человека, который постоянно говорил, что он король. И теперь он мертв, — выпалила она, что вызвало лишь новую волну гневного взгляда между братом и сестрой. Она немного подошла ближе к Джону, игнорируя его злое дыхание. Джон не понимал, хотела ли она угрожать ему, но её слова его ничуть не испугали.       — Его уже нет, как и тех, кто был дорог тебе, — произнес он и тогда увидел в её взгляде какое-то отторжение. Непонимание. — Прими то, что у тебя есть сейчас, Санса, — он подошёл ещё ближе и взялся за её плечо. — Я могу дать свою милость на то, чтобы ты стала леди Дредфорда. Замок, люди и земли Болтонов станут твоими, — он пробовал здраво подходить к ситуации, поэтому гнев отступал от его уст. — И ты принесёшь клятву верности лорду Винтерфелла, — он чуть крепче сжал плечо девушки, чтобы та услышала его. — Рикону, сестра. Санса замерла, смотря на него. Тот хмуро глядел на леди Старк, угрозы ни капли не напугали его. Казалось, что после того, как он вышел из темницы и стал королем, что-то сломалось в нем, но сейчас он изменился. Как будто надломленная ветка медленно прорастала, становясь сильнее, и она вновь видела того самого Джона, что вел войска в битву против бастарда Рамси или сражался с мертвецами в темных полях севера. Дени больше не было, и не было человека, перед которым Джон мог преклонить колено.       — Этого не будет, — она убрала его руку от себя и сделала шаг назад. — Ты отпустишь Рикона, чтобы он также не сбежал от тебя, как и Арья, — когда она упомянула сестру, то послышалась некая тоска в её голосе. Что Джона наоборот смогло вывести. Тема Арьи была слабым местом для него, ведь он не знал про неё ничего, что совершенно выматывало из себя. Он бы хотел начать разговор об их общей сестре, но сам понимал, что из этого не выйдет ничего хорошего, и потому решил поставить точку в их диалоге.       — Я должен отказать тебе, Санса, — он сжал руки впереди себя, немного качнувшись, — Рикон останется в Королевской Гавани. Она нахмурилась и прикусила нижнюю губу, но все же подошла к нему, осматривая снизу вверх.        — Когда ты поймёшь, что случилось… Вспомни, что Север помнит, и тогда зима придет и в твой дом, — её скулы стали ярко выраженными, что придавало больше злости и строгости. Она осмотрела Джона, который слегка оскалился, и лишь отвернулась, отступая от его мужской фигуры. Джон более не слышал ни её присутствия, ни её слов в комнате после того, как подол платья неприятно колыхнулся, а вслед за ним все звуки растворились в тишине. Он присел на стул, на котором до этого сидела она, и наклонил голову. Он понимал, что разговор с ней — это новый шаг к тем проблемам, которые он начинает решать уже сейчас. В тени незакрытой, одинокой, совершенно не охраняемой двери показался светлый силуэт, и тогда темноволосый поднял взгляд, чтобы сосредоточиться на пришедшем. Сейра. Аккуратная стройная фигура стояла в тени и смотрела на него пронзительно и чутко.       — Джон, я проведу тебя, — она присела на корточки возле него и протянула свою теплую руку, чтобы помочь поддержать вновь…