Me gustas tu

– Не буду! – Вэш отчаянно мотал головой и пятился, пытаясь отойти подальше. Получалось медленно и очень плохо. Николас упорно шёл за ним. – Мы посреди пустыни, идиот! Предлагаешь тащить тебя на своём горбу? Или прямо здесь оставить? Вульфвуд рванул воротник, распахивая рубашку ещё шире, и сделал большой шаг вперёд, собираясь поймать. Вэш попытался увернуться от его рук, но запутался в ногах и рухнул на песок. От голода в глазах потемнело. А мгновение спустя, когда зрение – и чувство реальности – вернулось к Вэшу, бежать было поздно. Николас сидел на нём и явно не собирался продолжать бессмысленный спор. Когда Вульфвуд наклонился, упираясь руками в почти остывший к середине ночи песок, Вэш почувствовал его тяжёлое дыхание – и разглядел, как бьётся венка на шее. Тёплый запах разгорячённого «погоней» и эмоциями тела ударил в нос, а внутренности болезненно сжались. – Пей, – хрипло рявкнул Николас. – Не... буду... – выдохнул Вэш, с трудом сдерживаясь, и из последних сил оттолкнул – во всяком случае попытался – Ника. Но две недели вынужденной голодовки давали о себе знать, и Вульфвуд даже не шелохнулся. – Пей, я сказал, – прорычал Николас и прижался шеей к холодным губам. Вэш зажмурился, больно впиваясь когтями в ладонь, и буквально заставил себя отвернуться. Для этого потребовалась вся – и без того ослабшая – выдержка. – Д-давай хотя бы н-не здесь? – сдаваясь, слабо попросил Негуманоидный Тайфун и тяжело сглотнул голодную слюну. – Я не сбегу. Правда. – Да уж куда тебе. – Вульфвуд встал и протянул руку, помогая подняться. И, ощутив тяжесть чужого тела, успел порадоваться, что от лагеря они отошли не так далеко. Вернувшись в неопознанные развалины, Николас подкинул в костёр топливный брикет и вопросительно уставился на замершего Вэша. – Ну? Долго ты собираешься строить из себя мученика? Вэш бросил на Николаса хмурый взгляд и стянул плащ, чтобы не путался в ногах. – Ты... действительно этого хочешь? А если я... Если я не смогу...? – Нет, я просто так за тобой битый час бегаю. – Вульфвуд злился, и от этого его запах ощущался ещё острее. – Иди сюда. – Вэш опустился на расстеленное на песке одеяло, опёрся спиной об обломок стены и похлопал ладонью рядом с собой. – Аллилуйя. Вместо того, чтобы сесть нормально, Николас скинул ботинки и оседлал Вэша, как несколько минут назад. Крепко обхватил за плечи. – Чтобы ты не попытался сбежать. И не перестарался. Вэш нервно хохотнул и позволил себе обнять Ника за пояс. Уткнувшись холодным носом в изгиб шеи, жадно втянул пьянящий запах горячего живого тела. – Ты даже не представляешь, на что согласился, – прошептал Вэш, касаясь губами пульсирующей жилки, и лизнул. Длинно и влажно, смакуя – оттягивая – момент. – Судя по всему, на что-то большее, чем накормить голодающего друга. Николас сбился с дыхания и потемневшим взглядом уставился в стену за чужим плечом. Происходящее казалось странно двусмысленным, но... отступать было поздно. Тем более, что Вульфвуд был не так уж и против двусмысленности. Вэш поднял светящиеся красные глаза и хрипло, с рычащими нотками попросил – почти приказал: – Сними пиджак и р-р-расстегни р-р-рубашку. Не хочу... испачкать. Николас собирался пошутить про очередную попытку сбежать, но слова застряли в горле. Не в силах бороться, не особо размышляя, он вывернулся из пиджака и стянул рубашку через голову. Вэш с силой – и откуда только взялась – прижал Николаса к себе одной рукой, а второй, запутавшись ледяными пальцами в волосах, потянул вбок. И впился клыками в основание плеча, с гортанным стоном сглатывая хлынувшую в рот, горячую, как оба солнца, кровь. Закрывший глаза в ожидании Вульфвуд дёрнулся, вцепился руками в плечи – и застонал. Таких звуков Вэш от него ещё ни разу не слышал: громкий, длинный, гортанно-низкий стон полнился рычащими нотками. Звучал так, будто Николас – охотник, а вовсе не жертва. Мимолётная боль, сменившаяся пронзительным, пряным – неописуемо ошеломляющим – удовольствием, влекла за собой, затмевала разум. Превращала реальность в туманный, пьянящий водоворот. И Вульфвуд, не в силах справиться с этим, громко застонал ещё раз, обнимая за шею, опуская ладонь на затылок – всем собой умоляя не останавливаться. А Вэш... даже если бы мог, не остановился бы в этот момент. Вэш пил жадно, торопливо и голодно, с каждым глотком впиваясь в плечо Николаса сильнее и глубже. С каждым глотком всё больше дурея от жара, растекающегося по телу. С каждым глотком всё больше теряя контроль и разум. Потому что две недели голодовки и так подточили его силы. Потому что Николаса хотелось давно и остро. Потому что... Николас был вкусным. От его запаха кружило голову, а от его крови – терпкой и самую малость солёной – темнело в глазах. Желание было настолько сильным, что хриплое урчание само собой рождалось в горле. И оно так восхитительно звучало в унисон со стонами Николаса, потерявшегося, забывшегося... ...всё ещё остающегося собой. Когда слабость начала разливаться по телу, пальцы на затылке Вэша сжались, больно потянули за волосы. Вторая рука с силой упёрлась в плечо. Даже не до конца осознавая себя, Вульфвуд пытался остановить то, что могло причинить ему вред. Уже совсем не холодные руки с силой – почти до боли – прижали дёрнувшегося человека, не давая вырваться, а утробный рык был полон угрозы. В голову Николаса ударило новой вспышкой дурманящего удовольствия, но адреналин, разбуженный смертельной опасностью, оказался сильнее. – В-вэ-э-эш, – прозвучало больше стоном, чем именем. – Вэш! Хв-ва-ах-тит. Несколько десятков ударов сердца, набатом грохочущего в ушах, ничего не происходило. Вэш словно не слышал просьбу и совершенно игнорировал слабые трепыхания – не друга – жертвы. – Вэш! Вслепую нашарив рукав пиджака, Николас потянул за него и с силой вжал серебряный крест на манжете в чужое плечо. Послышалось тихое шипение, запахло палёным. Пальцы выпустили чёрную ткань, и она упала обратно на одеяло. Вэш дёрнулся и медленно, явно с трудом разжал челюсти. С влажным звуком оторвался от окровавленного плеча и поднял голову. Всё ещё очень крепко, но с каждой секундой всё более нежно удерживая Николаса в объятиях. Абсолютно пьяный голодный взгляд медленно прояснялся. Вульфвуд смотрел на него не менее пьяно, тяжело дыша и всё ещё слабо понимая, что... – Чт... Что это было? Вэш несколько раз моргнул и опустил обе руки Николасу на поясницу, больше не удерживая, но мягко страхуя. Бросил короткий взгляд на свежий – уже почти затянувшийся – ожог в форме креста. – Я почти убил тебя, вот что это было. – Вэш тяжело вздохнул и облизнулся. Раздвоенный язык скользнул по губам и подбородку, собирая ещё не подсохшие капли крови. – Я пытался тебя предупредить, но ты... Откинув голову на прохладный бетон, Вэш старался не смотреть на багровые подтёки на широкой груди Николаса. Подтёки, которые тянуло слизнуть не только потому, что снова хотелось ощутить вкус его крови. – Я не про это. Я про... Вульфвуд всё ещё плохо соображал, иначе никогда бы не сделал того, что собирался, но... Вид полупьяного окровавленного Вэша и воспоминания о недавнем удовольствии будто гипнотизировали. Да и возбуждение, оставшееся после укуса, было почти болезненным. – А про что ты? – Вэш недоумённо посмотрел на Ника, пытаясь понять, что он имеет в виду. И не наброситься на него снова – такого близкого, открытого... Беспомощного. – Про это, – хрипло выдохнул Николас и, поймав чужую руку, переложил её на ширинку собственных брюк, давая ощутить, как натянулась ткань. Вэш зарычал – утробно и глухо – и с нажимом провёл по вставшему члену сквозь брюки. Согнул ноги, чтобы тихо застонавший Ник мог в полной мере почувствовать не менее сильное напряжение собственной задницей. И скользнул ладонью по открытой спине, щекоча кожу когтями. Почти вечность – пару десятков ударов пульса – спустя Вэш взял себя в руки достаточно, чтобы ответить. Но совсем не достаточно, чтобы убрать пальцы с чужой ширинки. – М-м-м, как бы тебе объяснить... Назовём это побочным эффектом. Благодаря ему жертвы почти не способны сопротивляться. При желании вампир может выпить свою добычу досуха, а она перед смертью получит убийственный оргазм. – Знаешь... – Николас странно, очень странно смотрел в медленно теряющие красный оттенок глаза. И пересел поудобнее: так, чтобы окровавленное плечо оказалось ближе к чужим губам. – ...вот об этом стоило бы предупредить, пока ты убегал от меня по пустыне. – Ч-чёрт тебя дери, Николас. – Вэш вдохнул запах всё ещё свежей крови и страдальчески продолжил: – Скажи, тебе жить надоело? Но ответа дождаться не смог. Одним нечеловечески быстрым движением опрокинул Вульфвуда на одеяло, придавив собой и вжался носом в шею, жадно вдыхая. – Скажи «да», скажи хоть что-нибудь, – хрипло шепнул Вэш и коротко лизнул тонкую кожу под ухом. Шершавые ладони уверенно легли на его спину. – Это только твоя жажда крови или...? – Николас повернул голову, бесстрашно подставляя шею. – Суицидник, – касаясь губами бьющейся под кожей жилки, выдохнул Вэш. И мазнул языком по свежему укусу, зализывая ранки и собирая губами загустевшую, но ещё не запёкшуюся кровь. Медленно, всё ниже спускаясь по груди, сжал сосок и пощекотал его кончиками языка, прежде чем длинно и с силой лизнуть до самого ремня. – Значит, не только. – Закинув руку под голову, Николас наблюдал, с трудом не сбиваясь с дыхания. – Иди сюда, Вэш. Вместо ответа на Ника посмотрели тёмные от желания и почти звериной жажды глаза. Раздвоенный язык скользнул под пояс брюк и одним долгим движением поднялся до горла, оставляя на коже розовые разводы слюны. – Не только, – согласился Вэш, нависнув над Вульфвудом, и вклинил колено между его ног. – Если ты не перестанешь нарываться, я тебя... – Что ты сделаешь? Вылижешь? – Николас насмешливо ухмыльнулся. И, обняв за шею, притянул к себе, целуя в ещё хранящие вкус крови губы. «...заласкаю и съем», – мысленно ответил Вэш и хрипло рыкнул. В глубине тёмных глаз полыхнуло алое пламя. Поцелуй не продлился долго. Отстранившись ровно настолько, чтобы можно было говорить, Вэш плотоядно облизнулся и выдохнул прямо в раскрытые губы Ника: – Вылижу. В таких местах, что потом будет стыдно. И, когда тебя отпустит «побочный эффект», ты меня так отмолишь, что только прах по ветру останется пускать. – А ты уверен, что это просто «побочный эффект»? – Николас перебирал пальцами светлые волосы и не выглядел даже самую малость обеспокоенным. Глаза его сейчас казались почти чёрными – и, почему-то, очень весёлыми. – Я очень надеюсь, что нет. – Вэш медленно скользнул свободной ладонью по груди Ника и остановился на рёбрах, подушечкой большого пальца прижал и с нажимом потёр сосок. – Но я хочу услышать это от тебя. – Что ты хочешь услышать? «О могущественный повелитель ночи, возьми меня»? – Вульфвуд почти смеялся, но дыхание его стало глубже. – Или что я хотел тебя задолго до того, как ты решился, наконец, укусить меня, а не очередную девицу? – Простого «да» мне было бы вполне достаточно. На мгновение Николасу показалось, что Вэш смутился и будто бы покраснел, но полной уверенности не было. Потому что, не теряя больше времени даром, этот неизвестно как пойманный монстр плавным движением сполз к поясу брюк и расстегнул ширинку. – Простого «да» было бы мало. Вэш слизнул затёкшие под пояс капли крови, влажно поцеловал кожу над резинкой белья и накрыл стоящий член Николаса ладонью. Вульфвуд хрипло выдохнул, подаваясь навстречу. – Я так понимаю, ты согласен? – насмешливо уточнил Вэш и обвёл большим пальцем головку прямо сквозь ткань. – Ты наелся? – Собираюсь распробовать десерт. – Ухмыльнулся Вэш и медленно, с нажимом, провёл по всей длине члена, кончиками пальцев очерчивая контур. Николас тихо застонал. – Насколько ты... контролируешь себя? – А вот об этом стоило бы подумать, пока ты бегал за мной по пустыне, – вернул шпильку Вэш, и уже серьёзнее добавил: – Я не сделаю ничего, чего ты не захочешь. И остановлюсь сразу, если тебе не понравится хоть что-то из моих действий. «Интересно, ты всем своим девицам это обещаешь?», – подумал Николас, но вслух произнёс другое: – Я понимаю, что вампиры обычно имеют дело только с девственницами... и девственниками. Но я не про это. Я вот про это. Мазнув рукой по плечу, Ник собрал с него остатки крови и растёр в пальцах. – Где ты видел на Гансмоуке девственниц, Нико? – Вэш расхохотался, ненадолго выпав из образа рокового соблазнителя. А отсмеявшись, ответил, всё ещё веселясь: – Я тоже про это. Пока сам не предложишь, я тебя кусать не стану. Сегодня – вообще не стану, пока в себя не придёшь. Не хочу тащить тебя на своём горбу через всю пустыню, а бросить здесь не смогу при всём желании. – Предположим, я крепче твоих обычных... угощений. И уже пришёл в себя. И не успел распробовать первое блюдо. – Николас провёл большим пальцем – тем, что хранил запах крови – по губам Вэша. Проверяя. Напряжение, будоражащее кровь ещё минуту назад, отступило на второй план. Вэш поднялся и уселся на бёдра Николаса, пристально глядя на него сверху вниз. – А теперь послушай меня внимательно. Я и так выпил тебя больше, чем следовало. Больше, чем любу... Больше он не успел сказать ничего. Потому что Вульфвуд, резко поднявшись, обхватил его за шею и за затылок и прорычал: – Заткнись. И поцеловал, роняя себя – и Вэша – обратно на одеяло. Поцелуй вышел глубже, злее и дольше. Вэш, недовольный отчаянным безрассудством Ника, прижал его руки к земле и целовал так долго, пока он не начал задыхаться. – Я не буду. Тебя. Кусать. Больше. Не сего... – Да... плевать... мне... – Раздражённо выдавил между тяжёлыми вдохами Николас, на пробу двигая руками, но запястья будто стальными дугами приковали. Это почти возбуждало. – Заткнись. Целуй. Не кусай. Заканчивай страдать, идиот. – Смертник несчастный, – с восхищением пробормотал Вэш и поцеловал. Снова. Жадно и властно, совершенно беззастенчиво пользуясь своим превосходством. Получая не менее жадный – но сейчас уступчивый – ответ. А отстранившись, спустился к шее, окровавленному плечу и вниз. Коротко – и очень аккуратно – прикусил кожу под ключицей, оставляя самый обычный засос. – От смертника слышу. – Николас расслабился, позволяя делать всё, что вздумается. И только смотрел, даже не пытаясь вырываться. Короткими влажными поцелуями Вэш проследил дорожку до самого пояса, вернувшись к тому, с чего начал. Только теперь уже не задавая вопросов и не дожидаясь разрешений. Выпустил из жёсткой хватки руки Николаса и стянул с него брюки вместе с бельём, заботливо отложив их на сумки. И, глядя в глаза, раскрыл клыкастую пасть, облизывая член по всей длине раздвоенным языком. Тихий стон, совсем не похожий на тот, пронзительно-гортанный, был ему ответом. Казалось, Вульфвуда не пугали даже клыки. Казалось, Вульфвуда вообще ничего не пугало. И это возбуждало не хуже запаха его тела, распростёртого под Вэшем и такого открыто-честного в своих желаниях, что хотелось удовлетворить их все. Заставить снова стонать, захлёбываясь воздухом с его именем на губах. Вэш прикрыл глаза и взял в рот до упора, тщательно следя за зубами. И, втянув воздух, принялся неторопливо насаживаться на член Ника по самое горло, с удовольствием пользуясь отсутствием необходимости дышать. Вульфвуд вцепился в одеяло, до боли сжав его в пальцах – и весь теперь напоминал натянутую струну. Помнил, что любое неверное движение чревато опасностью – и только тихо гортанно стонал, будто умоляя ускориться. Фантомное ощущение острых клыков странно будоражило, адреналином щекотало под рёбрами – слишком быстро приближало финал. – Вэ-э-эш, – умоляюще застонал Николас, из последних сил пытаясь не дёрнуться, не выгнуться навстречу – оставаться на месте. Тяжёлая ладонь мягко упрёлась в бедро, придавливая к одеялу и предостерегая от резких движений. И, вопреки соблазну выполнить недавнюю угрозу, Вэш медленно поднял голову. Под самой головкой сделал мстительно-дразнящий круг и разомкнул губы с пошлым «чмокающим» звуком. Это стало последней каплей. Не сдерживаемый больше осторожностью, Николас хрипло и в полный голос застонал, чуть не вывернувшись из-под сильной руки – и на несколько секунд потерялся в остром, как вампирские клыки, удовольствии. В туманном мареве, пришедшем следом за ним. Вэш вздохнул и стёр со щеки и шеи густые капли горько-остро пахнущей спермы. Склонился снова и прошёлся губами от паха до шеи, собирая белёсые брызги. А в конце вернулся к члену и безжалостно вобрал в рот, слизывая раздвоенным языком остатки. Тяжело дышащий Николас наблюдал за ним затуманенным – совсем как недавно во время укуса – взглядом. И не мог пока даже стонать. Вот теперь действительно был беззащитным... на несколько десятков секунд. Устроив голову на горячем бедре Ника и довольно облизываясь, Вэш коротко прижал зубами бьющуюся под кожей венку, не прокусывая, но дразня. Вопрос только, кого больше. Николас, казалось, этого даже не заметил. Или заметил не сразу, но... Когда его дыхание перестало быть рвано-тяжёлым, а из взгляда исчезла туманная пелена, Вульфвуд приподнялся на локте, взъерошил светлые волосы и насмешливо улыбнулся. – Ты же обещал не кусать? – А я разве укусил? Так, облизываюсь, – демонстративно-печально ответил Вэш и бросил на Ника долгий и очень голодный взгляд. И мягко куснул чуть выше, едва ощутимо кольнув клыками. – «Облизнись» так ещё раз, и я... – И что ты сделаешь? – с живым интересом уточнил Вэш. И снова царапнул зубами почти у самого паха – опасно близко от гулко пульсирующей артерии, которую можно было почувствовать даже пальцами. Даже человеческими. Хриплый выдох слетел с губ Николаса, а пальцы сильнее сжались в светлых волосах. – Покажу тебе, что не только вампиры умеют кусаться. – Вульфвуд оттянул голову Вэша – совсем немного, чтобы не поцарапаться о клыки – и сел, глядя на него сверху вниз. – Впрочем, если тебе не интересно... – О, ещё как интер-р-ресно, – проурчал Вэш, не делая даже попыток вырваться из цепких пальцев Ника. Кажется, получая удовольствие от момента. И положения. Не говоря больше ничего, Николас потянул его на себя – во взгляде мелькнуло что-то хищное – и поцеловал. Жадно, зло: прикусывая губы и край челюсти. Губами – и зубами – ловя рычащие стоны удовольствия. До боли сжимая пальцы на затылке, заставляя подставляться – медленно пьянея от близости ручного чудовища. Послушного и покорного – позволяющего вести, командовать и управлять. Со всей решимостью собираясь вернуть ему «долг». Случайно царапаясь губой о клыки. Рык – звериный и глухой – прозвучал предупреждением. В темноте пустынной ночи – костёр почти погас и совсем не давал света – стало отчётливо видно, как разгораются багровые угли в глубине тёмных глаз. Но сам Вэш даже не дёрнулся. Так и стоял на коленях перед Вульфвудом, упираясь ладонями в одеяло, с искренним восторгом доверяясь Николасу. Почти уверенный в своём самоконтроле. В крайнем случае, пиджак с серебряными пуговицами всё ещё был где-то рядом... Вэш на это надеялся. ...и, повинуясь чужим пальцам, наклонил голову, открывая шею – чтобы тут же, не скрываясь, застонать в голос от укуса, вспыхнувшего над ключицей. Второй и третий болезненно расцвели на горле, а потом Николас разжал пальцы. – Встань, – хрипло попросил – почти приказал – он. – Слуша-ах-юсь и повинуюсь, святой отец, – отозвался Вэш и поднялся, поправив болезненно напряжённый член, слишком плотно прижатый облегающими штанами. Вульфвуд поймал его руку и чувствительно прикусил за внутреннюю сторону запястья: так, будто пытался добраться до вен, заметных под бледной кожей. И тоже встал – но не во весь рост, а только на колени, глядя снизу вверх на всё ещё полностью одетого Вэша. Останавливаясь на несколько секунд – давая осознать. А потом ловко и быстро расправился с ремнём и ширинкой, высвободил член и неторопливо, со знанием дела взял его в рот, придерживая кольцом пальцев за основание. Обломок стены, возле которого они устроились, оказался как нельзя кстати. Потому что хвататься сейчас за Николаса Вэш бы не рискнул. От того, насколько порочно и вызывающе выглядел абсолютно голый, перепачканный следами крови и спермы священник, самоконтроль дал трещину. Начал крошиться, как бетон под сведёнными от напряжения пальцами. – Господь всемогущий... Нико... – почти беззвучно выдохнул Вэш, не в силах отвести взгляд от Николаса и его губ, рук, глаз... Его движений, ощущавшихся непривычно ярко и остро. И того, как заметно наклоняется его голова, добавляя вращение каждому движению. Как размыкаются губы, выпуская головку – как язык, кажущийся сейчас неестественно длинным, обводит её. – Jésus-Christ, – простонал Вэш, нашарив край арматуры припорошёнными бетонной крошкой пальцами. Бедро обожгло тенью боли: Ник провёл ногтями по внутренней стороне. Коротко взглянул наверх – и, снова обхватив губами член, принялся сосать его, больше не останавливаясь и даже не замедляясь. Свободной рукой удерживая за бедро и направляя. Вэш вздронул всем телом, подался навстречу ускользнувшей тени и мучительной ласке. Старое железо скрипнуло под пальцами, лопаясь и царапая ладонь острыми краями. Боль обожгла сознание далёкой искрой и утонула в безумном желании. В первородном грехе. – Père Nicolas, pardonnez-moi, car j'ai péché. – Слова давно забытого языка сами собой сложились в подобие молитвы, оборвались протяжным стоном – почти воем. И болезненно-ярким удовольствием, пронзившим всё тело Вэша насквозь. Что-то звонко треснуло в обломке стены, и она накренилась, завалившись на камни ущелья ещё сильнее. Пальцы Вульфвуда, жёстко сжавшие бедро, заставили Вэша остаться на месте. А сам Николас не отстранился, пока не проглотил всё – и только потом выпустил член изо рта, пачкая губы слюной. И облизнулся, пытаясь распробовать странно-непривычный железистый привкус, растворённый в горькой соли и сладости. Глядя снизу вверх – гадая, что сейчас сказал Вэш. И почему это звучало так... будоражаще и красиво? А Вэш тяжёло дыша – повинуясь памяти тела больше, чем необходимости – опустился на колени перед Ником, лицом к лицу. И, подтянув ближе свой плащ, укутал Вульфвуда им, обнимая за плечи и целуя. Глубоко и медленно, пытаясь уместить в один поцелуй весь тот огненный ад, что взметнулся в его душе. Получая не менее чувственный ответ – чувствуя уверенные горячие руки на спине. А несколько ударов сердца спустя Николас отстранился и с шальным весельем спросил: – Ну что, теперь я стану вампиром? – С первого раза не получится. Придётся много и усердно стараться, чтобы накопился эффект, – с самым серьёзным видом отозвался Вэш и со смешком добавил: – Но только если задницу не отморозишь. – Какой ты заботливый. – Какой есть. Вульфвуд потянулся за разбросанными вокруг сбившегося одеяла вещами и быстро оделся, не особо замечая ночной прохлады. Несколько секунд смотрел на серебряные кресты, а потом, прежде чем натянуть пиджак, срезал их и спрятал в кошелёк. Вэш, усевшись на одеяле и не рискуя больше опираться о шаткий обломок стены, наблюдал за Ником, без спешки вытаскивая из левой ладони мелкие бетонные осколки и металлические занозы от арматуры. А, когда Вульфвуд сходил за фляжкой и ещё одним одеялом, Вэш улучил момент, поймал Николаса за ногу и коварно уронил к себе на колени. И обнял, согревая в объятиях, покрывая короткими поцелуями все открытые участки кожи. – Даже не знаю, что меня пугает сильнее. – Ник задумчиво провёл языком по затянувшейся ранке на губе. И только потом сделал несколько больших глотков воды. – Когда ты голодный или когда ты такой. – Какой? – Усыпляющий бдительность, согревшийся и довольный. – Рассмеялся Николас и поцеловал своё уютное чудовище в нос.