Me gustas tu

– Ты точно уверен, что можешь себя контролировать? – Больше, чем когда бы то ни было. – Николас снял очки и уронил на язык несколько капель крови, сцеженной этим вечером. Глаза даже на мгновение не покраснели. Вэш скептически вздёрнул бровь: демонстрация Ника, конечно, была бы эффектной и убедительной, если бы не несколько важных деталей. Таких, как колоссальная разница в опыте и довольно регулярное «питание». – Впрочем, если ты боишься... – Вульфвуд ухмыльнулся и спрятал флягу в чудом сохранившийся холодильник. – Я сомневаюсь. Это разные вещи. – Вэш тоже снял очки и потёр переносицу. План Николаса звучал крайне заманчиво, любопытно и чертовски горячо, но минусы были. Незначительные, но всё же. – И тебе совсем не интересно? Не дожидаясь ответа, Вульфвуд снял пиджак – блеснули новенькие стальные кресты на манжетах – и выпутался из рубашки. Так, будто это не он собирался... – Уговорил, чёрт языкастый. – Усмехнулся Вэш и стянул с себя безрукавку, оставшись в штанах и перчатках. Прекрасно зная, как это выглядит. Николас только шутливо показал ему раздвоенный язык и, усевшись на кровать, похлопал по одеялу рядом с собой. – У меня острое чувство déjà vu, ma lumière . – Вэш насмешливо улыбнулся – оскалился – и, вместо того, чтобы сесть рядом, устроился у Николаса на коленях, оседлав его. Обнял за шею, путаясь пальцами в волосах. Ситуация всё больше напоминала ту самую ночь в пустыне. За одним исключением: сейчас у них была вполне уютная – для заброшенного дома – комната и оба они были сыты. – Тебе виднее, повелитель. – Усмехнулся Николас, обхватывая Вэша за пояс. И лизнул, широко и размашисто, от ключицы до уха. Знакомая ласка неожиданно остро отозвалась под кожей и колючими мурашками растеклась по плечам. Хриплый выдох сам собой сорвался с губ и теплом пощекотал висок Николаса. Острые зубы коротко сомкнулись на краешке уха. – Насмешник. – И тебе это нравится. – Язык скользнул под краем челюсти, губы коснулись губ. Вульфвуд еле ощутимо зацепил клыками нижнюю. – Готов? – Да. – Предвкушение горячей волной лизнуло рёбра, стекло ниже, и Вэш запрокинул голову, открывая беззащитное горло. Подставляясь искренне и честно. Ещё мгновение – невесомый шелест дыхания на коже – и Николас впился в бледную шею, больше кусая, чем вытягивая медленно бегущую кровь. Сильнее сжал объятия – и сам почти застонал, когда Вэш выгнулся в тесном кольце рук, сжимая пальцы в его волосах. Яркая, как пороховая вспышка, и пронзительная, как удар ножа, боль растеклась по шее колючим спазмом. Острыми мурашками скатилась по горлу, рассыпалась по груди горячими искрами и закрутилась под рёбрами тяжестью. Если бы Вэшу нужно было дышать – он бы забыл, как это делать. Стон – громкий, гортанно-рычащий, несдержанный – сорвался с губ и эхом разбился о стены почти пустой комнаты. А за ним – ещё один, хриплый и низкий, больше похожий на утробное ворчание, чем на стон. И ещё... – Dieu tout-puissant . Если бы Николасу было нужно дышать, он бы задохнулся одной этой фразой. Но вместо этого клыки еле ощутимо завибрировали от рычащего стона, и Вульфвуд поднял голову, сглатывая остатки тягучей, неимоверно терпкой – невозможно вкусной – крови. Не обращая внимания, что она течёт по подбородку, по шее – почти захлебываясь в тени удовольствия и предвкушения. Откидывая голову и подставляя горло. – Теперь ты, повелитель. – Le diable en robe de prêtre . – Пьяный от ощущений, обласканный и распалённый силой, взбудораженный и возбуждённый болью Вэш несколько долгих мгновений смотрел на окровавленное лицо Николаса, любуясь. Погладил по щеке, размазал густую и тёмную – собственную – кровь по губам и, потянув за волосы сильнее, скользнул перепачканными пальцами в приоткрытый рот, ловя отголосок хриплого: «Да-а». – Красивый, как падший ангел. Порочный и покорный, – тихо промурлыкал Вэш, лаская раздвоенный язык Вульфвуда пальцами, наблюдая за пляской багрянца в тёмных глазах. Наблюдая за тем, как смыкаются окровавленные губы, чтобы тут же раскрыться. И только вдоволь подразнившись – всем телом ощущая животное нетерпение – с довольным рыком впился в смуглую шею. Так, как хотел ещё в ту ночь. Так, чтобы все видели, чьё. Так, чтобы... Вэш застонал в шею Николаса, сглатывая тяжёлую и горькую кровь с таким наслаждением, словно она была господним благословением. Низкий, гортанный, нечеловечески-длинный стон наполнил комнату – и когти Ника впились в спину, вспарывая кожу. Так, как Вэш хотел каждый раз. Сильно, остро, до невозможности правильно. Возбуждающе-горячо от стекающей по спине крови и от крови, горчащей на языке. Вульфвуд скрипнул зубами, с трудом всплывая из омута смешанного, двойственного удовольствия и вспоминая, как управлять собственным телом. Вспоминая, в чём именно состоял сегодняшний замысел. Перехватив руку Вэша – ту, что лежала на плече – Ник поднёс её к губам, срывая перчатку. И впился клыками в запястье. Вэш с вибрирующим в горле утробным рыком оторвался от шеи Николаса и выгнулся, дрожа от пронзительно-яркого и мучительного кайфа. Голову вело, как когда-то давно от хорошего виски, слишком узкие брюки причиняли почти такую же живую боль, как клыки или когти. Хотелось большего. Много большего. Тень крыльев заклубилась над располосованными лопатками, дрожа пустынным миражом на фоне серых обшарпанных стен. Тёмная кровь текла по губам Николаса, по его языку, скользящему по запястью – по дрожащий от рыка груди. – Хватит. – Тихий голос Вэша прозвучал почти приказом. Во взгляде Вульфвуда на мгновение полыхнуло багровым, но он разжал пальцы, плохо осознавая происходящее. Просто следуя за голосом нечеловека, которому доверял. – Раздевайся. – Хриплый рык прозвучал почти просьбой. – Только вместе с тобой. – Раздвоенный язык скользнул по подбородку, собирая капли повелительской крови, Николас крепче обнял Вэша и... ...не вставая с кровати, уронил их обоих на пол. Тут же запутался в пряжках ремней, неловко цепляя и пытаясь расстегнуть – вместо этого только с шипением лязгая когтями о металл. – La bête insatiable , – на выдохе прошептал Вэш, обнял Николаса за шею, скрестил ноги на пояснице и... Перекатился, впечатывая его в скрипучие доски давно заброшенного дома. Когтистые – бесполезные сейчас для раздевания – руки Николаса легли Вэшу на задницу, остриями щекоча чуть выше ремня. Вульфвуд снова облизнулся, молча признавая, что временно не способен контролировать... всё это. – Ma bête , – тихо мурлыкнул Вэш, стягивая с себя вторую перчатку и сноровисто вскрывая тяжёлую пряжку чужого ремня. Взвизгнула ширинка, разъезжаясь почти без помощи. Когти коротко впились в спину и исчезли: Николас попытался выпутаться из штанов, не обращая внимания, что оставляет на собственной коже царапины. – Ш-ш-ш. Не торопись, Нико. – Вэш перехватил когтистые руки и, поцеловав оба запястья, выпустил. Приподнялся на коленях, демонстративно неспешно расстёгивая многочисленные пряжки бесчисленных ремешков. Растягивая предвкушение с мазохистическим удовольствием. С таким же, с каким Николас слизывал с медленно – слишком медленно – втягивающихся когтей смешавшуюся кровь. И язык его скользил так, будто ласкал вовсе не пальцы. Терпение – предвкушение, ожидание – ароматом соли и железа наполнило комнату. Последняя пряжка с лязгом раскрылась, и ремень повис на шлёвках неприлично узких штанов. Которые – Николас до сих пор был уверен – стоило бы запретить, как оружие массового поражения. Впрочем, вряд ли бы это остановило один клыкастый Ураган. Вэш ухмыльнулся, коротко царапнул напряжённый живот Ника и встал. Отступил на шаг и с хриплым стоном стянул штаны, звеня многочисленными пряжками. Свобода – такая пьянящая и долгожданная – горячей тяжестью свернулась в паху. Предвкушение горечью стекло по горлу. А в следующую секунду Вэш уже нависал над Николасом и жадно целовал окровавленную шею, плечо, грудь... Ловил тихие стоны – сам стонал, когда когти Николаса царапали успевшую зажить спину. Больно прикусив кожу вокруг соска, Вэш отстранился. Ровно настолько, чтобы стянуть с Николаса его кошмарно благопристойные – слишком развратные – брюки вместе с бельём, отшвырнуть в темноту и забыть до рассвета. А после ткнулся лбом в напряжённый живот Вульфвуда и лизнул тазовую косточку с хищным урчанием. Потёрся щекой о бедро и, не сдержавшись, укусил, вспарывая клыками тонкую кожу. Острое, искристое удовольствие молнией пробежалось по телу – когти со скрипом царапнули пол, оставляя длинную стружку. – Вх... Вэ-э-эхш. – Звучание имени потерялось в стоне. Николас просил – почти умолял. И Вэш не видел причины отказывать ему. Клыки разжались. Раздвоенный язык неторопливо прошёлся по ранкам, затягивающимся медленнее, чем должны бы. Цепочка коротких поцелуев пролегла над лобком, оставляя на коже кровавые отпечатки и один засос – прямо под пупком. Вэш наслаждался этим пьяным безумием – пьяным от ощущений Ником – и не собирался останавливаться. Пока. Плавным движением скользнув выше, почти касаясь кожей кожи, он лизнул Николаса в губы и поцеловал. Глубоко, жадно, клыкасто. Вульфвуд ответил, сплетая языки, цепляя клыками – царапая когтями плечи. Разорвав поцелуй, солёный и острый, Вэш прошёлся ладонями по бёдрам Ника, вклинил колено между его ног и с хищной улыбкой мурлыкнул: – Je t'aimerai toute la nuit . Смазка, демонстративно выставленная Вульфвудом на стол в начале разговора, оказалась очень кстати. Как и то, что его не надо было просить: Николас раздвинул ноги, приглашая продолжить. И закинул руку под голову, чтобы лучше видеть чужие движения. Предвкушение заставляло нетерпеливо скрести когтями дерево пола – и не давало оторвать взгляд от Вэша, перепачканного кровью до самых кончиков волос. Потрясающе хищного сейчас – такого, каким его мог видеть только сам Николас. Ловко подцепив флакон, так удачно стоявший на самом краю, Вэш вскрыл его с тихим щелчком. И выдавив успевший согреться силикон на пальцы – уже совсем не когтистые – скользнул в ложбинку между ягодиц, размазывая его по смуглой коже. Мягко надавливая, но не проникая. Дразнил. – Собираешься тянуть до утра? – Вульфвуд бы кусал губы, если бы не мешали клыки. Но прятаться они не желали, и поэтому он просто вызывающе смотрел. Нарывался. С тихим смешком Вэш послушно ввёл один палец и, буквально через пару движений, добавил второй. Согнул их внутри, срывая с губ Николаса просящий – болезненный – стон. Когти прочертили новые полосы на полу, сам Вульфвуд подался навстречу – напряжённый член качнулся. Стон растворился в пропахшем кровью воздухе. Вэш тихо рыкнул и добавил ещё один палец. Его терпение – почти безграничное – стремительно испарялось с каждым стоном Ника. С каждым откликом сильного тела под пальцами. С каждым взглядом мутных от желания и жажды – пока ещё слабой – глаз. Возможно, Вэшу хватило бы выдержки провести Николаса по самому краю удовольствия, если бы тот не вскинулся вдруг, со стоном ловя за запястье свободную руку. Разрывая кожу когтями – прижимая ладонью к члену. Возможно, Вэшу бы хватило терпения, чтобы закончить прелюдию хотя бы парой минут позже. Но Николас, снова откинувшйся на спину, перепачканный своей и чужой кровью, выглядел так чертовски хорошо, что Вэш рыкнул, теряя остатки контроля. Жадно осыпая сильную шею кусачими поцелуями. И, убрав пальцы, вжал Вульфвуда в скрипучие доски пола, безжалостно входя в него одним движением. С силой впечатываясь в бёдра, и замирая. Наслаждаясь громким гортанным стоном – и тем, как с силой подаётся навстречу Николас. Как он сжимается и подрагивает, закрыв глаза и совершенно по-человечески пытаясь дышать. – Ч-чёрт. Когти заскрежетали по дереву, выцарапывая стружку. Вульфвуд запрокинул голову, подставляя горло – и толкнулся бёдрами навстречу. – Vous me rendez fou , – хрипло прошептал Вэш и, всем телом вдавив Николаса в пол, впился клыками в открытое горло, хаотично и резко вбиваясь в слишком горячее для вампира тело. Громкий, наполненный бульканьем крови стон больше напоминал хриплый крик. Вульфвуд выгнулся и напряжённо замер, парализованный удовольствием, оглушённый противоречивостью ощущений. Снова застонал – уже тише – и в поисках опоры вцепился когтями в спину, раздирая кожу. Вэш оторвался от искусанной шеи Ника, чувствуя, как рассыпаются кровавым безумием последние осколки самоконтроля. Заскользил раздвоенным языком по коже, больше размазывая багровые капли, чем собирая. Не сдержавшись, впился в плечо. И сам застонал протяжно и громко: Николас вонзил клыки в основание шеи, разом усиливая безумие в тысячу раз. Слишком ярко, слишком остро и так хорошо, что... Боль и удовольствие разрядами молний сотрясали два тела, слившихся воедино. Ощутив, как жидкий огонь голода пополз по венам, Вэш отстранился сам и остановил Николаса. Укушенная шея пульсировала, густая тёмная кровь стекала по груди и редкими каплями срывалась на кожу Вульфвуда, но сейчас это не имело значения. Потому что сдерживаться больше не было сил. Не было желания. Вэш обхватил ладонями бёдра Ника и сел, не останавливаясь. С каждым движением вбиваясь всё резче и хаотичнее, всё быстрее приближаясь к разрядке. Гортанный рык смешался со стоном, и Вэш накрыл член Николаса ладонью, пытаясь двигаться в одном ритме с самим собой. Этого хватило: Вульфвуд дёрнулся, сжался – горячим запачкало пальцы. Вэш взрыкнул, клыкастым поцелуем впечатался в окровавленные губы и, в последний раз толкнувшись, кончил. Внезапная тишина саваном укрыла разгорячённые тела. Долго – несколько минут – не было слышно даже дыхания. Потом Николас со стоном пошевелился – и попытался столкнуть с себя Вэша. Недовольно заворчав, тот тяжело приподнялся на руках и скатился с Ника, распластавшись с ним рядом. В исполосованную и ещё не совсем зажившую спину неприятно впились деревянная стружка и мелкие щепки. – После такого тебе завтра же закажут экзорцизм в этом доме. – Хрипло рассмеялся Вэш, прислушиваясь к медленно усиливавшемуся голоду. Николас поднялся, поморщившись, и, подхватив со стола флягу с водой, жадно приложился к ней. И ухмыльнулся, оглядывая измазанного кровью Вэша. Старательно не замечая, как по краям зрения клубится туман. – Значит, будет на что купить ещё виски. И сигарет. Главное, успеть отмыться до завтра. – С этими словами Вульфвуд дошёл до дивана и растянулся на нём лицом вниз, вместо подушки устроив подбородок на сложенных руках. – Ты же порычишь для меня? Регенерация потихоньку выталкивала из спины занозы и щепки, но как-то слишком медленно и болезненно. – Для тебя могу даже повыть. И покусать немного. Будешь потом всем рассказывать, как храбро бился с безумным демоном, оголодавшим и озверевшим. – Хохотнул Вэш и со стоном поднялся на ноги. Спина почти зажила, но мелкий мусор подло прилип к подтёкам крови и никак не хотел отваливаться, раздражая больше, чем мешая. – Думаешь, нам за это доплатят? – Это вряд ли. Но восторженный ужин вполне может заглянуть к нам, чтобы выразить свою благодарность и сочувствие иным способом, – фыркнул Вэш, довольно потягиваясь и стряхивая с груди подсохшие чешуйки крови. – Тогда мне тоже придётся тебя покусать. Для правдоподобности. Ты же у нас телохранитель. – Я притворюсь, что меня оглушили первым, и ты отчаянно бился за двоих. – Вэш откровенно насмешничал. Собирался было добавить что-то ещё, но голод обжёг горло. Заставил задуматься, что после таких развлечений всё же стоит поесть. Вэш бросил пристальный взгляд на Николаса, слишком уж тихого. И на его спину, слишком откровенно изодранную. – Один укус, куда выбе... – Mon amour , как ты себя чувс-с-ствуешь? – Лучше не бывает. Вэш неодобрительно покачал головой и вытащил из помятого холодильника фляжку с кровью. Присел на край дивана и мягко погладил Николаса по спутавшимся волосам, обеспокоенный его состоянием. Вульфвуд не стал оборачиваться: так и лежал, прикрыв глаза, чтобы не видеть, как качаются стены и пол. Почему-то думалось, что если сейчас признаться в собственной слабости, то во второй раз Вэш не согласится. Не решится рисковать – а этого Николасу совсем не хотелось. – Ты же помнишь, что я знаю, когда ты мне врёшь? – Вэш поцеловал Николаса в загривок и между сведённых лопаток. – И вижу, как медленно заживают на тебе следы нашей страсти. – Переживу. – Вульфвуд упрямо дёрнул плечом. – Têtu comme un mouton , – вздохнул Вэш, и скрутив крышку с фляжки, поболтал её. Так, чтобы запах крови наполнил воздух сладковатым железом. Ник еле слышно рыкнул, но не двинулся. – Не вынуждай меня на крайние меры, – проворчал Вэш. – Я в порядке, повелитель. – Тяжело вздохнув, Николас всё-таки объяснил: – Не хочу, чтобы ты носился вокруг меня в панике. Или сказал потом, что всё это слишком опасно и делать так мы больше не будем. – Если ты не поешь, мы никак больше делать не будем. Из принципа. Даже с учётом, что мне всё понравилось, и я не против повторить, – рыкнул Вэш и впихнул Нику флягу. Когти, так до конца и не втянувшиеся, шкрябнули по металлу. Снова вздохнув, Вульфвуд не стал больше спорить, и сделал несколько жадных глотков. Через пару мгновений на пол упала самая крупная из щепок, застрявших в спине. – Ты доволен? – Судя по тону, сам Вульфвуд был вовсе не счастлив. Но звучал гораздо менее сонно. – Почти. Пей, – Вэш не сводил с Николаса пристального – и тоже голодного – взгляда. – Ещё столько же, как минимум. – Эй, я не настолько сла...! – Вэш всерьёз зарычал, низко и угрожающе, а обивка дивана лопнула под прорезавшимися когтями. – Ладно. Вульфвуд снова поднёс к губам флягу и залпом опустошил её до половины. И, мрачно сопя, перевернулся, чтобы видеть Вэша Паникёра-по-пустякам. В глазах медленно затухал багрянец. Вэш выдохнул, с трудом проглотив вертевшееся на языке: «хороший мальчик». Забрал у Ника флягу и допил оставшееся в два глотка. Только вместе с последней каплей понимая, как же на самом деле был голоден. – Только попробуй сказать что-нибудь про то, что меня вымотал секс. Николас смотрел исподлобья. Ощущение собственной слабости и, главное, понимание чужой правоты здорово раздражало. Вэш собрался было пошутить, что секс – это слишком опасно для таких молодых вампиров, но передумал. Это было бы чересчур жестоко – по отношению к себе в первую очередь. – Даже не собирался. Секс был потрясающий. И ты тоже. – Вэш наклонился и поцеловал хмурую складочку между бровей Ника. – Но если ты будешь идиотничать и отказываться от крови каждый раз после – я не побрезгую применить силу. А мне бы не хотелось. – И ты даже не станешь рассказывать мне, насколько это рискованно, mon amour? – Николас ещё хмурился, но не смог сдержать улыбки. И руки на чужую спину закинул. – Я не планировал, но если ты так хочешь... я, конечно же, расскажу тебе, почему это было опасно. И что ты вёл себя как упрямый баран. И что я волновался за тебя. – Вэш сделал очень серьёзное лицо, словно действительно готовился обо всём этом рассказывать. – А давай лучше я сразу пообещаю не дурить, и мы пропустим эту несомненно важную лекцию? А сейчас ты поцелуешь меня, м? – Так и быть, тебе сегодня чертовски везёт. – Мне вообще везёт. Вэш ухмыльнулся и, поймав пальцами Николаса за подбородок, поцеловал. Глубоко, медленно, со всей невыраженной нежностью. Тут же почти падая на Вульфвуда под давлением его рук. На несколько секунд в комнате будто снова стало жарко: живая, свежая кровь бодрила и согревала – но куда больше грел чувственный, совсем человеческий поцелуй. Грели объятия, мягко скользящие по спине руки – любящие глаза, в которых совсем не осталось багрянца. Возможность не дышать – и не задыхаться. И всё-таки, спустя миллиард световых лет, Николас коротко повернул голову, разрывая поцелуй – и через мгновение уже снова смотрел на Вэша. И улыбался так, будто задумал какую-то шалость. Совершенно спокойно, словно так и надо, произнёс, мешая запомнившиеся слова с теми, о которых спрашивал будто бы невзначай: – Mon âme. – Губы коснулись края губ. – Mon ange. – У края челюсти. – Mon soleil. – Возле родинки на левой щеке и дальше, у самого уха. – Je t'aime . – Mon cœur... Сердце моё... – Вэш восхищённо замер, поражённый до глубины души сочетанием низкого бархатного баритона и певучего языка далёкой Земли. И самим фактом того, что кто-то ещё способен говорить так. – Oiu? – Над произношением ещё стоит поработать, но... Je t'aime aussi Niko. – Только если работать со мной будешь ты. – Ухмыльнулся Николас, размышляя, хватит ли им времени до рассвета.