A whole lot of history

      Поздний вечер сменяется ночью, наполненной методичным стуком дождевых капель в оконные стекла, блики далеких фонарей на улице дрожат в отражениях луж на сыром асфальте, а холодный ветер отчаянно колышет давно облетевшие ветви деревьев. И хотя в такую промозглую, полную поэтической грусти погоду так трудно в это поверить, на самом деле лишь считанные недели отделяют мир от наступления волшебной рождественской поры. Считанные недели, чтобы поставить точку в периоде грусти и простуд.       Но дом, наш просторный, светлый, наполненный жизнью, детским смехом и уютом дом, под крышей которого обитает семейство Стайлс, как всегда остается приветливым, теплым и счастливым. Атмосфера, которую мы с Гарри кропотливо создаем уже более пяти лет, вместе с двумя прекрасными ангелочками, чудом, созданным нашей любовью — нашими малышками Мэри и Дарси. И остается подождать каких-то три месяца, чтобы в этих стенах зазвучал третий детский голос или, по крайней мере, смех и забавное сопение. Потому что прямо сейчас я ношу под сердцем долгожданного крошечного мальчика, которому мы, словно самые нетерпеливые и воодушевленные родители на свете, уже успели дать прекрасное имя — Алекс.       И все же сегодня в этот наполненный веселым шумом и топотом детских ножек мир на время врывается чувство растерянной грусти. И на какое-то мгновение мне кажется, что она вырывается прямо из закоулков моего сердца, выплескивается наружу, незримая, но столько хорошо ощутимая, что даже наши дочери, точно почувствовав эту непривычную ноту, в этот вечер были немного тише обычного. Мне потребовалось совсем немного времени, чтобы подготовить обеих малышек ко сну, и сейчас, в угоду привычному вечернему семейному сценарию, Гарри опустился в удобное кресло, чтобы в который раз рассказать им любимую сказку собственного сочинения. Сказку о том, как принцесса Кейт — но только та, кто была их мамой — однажды повстречала своего принца и его веселых друзей, что пели с ним в одной музыкальной группе. И о том, как принц и принцесса поженились, а вскоре у них родились самые красивые девочки на свете. Сказку, у которой не было конца, а только счастливое многоточие. Она всегда заставляла меня то заливаться счастливым румянцем, то усмехаться новым сравнениям, неожиданно вплетаемым в историю, а в конце концов просто заливаться смехом, представляя себе со стороны всех нас в подобном описании.       Вот только сегодня эта романтическая, забавная и светлая история отзывается слабым щемящим чувством в груди. И я очень легко соглашаюсь с заботливым и ласковым доводом Гарри, когда он, тепло приобняв меня и оставив на моей щеке нежный поцелуй, уверяет, что сам проследит, чтобы наши девочки уснули, а мне и нашему будущему малышу будет лучше прилечь. Вновь целую на ночь каждую из своих милых крошек и выхожу из комнаты, приглушая свет и неслышно закрывая за собой дверь, пока глубокий, медленный и как всегда невероятно красивый голос Гарри снова рассказывает уже сонным Мэри и Дарси их любимую историю. Историю нашей жизни.       Я же прохожу на кухню, забирая начавший остывать вечерний чай, и, запахивая поплотнее тонкий халатик, иду по направлению к спальне, все прокручивая в голове одну и ту же мысль. Новость, к которой близкие им люди, казалось бы, готовились давно, решение о которой не было таким уж спонтанным, но которую вопреки всему оказалось так непросто принять. Новость, о которой весь остальной мир узнал только сегодня.       Самый популярный и успешный за последние десятилетия бойз-бэнд, подаривший миллионам фанатов столько воспоминаний, эмоций, песен, альбомов, эфиров и ярких мгновений, объявил о завершении совместной карьеры. И вслед за Зейном, Лиам, Найл, Луи и Гарри начинали свои собственные музыкальные пути. Все так же в одном направлении, но теперь — каждый по-своему. Мой любимый муж, как и наши общие друзья, становился сольным артистом. И хотя в моей собственной жизни не произойдет таких уж огромных перемен, сейчас эта новая ступень ощущалась именно так. Какая-то часть истории, светлая, бурная, невероятная, порой чересчур спешившая, сумасшедше летевшая куда-то вперед, но удивительно уникальная и потрясающая, неизбежно уходила в прошлое.       И даже если это решение было полно оптимизма и надежд, давало больше пространства для творчества каждому из них, совсем не отменяя тех теплых дружеских, почти родных связей, что накрепко сплели их вместе, сегодня все мы, причастные к этой истории, имели право уйти в свою минуту тоски и светлой грусти.       С этими мыслями я наконец достигаю порога комнаты, зажигая мягкий верхний свет, оставляю свою чашку на прикроватной тумбочке и, словно до конца не осознавая, что делаю, открываю крышку включенного ноутбука, чтобы в пару мгновений найти видеоролик с той самой песней. Такой символичной, что каждая секунда в нем отзывается трепетом в сердце.       В нашей просторной и уютной спальне царит расслабленная тишина, бархатная темнота ночи заглядывает в занавешенные окна, а из динамиков моего ноутбука приглушенно раздаются ставшие родными голоса и ноты такой знакомой песни. И от нее теперь так хочется вдруг заплакать. Это странное, ни с чем не сравнимое чувство, в котором смешались привычный восторг и радость от чудесной мелодии со светлой, щемящей грустью от водоворота воспоминаний.       И если оно так отозвалось во мне, что сейчас чувствует Гарри?       На минуту задумавшись вновь, пока голоса ребят поют один из последних хитов группы, я обнимаю себя руками, неосознанно поглаживая округлившийся живот, точно надеюсь, что моя минутная слабость не побеспокоит нашего еще не родившегося малыша. И вдруг, так и не очнувшись от этого смешанного ощущения полусна, прохожу к высокому стеллажу, на стеклянных полках которого — едва ли не вся жизнь One Direction в кратком содержании. Награды, обложки альбомов, журналы и множество маленьких рамочек с личными фотографиями. Теми, которые нельзя увидеть в газетах, зато так легко встретить на полках дома у каждого из изображенных на них молодых людей. Руки сами собой неосознанно берут самую первую с полки повыше. Снимок пятерых совсем юных парней, подростков, устроившихся на ступеньках лестницы и счастливо улыбающихся в кадр. Еще не знающих, какое удивительное и громкое будущее ждет их впереди. И целый вихрь воспоминаний, водоворот ярких мыслей и собственных ассоциаций совершенно кружит мне голову, проносясь перед глазами стремительной кинолентой.       И ведь так странно теперь представить, что в тот момент нас с Гарри еще даже не было в жизнях друг друга. И пройдет еще пара лет, прежде чем я увлекусь их музыкой, но еще больше — до той самой судьбоносной случайной встречи, с которой началась наша общая история. Случайности, что неслучайно привела нас к настоящему. Какие же юные, милые и безотчетно веселые они на этом фото! В моменте, в котором еще нет ни миллионов фанатов, ни десятков собственных синглов, ни даже первого альбома. Есть только общая мечта и горячее желание стараться изо всех сил, чтобы осуществить ее. И как много всего успело произойти в этом временном промежутке, что отделяет сегодняшний день от того самого момента. Словно мост над бушующим морем восторга, приключений и незабываемого жизненного опыта.       Мой взгляд поочередно скользит по остальным фотографиям и обложкам в рамках. Первый альбом, первая награда, первый абсолютный рекорд… И в этот момент я вдруг понимаю, что, вероятно, чувствую в точности то же самое, что и вся невероятная фанатов, дирекшионеров, привыкших называть себя семьей — ведь в конце концов, я и сама во многом отношу себя к их числу. И просто восхищаюсь всеми ними, этими мальчиками из прошлого, сумевшими добраться со ступенек лестницы до вершины музыкального Олимпа.       Так много изменилось в их жизнях и продолжает меняться. Трое из них, включая моего любимого мужа, вступили в брак со своими возлюбленными, трое — обзавелись детьми. Через несколько месяцев Гарри вместе со мной станет многодетным родителем, а чуть позже Найл и Эйлин — родителями своего первенца. Элеанор и Луи растят чудесного и очень активного мальчика, а Зейн стал отцом очаровательной девочки. К сожалению, завершилась расставанием история Лиама и Софи, но оба они теперь счастливы в новых отношениях и по-прежнему остаются нашими общими близкими друзьями.       Легкая грусть и щемящее чувство тоски в груди вдруг прерывается неосознанной легкой улыбкой, что сама собой рождается на моих губах, когда взгляд переходит на другую фотографию, стоящую в красивой рамке на столике у окна. Фотография, сделанная в день нашей свадьбы, на которой — беспечно веселые, абсолютно счастливые и совсем такие же шумные, как и в самом начале ребята и их очаровательные спутницы стоят подле нас большой и дружной компанией, разделяя счастье от рождения новой семьи. И следом за улыбкой приходит другая, долгожданно теплая и полная радости мысль — а ведь по сути они остались все теми же. Прекрасными людьми, любимыми, любящими, поддерживающими, преданными друг другу, своим мечтам и бесконечному простору таланта и творчества. А значит, впереди и их, и всех нас, близких им людей, ждет такое же удивительное и яркое будущее.       И пока я, улыбаясь теперь растроганно и все так же обнимая себя руками, опускаюсь на край кровати, вслушиваясь в слова снова повторяющейся песни, вспоминаю о том, как впервые услышала первый альбом, как с нетерпением ждала новых, как попала на концерт в первый свой месяц в Лондоне, как по счастливому стечению обстоятельств, которое мы привыкли считать судьбой, познакомилась с самым добрым, заботливым и замечательным молодым человеком на свете, который сейчас, больше пяти лет спустя, укладывал спать наших детей, как встретила его лучших друзей и по совместительству — неугомонных коллег, за моей спиной раздается тихий скрип двери. А миг спустя знакомые теплые и сильные руки любовно заключают меня в свои уютные и оберегающие объятия, пьянящий ледяной и острый запах парфюма точно обволакивает и все так же слегка кружит голову, и глубокий голос с завораживающей хрипотцой почти шепчет мне на ухо:       — Только не грусти, котенок. Все обязательно будет хорошо. Я уверен. И все мы.       Я оборачиваюсь к своему мужу, легко улыбаясь ему и стараясь не дать свободу вновь вернувшимся слезам, уже заблестевшим в уголках глаз. Ответная улыбка Гарри возвращает очаровательные ямочки на красивое и мужественное лицо, а зеленые глаза светятся такой трогательной нежностью, любовью и абсолютным пониманием, что от одного их взгляда тепло и приятная дрожь стремительно растекаются по телу до самых кончиков пальцев. Прижимаюсь к нему в ответ, обвивая руками за пояс, и оставляю легкий поцелуй на его губах, прежде чем уютно опустить голову на его плечо.       — Тебе, должно быть, в сто раз тяжелее, милый. И я даже не могу представить, хотя бы наполовину, — легкий вздох вырывается из его груди, когда я произношу эти слова, но на лице, вопреки ожиданиям, все так же сияет мягкая улыбка. Хотя согревающая зелень невероятно красивых глаз все же слегка подернута растроганной грустью. — Мы все так же останемся близкими друг другу, но все-таки это так странно, правда? Ты только… — на секунду прерываюсь, чтобы вновь заглянуть в его глаза. Ласково провожу ладонью по шелковистым каштановым кудрям, очерчиваю линию скул кончиками пальцев, и, подавшись ближе, медленно и легко целую щеку. — Только помни, что мы всегда рядом с тобой. Благодаря тебе и я прикоснулась к вашей почти нереальной истории. И даже если ее совместная творческая часть заканчивается…       — Самая главная часть остается, — словно прочитав мои запутанные мысли и найдя самый изящный, простой, но так идеально подходящий ответ, заканчивает вместо меня Гарри, прижимая меня крепче к своей груди и опуская подбородок на мою макушку, коротко целуя волосы. — Потому что самая главная часть — это все мы. Лиам, Луи, Найл и Зейн. Все наши близкие и семьи. И мы с тобой. И наша история. Значит, это совсем не конец, правда?       — Правда, — улыбаюсь я, глядя на своего любимого человека полным нежности и трепета взглядом, в который раз благодаря судьбу за то, что мне посчастливилось встретить его. Гарри осторожно опускает теплую большую ладонь на мой животик, ласково поглаживая, и, должно быть, крошка Алекс чувствует эту отцовскую нежность, потому что в следующую секунду довольно сильно толкается крохотной ножкой внутри, вызывая у нас легкие умиленные смешки.       — У нас еще столько всего впереди, малыш. Целая невероятная и счастливая история!       Эти слова, так похожие на его давнее обещание, данное мне еще на пороге нашей совместной жизни, вызывают все то же приятное воодушевление, уютное спокойствие и солнечную радость в сердце. Мы сидим в нашей светлой спальне, обнявшись и даря друг другу нежные поцелуи, и думаем совершенно об одном и том же.       А знакомый трек все так же наполняет пространство пронзительными нотами и словами прекрасной и трогательной песни.

You and me got a whole lot of history. We could be the greatest thing That the world has ever seen. You and me got a whole lot of history. So don't let it go, We can make some more. We can live forever.