12. Нимуэ
9 июня 2024 г., 23:35
Когда слуги тихо притворили двери за Утером, Артур не сошёл с места. Никто не потянулся поднять корону, брошенную, как кость собаке с хозяйского стола. Никто не заговорил достаточно громко, чтобы остальные услышали. Только шепотки зашуршали по углам, как остывающие угли на пожарище.
Пока у меня от злости не хватало сил, чтобы подняться со стула, на помощь подоспела Гвиневра. Невесомой походкой в своём персиковом платье с золотым отливом она подошла к короне, подняла её и повернулась к Арту с такой мягкой улыбкой, что растаяло бы даже сердце Утера, давно погребённое подо льдами и каменными глыбами.
Ямочки на щеках Гвен, искрящиеся голубые глаза. За эти несколько дней я начала лучше понимать её и видела, что сейчас она была напугана не меньше, чем после речи Артура, но ради него держала лицо. Сказала что-то тихое, но звонкое, в ответ на что Арт только отрешённо покивал. К столу они вернулись вместе, он предложил Гвиневре присесть рядом, на свободное кресло Мерлина. Я видела, что он почти не слушал её, слишком погружённый в свои тревоги, но принцессу это не останавливало. Что ж, может, ей удастся хоть немного отвлечь его. Найти нужных слов я бы сейчас не смогла, только предложить заколоть ублюдка во сне. Артур бы не оценил.
Стоило отложить в сторону кубок, стоило вернуться к себе в покои, стоило не прокручивать в мыслях снова и снова речь Пендрагона, его перекосившееся от отвращения лицо, его шаркающие шаги. Стоило закрыть глаза и выдохнуть. Но я всё так же сидела за столом, не прислушиваясь к болтовне и музыке, не чувствуя вкуса мяса и сладости вина.
Не заметила, когда все покинули большой стол, оставив меня одну. Знаю только, что Мерлин ушёл почти следом за Утером, надеюсь, собираясь высказать ему за все унижения Артура. Оказывается, и зал уже наполовину опустел, и музыка стихла, только за некоторыми столами в кругу слушателей ещё сидели менестрели. А я всё смотрела на Мордреда, пьяно хохочущего под байки Персиваля. Остальные рыцари пили, забыв обо всём вокруг, все, кроме Галлахада, которого за столом уже не было. Смог ли он достойно похоронить Гарета? Родных братьев ни у того, ни у другого не было, и при дворе Камелота кузены поднимались по службе вместе, сражались вместе и праздновали, конечно, вместе.
Я снова уставилась на чёрную макушку Мордреда, заливающего в себя очередной кубок вина. Пал ли сир Гарет во время нападения баргестов, которых наслал этот проходимец? Или в бою с какой-то другой бестией?
Довольно, этому дню пора бы закончиться. Чтобы не проходить мимо столов гостей, я направилась к двери по правую руку, что вела в тронный зал, сейчас, должно быть, пустой.
— Леди Моргана, — громко позвал Мордред, и вслед ему крикнули что-то неразборчивое, вызвавшее смех за столом рыцарей. Мордред остановился по ту сторону стола от меня, смотрел снизу вверх. — Позволите вас проводить? Такой ведь поздний час.
— Позволяю, — прошипела я сквозь зубы, уже не заботясь, что нас услышат.
У края помоста мы поравнялись, и Мордред поднялся на две ступени, подавая мне руку. Походка у него была ровная и такая же расслабленная, как и прежде. Так пьяным он притворялся, чтобы сойти за своего? Может ли его вообще пронять человеческий алкоголь?
В тронном зале Мордред закрыл за собой дверь и в мгновение отдёрнул руку, будто я прожигала его через рубашку из тонкой чёрной материи. В помещении горели только три факела — один у двери, в которую мы вошли, два у дальних врат, что вели в большой коридор и дальше вглубь замка. Света едва хватало, чтобы различить каменные колонны, держащие балкон второго этажа. Не разглядеть в этой темени узорные балюстрады и гранитный пол, чёрные гардины, скрывающие витражные окна, скамей с резными спинками, что выставлены вдоль стен. Даже если задрать голову и сощуриться, не увидишь, как далёк потолок с перекрестьем деревянных балок. Как-то раз, ещё совсем мальчишками, Лот и Кай решили проверить, смогут ли попасть в эти балки из лука. Стрела Лота до сих пор торчала вон там, где-то левее центра, но я не могла найти её взглядом.
Да, без Утера тронный зал вызывал у меня теплоту и даже толику гордости.
Я обернулась к Мордреду, который остановился у высокого престола с красными подушками и вышитыми на них золотыми драконами. На узоры в позолоте и резьбу по дереву он смотрел с таким отвращением, что рука зачесалась влепить ему пощёчину. Одно это выражение лица было оскорблением.
— Сестра принца Артура, — протянул Мордред с непонятной насмешкой. Он опёрся локтём о спинку трона и глянул на меня. — Мэдб такого не упоминала. Говорила лишь о воспитаннице Утера. Так что, Пендрагон всё-таки заставил твою мать?..
— Нет, — отсекла я, а уши вспыхнули от гнева. — У нас с Артуром нет кровного родства. И ещё раз помянешь мою мать…
— А. — Мордред поджал губы и покивал. — Это всё объясняет. — Он гнусно хохотнул. Как кто-то столь красивый может быть столь отвратительным?
— Что это тебе объясняет? — переспросила я, прошагав мимо трона к тому месту, где прежде находилось кресло Лота. По просторному осиротевшему залу пронеслось эхо от стука моих туфель.
— То, как ты на него смотришь. — Мордред подался вперёд и чуть склонил голову. — То, как он тебя обнимает. То, как ты ненавидишь леди Гвиневру.
— Я её не ненавижу. — Попытка защититься провалилась. — Она…
— Она тебе костью в горле. Ха, заметь, всё остальное ты не отрицала. — Мордред тоже окинул зал взглядом, но ни на чём не задержался и со скучающим видом снова посмотрел на меня. — Забавные вы двое. Уверен, он тоже не раз думал о тебе не как о сестре.
— Ты за этим здесь? — спросила я без злости, которую он так желал у меня вызвать. Пусть постарается ещё. — Чтобы отвешивать глупые комментарии? Я думала, ты собираешься… — В тенях пустого зала мог прятаться кто-то из слуг, задержавшихся и спрятавшихся, услышав шаги. — Я думала, у тебя куда более интересные планы.
— Здесь никого нет, — отбрил Мордред. И этот мысли читает? И про то, что я назвала его красивым, он тоже прочёл? — Для того чтобы свергнуть Артура, нужно втереться к нему в доверие, узнать его людей. Начать можно с дорогой сестрицы будущего короля.
— Так ты один из фэйри? — Пусть болтает, главное, чтобы рассказывал нужное мне. — Мэдб назвала тебя принцем.
Мордред вдруг выпрямился, расправил плечи и зашагал дальше по залу, к дверям. Не спеша, похоже, давая нагнать его.
— Нет. Я не из фэйри.
— Надо же. — Я поравнялась с Мордредом, едва макушкой доставала до его плеча. — Значит, и их магией ты не владеешь? Какой тогда от тебя здесь толк?
Он покосился на меня со странной хищной улыбкой.
— Ты вот не фэйри, но колдовала, — поддел он. — Каждый, в ком течёт кровь богини Дану, пусть даже такая разбавленная, как твоя, умеет колдовать. Твой маленький дружок и этого не объяснил?
— Дружок? — Я нахмурилась. — Гвиллион?
— Ага. Посыльный королевы. Теперь понятно, почему ты каждый раз валилась без сил.
— О чём ты? — Я остановилась, показывая, что без ответов не сдвинусь с места. Даже тут он нашёл, как вывести меня из равновесия.
Мордред развернулся с показательным тяжёлым вздохом. Вечером в тронном зале не зажгли очага, и комната быстро охладела, так что, когда я говорила, в воздухе повисало облачко пара. Но от Мордреда пара не было, как и тогда от Гвиллиона в холодном лесу. Странно.
— Ты подожгла покои в Логрии и ослабла, — напомнил Модред. — Ты отшвырнула баргеста от Артура и на несколько дней провалилась в горячку.
— Баргеста я не трогала.
Если остальное и звучало правдоподобно, то здесь он точно промахнулся.
Мордред скрестил руки, будто злился, что я морочу ему голову.
— Ну да, он сам отпрыгнул на несколько футов, когда почти вцепился принцу в ногу. Ты черпаешь магию изнутри и сведёшь себя так в могилу. Причём очень скоро. — Он странно оглянулся по сторонам, прежде чем добавить: — Не стоит дарить им такое удовольствие.
— Спасибо, — ответила я, но, судя по выражению лица Мордреда, он ждал совсем другой реакции. — Спасибо за урок, — пояснила я.
Вальяжно он зашагал к выходу и несколько футов спустя бросил через плечо:
— Вели Гвиллиону найти учителя. Я с тобой возиться не стану.
Глядя в широкую спину с расслабленными плечами, я, наконец, вспомнила то, о чём хотела сказать, как только Мордред остановился на площади перед замком.
— Сир Мордред. — Не слишком громко, не срываясь на мелочный крик, но так, чтобы он точно меня услышал. — Попытаешься навредить Артуру и до конца своих дней просидишь в крохотной железной клетке, которая будет жечь тебя страшнее любого пламени.
— Но я не фэйри, моя дорогая леди! — со смехом ответил Мордред, даже не замедлив шага.
Тогда кто же ты такой, фоморы тебя раздери.
* * *
Следующие несколько дней никто при дворе не видел Утера, только слуги переговаривались, что Мерлин даже в покои к королю никому не позволяет войти. Чем же тот питается? Кто за ним убирает? Не скончался ли его величество, и не прячет ли это от остальных придворный маг? А как теперь обращаться к королю Утеру, если он прилюдно сбросил с себя корону, как змея — шкуру? Подобных вопросов задавать никто не осмеливался, но, уверена, многие выдохнули теперь с облегчением. На завтраки и обеды мы снова собирались в большом общем зале, где за главным столом трапезничала королевская семья, а аристократия и советники занимали свои места. Такого не бывало со времён смерти Лота, когда Утеру опостылели почти все лица в Камелоте. Артур часто опаздывал к завтраку, и вид у него был ничуть не отдохнувший. Подготовка к коронации, война почти на самом пороге, множество беженцев, а теперь и Гвиневра с гонцом от Леодеграна. Меня не было рядом с ним, когда Мерлин сообщил Арту радостную новость — ты теперь завидный жених и будущий объединитель двух королевств. — Как давно ты знала? — спросил Артур, без приветствия ввалившись в мои покои одним утром ещё до завтрака. Служанки, что помогали мне собираться, вспорхнули, как испуганные пташки, и уставились на его светлость. Даже не постучал! — Оставьте нас, — попросила я, когда Анжелика застегнула последнюю пуговку на спине моего платья. Потерявший в спеси Арт так и топтался у двери, дождался, пока все выйдут, и снова спросил: — Как давно ты знала про леди Гвиневру? — О том, что она спит и видит себя твоей королевой? — переспросила я, расправляя волосы и в зеркало наблюдая за растерянным и пышущим от множества чувств Артуром. — С момента нашей первой встречи. — Что? — Он остановился позади и хмуро уставился в отражение. — В Логрии она только о тебе и расспрашивала. Думаю, Леодегран уже тогда начал тебя прощупывать, как будущего жениха. Брови Арта напряглись ещё больше, он так по-детски выпятил нижнюю губу, ничего не понимая в происходящем. — Но, когда они прибыли с логрийским лордом, я присутствовала, да. Весь двор присутствовал. — И все вы решили об этом умолчать? — О, — я резко развернулась, заставив его отшатнуться назад, — так нужно было выложить все вести, как только ты въехал в город? А в мыслях представила, как рассказала бы ему обо всём, что случилось со мной за время его отсутствия. О видениях, о фэйри и Мэдб, о сире Мордреде. Нет, Артур ничего не должен узнать. Я разберусь сама. — Что будешь делать? — Вопрос врезался ему в спину — Арт остановился у длинного стола и почти упал обессиленный на ближайший стул. — Не знаю. Это слишком скоро. Всё это. — Артур глянул на меня, ища поддержки. — Найди волшебный меч. Нашёл? Молодец, держи корону! Поймал? А вот тебе жена! — С каждым словом его голос становился всё громче, всё ближе к срыву. — Не готов? Трон не знает такого слова! Ты должен быть всегда и ко всему готов! — Понимаю. Но они будут давить, пока ты не примешь решение. — Мерлин сказал, времени у меня до коронации. Они хотят провести всё разом. И как я… — Он всплеснул руками и опустил голову, уткнувшись лбом в стол. Я остановилась позади его стула и приобняла брата за плечи, памятуя слова Модреда. Как ты смотришь. Как он обнимает. Идите к фоморам, сир Мордред! — Как я могу сказать ей, что не готов к женитьбе? — раздались слова Арта, приглушённые столом. — Как я могу отправить её обратно? Логрия на части разваливается… — Ты уже знаешь, как поступишь, — сказала я тихо. — Знаю, — сдавленно отозвался Артур и запустил пальцы в отросшие волосы. —Ненавижу всё это. Ненавижу Лота за всё это. — Эй. — Я оттянула его за плечо, заставляя посмотреть мне в глаза. Какой же он измождённый, боги. — Не говори так. — Мне нужно обвинить хоть кого-то. — Ответил Арт глухо и пристыжённо и отвёл взгляд в сторону. — Обвиняй Утера, — подсказала я. Несколько лет назад, после очередного кошмара о смерти Артура, я спросила Мерлина, знавал ли он хоть об одном случае, когда человеку удавалось обойти предсказанное? Тогда наставник ответил, что предсказания — это слова богов, ниспосланные и вложенные в уста их жрецов. Потому предсказания всегда правдивы, их не переписать и не обмануть. Рок настигнет всех. Но Утеру предвещали, что он не увидит ни одного из своих сыновей на троне, всех похоронит. А что если… Что если Утер погибнет раньше, чем Артур? Нарушит ли это ход? Спасёт ли Арта? И кого спросить об этом? Мерлина, который наверняка уже подозревает меня в чём-то неладном? Гвиллион и Мордред всё доложат её фейскому величеству, а фейское величество скорее язык себе откусит, чем признает, что не всё выписано в божественных свитках. Остаётся только один способ проверить мою догадку.* * *
Как и советовал Мордред — не велел, этот фоморов сын ничего не смеет мне велеть — Гвиллион нашёл для меня наставницу в искусстве магии. Жаль, что он не взялся за это сам — по крайней мере, к Гвиллиону я уже привыкла. Каждый вечер он с туманом проникал в мои покои и отводил к Нечестивому Двору, где ждала фэйри Ауран. Ауран учила ровному дыханию и единению с природой, учила, как слушать движение планет и зов богов из недр земли. Показывала линии силы, текущие под землёй и невидимые простым взглядом. Ох, как жаль, что лишь простой, человеческий взгляд у меня и был, и о виде этих линий силы только и оставалось что догадываться! Каждый раз, возвращаясь в замок, я чувствовала усталость и злость, но ни капли магии. Ауран обо всём рассуждала так легко, будто все эти названия я должна была знать с рождения, но вот она я, глупышка, стою, хлопаю глазками и не представляю, как вытянуть энергию из фоморовой линии силы! Конечно, я не ждала, что в одно мгновение научусь воспламенять дворцы, но и слушать впредь пространные речи о планетах и богах больше не могла. Во время очередного прибытия ко двору Мэдб, я набралась смелости и пошла к самой королеве. — Ты хочешь, чтобы я учила тебя магии? — переспросила Мэдб, смерив меня таким взглядом, будто сомневалась в наличии мозга. В отличие от прошлых моих посещений Нечестивого Двора, сегодня здесь царила ночь, и не было никакого празднества. Я уже сомневалась, что в своём мире фэйри занимаются чем-то ещё, кроме пиршеств, пений и плясок, но сегодня не было столов и лент, не кружились девицы в золотистых платьях. Со стороны озера, где Мэдб вызывала видения, наползал уже знакомый и не пугающий более туман, и в этом белом мареве трон фейской королевы казался ещё выше, ещё жутче, словно густая мрачная чащоба. Я уже пожалела, что раскрыла рот, но отступать было некуда. — Или, чтобы вы дали преподавателя, который не будет по два часа уделять правильным техникам дыхания. — Похолодели руки и ноги. Смелее. — Я не понимаю половины того, что она говорит, но Ауран повторяет своё и не слушает меня. — Не слушает тебя? — так внезапно по-детски передразнила Мэдб и склонилась ко мне со своего пьедестала. — Ох, бедняжка. — Она отстранилась и бросила с раздражением: — Так может, тебе стоит не болтать, а слушать самой? Уважай учителей, девочка, и если хочешь, чтобы из тебя вышел толк, не задирай свой маленький нос. И следующие несколько вечеров прошли в такой же изматывающей и абсолютно бестолковой болтовне Ауран, пока однажды для очередного урока Гвиллион не вывел меня из тумана не ко двору королевы, а к огромному озеру. Поначалу я решила, что мы снова у Нечестивого Двора, на берегу озера для фейских видений. Но после присмотрелась — пейзаж был совсем иным. Водная гладь простиралась почти до горизонта, будто мы оказались у моря, но вот на берегу показались верхушки деревьев, и не было здесь песка, а только весенняя зелень. Где-то вдалеке на востоке показались заснеженные горы. Такое чистое небо, никакой измороси как в Камелоте, и воздух тёплый и свежий, без тяжести влаги. И умиротворяющая тишина с далёким пением птиц. — Где мы? — Я обернулась к Гвиллиону, но он не успел ответить, потому что незнакомый голос окликнул нас: — Идите сюда! — Пойдёмте, госпожа, — Гвиллион рукой указал в ту сторону, за деревья, откуда раздавался голос, — ваша новая учительница ждёт. Новая! Всё-таки я достучалась до Мэдб! Надеюсь, это не какое-нибудь наказание от королевы за дерзость. С неё станется. Мы обогнули несколько кустов рябины, усыпанных ягодами, будто кто-то мазнул кисточкой с красной краской по зелени. Между деревьями мы увидели девушку, сидевшую за столом. Стул напротив неё пустовал, а на столе не было ни пергаментов, ни чернил и перьев, ни книг. Как она собирается меня учить? Снова долгие лекции про планеты, звёзды и волю богов? На вид учительница не показалась сильно старше меня. Светлые волосы, почти золотые, нежные черты, бледные щёки, будто не знавшие солнца, тонкая длинная шея. Мне показалось, что стоит отвернуться, как я тут же забуду её лицо, таким простым, таким похожим на сотни других оно было. Только синие глаза лучились, приковывая взгляд и остро кого-то мне напоминая. — Нимуэ. — Гвиллион поприветствовал её с легким поклоном головы. Даже не «госпожа». — Добро пожаловать, — Нимуэ не поднялась нам навстречу и была занята тем, что заплетала одну из свободных тяжёлых кос. Вторая спускалась до самой земли. — Леди Моргана, я так понимаю? Нимуэ носила белое платье с широкими рукавами до земли, и окаймлял их узор из розовой переплетающейся вязи. Сидела она, вытянув вперёд босые ноги, но ни на кого из увиденных мною прежде фэйри не походила. В лице каждого из них, в повадках, походке, мановении рук было что-то чарующее, нечеловечески красивое, лишённое мирской суеты и угловатости. Единственное же волшебное в Нимуэ — это то, что вокруг неё прямо на глазах распускались крохотные белые вьюны. Пальцы, перебирающие золотые пряди, выглядели грубыми и скорее привыкшими к работе, чем к волшебным взмахам. — Да, госпожа. — Я шагнула к столу, но Гвиллион придержал меня за локоть: — Я вас оставлю, — и сбежал в туман прежде, чем прозвучал последний слог. Чем ему так неприятно общество Нимуэ? Или дело в этом месте? — Не зови меня «госпожой», — Нимуэ едва сморщилась, — просто по имени. Итак. — Она, наконец, отпустила косу, подвязанную тонкой розовой лентой. — Мэдб просила обучить тебя магии. — О королеве она говорила без благоговейного придыхания, как Гвиллион или та же Ауран. Вся её речь казалась очень… лёгкой? Обыденной? Будто мы встретились в городе на рынке, а не у таинственного озера. — Готова? — Да, го… Нимуэ, — выдохнула я пересохшими губами. Она дождалась, пока я сяду, осмотрюсь по сторонам на высокие деревья и кусты, полные ягод и цветов. Нечестивый Двор тоже казался цветущим, но теперь я вспоминала, что там не было никакой жизни. Там не пели птицы, на деревьях и кустах не было плодов. Единственное, что временами я слышала там — стрёкот сверчков, или видела белых, светящихся мотыльков, что совсем не боялись обитателей своего мира. — Вижу, у тебя есть вопросы, — с улыбкой сказала Нимуэ, и я резко обернулась к ней, захлопнув рот. Вот же легкомысленная девчонка, так запросто отвлеклась. — Задавай. Ничто, кроме уроков, не должно занимать твои мысли. — Кто вы? — спросила я прямо, раз она позволила. — Фэйри? Вы из двора её светлости? — Нет. — Ответила Нимуэ со странным смешком. — Я не фэйри, я владычица озера Авалон. — Она указала ладонью в ту сторону, откуда пришли мы с Гвиллионом. Авалон. Я столько раз читала это название на страницах книг, которые Мерлин скрывал от других, но в которые позволял заглянуть мне. В одном этом слове было что-то столь же запретное и волшебное, как в упоминании фэйри и их королевы. Лишь единожды я попыталась спросить у Мерлина что-то про Авалон, но ответом мне был такой гневный взгляд, какие я получала только от Утера. После этого Мерлин тщательнее проверял каждую книгу, которую давал мне в руки. — А разве Авалон — это не название острова? — переспросила я. — Или страны? Нимуэ кивнула, словно одобряя мои познания, но ответ получился строгим: — В центре озера, действительно, есть остров, но зовётся он Яблочным. Иногда Яблочным Садом. Что странно, — она удивилась и почесала подбородок, будто впервые об этом задумалась, — там же нет ни яблонь, ни садов. Или я их не застала? Может, кто-то до меня за ними и ухаживал? У меня голова разрывалась от количества вопросов. Почему одно только таинственное название заставляет всех злиться, почему, кто, как… — Вы не первая владычица? Разве вы не бессмертны как Гвиллион, Мэдб?.. — Говорю же, я не фэйри, — мягко надавила Нимуэ, положив ладони на стол, и я почему-то последовала её примеру. — Владычицы были до меня, будут и после. Ну, приступим? Или ты хочешь узнать что-то ещё? О-о, слишком многое.* * *
Нимуэ говорила со мной как с равной, не называла «дитя» или «милая», не хлопала снисходительно по голове, как бывало делал Мерлин. Первым же её вопросом было — что я знаю и что умею. Тогда я залепетала что-то про сожжённые комнаты, линии силы и планеты, но Нимуэ прервала: — Поэзия фэйри, конечно, хороша. — Она стала вынимать из широких рукавов веточки, деревяшки, камни и даже обломок оленьего рога. — Но к жизни имеет мало отношения, к магии — и подавно. Для них колдовство так же естественно, — она глубоко вдохнула, помогая себе взмахами рук, — как для нас дыхание. Тебе нужно задумываться, как дышать? Нужны лишние телодвижения, специальная поза или глубокие знания о сотворении мира? Нас? Она человек? — Так и подходить к магии мы должны иначе. Фэйри рассуждают, откуда всё зародилось и куда уйдёт. А мы знаем. — Она вдруг посмотрела так серьёзно, будто услышала, что в мыслях я снова отвлеклась. — Знаем, что магия зарождается из намерения. Из твоей силы и твоей воли. Скажи, — Нимуэ откинулась на спинку стула, и под её руками стали прорастать подлокотники, — когда ты колдовала прежде, чувствовала недомогания? Не считая обряда с травами, это другое. — Я провела в горячке несколько дней, но думала, что это из-за падения в ледяную воду. — А что ты делала перед этим? — настаивала Нимуэ. — Подчинила пламя и… Не уверена, что всё было так, но Мордред говорит… — Мордред? — хмыкнула Нимуэ, точь-в-точь, как делала когда-то одна из наших нянюшек. — Ты знакома с этой маленькой врединой? Такое надо запомнить. — Он тоже учился у вас? — спросила я, кусая губы, чтобы не улыбнуться. — Учился, но больше ворчал, как старик. — Нимуэ отмахнулась от воспоминания. — Так что там говорит тебе Мордред? С секунду я смотрела на неё, размышляя, стоит ли повторять его домыслы. Насколько я верю ему? А ей? — Что я отбросила баргеста, — ответила я тихо. — Дай угадаю, оба раза тебя переполняли сильные чувства? — Нимуэ ничуть не выглядела удивлённой и склонила голову набок. — Какие? — Злость. Страх, — бросила я наобум, пытаясь вспомнить те ночи. — Нет, не просто страх, а ужас. Чувство потери. — Злость и ужас — одни из самых сильных чувств. Кто бы что ни говорил, — она закатила глаза, будто вспомнила кого-то конкретного, — но острее всего питает то, что выжигает тебе нутро. Любовь, желание защитить никогда не дают той разрывной мощи. — Поднялся сильный ветер, взъерошил мне волосы, стал трепать кусты и гнуть молодые ивы у воды. — Подчини себе злость, и любая магия в твоих руках станет податливой глиной, — сказала Нимуэ, и с каждым её словом ветер медленно стихал. — Дай своей ненависти волю, — справа от нас вспыхнул рябиновый куст, и пламя лизнуло крону дерева над ним. Я отпрянула, уверенная, что огонь перекинется дальше по всему лесу, вцепилась пальцами в край стола. Нимуэ не двинулась с места, и пламя медленно отступило, спряталось в сердце почерневшего в секунду куста. Нимуэ продолжила: — Высвободи свой страх. Раздался треск, как если бы над нашими головами ломалась ветвь дерева. В этот раз я успела довериться Нимуэ и не стала в испуге задирать голову, ища опасность. С криками взлетели птицы, которых огонь прежде почему-то не спугнул, и вот слева раскололся крепкий дуб, словно сверху по нему ударили исполинским топором. Дерево не упало на землю, две половины ещё держались друг за друга, будто возлюбленные, которых пытались разлучить. — Но вы ведь умеете не только разрушать, — сказала я, глядя на светлую древесину. Срез был ровным, словно и правда от топора. Как же остёр ваш страх, госпожа Нимуэ. Я обернулась к ней и указала на вьюны, завивающиеся вокруг ножек и спинки её стула. — Так же искусно вы и создаёте жизнь. Нимуэ уперлась локтями в подлокотники, и вьюны заскользили по её рукам, нырнули в широкие рукава, оплетая бледные запястья. Могло бы показаться, что это природа нападает на неё, мстит за нанесённый лесу ущерб. — Конечно, у магии множество путей. — Она кивнула и сложила ладони вместе. Снова раздался треск, но… какой-то иной. Половинки разрубленного дерева потянулись друг к другу и начали срастаться волокно к волокну. — Но, как я понимаю, ты здесь не для того, чтобы привнести мир и цветущие сады в Камелот. Так приступим?
