Chastener

      Часы в штабе Ордо Фавониус гулко пробили одиннадцать.              Шумная, светлая весна едва проникала в здание, заглядывая холодным глазом солнца в окна и ластясь сквозняком к рукам.              Следственная группа вновь собралась в кабинете, плотно прикрыв за собой дверь и пытаясь воедино собрать один очень сложный, но жизненно важный пазл.              - Что и следовало доказать, - Дилюк скрещивает руки на груди. - Теперь он подозревает, что вы его подозреваете.              - Попробовать стоило, - Кэйа, попытавшийся с утра под благовидным предлогом аккуратно расспросить Брандта, пожимает плечами. - Мы его в любом случае не можем просто взять и отпустить, и он бы в любом случае спросил, почему.              - Да, к сожалению, он легко просечет нашу попытку узнать что-то, - Хэйдзо задумчиво опускает взгляд. - А для официального ареста нам нечего ему предъявить.              - Первая жертва сопротивлялась нападавшему и поцарапала убийцу. Мы можем это использовать? - предлагает Кира. Альбедо лишь качает головой.              - Я ищу способ сравнить образцы. Я думаю, что достаточно близок к цели, но пока результата нет. А царапин у Брандта предостаточно: то, что их нанес убитый - недоказуемо.              - Ну, да, он же охотник... - детектив вздыхает. - Ладно. Я думаю, нужно осмотреть еще раз место последнего преступления и дом Брандта.              - Я присоединюсь к тебе на этапе дома Брандта, - отвечает Кира на немой вопрос в чужом взгляде. - Хочу кое-что проверить.              - Расскажешь? - заинтересованно склоняет он голову набок. Криминалист колеблется, зная, что высказанная вслух идея будет звучать куда нелепее, чем она звучит у неё в голове.              - Да, пожалуйста. Хочется знать, что ты задумала до того, как станет слишком поздно, - хмуро вторил Кэйа.              - Ничего особого, - так и не решилась она. - Если будут результаты - поделюсь, нет - так и говорить не о чем.              - Хочешь проверить биографию Брандта? - вдруг понимающе улыбается Хэйдзо. - Не дает покоя... Научная сторона вопроса?              - Так очевидно? - Кира коротко вздыхает. Детектив смеется и кивает. Кажется, он видит ее насквозь. Опять. Теперь это уже не столько раздражает, сколько успокаивает. Кажется, что теперь для нее поводом волноваться станет отсутствие проницательности с его стороны.              - Что конкретно ты хочешь обнаружить? - осторожно уточняет Кэйа, и Кира пожимает плечами.              - Паттерны, - поясняет коротко. - Многих серийных убийц объединяет схожая модель поведения и некоторые эпизоды биографии. Я хочу поискать зацепки в его прошлом, вдруг найду что-то, что поможет расколоть его во время допроса? Если с уликами все будет так же туго, то полагаться придется на красноречие, причем не на мое, - в этот момент Кэйа выразительно приподнимает бровь, а Дилюк глухо хмыкает, понимая, о ком она ведет речь. - Моя задача - облегчить процесс.              - Если это настолько важно для тебя, то я могу рассказать тебе то, что знаю я, - предлагает капитан кавалерии. - Он пару раз становился проблемой для рыцарей, так что мы пересекались.              - Пару раз?.. - насторожилась Кира.              - В основном были инциденты с огнем - однажды он сжёг свой собственный сарай, утверждал, что ненамеренно. А после, где-то через пару месяцев, уже дом соседей вспыхнул, как спичка. На самом деле, тогда у нас не было поначалу причин кого-то подозревать: в тот год была страшная засуха, и пылающие цветы разрослись до невиданных масштабов. Но после нашелся свидетель, который видел, как Брандт подкладывал тлеющие головни под крыльцо… Так и поймали его тогда.              - А сам он как объяснил второй случай?              - Всё так же. Мол, случайно. Увидел головню, хотел убрать, обжегся, понял, что не сможет ничего сделать и решил, что само погаснет, но не погасло.              - А ты сама ничего не помнишь про Брандта? - вмешался Дилюк. - Вы оба из Спрингвейла, и вы примерно одного возраста.              - Возможно, он начал устраивать пожары уже после моего отъезда, - пожимает плечами криминалист. - Не думаю, что я его когда-нибудь встречала.              - Жить в одном поселении в десяток домов и никогда не пересекаться? Это как?              - Возможно, я просто никогда не обращала на него внимания, - все, что остается Кире - это развести руками. Она и правда не помнила Алекса Брандта. Все, что было до Академии и до Глаза Бога представлялось ей размытым и бесконечно далеким. Как будто никакой Киры Хельвиг не существовало. - Последние три года жизни в Спрингвейле я провела весьма однообразно: либо я зубрила труды по криминалистике, либо ездила в Сумеру, пытаясь сдать вступительные экзамены. Я не только Алекса Брандта не помню. Сомневаюсь, что я смогу вспомнить хоть кого-то из жителей Спрингвейла в целом.              Повисло неловкое молчание. Еле слышно кашлянув, Альбедо взял слово:              - Кира, вчера ты просила уточнить, была ли жертва во что-то завернута. Мой ответ: я не нашел никаких подтверждающих это улик. Это не значит, что он не был завернут, пока Каратель нес его, но это и не значит также, что был.              - Вчера в доме я не заметил никаких одеял или ковров, - задумчиво заметил Хэйдзо. - Если что-то такое и есть, он хранит это явно в другом месте. Кэйа, ты говорил, что пойдешь допрашивать его мать. Не заметил в доме ничего подозрительного?              - На первый взгляд - ничего, - вздохнул Кэйа. - Но теперь я думаю, что официальный обыск все же необходим.              - Найди мы хоть что-то, - бормочет Кира. - Была бы причина арестовать его на несколько суток. А сейчас любое наше действие будет выглядеть так, словно мы вешаем всех собак на жертву.              - Если ранее он привлекался за мелкие преступления вроде поджогов, возможно, стоит сказать, что мы просто проверяем тех, кто в прошлом имел проблемы с законом? - предлагает Дилюк, но сам же, вздохнув, добавляет. - Нет, как-то не очень звучит.              - А что с третьей жертвой? - интересуется Кира, и Альбедо с готовностью раскладывает на столе листы.              - Майкл Гринвуд, двадцать два года. Родился и вырос в Мондштадте, работал в исследовательской группе на Драконьем Хребте. Я помню его: мы пару раз встречались по работе, но занимались слишком разным, поэтому сказать ничего о нем не могу.              - Гринвуд никак не пересекался с Брандтом, единственное, что сейчас объединяет их - тот факт, что обоих нашли в хижине в Вольфендоме. Мать Брандта также не знала никого с таким именем, так что, скорее всего, если Брандт и правда Каратель, он познакомился с жертвой максимум за день до убийства, - быстро дополняет Кэйа. Он передает Хэйдзо несколько листов с показаниями и заметками.              - Картина при вскрытии совпадает со всеми прошлыми случаями, - добавляет Альбедо. - Прижизненное ослепление, посмертное нанесение увечий. Причина смерти - резаная рана на шее. Да, хочу дополнить: мне удалось установить предположительную форму орудия убийства. Это охотничий нож. Помнишь, я показывал тебе рваные края раны? - Кира кивает. - Причиной оказалось зазубренное у основания лезвие. Достаточно примечательный нож.              - Такие ножи славятся тем, - Хэйдзо вдруг улыбается. - Что их достаточно сложно отчистить от крови полностью.              - А каким оружием была нанесена рана самого Брандта? - поинтересовалась Кира. - По логике, он не должен был успеть это оружие куда-то спрятать. Оно осталось в хижине?              - Нет, я его забрал, - покачал головой Кэйа. - Но это другой нож. Обычный, кухонный.              - Объяснимо, - она разочарованно вздыхает. - Нанесенные зазубренным оружием раны тяжелее вылечить, Он не стал бы серьезно себя калечить. А это что?              Дилюк разворачивает ближайший к нему лист и бегло читает несколько первых строк.              - А. Показания Сайруса, главы гильдии искателей приключений. На днях он заглядывал в таверну, а я как раз подменял Чарльза. Вот и расспросил. Разумеется, неофициально. Но я не думаю, что он откажется повторить все это под протокол. Ничего тревожащего. И никого, подходящего под твой профиль даже отдаленно, - он отложил листы в сторону. - Но я думаю, важно упомянуть, что Брандт хотел вступить в гильдию до того, как стал подрабатывать у меня. Но сам же потом и передумал. Сайрус сказал, что Брандт просто не справился с очередной версией вступительного экзамена, рассердился и ушел.              - Но при этом, помимо работы на винокурне, занимался охотой, - задумчиво заметил Хэйдзо. - А в чем, кстати, вообще заключалась его работа?              - Он просто отгонял диких животных, которые периодически могли забираться в виноградники, - отмахнулся Дилюк. - Ничего серьезного, но у меня не всегда было время решать эти проблемы.              Гулкий бой часов прервал дискуссию, и, словно разом очнувшись от транса, все переглянулись.              - Что же, - Кэйа торжественным жестом вручил толстую стопку листов с записями Кире. - Пока ты изучаешь что-нибудь чисто в теории, я спокоен. Я расспрошу волонтеров, может быть, кто-то из них заметил за Брандтом что-то подозрительное.              - У нас не так много времени, - быстро сказал Хэйдзо. - Я подумаю, как можно задержать нашего Карателя, но…              - Может, ногу ему до кучи сломать?..              - …Кира?              - Ладно, не настаиваю.              ***              “Все вокруг были в курсе происходящего, все знали, каково мне приходится, что я в беде и очень скоро могу стать проблемой. Абсолютно все происходило на виду. В любой момент любой из них мог притормозить, проявить интерес, предложить мне какую-то помощь. Вместо этого каждый кивал на другого. В то время я был готов к психотерапии.”              Кира читала и перечитывала материалы дела и уже практически выученные наизусть протоколы допросов, пытаясь сопоставить одно с другим.              Единственный сын, воспитанный матерью-одиночкой в тихом охотничьем поселении. Мальчик, решивший однажды сжечь дотла чужой дом. Молодой мужчина, убивающий ровесников.              Одно должно было привести к другому, потому что во многих научных работах звучит схожая по своей сути мысль: корни подобный преступлений стоит искать в прошлом, чудовищными последствиями часто оборачиваются старые травмы и безразличие окружающих.              Самоуверенный и спокойный Хищник, сидевший напротив Киры в комнате для допросов, сумасшедший и непредсказуемый Корифей, убивавший более двадцати лет назад в Инадзуме, Неизвестный из Порт-Ормоса, напавший на однокурсника Киры сразу после начала интервью: она могла назвать множество объединяющих их черт, множество схожих событий, приведших к трагическому исходу, но Брандт… Чужая душа - потемки, тем более, душа настолько прогнившая и настолько искаженная.              Вряд ли тот факт, что свои преступления он выставлял напоказ, можно назвать простым словом “гордость”, нет. Это, скорее, дикая смесь гордости и злобы, порождающая нечто чудовищное на выходе.              Хищник смеялся ей в лицо и говорил: “Я лишь доказал им, что они не такие святые, какими хотят казаться, и вынес им приговор так же, как они когда-то вынесли его мне.”              Больное, выходящее за рамки разумного, но, тем не менее, обострённое чувство справедливости заставляло Хищника снова и снова выходить на охоту А Брандт? Еще доктор Бай Чжу писал, что логика нанесения ран на лицо удивительно схожа для всех жертв: крест-накрест, три полосы с одной стороны, шесть - с другой, никогда горизонтальных, никогда вертикальных, он словно выполнял ритуальное действо.              Кира спускалась вниз по улице, выбирая безлюдные переулки.              Брандт не выглядел тем, кто презирал саму идею красоты внешней, и он не был уродом, просто… Отталкивающим, насколько она успела его разглядеть. Непонимание его мотивов усугубляло и без того непростое расследование.              Остановившись перед дверью квартиры, она секунд пять просто рассматривала дверь перед собой, пытаясь ухватить мелькнувшую было мысль. На мгновение ей показалось, будто тот самый кусочек головоломки, который никак не желал встать на место, вдруг совершенно случайно на него встал.              Прекрасные лица - уродливые души. И наоборот.              Брандт не хотел доказать чужое несовершенство. Он рвался обелить себя.              Коридор темный, но из-за ярко-освещенной солнцем комнаты впереди это не так заметно. Нашаривая в висящей на крючке сумке блокнот, Кира вдруг чувствует, как Глаз Бога на ее груди внезапно разогревается, становясь обжигающим, и резкая боль пронзает затылок. Уже теряя сознание она чувствует резкий запах крови и антисептика.              Часы в штабе бьют час, провозглашая пересменок.